Новейшая Доктрина

Новейшая доктрина

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новейшая доктрина » Развитие человека » ОШО "ЛЮБОВЬ. СВОБОДА. ОДИНОЧЕСТВО"


ОШО "ЛЮБОВЬ. СВОБОДА. ОДИНОЧЕСТВО"

Сообщений 31 страница 54 из 54

31

Твой папа - не единственный человек в мире; мир гораздо богаче. И фактически, если ты сможешь найти папу, ты не будешь счастлива. Ты можешь быть счастлива только с возлюбленным, с любовником, не с папой. Если ты сможешь найти свою мать, ты не будешь с ней счастлив. Ты ее уже знаешь, и исследовать нечего. Это уже знакомо, а знакомое не внушает уважения. Ты должен искать что-то новое, но у тебя уже есть образ.

В коммуне у ребенка будет более богатая душа. Он узнает многих женщин, он узнает многих мужчин; он не будет наркотически привязан к одному или двум людям.

Семья создает в тебе одержимость, а одержимость против человечности. Если твой отец с кем-то ссорится, и ты видишь, что он не прав, это неважно - ты должен быть на стороне отца. Точно как люди говорят: "Правильно или нет, моя страна - это моя страна!", они говорят: "Мой отец есть мой отец, прав он или нет. Моя мать есть моя мать, я должен быть за нее". Иначе это будет предательством. Это учит тебя быть несправедливым. Может быть, ты видишь, что мать не права, и она ссорится с соседом, и прав сосед - но ты должен быть за мать. Это обучение несправедливой жизни.

В коммуне ты не будешь слишком привязан к одной семье - не будет семьи, чтобы создавать привязанность. Ты будешь более свободным, менее одержимым. Ты будешь более справедливым. И ты будешь получать любовь из многих источников. Ты будешь чувствовать, что жизнь полна любви.

Семья учит тебя своего рода конфликту с обществом, с другими семьями. Семья требует монополии - она требует от тебя, чтобы ты был за нее и против всех остальных. Ты вынужден оставаться на службе своей семьи, вынужден продолжать бороться во имя, во славу своей семьи. Семья учит тебя амбициям, конфликту, агрессии. В коммуне ты будешь менее агрессивным, более непринужденным с остальным миром, потому что знаешь столько разных людей.

Поэтому на месте семьи я хотел бы видеть коммуну, где все будут друзьями. Даже мужья и жены должны быть не более чем друзьями. Их брак должен быть просто соглашением между ними - они решили быть вместе, потому что счастливы вместе. В то мгновение, как один из них решает, что возникает несчастье, тогда они просто расстаются. Не нужно никакого развода - не было никакого брака, поэтому нет и никакого развода. Человек живет спонтанно.

Когда ты живешь несчастно, мало-помалу ты привыкаешь к несчастью. Никогда, ни на мгновение человек не должен терпеть никакого несчастья. Может быть, в прошлом жить с этим мужчиной было хорошо, радостно, но если это больше не радостно, ты должна из этого выйти. И нет необходимости в том, чтобы быть разрушительными или злыми, не нужно носить в себе никакой обиды - потому что ничего нельзя сделать с любовью. Любовь похожа на порыв ветра. Ты видишь... он просто приходит. Если он есть, он есть. Потом его нет. А если его нет, его нет. Любовь - это тайна, и манипулировать ею невозможно. Любовью нельзя манипулировать, любовь нельзя узаконить, к любви нельзя вынудить - ни по какой причине.

В коммуне люди будут жить вместе просто ради сущей радости быть вместе, без всякой другой причины. И когда радость исчезает, они расстаются. Может быть, это грустно, но они должны расстаться. Может быть, ностальгия о прошлом все еще продолжается в уме, но они должны расстаться. Их долг друг перед другом состоит в том, чтобы не жить в несчастье; иначе несчастье входит в привычку. Они расстаются с тяжелым сердцем, но без обиды. Они ищут других партнеров.

В будущем не будет такого брака, каким он был в прошлом, не будет такого развода, каким он был в прошлом. Жизнь будет более текучей, более доверяющей. Будет больше доверия тайнам жизни, чем ясностей закона, больше доверия к самой жизни, чем к чему-либо еще - суду, полиции, священнику, церкви. И дети должны принадлежать всем - они не должны носить опознавательных знаков своей семьи. Они будут принадлежать коммуне; коммуна позаботится о них.

Это будет самый революционный шаг в истории - когда люди начнут жить в коммунах и начнут быть правдивыми, честными, доверяющими и продолжать более и более отбрасывать закон.

В семье любовь рано или поздно исчезает. Прежде всего, ее могло вообще не быть с самого начала. Может быть, это был брак по расчету - ради других мотивов, ради денег, власти, престижа. Может быть, любви не было с самого начала. Тогда дети рождаются из брачного ложа, в котором больше от смертного одра, - дети рождаются не из любви. С самого начала они оказываются брошенными. И это состояние нелюбви в доме делает их притупленными, нелюбящими. Они получают первый урок жизни от родителей, а родители не любят друг друга, и вместо любви происходит постоянная ревность, ссоры и гнев. И дети продолжают видеть уродливые лица своих родителей.

Сама их надежда разрушена. Они не могут поверить, что в их жизни случится любовь, если ее не случилось в жизни родителей. И они видят и других родителей, и другие семьи. Дети очень восприимчивы; они постоянно все видят и замечают. Когда они видят, что нет никакой возможности любви, они начинают чувствовать, что любовь бывает только в стихах - она существует только для поэтов, мечтателей и не имеет ничего общего с действительностью жизни. И как только ты научаешься идее, что любовь - это только поэзия, тогда она никогда не случится, потому что ты стал для нее закрытым.

Видеть, что она происходит, - это единственный способ позволить ей случиться в твоей собственной жизни. Если ты видишь, что твои отец и мать глубоко любят друг друга, живут в большой любви, заботятся друг о друге, сопереживают друг другу, уважают друг друга - тогда ты видел, как происходит любовь. Возникает надежда. Семя падает в твое сердце и начинает расти. Ты знаешь, что это случится и с тобой.

Если ты этого не видел, как ты можешь поверить, что это случится и с тобой? Если этого не случилось с твоими родителями, как это может случиться с тобой? Фактически ты сделаешь все для того, чтобы этого с тобой не случилось, - иначе это покажется предательством родителей.

Вот мое наблюдение о людях: женщины продолжают говорить глубоко в бессознательном: "Смотри, мама, я страдаю не меньше, чем страдала ты". Мальчики продолжают говорить: "Папа, не беспокойся, моя жизнь ничуть не менее несчастна, чем твоя. Я не пошел дальше тебя, я тебя не предал. Я остался таким же несчастным человеком, что и ты. Я несу цепь, традицию. Я твой представитель, папа, я не предал тебя. Смотри, я делаю те же самые вещи, что и ты делал с моей матерью, - я делаю это с матерью моих детей. И то, что ты делал со мной, я делаю со своими детьми. Я ращу их так же, как ты растил меня".

Сама идея о том, чтобы "растить" детей, абсурдна. Ты можешь, самое большее, не мешать, но не можешь "их растить". Сама идея о воспитании детей сущий вздор - и не только вздор, но и очень вредный, безмерно вредный. Ты не можешь воспитывать... Ребенок - это не вещь, его нельзя "сделать". Ребенок похож на дерево. Да, ты можешь помочь. Ты можешь подготовить почву, можешь принести удобрения, можешь его поливать, можешь следить за тем, получает ли растение достаточно света, - вот и все. Но в твои задачи не входит "растить" растение; оно растет само по себе. Ты можешь помочь, но не можешь его "вырастить" или "воспитать".

Дети - это великие тайны. В то мгновение, как ты начинаешь их воспитывать, в то мгновение, как ты начинаешь создавать в них образцы и характер, ты заключаешь их в тюрьму. Они никогда не смогут тебе этого простить. Но это единственный путь, которому они научатся, и они будут делать то же самое со своими собственными детьми, и так далее, и так далее. Каждое поколение продолжает передавать свои неврозы новым людям, которые пришли на землю. И каждое общество упорствует во всем своем безумии, несчастье.

Нет, теперь нужно что-то совершенно другое. Человек достиг совершеннолетия, и семья отжила свое; у нее на самом деле нет никакого будущего. На смену семье придет коммуна, и это будет гораздо благоприятнее.

Но жить вместе в коммуне могут только медитативные люди. Только если вы умеете праздновать жизнь, вы сможете быть вместе, сможете быть любящими. Старый вздор о том, чтобы монополизировать любовь, должен быть отброшен, и только тогда вы можете жить в коммуне. Если вы продолжаете носить старые идеи о монополии - что твоя женщина не должна держать за руку никого другого, и твой муж не должен смеяться ни с кем другим, - если ты носишь все эти вздорные вещи в уме, тогда ты не сможешь стать частью коммуны.

Если твой муж смеется с кем-то другим, хорошо. Твой муж смеется - смех всегда хорош. С кем это происходит, не имеет значения, - смех хорош, смех ценен. Если твоя женщина держит кого-то за руку, хорошо! Течет тепло - поток тепла хорош, это ценность. С кем это происходит, это несущественно.

И если это происходит с твоей женщиной, со многими людьми, это будет продолжать происходить и с тобой. Если это перестало происходить с кем-то другим, тогда это перестанет происходить и с тобой. Вся эта старая идея просто глупа! Это все равно что если ты будешь говорить мужу, если он куда-то уходит: "Не дыши больше нигде. Придя домой, можешь дышать сколько хочешь, но только рядом со мной. Снаружи задерживай дыхание, стань йогином. Я не хочу, чтобы ты дышал где-то еще". Это кажется глупым - но почему тогда любовь не должна быть как дыхание?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 31

32

Любовь есть дыхание. Дыхание - это жизнь тела, а любовь - это жизнь души. Она гораздо важнее дыхания. Когда муж уходит, ты настаиваешь на том, чтобы он не смеялся ни с кем другим, по крайней мере не с другой женщиной. Он не должен быть любящим ни с кем другим. Двадцать три часа он должен быть нелюбящим, а потом один час, в постели с тобой, он будет притворяться любящим? Ты убила любовь, она больше не течет. Если двадцать три часа он должен оставаться йогином, сдерживать любовь, думаешь ли ты, что он сможет внезапно расслабиться на один час? Это невозможно. Ты разрушаешь этого мужчину, ты разрушаешь эту женщину, и тогда вы друг другу надоедаете, вам становится скучно. Тогда ты начинаешь чувствовать: "Он меня не любит!", тогда как сама создала все своими руками. И он начинает чувствовать, что ты не любишь его и больше не так счастлива, как раньше.

Когда люди встречаются на пляже, когда они встречаются в саду, когда они на свидании, ничто не определенно и все текуче; оба счастливы. Почему? Потому что они свободны. Птица на крыле - это одно, и та же самая птица в клетке - совершенно другое. Они счастливы, потому что свободны.

Человек не может быть счастливым без свободы, а ваша старая семейная структура разрушила свободу. И поскольку она разрушила свободу, она разрушила и счастье, она разрушила и любовь.

Это было своего рода мерой выживания. Да, так или иначе это защищало тело, но разрушало душу. Теперь в этом нет необходимости. Мы должны защитить и душу. Это гораздо существеннее и гораздо важнее.

У семьи нет будущего, по крайней мере в том смысле, в котором ее понимали до сих пор. Будущее есть у любви и отношений. "Муж" и "жена" станут уродливыми и грязными словами.

И каждый раз, когда ты монополизируешь женщину или мужчину, естественно, ты монополизируешь и детей. Я совершенно согласен с доктором Томасом Гордоном, который говорит: "Я считаю всех родителей потенциальными угнетателями детей, потому что сам способ воспитания детей основывается на власти и авторитете. Я считаю разрушительным представление многих родителей: "Это мой ребенок, и я могу делать со своим ребенком, что хочу". Это насильственно, это разрушительно". Ребенок не вещь, не стул, не машина. Ты не можешь делать с ним, что захочешь. Он появляется из тебя, но тебе не принадлежит. Он принадлежит существованию. Ты, самое большее, заботишься о нем; не становись его собственником.

Но вся идея семьи - это идея владения: владения собственностью, владения женщиной, владения мужчиной, владения детьми. А собственничество ядовито; поэтому я против семьи. Но я не говорю, что те, кто действительно счастлив в семье - кто остается текучим, живым, любящим, - должны ее разрушить. Нет, в этом нет никакой необходимости. Их семья уже коммуна, небольшая коммуна.

И конечно, еще большая коммуна будет гораздо лучше, в ней будет больше возможностей, больше людей. Разные люди будут приносить разные песни, разные люди будут приносить разные стили жизни, разные люди будут приносить разные ветры, разные люди будут приносить разные лучи света - и на детей будет изливаться как только возможно больше разных стилей жизни, и они смогут выбирать, и у них будет свобода выбирать.

И они должны быть обогащены тем, чтобы знать многих женщин, чтобы они не были одержимы лицом матери или ее образом жизни. Тогда они смогут любить больше женщин, больше мужчин. В жизни будет больше от приключения.

Я слышал...

Мать пришла в большой магазин и отвела сына в отдел игрушек. Увидев гигантскую лошадку-качалку, он взобрался на нее и катался целый час.

- Ну, слезай, сынок, - взмолилась мать, - я должна идти домой, чтобы приготовить ужин твоему отцу.

Но малыш отказался сдвинуться с места, и все ее усилия были напрасны. Продавец отдела игрушек тоже попытался уговорить малыша, но не добился никакого успеха. В конце концов, в отчаянии, они позвали психиатра магазина.

Он потихоньку подошел к мальчику и прошептал ему на ухо несколько слов, и тотчас же тот спрыгнул с лошадки и подбежал к матери.

- Как вам это удалось? - спросила пораженная мать. - Что вы ему сказали?

После некоторого колебания психиатр ответил:

- Вот все, что я ему сказал: "Если ты сейчас же не спрыгнешь с этой лошадки-качалки, сынок, я вышибу из тебя мозги!"

Люди рано или поздно узнают, что работает страх, что работает авторитет, что работает власть. А дети так беспомощны и так зависимы от родителей, что вы можете их испугать. И это становится вашей техникой, чтобы их эксплуатировать и угнетать, и им некуда от вас деваться.

В коммуне им будет куда уйти. У них будет много дядь и теть, и много других людей - они будут не так беспомощны. Они не будут в ваших руках до такой степени, как сейчас. У них будет больше независимости, меньше беспомощности. Вам будет не так легко их вынудить к чему-то силой.

И все, что они видят дома, это несчастье. Иногда, да, я знаю, иногда муж и жена любят друг друга, но каждый раз, когда они любят друг друга, это всегда лично. Дети об этом ничего не знают. Дети видят только уродливые лица, уродливую сторону. Когда мать и отец любят друг друга, они любят друг друга за закрытыми дверями. Они ведут себя тихо, чтобы не позволить детям узнать, что такое любовь. Дети видят только их конфликт - как они ссорятся, пилят, бьют друг друга, грубым или тонким образом, оскорбляют друг друга, унижают друг друга. Дети непрерывно видят, что происходит.

Мужчина сидит в гостиной и читает газету; к нему подходит жена и дает ему пощечину.

- За что это? - спрашивает возмущенный муж.

- За то, что ты паршивый любовник.

Через некоторое время муж подходит к жене, которая сидит и смотрит телевизор, и дает ей звучный шлепок.

- За что это? - вопит она.

- За то, что ты знаешь разницу, - отвечает он.

Это продолжается и продолжается, и дети постоянно наблюдают, что происходит. И это жизнь? И для этого предназначена жизнь? Они начинают терять надежду. Прежде чем они вошли в жизнь, они уже потерпели поражение; они приняли свое поражение. Если их родители, такие мудрые и сильные, не смогли добиться успеха - на что могут надеяться они сами? Это невозможно.

И они учатся трюкам - трюкам того, как быть несчастным, трюкам того, как быть агрессивным. Дети никогда не видят, как происходит любовь. В коммуне будет больше возможностей. Любовь должна быть немного более вынесена на всеобщее обозрение. Люди должны знать, что любовь происходит. Маленькие дети должны знать, что такое любовь. Они должны видеть людей, которые заботятся друг о друге.

Но это очень древняя идея, очень старая идея - что можно ссориться на людях, но нельзя любить. Ссориться приемлемо. Ты можешь убить, это позволено. Фактически, когда два человека ссорятся, вокруг собирается толпа, чтобы увидеть, что происходит, и все этому радуются! Именно поэтому люди продолжают читать и наслаждаться историями об убийствах, захватывающими детективными романами.

Убийство позволено, но не любовь. Если ты любишь на людях, это считается непристойным. Это абсурдно - любовь непристойна, а убийство не непристойно? Влюбленные не должны быть любящими на людях, а генералы могут продолжать ходить на людях, показывая все свои медали? Это убийцы, и это медали за убийство! Эти медали показывают, сколько человек они убили, сколько человек они разрушили. Это ли не непристойно?

Это должно считаться непристойностью. Никому нельзя разрешать ссориться на людях. Это непристойно; насилие непристойно. Как может любовь быть непристойной? Но любовь считается непристойной. Тебе приходится скрывать ее в темноте. Тебе приходится заниматься любовью так, чтобы об этом никто не знал. Тебе приходится делать это так тихо, крадучись... естественно, ты не можешь этим действительно наслаждаться. И люди не осознают, что такое любовь. И у детей в особенности нет никакой возможности узнать, что такое любовь.

В лучшем мире, в котором больше понимания, любовь будет везде и всюду. Дети будут видеть, что такое забота. Дети будут видеть, какую радость приносит забота о ком-то. Любовь должна быть более общепринятой, насилие должно быть более осуждаемым. Любовь должна быть более доступной. Двое людей, занимающиеся любовью, не должны беспокоиться о том, чтобы об этом никто не узнал. Они должны смеяться, они должны петь, они должны кричать от радости, чтобы вся округа знала, что кто-то кого-то любит - кто-то занимается любовью.

Любовь должна быть таким подарком. Любовь должна быть такой божественной. Она священна.

Ты можешь опубликовать книгу о том, как человека убили, это приемлемо, это не порнография - для меня это порнография. Нельзя опубликовать книгу о том, как обнаженные мужчина и женщина крепко обнимают друг друга, - это порнография. Этот мир до сих пор был против любви. Твоя семья против любви, твое общество против любви, твое государство против любви. Вообще чудо, что все еще сохранилось немного любви, и невероятно, что любовь все еще продолжается - она не должна была бы, это лишь небольшая капля в океане. Но просто чудо, что она выжила среди стольких врагов. Она не была разрушена полностью - это чудо.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 32

33

В моем видении коммуна состоит из любящих людей, которые живут вместе без всякого противоборства друг с другом, без всякого соревнования друг с другом, с любовью, которая течет, которая более доступна, без всякой ревности или чувства собственности. И дети принадлежат всем, потому что они принадлежат существованию - о них заботится каждый. И они такие красивые люди - эти дети, - кто о них не позаботится? И у них есть столько возможностей видеть разных людей в состоянии любви, и каждый человек живет по-своему. Они станут богаче. И я вам скажу, что если в мире будут существовать такие дети, никто из них не будет читать "Плэйбой"; в этом не будет необходимости. И никто из них не будет читать "Камасутру" Ватсаяны, не будет необходимости. Фотографии голых людей исчезнут. Они просто показывают голодающий секс, голодающую любовь. Мир станет почти не сексуальным, таким он будет любящим.

Ваши священник и политики создали все виды непристойности в мире. Они породили все, что только есть уродливого. И ваша "семья" играет в этом большую роль. "Семья" должна исчезнуть. Она должна исчезнуть в большей версии коммуны, жизни, не основанной на маленьких отождествлениях, более текучей.

В коммуне кто-то будет буддистом, кто-то индуистом, кто-то джайном, кто-то христианином, кто-то евреем. Если семья исчезает, автоматически исчезает и церковь, потому что семья принадлежит церквям. В коммуне будут дрейфовать все виды людей, все виды религий, все виды философий, и у ребенка будет возможность учиться. В один день он пойдет в дядей в церковь, в другой день, с другим дядей - в храм и узнает, что все это есть, и что у него есть выбор. Он может выбирать и решать, к какой религии хочет принадлежать. Ничто ему не навязывается.

Жизнь может стать раем здесь и сейчас. Нужно только удалить преграды. Семья - одна из величайших преград.

ВОПРОСЫ

Ты сказал, что любовь может сделать человека свободным. Но обычно мы видим, что любовь становится привязанностью, и вместо того чтобы освобождать, она нас порабощает. Поэтому, пожалуйста, расскажи нам что-нибудь о привязанности и свободе.

Любовь становится привязанностью, потому что любви нет. Вы просто играли, обманывали себя. Привязанность - это реальность; любовь была только предварительной игрой. Поэтому каждый раз, влюбившись, рано или поздно ты обнаруживаешь, что стал инструментом - и тогда начинается вся тайна. Каков механизм этого? Почему это происходит?

Как раз несколько дней назад ко мне пришел один человек, и он чувствует себя очень виноватым. Он сказал: "Я любил одну женщину. В тот день, когда она умерла, я плакал и рыдал, но внезапно я осознал внутри себя определенную свободу, словно с меня упало бремя. Я глубоко вздохнул, словно освободился".

В это мгновение он осознал второй слой своих чувств. Снаружи он плакал и рыдал и говорил: "Я не могу жить без нее. Теперь это невозможно, или жизнь будет похожа на смерть". Но глубоко внутри он говорил: "Я осознал, что чувствую себя хорошо, потому что я свободен".

Третий слой начинает чувствовать себя виноватым. Он говорит ему: "Что ты делаешь?!" Прямо перед ним лежало мертвое тело, сказал он мне, и он почувствовал огромное чувство вины. Он сказал:

- Помоги мне. Что случилось с моим умом? Почему я так скоро предал ее?

Ничего не случилось, никто никого не предал. Когда любовь становится привязанностью, она превращается в бремя, оковы. Но почему любовь становится привязанностью? Вот первое, что нужно понять, - если любовь становится привязанностью, ты просто был в иллюзии, что влюблен. Ты просто играл с самим собой в игры, и думал, что это любовь. На самом деле тебе нужна была привязанность. И если ты пойдешь еще глубже, то найдешь, что тебе нужно было также и стать рабом.

Есть тонкий страх перед свободой, и каждый хочет быть рабом. Каждый, конечно, говорит о свободе, но ни у кого нет достаточно храбрости, чтобы быть действительно свободным, потому что если ты действительно свободен, ты один. Если у тебя достаточно храбрости быть одному, только тогда ты можешь быть свободным.

Но никто не храбр достаточно, чтобы быть одному. Тебе кто-то нужен. Почему тебе кто-то нужен? Ты боишься собственного одиночества. Ты становишься скучен самому себе. И на самом деле, когда тебе одиноко, ничто не кажется осмысленным. С кем-то ты занят, и это окружает тебя искусственными смыслами.

Ты не можешь жить ради самого себя, поэтому начинаешь жить ради кого-то другого. И то же самое происходит и со всеми остальными - он или она не могут жить одни, поэтому они кого-то ищут. Двое людей, которые боятся собственного одиночества, собираются вместе и начинают играть - в игру любви. Но глубоко внутри они ищут привязанности, преданности, рабства.

Таким образом, рано или поздно то, чего ты хочешь, происходит. Это одно из самых больших несчастий в мире. Все, чего ты желаешь, случается. Рано или поздно ты это получишь, и предварительная игра исчезнет. Когда ее функция выполнена, она исчезнет. Когда вы станете мужем и женой, рабами друг друга, когда брак случится, любовь исчезнет, потому что любовь была только иллюзией, в которой двое людей могли стать рабами друг друга.

Прямо ты не просишь рабства; это слишком унизительно. И прямо ты не можешь кому-то сказать: "Стань моим рабом". Он взбунтуется! И он не может тебе сказать: "Я хочу стать твоим рабом". Поэтому ты говоришь: "Я не могу жить без тебя". Но смысл остается прежним; это одно и то же. И когда это желание - настоящее желание - удовлетворено, любовь исчезает. Тогда ты ощущаешь оковы, рабство и начинаешь бороться, чтобы стать свободным.

Помни это. Это один из парадоксов ума: что бы ты ни получил, тебе это надоедает, и ты жаждешь того, чего не получаешь. Когда ты один, ты жаждешь какого-то рабства, каких-то оков. Когда ты в рабстве, ты начинаешь жаждать свободы. На самом деле, только рабы жаждут свободы - а свободные люди пытаются быть рабами. Ум продолжает раскачиваться, как маятник, двигаясь от одной крайности к другой.

Любовь не становится привязанностью. Привязанность - это потребность; любовь была только приманкой. Ты искал рыбу под названием привязанность; любовь была только наживкой, чтобы поймать эту рыбу. Когда рыба поймана, приманку выбрасывают. Помни это, и каждый раз, когда ты что-то делаешь, войди глубоко внутрь себя и найди основную причину.

Если любовь настоящая, она никогда не станет привязанностью. Каков механизм того, как любовь становится привязанностью? В то мгновение, когда ты говоришь возлюбленному или возлюбленной: "Люби только меня", ты начинаешь им владеть. И в то мгновение, когда ты начинаешь кем-то владеть, ты глубоко его оскорбляешь, потому что превращаешь его в вещь.

Если я владею тобой, тогда ты не человек, но только еще один предмет моей меблировки - вещь. Тогда я тебя использую, и ты моя вещь, моя собственность, поэтому я не позволю никому другому использовать тебя. Это сделка, в которой ты владеешь мной, и ты делаешь меня вещью. Это сделка, которая оговаривает, что теперь никто другой не может тебя использовать. Оба партнера чувствуют себя скованными и порабощенными. Я сделал тебя рабом, и в ответ ты делаешь рабом меня.

Тогда начинается борьба. Я хочу быть свободным человеком, и все же я хочу тобой владеть; ты хочешь сохранить свободу и в то же время владеть мной - это борьба. Если я тобой владею, ты будешь владеть мной. Если я не хочу, чтобы ты мной владел, я не должен владеть тобой. Владение не должно входить и становиться между нами. Мы должны оставаться индивидуальностями, и мы должны двигаться как независимые, свободные сознания. Мы можем быть вместе, мы можем слиться друг с другом, но никто из нас никем не владеет. Нет никаких оков, и нет никакой привязанности.

Привязанность - одна из самых уродливых вещей. И когда я говорю самая уродливая, я подразумеваю не только религиозный смысл, но и эстетический. Когда ты привязан, ты потерял свое одиночество; ты потерял все. Просто ради того, чтобы чувствовать себя хорошо, потому что ты кому-то нужен, и кто-то с тобой, ты потерял все - ты потерял себя.

Но трюк в том, что ты пытаешься быть независимым и сделать другого своей собственностью - и другой делает то же самое.

Поэтому: не владей, если не хочешь, чтобы владели тобой. Иисус где-то сказал: "Не судите, и не судимы будете". Это то же самое: "Не владейте, и не будете ничьей собственностью". Не делай никого рабом; иначе ты станешь рабом сам.

Так называемые хозяева - всегда рабы собственных рабов. Ты не можешь стать хозяином кого-то, не став рабом, - это невозможно. Ты можешь быть хозяином, только если у тебя нет никаких рабов.

Это кажется парадоксальным, потому что когда я говорю, что ты можешь быть хозяином, только если у тебя нет никаких рабов, ты скажешь: "Что же тогда значит быть хозяином? Как я могу быть хозяином, если у меня нет никаких рабов?" Но я говорю, только тогда ты хозяин. Тогда никто не твой раб, и никто не пытается сделать рабом тебя.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 33

34

Любить свободу, пытаться быть свободным по сути значит, что ты пришел к глубокому пониманию себя. Теперь ты знаешь, что тебя достаточно самого по себе. Ты можешь с кем-то поделиться, но ты не зависим. Я могу с кем-то поделиться самим собой. Я могу с кем-то поделиться своей любовью, счастьем, блаженством, молчанием. Но я делюсь, это не зависимость. Если никого нет, я буду так же счастлив, так же блажен. Если кто-то есть, это хорошо, и я могу поделиться.

Только когда ты осознаешь свое внутреннее сознание, свой центр, любовь не будет становиться привязанностью. Если ты не знаешь внутреннего центра, любовь станет привязанностью. Если ты знаешь внутренний центр, любовь станет преданностью. Но чтобы любить, сначала ты должен быть, а тебя нет.

Прямо сейчас тебя нет. Если ты говоришь: "Когда я кого-то люблю, это становится привязанностью", ты тем самым говоришь, что тебя нет. Поэтому все, что бы ты ни делал, неправильно - потому что делающего нет. Нет внутренней точки осознанности, поэтому все, что ты делаешь, неправильно. Сначала будь, и тогда ты можешь делиться своим бытием. И делиться им - значить любить. Прежде этого, что бы ты ни делал, это будет привязанностью.

И последнее: если ты борешься с привязанностью, ты повернул не в ту сторону. Ты можешь бороться - это делают многие монахи, отшельники, санньясины. Они чувствуют, что привязаны к дому, к собственности, к женам, к детям, и чувствуют себя так, словно они в клетке, в заключении. Они бегут, они покидают дома, покидают жен, покидают детей и собственность и становятся нищими, уходят в леса, в одиночество. Но пойди и посмотри на них. Они становятся привязанными к своему новому окружению.

Я навещал друга, который был отшельником и жил под деревом далеко в лесу, но там были и другие аскеты. Однажды случилось так, что я был с этим отшельником под его деревом, и когда моего друга не было - он пошел на реку искупаться, - пришел новый искатель. Под его деревом начал медитировать новый санньясин.

Этот человек вернулся с реки и вытолкал этого нового человека из-под своего дерева; он сказал:

- Это мое дерево. Пойди и найди себе другое, где-нибудь в другом месте. Никто не может сидеть под моим деревом.

Этот человек покинул свой дом, жену, детей - и теперь его собственностью стало дерево:

- Ты не можешь медитировать под моим деревом.

Нельзя так легко бежать от привязанности. Она примет новые формы, новые образы. Ты будешь обманут, но привязанность останется. Поэтому не борись с привязанностью, просто попытайся понять, почему она возникает. И тогда узнай глубокую причину: эта привязанность есть, потому что нет тебя.

Внутри твое собственное существо отсутствует до такой степени, что ты пытаешься уцепиться за что угодно, чтобы почувствовать себя в безопасности. Ты не укоренен, поэтому пытаешься сделать своими корнями что угодно. Когда ты укоренен в своем существе, когда ты знаешь, кто ты такой, и что такое это существо у тебя внутри, и что такое это сознание в тебе, тогда ты больше ни за кого не цепляешься.

Мой друг все меньше и меньше хочет заниматься любовью, и это меня расстраивает и разочаровывает до такой степени, что я начинаю вести себя с ним агрессивно. Что я могу сделать?

Первое: в жизни всегда приходит момент, когда один из партнеров не хочет секса. Это происходит в большей или меньшей мере с каждой парой. Когда один из партнеров не хочет секса, другой цепляется за него более чем когда-либо. Другой начинает чувствовать, что если секса не будет, отношения исчезнут.

Чем больше ты его просишь, тем более он будет пугаться. Отношения исчезнут не потому, что исчез секс, но потому, что ты продолжаешь требовать, и он чувствует, что его постоянно пилят. И ему не хочется заниматься любовью - он может либо принудить себя к этому и чувствовать себя плохо, или, если он сделает все по-своему, он будет чувствовать себя плохо, потому что делает тебя несчастной; он чувствует себя виноватым.

Одно нужно понять - что секс не имеет ничего общего с любовью. Самое большее, это начало. Любовь больше секса, выше секса. Любовь может цвести без секса.

Задавшая вопрос перебивает: "Но он никогда не говорит, что любит меня".

Нет, ты заставляешь его бояться, потому что если он скажет, что любит тебя, ты уже наготове, чтобы попросить секса. В твоем уме любовь почти синонимична сексу; я это вижу. Именно поэтому он начал бояться касаться и обнимать тебя. Если он тебя касается, обнимает, ты готова.

Ты заставляешь его бояться и не видишь суть. Ты, сама того не зная, отталкиваешь его. Он начнет бояться даже разговаривать с тобой, потому что он начинает говорить, и снова возникает эта ситуация, этот спор и все в этом роде.

Нельзя спорить о любви. Нельзя никого ни в чем убедить о любви. Если он ее не чувствует, он ее не чувствует. Он тебя любит; иначе он оставил бы тебя. И ты его любишь, но у тебя неправильное понимание секса.

Вот мое понимание: любовь впервые начинает расти, когда лихорадочный, судорожный секс мало-помалу замедляется. Тогда любовь становится более и более спокойной, тонкой, высшей. Начинает происходить что-то деликатное. Но ты не позволяешь этому случиться. Он готов тебя любить, но ты цепляешься за секс. Ты продолжаешь тянуть его вниз. Если ты будешь тянуть его вниз, это может разрушить все отношения.

Я могу это понять, потому что женственный ум всегда цепляется за секс, только когда мужчина в нем не заинтересован. Если мужчина заинтересован, женщина совершенно не заинтересована. Я вижу это каждый день. Если мужчина преследует тебя, ты играешь в игру отсутствия интереса. Если мужчина не заинтересован, ты пугаешься, и тогда роли меняются. Тогда ты начинаешь играть в игру, что тебе нужен секс, что без него ты сойдешь с ума; ты не можешь без него жить. И все это чепуха! Никто никогда не сходил с ума без секса.

Если ты любишь этого человека, твоя энергия будет трансформирована. Если ты не любишь этого человека, тогда выйди из отношений. Если ты любишь человека, у энергии есть шанс трансформироваться в высшую реальность. Используй эту возможность. А если ты будешь продолжать его пилить, это не поможет. Это сделает все более уродливым и приведет к прямо противоположному, чем то, чего ты хочешь.

Моя сексуальная жизнь в последнее время очень стихла - не потому, что я не хочу секса, и не потому, что мне не хватает храбрости приближаться к женщинам, но просто этого не происходит. Я могу наслаждаться пребыванием с женщиной, но когда дело доходит до секса, энергия меняется - это почти так, словно я засыпаю. Что я делаю неправильно?

То, что с тобой происходит, - не проклятие, а благословение. Просто твой старый ум истолковывает это так, словно что-то неправильно. Все идет правильно, так, как и должно быть. Секс должен исчезнуть в прекрасную, игривую радость... В гармонию между двумя молчаливыми существами - не встреча их тел, но встреча самих их душ. Это случится с каждым медитирующим. Не принуждай себя делать ничего, что не происходит само по себе. Любое принуждение с твоей стороны станет препятствием в твоем духовном росте.

Это что-то очень важное, что нужно помнить, и это объяснит тебе, почему все религии пошли против секса. Это недопонимание - но очень естественное недопонимание. Каждый, кто был в медитации, переживает трансформацию энергий - энергии, которые текли вниз, начинают течь вверх, открывая высшие центры твоего сознания, принося твоему существу новые небеса. Но ты с ними незнаком, они тебе неизвестны; поэтому ты можешь испугаться. И если это происходит только с одним из партнеров, это создаст проблемы. Оба партнера в медитации должны переживать трансформацию одновременно - только тогда они могут идти друг с другом в ногу. Иначе они разойдутся в разные стороны.

Это создало идею безбрачия. Поскольку в браке постоянно оказывается, что если одного из партнеров интересует медитация, брак подвергается опасности. Лучше не вовлекаться, чтобы не ранить чувств другого, и оставаться одному. Но это было неправильным решением.

Правильным решением было бы, что если один из партнеров в браке или дружбе растет, он должен помочь и другому двигаться в новые пространства. Он не должен оставлять партнера позади. Это было бы огромной революцией в человеческом сознании; но поскольку религии выбрали безбрачия, весь мир остался без медитации.

И те, кто выбрал безбрачие, - это было выбором, этого с ними не случилось, - стали сексуально извращенными. Они не за пределами секса, отсюда безбрачие. Они попытались пойти другим путем: сначала двигаться в безбрачие, думая, что потом придет трансформация. Это не работает таким образом. Трансформация должна случиться первой. Тогда, без всякого самоограничения, без всякой борьбы с сексом, без всякого осуждения секса трансформация случается сама по себе. И она не происходит путем подавления, она происходит в любящей атмосфере. Безбрачный человек движется в атмосфере подавления, ограничения, извращения; вся его атмосфера психологически больна. Это одна из самых фундаментальных точек, в которых религии двинулись в неправильном направлении.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 34

35

Во-вторых, каждый медитирующий находит, что секс начинает превращаться во что-то совершенно другое - из биологии во что-то духовное. Вместо того чтобы создавать рабство, чувство собственности, он открывает двери свободы. Все отношения исчезают, и человек чувствует в своем одиночестве абсолютную удовлетворенность; осуществленность, о которой он раньше не мог даже мечтать.

Но поскольку медитирующие нашли, что это происходит со всеми без исключения, люди, которые хотели медитировать, ошибочно заключили, что, может быть, подавление секса поможет им трансформировать свои энергии. Поэтому все организованные религии начали учить жизни осуждения, отречения; жизни, которая негативна в самой своей основе. Это было недопониманием.

В подавлении секса ты можешь извратить свою энергию, но не сможешь ее обратить. Обращение происходит, когда ты становишься более тихим, когда твое сердце становится более гармоничным, когда твой ум становится более и более мирным. И когда ты начинаешь подходить ближе и ближе к своему существу, к самому своему центру, трансформация, которая не является твоим действием, происходит сама собой. Энергия, которую ты знал как секс, становится самой твоей духовностью. Это та же самая энергия, изменилось только ее направление. Она не течет вниз, она движется вверх.

То, что происходит с тобой, произойдет с каждым ищущим - без исключения. Поэтому твой вопрос будет рано или поздно вопросом каждого. И когда это происходит, партнер, который остается позади, не должен чувствовать себя обиженным, но, наоборот, он должен чувствовать себя блаженным и счастливым, что по крайней мере с его возлюбленным или другом происходит прекрасный опыт, и надеяться присоединиться к нему или к ней как можно скорее. Твое усилие должно быть в том, чтобы двигаться глубже в медитацию, чтобы ты мог составить компанию своему партнеру, чтобы вы могли продолжать танцевать вместе к высочайшей цели жизни.

Но помни, по мере того как ты растешь в духовность, сексуальность будет исчезать. Будет нового рода любовь - чистота, глубокая невинность, без всякого чувства собственности, без ревности; но со всем состраданием в мире, помогая друг другу во внутреннем росте.

Поэтому ты не должен чувствовать, что с тобой что-то пошло неправильно; в тебе внезапно что-то пошло правильно. Ты не был бдителен; это застало тебя врасплох.

Маленький Хайме шел по улице с четырехлетней Бетти. Когда они собрались перейти дорогу, маленький Хайме вспомнил, чему учила его мать.

- Можно мне взять тебя за руку? - предложил он галантно.

- Можно, - ответила Бетти. - Но я хочу, чтобы ты знал, что играешь с огнем.

Любые отношения между мужчиной и женщиной - это игра с огнем, и в особенности если ты также начинаешь быть медитирующим. Тогда ты окружен пожаром, потому что с тобой произойдет столько перемен, к которым ты не готов и к которым не можешь подготовиться. Ты будешь каждое мгновение, каждый день путешествовать на неизвестную территорию. И много раз будет так, что либо ты, либо твой партнер останутся позади - и все это будет больно для вас обоих.

Поначалу, когда это начинается, естественно предположить, что отношения закончились, что ты больше не влюблен. Безусловно, ты больше не влюблен так, как был влюблен раньше, - старая любовь больше невозможна. Это была животная любовь, она была хороша, но она прошла. Теперь ее место занимает высшее качество, что-то более божественное. Но вы должны помочь друг другу.

Это действительно трудные времена, когда ты узнаешь, действительно ли любишь своего партнера, и действительно ли твой партнер любит тебя, - когда возникают эти долгие промежутки между вами, и вы чувствуете, что отдаляетесь друг от друга. Это критические моменты, испытание огнем, когда ты должен попытаться приблизить к себе другого человека, который остался позади. Ты должен помочь другому человеку быть медитативным.

Естественной идеей будет опуститься вниз, чтобы другому не было обидно. Это абсолютно неправильный подход. Ты не помогаешь другому, ты вредишь самому себе. Хорошая возможность упускается. Ты низвел себя, тогда как должен был вытащить другого вверх.

Не беспокойся о том, чтобы другой не обиделся. Приложи все усилия к тому, чтобы другой оказался в том же пространстве, в том же самом медитативном уме, и другой будет благодарен, а не обижен. Но это не те мгновения, когда вы должны отдалиться друг от друга. Это мгновения, когда вы должны приложить все усилия к тому, чтобы остаться связанными друг с другом, с как можно большим состраданием. Потому что, если любовь не может помочь другому трансформировать животные энергии в высшие духовные энергии, тогда ваша любовь - не любовь, она не стоит того, чтобы называть ее любовью.

И с той же самой проблемой придется столкнуться и посмотреть ей в лицо каждому - поэтому, когда возникает проблема, не раздумывайте. Задавайте вопрос без всякого страха, как бы глупо вы ни выглядели, его задавая. Потому что это поможет не только вам; это поможет многим другим, которые тоже борются в той же самой ситуации, но недостаточно храбры, чтобы вынести это на поверхность. Они пытаются как-то уладить эту ситуацию своими силами.

Дело не в том, чтобы что-то уладить. Хорошо, что она поверяла свое старое, отлаженное состояние. Хорошо, что отлаженное кончилось, что возникла проблема. Теперь от тебя и твоего разума зависит, как ты используешь эту возможность - в пользу ли своего роста или против него. И если ты задашь вопрос, это может тебе помочь.

Таким образом, две вещи... во-первых, помни, что тебе повезло в том, что секс уходит из твоей жизни. Во-вторых, не думай, что другой человек чувствует обиду. Открой другому свое сердце. Не пытайся привести себя в положение другого, но попытайся как только возможно взять другого за руку и привести - его или ее - в высшее состояние, в котором внезапно оказался сам.

Только поначалу это будет трудно, вскоре это станет очень легко. Когда двое людей растут вместе, много раз возникнут промежутки, потому что люди не могут двигаться с одинаковой скоростью; у каждого своя скорость, у каждого свой уникальный образец роста. Но если ты любишь, то сможешь обождать, пока не прибудет другой, и тогда рука об руку вы можете двигаться дальше.

Я хочу, чтобы мои люди не думали в особенности о безбрачии. Если безбрачие приходит само собой, это другое дело; ты за него не ответствен. И тогда оно никогда не будет приносить никакого извращения, тогда оно будет приносить великое обращение энергий.

Как мне узнать, что растет внутри меня: непривязанность или безразличие?

Узнать это нетрудно. Как ты узнаешь, болит у тебя голова или не болит? Это просто очевидно. Когда ты растешь в непривязанности, ты будешь становиться здоровее, счастливее; твоя жизнь станет жизнью радости. Это критерий всего, что хорошо.

Критерий - радость. Если ты растешь в радости, ты растешь и движешься в направлении дома. С безразличием нет никакой возможности того, чтобы росла радость. Фактически если у тебя и была какая-то радость, она исчезнет.

Счастье - это здоровье, и для меня религиозность в своей основе гедонистична. Гедонизм является самой основой религии. Быть счастливым - это все. Поэтому помни: если все правильно, и ты движешься в правильном направлении, каждое мгновение будет приносить больше радости - словно ты приближаешься к прекрасному саду. Чем ближе ты к нему подходишь, тем свежее, прохладнее, ароматнее воздух. Это будет указанием, что ты движешься в правильном направлении. Если воздух становится менее свежим, прохладным, ароматным, значит, ты движешься в противоположную сторону.

Существование сделано из радости. Это само его вещество. Радость - это вещество, из которого сделано существование. Поэтому каждый раз, двигаясь к большему существу, ты будешь становиться более и более полным радости, наслаждения, без всякой причины. Если ты движешься в непривязанность, любовь будет расти, радость будет расти, и только привязанности будут отпадать - потому что привязанности приносят страдание, потому что привязанности приносят оковы, потому что привязанности разрушают твою свободу.

Но если ты становишься безразличным... Безразличие - это фальшивая монета; она только выглядит как непривязанность. Ничто не может в ней расти. Ты просто сжимаешься и умираешь. Пойди и посмотри: в мире есть столько монахов: католических, индуистских, джайнских, буддистских - наблюдай их. Они не дают ощущение сияния, они не распространяют ауры аромата, они не выглядят более живыми, чем ты; фактически они выглядят менее живыми, искалеченными, парализованными. Безусловно, они себя контролируют, но не пребывают в глубокой внутренней дисциплине; они себя контролируют, но они не сознательны... следуя определенной совести, которую дало им общество, но все же не осознанные, все же не свободные, все же не индивидуальности. Они живут так, словно уже легли в могилу и просто ждут смерти. Их жизнь становится угрюмой, монотонной, печальной - это своего рода отчаяние.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 35

36

Остерегайся. Когда что-то идет не так, вот показатели в твоем существе: печаль - показатель, депрессия - показатель. Радость, празднование - тоже показатель. С тобой случится больше песен, если ты движешься к непривязанности. Ты будешь больше танцевать и станешь более любящим.

Помни, любовь - это не привязанность. Любовь не знает никакой привязанности, а то, что знает привязанность, - не любовь. Это стремление владеть, главенствовать, цепляться, страх, жадность - это может быть тысячей и одной вещью, но не любовью. Под названием любви демонстрируются другие вещи, под названием любви скрываются другие вещи, но на коробке приклеена надпись "Любовь". Внутри ты найдешь множество вещей, но никакой любви.

Наблюдай. Если ты привязан к человеку, влюблен ли ты? Или боишься одиночества и поэтому цепляешься? Поскольку ты не можешь быть один, ты используешь этого человека, чтобы не быть одному. Тогда ты боишься. Если этот человек движется куда-то еще, или влюбляется в кого-то другого, ты убьешь этого человека и скажешь: "Я был так привязан". Или ты можешь убить себя и сказать: "Я был так привязан, что больше не мог без него - или без нее - жить".

Это сущая глупость. Это не любовь, это что-то другое. Ты боишься своего одиночества, ты еще не способен быть с самим собой, тебе нужен кто-то, чтобы тебя отвлекать. И ты хочешь владеть другим человеком, хочешь использовать другого человека как средство для достижения собственных целей.

Иммануил Кант сделал это одним из оснований моральной жизни - это так и есть. Он говорил, что использовать человека как средство - самое аморальное действие, которое только можно совершить. Это так и есть, потому что когда ты используешь другого человека как средство - ради собственного удовольствия, ради сексуального желания, из страха или чего-то еще, - когда ты используешь другого человека как средство, то низводишь этого человека до вещи. Ты разрушаешь его или ее свободу, ты убиваешь его или ее душу.

Душа может расти только в свободе - любовь дает свободу. И когда ты даешь свободу, ты свободен сам; именно это и есть непривязанность. Если ты навязываешь другому оковы, то будешь тем самым заключать в оковы себя. Если ты сковываешь другого, другой будет сковывать тебя; если ты определяешь другого, другой будет определять тебя; если ты пытаешься владеть другим, другой будет владеть тобой.

Именно так пары продолжают всю жизнь бороться за главенствование. Оба борются: мужчина по-своему, женщина по-своему. Они постоянно пилят друг друга и ссорятся. И мужчина думает, что каким-то образом контролирует женщину, а женщина думает, что каким-то образом контролирует мужчину. Контроль - это не любовь.

Никогда не обращайся с человеком как со средством. Обращайся с каждым так, словно он сам по себе цель, - тогда ты не цепляешься, тогда ты не привязан. Ты любишь, но твоя любовь дает свободу - и когда ты даешь свободу другому, ты свободен сам. Только в свободе растет твоя душа. Ты чувствуешь себя очень, очень счастливым.

Этот мир стал очень несчастным местом - не потому, что мир - это несчастное место, но потому, что мы сделали с ним что-то неправильное. Тот же самый мир может стать празднованием.

Ты спрашиваешь: Как мне узнать, что растет внутри меня: непривязанность или безразличие?

Если ты чувствуешь себя счастливым, если то, что растет, делает тебя счастливым, более центрированным, более укорененным, более живым, чем раньше, тогда бросься в это очертя голову. Тогда никакого страха нет. Пусть счастье будет пробным камнем, критерием - ничто другое не может быть критерием.

Что бы ни говорили писания, это не критерий, если только твое сердце не бьется от счастья. Что бы я ни говорил, это не может быть критерием, если твое сердце не бьется от счастья. В то мгновение, когда ты родился, в тебя был помещен тонкий индикатор. Это часть жизни - чтобы ты всегда мог узнать, что происходит, чтобы ты всегда мог почувствовать, счастлив ты или нет. Никто не спрашивает, как узнать, счастлив он или нет. Никто никогда этого не спрашивал. Когда ты несчастен, ты это знаешь; когда ты счастлив, ты это знаешь. Это внутренняя ценность. Ты это знаешь, ты рождаешься, зная это, и пусть это будет внутренним указателем, и это никогда не допустит в твоей жизни ничего фальшивого.

В твоем видении модели общества, будет ли оно одной большой коммуной или серией коммун? Если будет более одной коммуны, какими будут их отношения друг с другом? Видишь ли ты, что люди разных коммун способны быть взаимозависимыми и делиться идеями и опытом?

Этот вопрос затрагивает очень важную концепцию, концепцию взаимозависимости. Человек до сих пор жил в зависимости, человек желал и боролся за независимость, но никто не смотрит на реальность, что зависимость и независимость - это две крайности.

Реальность точно посредине; это взаимозависимость. Все взаимозависимо. Самая маленькая травинка и самая большая звезда взаимозависимы. В этом все основание экологии. Поскольку человек действовал без понимания реальности взаимозависимости, он многое разрушил в органическом единстве жизни. Он обрубал собственные руки, собственные ноги - сам того не зная.

Леса исчезли, миллионы деревьев рубят каждый день. Ученые постоянно дают предупреждения, - но никто не готов их слушать, - что если все деревья исчезнут с земли, человек не сможет жить. Мы живем в глубоком взаимообмене. Человек постоянно вдыхает кислород и выдыхает углекислый газ; деревья вдыхают углекислый газ и выдыхают кислород. Ни ты не можешь существовать без деревьев, ни деревья без тебя.

Это простой пример; все в жизни переплетается тысячей и одним образом. Так как деревья исчезли, в атмосфере собралось столько углекислого газа, что это повысило температуру на всей земле на четыре градуса. Тебе это может показаться несущественным - четыре градуса, но это не несущественно. Вскоре температура повысится достаточно, чтобы начали таять льды и повысился уровень воды во всех океанах. Поэтому города, расположенные на берегах океанов, - как все большие города, - будут затоплены водой.

Если температура будет продолжать повышаться, - а это возможно, потому что никто не слушает... Деревья рубят без всякого понимания, ради бесполезных вещей - третьесортным газетам нужна бумага, и вы разрушаете жизнь. И возможно, что таять начнут даже вечные снега Гималаев, чего никогда не случалось за всю историю, и тогда уровень океанов поднимется на двадцать футов, и они затопят почти всю землю. Они разрушат все ваши города - Бомбей и Калькутту, Нью-Йорк, Лондон и Сан-Франциско. Может быть, выживут какие-то первобытные племена, которые живут высоко в горах.

Взаимозависимость такова, когда ваши первые астронавты достигли Луны, мы впервые осознали, что вся Земля окружена толстым покрывалом озона, который является формой кислорода. Этот слой озона окутывает Землю, как одеяло. Именно благодаря этому озоновому одеялу на этой планете стала возможной жизнь, потому что озон не пропускает никаких лучей смерти, которые приходят от солнца. Он пропускает только лучи жизни и задерживает лучи смерти; он их отражает.

Но в нашем дурацком стремлении достичь Луны мы проделали дыры в озоновом одеяле. И усилия продолжаются. Теперь мы хотим достичь Марса! Каждый раз, когда ракета покидает атмосферу Земли, радиус двести миль от Земли, она оставляет огромные дыры. Через эти дыры начали проникать лучи смерти. Сейчас ученые говорят, что эти лучи смерти повысят уровень заболеваемости раком почти на тридцать процентов; другие болезни не учитываются, небольшие болезни не учитываются.

Эти глупые политики не слушают. И если назвать их глупыми, тебя посадят в тюрьму, тебя накажут; против тебя возведут фальшивые обвинения. Но я не вижу, как еще их назвать. "Глупые" кажется самым мягким и культурным словом, которым можно их назвать. Они его не заслуживают; они заслуживают чего-то худшего.

Жизнь - это глубокая взаимозависимость.

Вот мое видение коммуны: нации исчезают, большие города исчезают, потому что они не дают каждому человеческому существу достаточно пространства - а у каждого человеческого существа есть определенная психологическая потребность иметь свою территорию, точно как и у других животных. В больших городах человек постоянно движется в толпе. Это создает огромную тревогу, напряжение, агонию и не дает ему никакого времени, чтобы расслабиться, никакого времени и места, чтобы быть самим собой - чтобы быть одному, чтобы быть с деревьями, которые являются источником жизни, чтобы быть с океаном, который является источником жизни.

Мое видение нового мира, мира коммун, означает: никаких наций, никаких больших городов, но миллионы небольших коммун, распространенных по всей Земле, в густых лесах, в буйных зеленых лесах, в горах, на островах. Самая многочисленная коммуна, которую легко поддерживать - что мы уже проверили, - может состоять из 5-50 тысяч человек; если она будет больше, ее будет трудно поддерживать; тогда снова появится необходимость в законе и порядке, и полиции, и суде, и нужно будет вернуть всех старых преступников.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 36

37

Небольшие коммуны... пять тысяч кажется совершенной численностью, потому что мы это попробовали. Все знают всех, все друзья. Нет никакого брака - дети принадлежат коммуне. В коммуне есть больницы, школы, колледжи. Коммуна заботится о детях; родители могут их навещать. Просто неважно, живут родители вместе или расстались. Для ребенка оба они доступны; он может их навещать, они могут навещать его.

Все коммуны должны быть взаимозависимыми, но они не будут обмениваться деньгами. Деньги должны рассеяться. Они причинили человечеству огромный вред. Пришло время с ними распрощаться! Эти коммуны должны обмениваться вещами. У вас больше молочных продуктов; вы можете отдавать их другой коммуне, потому что вам нужно больше одежды, и эта коммуна может поставить больше одежды - простая бартерная система, и ни одна коммуна не становится богаче другой.

Деньги - это очень странная вещь. Их можно накапливать, и это самый странный секрет денег. Нельзя накапливать молочные продукты, нельзя накапливать овощи. Если у вас больше овощей, чем нужно, вам придется поделиться ими с какой-то коммуной, в которой овощей недостаточно. Но деньги можно накапливать. И если одна коммуна становится богаче других, тогда через заднюю дверь входит бедность и богатство, и весь кошмар капитализма, и классы бедных и богатых, и желание главенствовать. Поскольку ты богат, ты можешь поработить другие коммуны. Деньги - это один из человеческих врагов.

Коммуны будут обмениваться. Они будут передавать по радио, что у них есть такой-то и такой-то продукт. Каждый, у кого есть продукты, которые им нужны, может с ними связаться, и вещами можно обмениваться дружески; не нужно будет торговаться, не нужно будет никакой эксплуатации. Но коммуна не должна быть слишком большой, потому что величина тоже опасна. Критерием величины коммуны должно быть то, чтобы каждый знал всех; это должно быть пределом. Как только этот предел пересечен, коммуна должна разделиться надвое. Точно как братья расстаются, когда коммуна становится достаточно большой, она разделяется на две коммуны, коммуны-сестры.

И будет великая взаимозависимость, обмен идеями и навыками, без всяких подходов, которые вырастают из чувства собственности, таких как национализм и фанатизм. В этом не будет ничего фанатичного. Не будет никаких причин для нации.

Небольшая группа людей может наслаждаться жизнью легче, потому что иметь столько друзей, столько знакомых - само по себе радостно. Сегодня в больших городах вы живете в одном доме, но не знаете своих соседей. В одном доме может жить тысяча человек, и все они абсолютно незнакомы друг другу. Живя в толпе, ты все же остаешься один.

Моя идея коммуны состоит в том, чтобы жить небольшими группами, которые дают тебе достаточно пространства, и все живут в близких, любящих отношениях. О ваших детях заботится коммуна, о ваших нуждах заботится коммуна, о вашем здравоохранении заботится коммуна. Коммуна становится подлинной семьей, без всяких болезней, которые семьи создавали в прошлом. Это свободная семья и постоянное движение.

Нет речи ни о каком браке, и нет речи ни о каком разводе. Если два человека хотят быть вместе, они могут быть вместе, и если однажды они больше не хотят быть вместе, все в полном порядке. Быть вместе - это их решение; теперь они могут выбирать других друзей. Фактически, почему бы не прожить в одной жизни много жизней? Почему бы не сделать ее богаче? Почему мужчина должен цепляться за женщину, или женщина - цепляться за мужчину, если только они не счастливы друг с другом настолько, что хотят быть вместе всю жизнь?

Но если посмотреть на мир, ситуация ясна. Люди хотят быть независимыми от своих семей; дети хотят быть независимыми от своих семей. Как раз на днях один маленький мальчик в Калифорнии сделал что-то уникальное и особенное. Он хотел выйти на улицу и поиграть. В этом не было ничего особенного; всем детям должно разрешаться выходить на улицу и играть. Но мать и отец настояли: "Нет, не ходи; играй в доме". И мальчик застрелил мать и отца. Он стал играть в доме! Есть предел, до которого можно всегда слушать: "Нет, нет, нет..."

В Америке средний срок смены мужей и жен - около трех лет. За тот же период времени человек меняет работу; за тот же период времени человек меняет город. Кажется, в трех годах есть что-то особенное! Кажется, это предел, за которым человек больше не может терпеть. За пределами трех лет все становится невыносимым. И люди продолжают менять мужей и жен, люди меняют города, люди меняют работы.

Но в коммуне нет необходимости поднимать никакого шума. Вы можете проститься в любой момент, и вы можете оставаться друзьями, потому что, кто знает? Через два года ты можешь снова влюбиться в того же мужчину, в ту же женщину. За два года ты можешь забыть все старые проблемы и захотеть испытать их снова; или, может быть, ты попадешься в руки худшему мужчине или худшей женщине и раскаешься, и захочешь вернуться! Но это будет более богатая жизнь; ты узнаешь многих мужчин и женщин. Каждый мужчина по-своему уникален, и каждая женщина по-своему уникальна.

Коммуны могут также обмениваться людьми, если кто-то хочет переселиться в другую коммуну, и другая коммуна захочет его принять. Другая коммуна может сказать: "Если кто-то другой хочет переселиться в вашу коммуну, возможен обмен - потому что мы не хотим увеличивать свое население". Люди могут решить. Ты можешь ходить и рекламировать себя; может быть, ты понравишься какой-то женщине, и какие-то люди окажутся друзьями. Может быть, кому-то в той коммуне станет скучно и захочется переменить коммуну...

Весь мир должен быть одним человечеством, разделенным на небольшие коммуны только по практическим соображениям: никакого фанатизма, никакого расизма, никакого национализма. Тогда впервые мы сможем отбросить идею войн. Мы сможем создать жизнь честности, жизнь, которая стоит того, чтобы жить, которая стоит того, чтобы наслаждаться; игривую, медитативную, творческую, и дать каждому мужчине и каждой женщине равные возможности расти и привести к цветению свой потенциал.

ОДИНОЧЕСТВО

Все попытки избежать ощущения, что тебе одиноко, обречены на поражение, потому что они идут против основ жизни. То, что нужно, - не какой-то способ забыть, что тебе одиноко. То, что нужно, - это чтобы ты осознал свое одиночество. И это такой красивый опыт - чувствовать это, потому что это твоя свобода от другого, от толпы. Это твоя свобода от страха чувствовать себя одиноко.

Одиночество - твоя Природа

Первое, что нужно осознать, - что, хочешь ты того или нет, ты один. Одиночество - сама твоя природа. Ты можешь попытаться его забыть, ты можешь попытаться не быть один, находя друзей, находя любовников, смешиваясь с толпой... Но, что бы ты ни делал, это останется на поверхности. Глубоко внутри, твоего одиночества это не касается, оно остается незатронутым.

Странный несчастный случай происходит с каждым человеческим существом: как только он рождается, сама ситуация его рождения начинается с семьи. И нет никакого другого пути, потому что человеческий ребенок - самый слабый ребенок во всем существовании. Другие животные рождаются законченными. Собака может оставаться собакой всю жизнь, но она не становится разумнее, не становится более осознанной, не становится просветленной. В этом смысле все животные остаются точно в точке своего рождения; ничто существенное в них не меняется. Их смерть и рождение горизонтальны - на одной линии.

Только у человека есть возможность идти вертикально, вверх, не просто горизонтально. Большая часть человечества ведет себя как другие животные: жизнь просто стареет - не взрослеет. Старение и взросление - это совершенно разные опыты.

Человек рождается в семье, среди человеческих существ. С самого первого мгновения он не один; поэтому он получает определенное психологическое стремление всегда оставаться с людьми. В одиночестве ему становится страшно... неизвестные страхи. Он не знает точно, чего боится, но когда он движется вне толпы, где-то внутри ему становится не по себе. Быть с другими кажется удобным, легким, комфортным.

Именно по этой причине он никогда не узнает красоты одиночества; ему мешает этот страх. Поскольку он рождается в группе, он остается частью группы, и по мере того как он растет, он начинает создавать новые группы, новые связи, заводить новых друзей. Уже существующие коллективности не удовлетворяют его: нация, религия, политическая партия, - и он создает свои собственные, новые ассоциации: Ротари-Клуб, Клуб Львов. Но все эти стратегии служат только одному: никогда не быть одному.

Все существование - это существование вместе в людьми. Одиночество кажется почти как смерть. Это своего рода смерть; это смерть личности, которая создана в толпе. Это подарок, полученный тобой от других. В то мгновение, как ты выходишь из толпы, ты выходишь и из своей личности.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 37

38

В толпе ты точно знаешь, кто ты такой. Ты знаешь, как тебя зовут, ты знаешь свои ученые степени, ты знаешь свою профессию; ты знаешь все, что нужно для паспорта, удостоверения личности. Но в то мгновение, как ты выходишь из толпы, где твоя личность, кто ты такой? Внезапно ты осознаешь, что это не твое имя - это имя было тебе дано. Ты - не твоя раса. Какое отношение имеет раса к сознанию? Твое сердце - не индуистское и не мусульманское; твое существо не ограничено никакими национальными политическими границами; твое сознание - не часть никакой организации или церкви. Кто ты такой?

Внезапно личность начинает исчезать. Это страшно: смерть личности. Теперь ты должен все открыть заново, тебе впервые приходится задаться вопросом: кто ты такой? Тебе придется начать медитировать на вопрос: кто я? - и страшно то, что тебя может вообще не быть! Может быть, ты был не более чем комбинацией мнений толпы, ты был не более чем своей личностью.

Никто не хочет быть ничем. Никто не хочет быть никем, а фактически каждый и есть никто.

Есть очень красивая история...

Алиса очутилась в Стране Чудес. Она встретила Короля, и Король спросил:

- Алиса, не встретила ли ты посланца, направляющегося ко мне?

- Я никого не встретила, - сказала она.

Король сказал:

- Если ты не встретила Никого, почему же Никто еще не прибыл?

Алиса была очень озадачена. Она сказала:

- Вы меня неправильно понимаете. Никто есть никто.

- Очевидно, что Никто есть Никто, - сказал Король, - но где же он? Он должен был к этому времени сюда добраться. Это просто означает, что Никто не медленнее тебя.

И естественно, Алиса очень рассердилась и забыла, что разговаривает с Королем. Она сказала:

- Никто не быстрее меня.

И таким образом весь разговор продолжается об этом "никто". Она понимает, что он говорит: "Никто не медленнее тебя", "... а я хожу быстро. Я прибыла из другого мира в Страну Чудес, в маленький мир, а он оскорбляет меня". Естественно, она протестует: "Никто не быстрее меня!" Король говорит:

- Если это правда, почему же Никто до сих пор не прибыл?

И таким образом разговор продолжается.

Каждый - никто.

Поэтому первая проблема для ищущего - понять в точности природу одиночества. Оно означает быть никем; оно означает отбросить личность, которая дана тебе толпой. Когда ты отделяешься, выходишь из толпы, ты не можешь взять с собой в одиночество этот подарок. В своем одиночестве тебе придется все открывать заново, вновь, и никто не может гарантировать, найдешь ли ты кого-нибудь внутри или нет.

Те, кто достиг одиночества, нашли там никого. Я действительно имею в виду никого - никакого имени, никакой формы, но чистое присутствие, чистая жизнь, безымянная, бесформенная. Это в точности воскресение, и, несомненно, оно требует храбрости. Лишь очень храбрые люди смогли с радостью принять свое бытие никем, ничем. Их ничто - чистое существо; это одновременно смерть и воскресение.

Как раз сегодня мой секретарь показал мне небольшой, красивый мультфильм: Иисус висит на кресте, глядя в небо, и говорит: "Было бы лучше, если бы, кроме Бога-отца, у меня был Аллах-дядя. Это было бы лучше; по крайней мере, если Бог не слушает, помог бы дядя".

Всю жизнь, когда у него был только Бог, он был очень счастлив, заявляя: "Я единственный сын Бога". И он никогда не говорил о семье Бога, о его брате, жене, других сыновьях и дочерях. Что делал Бог целую вечность? У него нет телевизора, чтобы впустую тратить время, проводить время. У него нет возможности пойти в кино. Что все время делает этот бедняга?

Хорошо известен тот факт, что в бедных странах демографический взрыв продолжается по той простой причине, что у бедного человека нет никакого другого бесплатного развлечения. Единственное бесплатное развлечение - это производить детей. Хотя, по большому счету, это обходится дорого, но прямо сейчас не нужно никакого билета, нет никаких проблем, не нужно стоять в очереди...

Что же делал Бог целую вечность? Он создал только одного сына. И теперь на кресте Иисус осознает, что было бы лучше, если у Бога было несколько братьев, сестер, дядь. "Я мог бы попросить помощи у кого-то другого, если он сам меня не слушает". Он молится и злится, говорит: "Почему ты забыл меня? Почему ты отказался от меня?" - но ответа нет. Он ждет чуда. Вся толпа, которая собралась, чтобы увидеть чудо, мало-помалу начинает рассеиваться. Слишком жарко, и они ждут напрасно. Ничего не происходит; если бы что-то должно было произойти, то уже произошло бы.

Через шесть часов остались только три дамы, которые все еще верили, что чудо случится. Одна из них была мать Иисуса - естественно, матери продолжают верить, что их дети гениальны. Каждая мать без исключения верит, что родила ребенка, который просто гигант. Другая женщина, которая любила Иисуса, была проститутка, Мария Магдалина. Эта женщина, хотя и была проституткой, любила Иисуса. Даже его ученики, так называемые апостолы, которые стали вторыми после Иисуса по важности в истории христианства, - все двенадцать бежали из страха, что их поймают и узнают... - потому что они всегда и везде были рядом с Иисусом. Никогда нельзя доверять толпе: если бы их поймали, может быть, их распяли бы, или по крайней мере побили, до смерти забили камнями. Остались только три женщины. Третья была другая женщина, которая любила Иисуса. В последние мгновения осталась только любовь, в обличье этих трех женщин.

А эти ученики, должно быть, были с Иисусом лишь для того, чтобы достичь рая. Всегда хорошо иметь хорошие связи, и нельзя найти лучшей связи, чем с единственным Сыном Божьим. Следуя за ним нога в ногу, они тоже смогли бы войти в врата рая. Их ученичество было своего рода эксплуатацией Иисуса; поэтому у них не было никакой храбрости. Это были хитрость и коварство, не храбрость.

Только любовь может быть храброй. Любишь ли ты себя? Любишь ли ты это существование? Любишь ли ты эту прекрасную жизнь, этот подарок? Она была тебе дана, хотя ты и не был к ней готов, не заслужил ее, не был ее достоин. Если ты любишь это существование, которое дала тебе жизнь, которое продолжает каждое мгновение давать тебе жизнь и питание, то найдешь храбрость. И эта храбрость поможет тебе выстоять одному, как ливанский кедр - высокий, тянущийся к звездам, но один.

В одиночестве ты исчезнешь как эго и личность и найдешь себя как саму жизнь, бессмертную и вечную. Пока ты не способен быть один, весь твой поиск истины останется поражением.

Твое одиночество - твоя истина. Твое одиночество - твоя божественность.

Функция мастера в том, чтобы помочь тебе выстоять одному. Медитация - это только стратегия, чтобы отнять у тебя личность, мысли, ум, отождествление с телом и оставить в абсолютном одиночестве внутри, - просто живой огонь. И как только ты нашел свой живой огонь, ты узнаешь радости и экстазы, на которые способно человеческое сознание.

Пожилая женщина наблюдала, как ее внук неправильно ест суп, хватает нож не за тот конец, ест второе руками, наливает чай в блюдце и дует на него.

- Неужели наблюдение за матерью и отцом за обеденным столом тебя ничему не научило? - спросила она.

- Научило, - сказал мальчик, жуя с открытым ртом и чавкая. - Никогда не жениться.

Он выучил великий урок! Оставайся один.

Действительно очень трудно быть с другими, но мы с самого рождения привыкаем быть с другими. Это может быть несчастьем, это может быть страданием, это может быть мучением, но мы к этому привыкли; по крайней мере это хорошо известно. Человек боится ступить в темноту за пределами своей территории, но пока ты не выйдешь за пределы территории, применяемой в коллективе маски, ты не сможешь найти себя.

Гручо Маркс сказал прекрасные слова, которые вам нужно запомнить:

- Я нахожу, что телевизор очень способствует образованию. Каждый раз, когда кто-то включает его, я ухожу в другую комнату и читаю книгу.

Учительница младших классов слишком стеснительна, чтобы провести урок по сексуальному воспитанию, и поэтому она просит класс сделать это как домашнюю работу.

В ответ на расспросы маленького Хайме его отец бормочет что-то про аиста, бабушка говорит, что он возник из кочана капусты, а прабабушка краснеет и шепчет, что дети приходят из великого океана существования.

На следующий день учительница вызывает Хайме, чтобы он рассказал о своей домашней работе. Хайме говорит учительнице:

- Боюсь, что с моей семьей что-то не в порядке. Кажется, в ней в течение трех поколений никто не занимался любовью!

Фактически очень немногие люди вообще любили. Они притворялись, они были лицемерами, обманывая не только других, но и себя. Ты можешь подлинно любить, только если ты есть. Прямо сейчас ты только часть толпы, шестеренка в машине. Как ты можешь любить? - потому что тебя нет. Сначала будь; сначала узнай себя.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 38

39

В своем одиночестве ты откроешь, что значит быть. И из этой осознанности твоего существа течет любовь, и гораздо большее. Одиночество должно быть твоим единственным поиском.

И это не значит, что ты должен идти в горы. Ты можешь быть один на рыночной площади. Дело просто в том, чтобы быть осознанным, бдительным, наблюдательным, и помнить, что ты - только твоя наблюдательность. Тогда ты один, где бы ты ни был. Ты можешь быть в толпе, ты можешь быть в горах; это не имеет значения, ты просто та же самая наблюдательность. В толпе ты наблюдаешь толпу; в горах ты наблюдаешь горы. С открытыми глазами ты наблюдаешь существование; с закрытыми глазами ты наблюдаешь самого себя. Ты только одно: наблюдатель.

И этот наблюдатель - великое осознание. Это твоя природа будды; это твое просветление, твое пробуждение. Это должно быть твоей единственной дисциплиной. Только это делает тебя учеником, - эта дисциплина знания своего одиночества. Что еще может сделать тебя учеником? Тебя обманывали в каждой точке жизни. Тебе говорили верить, что мастер делает тебя учеником - это абсолютно неправильно; иначе каждый в мире был бы учеником. Кто-то верит в Иисуса, кто-то верит в Будду, кто-то верит в Кришну, кто-то верит в Махавиру; каждый в кого-то верит, но никто не ученик, потому что быть учеником не значит верить в мастера. Быть учеником значит учиться дисциплине бытия самим собой, своим настоящим "я".

В этом опыте скрыто само сокровище жизни. В этом опыте ты впервые становишься императором; иначе ты будешь оставаться нищим в толпе. Есть два вида нищих: бедные нищие и богатые нищие, но все они нищие. Даже ваши короли и королевы - нищие.

Лишь те люди, очень немногие люди, которые стоят одни в своих существах, в своей ясности, в своем свете, которые нашли свой собственный свет, которые нашли свое собственное цветение, которые нашли свое собственное пространство, которое могут назвать своим домом, свой вечный дом, эти немногие люди - императоры. Вся эта вселенная - их империя. Им не нужно ее завоевывать; она уже завоевана. Зная себя, ты ее завоевал.

Незнакомцы самим себе

Мы рождаемся одни, живем одни и одни умираем. Одиночество - это сама наша природа, но мы ее не осознаем. Так как мы ее не осознаем, то остаемся незнакомцами самим себе, и вместо того чтобы видеть одиночество как безмерную красоту и блаженство, молчание и мир, непринужденность с существованием, мы ошибочно понимаем ее как чувство того, что нам одиноко.

Чувство, что нам одиноко, ошибочно понимается как одиночество. Как только ты понимаешь свое одиночество как то, что тебе одиноко, весь контекст меняется. В одиночестве есть красота и великолепие, позитивность; чувство, что тебе одиноко, - бедно, негативно, темно, мрачно.

Чувство, что тебе одиноко, оставляет пустоту. Чего-то не хватает, что-то нужно, чтобы его заполнить, и ничто никогда не может его заполнить, потому что, прежде всего, это ошибочное понимание. По мере того как ты становишься старше, промежуток становится больше. Люди так боятся быть сами по себе, что делают всевозможные глупые вещи. Я видел людей, которые одни играют в карты; партнера нет. Они изобретают игры, в которых один и тот же человек играет в карты за двоих.

Те, кто узнал одиночество, говорят что-то абсолютно другое. Они говорят, что нет ничего более красивого, более мирного, более радостного, чем быть одному.

Обычный человек пытается забыть о том, что ему одиноко, а медитирующий более и более знакомится со своим одиночеством. Он оставил мир; он ушел в пещеры, в горы, в леса просто ради того, чтобы быть одному. Он хочет знать, кто он такой. В толпе это трудно; в ней столько беспокойства. И те, кто узнал свое одиночество, познали величайшее блаженство, возможное для человеческих существ, - потому что само твое существо блаженно.

Сонастроившись со своим одиночеством, ты можешь общаться; тогда твои отношения будут приносить тебе огромную радость, потому что они не будут исходить из страха. Найдя свое одиночество, ты можешь творить, можешь вовлекаться во что хочешь, потому что эта вовлеченность больше не будет бегством от самого себя. Теперь это будет твоим выражением; теперь это будет проявлением твоего потенциала.

Но первая основа: узнать свое одиночество абсолютно.

Поэтому я напомню еще раз: не принимай свое одиночество за чувство того, что тебе одиноко. Чувство, что тебе одиноко, безусловно, нездорово; одиночество - это полное здоровье. Твой первый и самый первостепенный шаг к тому, чтобы найти смысл и значение жизни, - войти в свое одиночество. Это твой храм; именно там живет Бог, и ты не можешь найти его храм больше нигде.

Одинокие и Избранные

Иисус сказал:

Блаженны одинокие и избранные, ибо вы найдете царство; и поскольку вы из него приходите, вы в него снова уйдете.

(Из "Евангелия от Фомы")

Глубочайший страстный порыв в человеке - быть совершенно свободным. Свобода, мокша, - является целью. Иисус называет ее "Царством Божьим" - быть подобным королям, просто символически, чтобы в вашем существовании не было никаких пут, никаких оков, никаких границ; ты существуешь как бесконечность и ни в чем не конфликтуешь ни с кем другим... словно ты один.

Свобода и одиночество - это два аспекта одного и того же. Именно поэтому джайнский мистик Махавира называет свою концепцию свободы "кайвальей". Кайвалья означает: быть абсолютно одному, словно никого больше не существует. Когда ты абсолютно один, кто станет для тебя оковами? Когда ничего больше нет, кто будет "другим"?

Именно поэтому те, кто ищет свободы, найдут свое одиночество; они найдут способ, средство, метод, чтобы достичь своего одиночества.

Человек рождается как часть мира, как член общества, семьи, как часть других. Его воспитывают не как одинокое существо, его воспитывают как социальное существо. Все воспитание, образование, культура состоят в том, как сделать ребенка "вписывающейся" частью общества, как сделать так, чтобы он "соответствовал" другим. Именно это психологи называют "приспосабливаемостью". И каждый раз, когда кто-то один, он выглядит "неприспособленным".

Общество существует как сеть, образец, состоящий из многих людей, как толпа. Там у тебя есть немного свободы - ценой многого. Если ты следуешь обществу, если ты становишься послушным дубликатом других, они позволят тебе небольшой мир свободы. Если ты становишься рабом, тебе дается свобода. Но это данная свобода, и ее можно в любой момент взять обратно. И она дается очень большой ценой: это подлаживание под других, поэтому в этом обязательно будут ограничения.

В обществе, в социальном существовании никто не может быть абсолютно свободным. Само существование другого создает проблемы. Сартр говорит: "Другой - это ад", и он прав в очень большой степени, потому что другой создает в тебе напряжения; другой тебя беспокоит. Обязательно произойдет столкновение, потому что другой ищет абсолютной свободы, и абсолютной свободы ищешь ты - а абсолютная свобода может существовать только для одного.

Даже ваши так называемые короли не свободны абсолютно и не могут быть абсолютно свободными. Они могут производить видимость свободы, но она ложна: они нуждаются в защите, они зависят от других. Их свобода - это только фасад. Но все же из-за этой страстной жажды быть абсолютно свободным человек хочет стать королем, императором. Император производит ложное впечатление, что он абсолютно свободен.

Человек хочет стать очень богатым, потому что богатство тоже производит ложное впечатление, что ты свободен. Как может быть свободным бедный человек? Его нужды будут его оковами, и он не может удовлетворить своих нужд. Куда бы он ни пошел, он натыкается на стену, которую не может преодолеть. Поэтому он желает богатства. Глубоко внутри это желание быть абсолютно свободным, и все желания создаются этим желанием. Но если ты движешься в ложных направлениях, ты можешь продолжать двигаться, но никогда не достигнешь цели, потому что с самого начала направление было неправильным - ты упустил первый шаг.

В старом еврейском языке слово грех было очень красивым. Оно значило: "Человек, который промахнулся мимо цели". В нем, на самом деле, не было никакого смысла вины; грех значит: "Тот, кто промахнулся мимо цели, сбился с дороги". А религия означает: вернуться к правильному пути, чтобы не упустить цели.

Цель - абсолютная свобода; религия - это только средство ее достичь. Именно поэтому тебе придется понять, что религия существует как антисоциальная сила. Сама ее природа антисоциальна, потому что в обществе абсолютная свобода невозможна.

Психология, с другой стороны, служит обществу. Психиатр продолжает всеми возможными способами заставлять тебя снова подстроиться под общество; он служит обществу. Политика, конечно, служит обществу. Она дает тебе немного свободы, чтобы тебя можно было сделать рабом. Эта свобода - просто взятка; ее можно в любой момент взять назад. Если ты думаешь, что действительно свободен, тебя в любой момент можно посадить в тюрьму.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 39

40

Политика, психология, культура, образование - все они служат обществу. Только религия - бунтарская в своей основе. Но общество одурачило тебя, оно создало свои собственные религии: христианство, индуизм, буддизм, ислам - это социальные трюки. Иисус антисоциален. Посмотрите на Иисуса - он не был очень респектабельным человеком и не мог им быть. Он смешивался с сомнительными элементами, антисоциальными элементами. Он был бродягой, он был неформалом - так и должно было быть, потому что он не слушался общества и не подстраивался под него. Он создал альтернативное общество, небольшую группу последователей.

Ашрамы существовали как антисоциальные силы - но не все ашрамы, потому что общество всегда пытается дать тебе фальшивую монету. Если есть сотня ашрамов, может быть, только один - и то только "может быть" - настоящий, потому что он будет существовать как альтернативное общество, вопреки этому обществу, вопреки его безымянной толпе. Существовали школы, - например, монастыри Будды в Бихаре, - которые пытались сделать тебя действительно и совершенно свободным - чтобы на тебе не было никаких оков, никакой дисциплины ни в каком виде, никаких границ. Тебе позволено быть бесконечным, вот и все.

Иисус антисоциален, Будда антисоциален - но христианство не антисоциально, буддизм не антисоциален. Общество очень коварно; оно тотчас же впитывает даже антисоциальные явления и делает их социальными. Оно создает фасад, оно дает тебе фальшивую монету, и тогда ты счастлив, точно как маленькие дети, которым дают фальшивую, пластмассовую грудь, соску. Они продолжают ее сосать и чувствуют, что получают питание. Это их успокаивает; конечно, они засыпают. Каждый раз, когда ребенок беспокоен, это нужно сделать: нужно дать ему фальшивую грудь. Он сосет, веря, что получает питание. Он продолжает сосать, и сосание становится монотонным процессом; в нем ничто не движется, просто сосание становится мантрой! Тогда он засыпает. Ему становится скучно, начинает хотеться спать, и он засыпает.

Буддизм, христианство, индуизм и все остальные "-измы", которые стали организованными религиями, - это только соски. Они дают утешение, они дают хороший сон, они делают возможным гладкое и спокойное существование во всем этом мучительном рабстве; они дают ощущение, что все в порядке, ничто не неправильно. Они похожи на транквилизаторы. Это наркотики.

Не только ЛСД является наркотиком, но и христианство - и это гораздо более сложный и тонкий наркотик, который дает тебе своего рода слепоту. Ты не можешь видеть, что происходит. Ты не можешь чувствовать, что тратишь свою жизнь впустую, не можешь видеть болезнь, которую накапливаешь из многих существований. Ты сидишь на вулкане, а тебе продолжают говорить, что все в порядке: "Бог на небесах, правительство на земле - все в порядке". И священники тебе говорят: "Тебе не нужно ни о чем беспокоиться, мы здесь. Просто предоставь все нам, и мы позаботимся о тебе в этом мире и в другом". И ты предоставил все им, именно поэтому ты страдаешь.

Общество не может дать тебе свободы. Это невозможно, потому что общество не может устроить так, чтобы каждый был абсолютно свободным. Что же тогда делать? Как выйти за пределы общества? Это вопрос религиозного человека. Но это кажется невозможным: куда бы ты ни двигался, общество везде. Ты можешь пойти даже в Гималаи - тогда ты создашь общество и там. Ты начнешь разговаривать с деревьями, потому что так трудно быть одному. Ты подружишься с птицами и животными, и рано или поздно это станет семьей. Ты будешь каждый день ждать птицу, которая прилетает утром и поет.

Теперь ты понимаешь, что стал зависимым, что вошел другой. Если птица не прилетит, ты почувствуешь определенную тревогу: что случилось с этой птицей? Почему она не прилетела? Входит тревога, и это ничем не отличается от того, как ты беспокоился о своей жене и ребенке. Это не отличается ничем, это тот же образец - "другой". Даже если ты станешь жить в Гималаях, то создашь общество и там.

Вот что нужно понять: общество не снаружи тебя, это что-то у тебя внутри. И пока коренная причина внутри тебя не исчезнет, куда бы ты ни пришел, общество войдет в существование снова и снова. Даже если ты станешь жить в коммуне хиппи, общество войдет; это станет социальной силой. Если ты станешь жить в ашраме, общество войдет. Не общество следует за тобой, это ты сам. Ты всегда создаешь вокруг себя свое общество - ты его создатель. Что-то в тебе существует как семя, которое создает общество. Это на самом деле показывает, что, претерпев полной трансформации, ты не сможешь выйти за пределы общества и всегда будешь создавать свое собственное общество. И все общества одинаковы; формы могут отличаться, но основной образец остается прежним.

Почему ты не можешь жить без общества? Это камень преткновения! Даже в Гималаях ты будешь кого-то ждать. Может быть, ты будешь сидеть под деревом и ждать, чтобы кто-то: путешественник, охотник - прошел по дороге. И если кто-то проходит мимо, ты почувствуешь себя немного счастливее. Одному тебе становится грустно - и если мимо идет охотник, ты можешь с ним поболтать. Ты можешь спросить: "Что происходит в мире? Ты получил последнюю газету?" Или: "Расскажи мне новости! Я жажду новостей".

Почему? Нужно вынести на свет корни, чтобы стало понятно.

Первое: тебе нужно быть нужным, в тебе есть глубокая потребность быть нужным. Если ты никому не нужен, ты чувствуешь себя бесполезным, бессмысленным. Если ты кому-то нужен, этот человек придает тебе важность; ты чувствуешь себя важным. Ты продолжаешь говорить: "Я должен заботиться о жене и детях", словно тащишь их как бремя - ты не прав. Ты говоришь так, словно это великая ответственность, и ты выполняешь долг. Ты не прав! Только подумай: если жена и дети исчезнут, что ты будешь делать? Внезапно ты почувствуешь, что вся твоя жизнь стала бессмысленной, потому что ты был им нужен. Маленькие дети - они тебя ждали, они придавали тебе значительность, они делали тебя важным. Теперь ты никому не нужен, и ты начинаешь сжиматься. Так как ты никому не нужен, никто не обращает на тебя внимания; есть ты или нет, это не имеет значения.

Весь психоанализ и его бизнес построен на слышании. В этом нет ничего особенного, в психоанализе на самом деле нет ничего особенного, и вся суета вокруг него - это почти полностью цирковой трюк. Но почему это продолжается? Человек уделяет тебе столько внимания - и не обычный человек, а известный психиатр, написавший столько книг, знаменитость. Он лечил многих известных людей, поэтому ты чувствуешь себя хорошо. Никто больше тебя не слушает, даже твоя жена. Никто тебя не слушает, никто не уделяет тебе внимания; ты движешься в мир несущественности, становишься никем - и ты столько платишь психиатру. Это роскошь, только очень богатые люди могут это себе позволить.

Но почему они делают то, что делают? Они просто ложатся на кушетку и говорят, а психоаналитик слушает - но он слушает, он уделяет тебе внимание. Конечно, ты должен за это заплатить, но ты чувствуешь себя хорошо. Тебе хорошо просто потому, что другой уделяет тебе внимание. Ты выходишь из его офиса другим человеком, твое качество совершенно изменилось. В твоих ногах появляется танец, ты можешь насвистывать, напевать. Это не может быть навсегда - на следующей неделе ты снова придешь в его офис, но когда кто-то тебя слушает, уделяет тебе внимание, он говорит: "Ты кто-то, ты стоишь того, чтобы тебя слушать". Кажется, ему не скучно. Может быть, он даже ничего не говорит, это все равно очень хорошо.

В тебе есть глубокая потребность в том, чтобы в тебе нуждались. Кто-то должен в тебе нуждаться, иначе у тебя нет никакой почвы под ногами, общество - это твоя потребность. Даже если кто-то с тобой ссорится, это приемлемо, это лучше, чем быть одному, потому что по крайней мере кто-то уделяет тебе внимание - враг... ты можешь о нем думать.

Когда ты влюбляешься, посмотри на эту потребность. Посмотри на влюбленных, наблюдай, потому что это будет трудно, если влюблен ты сам. Тогда наблюдать трудно, потому что ты почти сходишь с ума, ты не в себе. Но наблюдай влюбленных: они говорят друг другу: "Я тебя люблю", но в глубине сердец они хотят быть любимыми. Дело не в том, чтобы любить, настоящая цель в том, чтобы быть любимым, - и они любят просто ради того, чтобы быть любимыми. Главное не в том, чтобы любить, главное в том, чтобы быть любимым.

Именно поэтому влюбленные постоянно жалуются друг на друга: "Ты меня недостаточно любишь". Ничего не достаточно, ничего никогда не может быть достаточно, потому что эта потребность бесконечна. Поэтому бесконечно рабство. Что бы ни делал влюбленный, ты всегда будешь чувствовать, что возможно что-то большее; ты всегда можешь надеяться на большее, ты всегда можешь воображать большее. И когда этого недостает, ты чувствуешь себя разочарованным. И каждый влюбленный думает: "Я люблю, но другой мне недостаточно отвечает взаимностью", и другой думает то же самое. В чем же дело?


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 40

41

Насреддин подумал и ответил:
- Как насчет минуты молчания?

Никто никого не любит. И пока ты не становишься Иисусом или Буддой, ты не можешь любить, потому что любить могут только те, чья потребность быть любимым исчезла.

Халиль Джибран в своей прекрасной книге "Иисус сын человеческий" создал красивую вымышленную историю - и иногда вымыслы более фактичны, чем сами факты. Мария Магдалина выглядывает в окно и видит Иисуса, сидящего в саду под деревом. Это красивый человек. Она знала многих мужчин, она была знаменитой куртизанкой - даже короли стучались в ее двери, и она была самым очаровательным из цветов. Но она никогда не видела такого мужчины - потому что такой человек, как Иисус, несет вокруг себя невидимую ауру, которая придает ему красоту, которая не от этого мира; он не принадлежит этому миру. Вокруг него был великий свет, изящество, и то, как он ходил, то, как он сидел, было так, словно он император в одежде нищего. Он выглядел настолько не от этого мира, что Магдалина попросила своих слуг пойти и пригласить его, но Иисус отказался. Он сказал:
- Мне нравится здесь. Это красивое и тенистое дерево.
Тогда Магдалине пришлось выйти самой и пригласить, попросить Иисуса - она не могла поверить, что кто-то может отказать ей в просьбе. Она сказала:
- Войди в мой дом и будь моим гостем.

Иисус сказал:
- Я уже вошел в твой дом, я уже гость. Ничего больше не нужно.
Она не могла понять. Она сказала:
- Нет, войди, не отказывай мне - никто никогда мне не отказывает. Разве ты не можешь сделать такую небольшую вещь? Стань моим гостем. Поешь со мной, проведи со мной ночь.

- Я принял приглашение, - сказал Иисус. - И помни: те, кто говорит, что принимает тебя, никогда не принимают; а те, кто говорит, что тебя любит, - никто из них тебя не любил. А я тебе говорю: я тебя люблю, и только я могу тебя любить.

Но он не вошел в дом; отдохнув, он ушел. Что он сказал? Он сказал:

- Только я могу тебя любить. Те остальные, которые продолжают говорить, что любят тебя, не могут любить, потому что любовь - это не что-то такое, что ты можешь сделать, - это качество твоего существа.

Любовь случается, когда ты достигаешь кристаллизованной души, существа. С эго этого никогда не случается; эго хочет быть любимым, потому что ему нужна пища. Ты любишь, чтобы стать нужным человеком. Ты рожаешь детей, и не потому, что любишь детей, но потому, что становишься нужным, чтобы ты мог ходить и говорить: "Посмотрите, сколько я выполняю обязанностей! Я отец, я мать..." Это нужно просто для того, чтобы прославить свое эго.

Пока потребность быть нужным не отпадет, ты не можешь быть один. Пойди в Гималаи - ты создаешь там общество. И если эта потребность отпадет, где бы ты ни был, даже живя на рыночной площади, в самом сердце большого города, ты будешь один.

Теперь попытайтесь понять слова Иисуса:
Иисус сказал: Блаженны одинокие..., ибо вы найдете царство; и поскольку вы из него пришли, вы снова в него уйдете.

Вникните в каждое слово. Блаженны одинокие... кто одинок? Тот, чья потребность быть нужным отпала; тот, кто совершенно удовлетворен самим собой таким, как он есть. Тот, кому не нужно, чтобы кто-то ему говорил: "Ты осмыслен". Его смысл внутри него самого; теперь его смысл не приходит от других. Он не клянчит его, он его не просит - его смысл приходит из его собственного существа. Он не нищий, и он может жить сам с собой.

Ты не можешь жить сам с собой. Где бы ты ни был один, тебе становится не по себе; тотчас же ты чувствуешь неудобство, дискомфорт, глубокую тревогу. Что делать? Куда идти? Иди в клуб, иди в церковь или к учителю - но иди куда-то, встреть "другого". Или просто пойди в магазин. Для людей, которые богаты, покупки - это только игры, только спорт; они идут за покупками. Если ты беден, тебе не нужно входить в магазин, ты можешь просто ходить по улице и смотреть на витрины. Но иди!

Быть одному очень трудно, очень необычно, незаурядно. Откуда эта жажда? - потому что когда ты один, весь твой смысл начинает исчезать. Пойди и купи что-нибудь в магазине; по крайней мере продавец даст тебе смысл... не вещь, потому что ты продолжаешь покупать бесполезные вещи. Ты покупаешь только ради покупки. Но продавец или владелец магазина - они смотрят на тебя так, словно ты король. Они ведут себя так, словно зависят от тебя - и ты хорошо знаешь, что это только фасад. Именно так ведут себя владельцы магазинов. Продавца ты совершенно не интересуешь; его улыбка просто нарисованная. Он улыбается каждому; это не что-то особенное для тебя. Но ты никогда не смотришь на эти вещи. Он улыбается и приветствует тебя, он принимает тебя как желанного гостя. Ты чувствуешь себя комфортно, ты кто-то, и есть люди, которые от тебя зависят; этот продавец от тебя зависит.

Ты всюду ищешь глаза, которые могут придать тебе определенный смысл. Каждый раз, когда на тебя смотрит женщина, она придает тебе смысл. Сейчас психологи обнаружили, что когда ты входишь в комнату - в зал ожидания в аэропорту, или в холл гостиницы - если женщина посмотрит на тебя дважды, она готова к тому, чтобы ты ее соблазнил. Но если женщина смотрит на тебя один раз, не беспокойся о ней, просто забудь об этом. Они снимали на пленку, наблюдали и установили этот факт, потому что женщина смотрит дважды, только если она хочет, чтобы ею восхищались и на нее смотрели.

Мужчина входит в ресторан - женщина может посмотреть один раз, но если он этого недостоин, она не посмотрит еще раз. Охотники за женщинами знают это очень хорошо, они знали это веками! Психологи узнали это только сейчас. Они наблюдают глаза: если женщина смотрит, она заинтересована. Теперь многое возможно, она дала намек; она готова двигаться с тобой и играть в игру любви. Но если она не смотрит на тебя снова, дверь закрыта; лучше постучаться в какую-то другую дверь; эта дверь для тебя закрыта.

Каждый раз, когда женщина на тебя смотрит, ты становишься важным, очень осмысленным; в этот момент ты уникален. Именно поэтому любовь дает столько сияния; любовь дает тебе столько жизни и сил.

Но это проблема, потому что одна и та же женщина, смотрящая на тебя каждый день, ничем не поможет. Именно поэтому мужьям надоедают жены, а женам мужья - потому что как ты можешь получать одну и ту же осмысленность из одних и тех же глаз? Ты к этому привыкаешь: она твоя жена, завоевывать нечего. Поэтому возникает необходимость стать Байроном, поэтому возникает необходимость стать Доном Жуаном и двигаться от одной женщины к другой.

Это не сексуальная потребность, помни, это совершенно не связано с сексом - потому что секс идет глубже с одной и той же женщиной, в глубокой близости. Это не секс. Это не любовь, абсолютно не любовь, потому что любовь хочет быть с одним человеком больше и больше, глубже и глубже; любовь движется в глубину. Это не любовь и не секс, это что-то другое: потребность эго. Если ты можешь завоевывать новую женщину каждый день, ты чувствуешь себя очень, очень осмысленным, ты чувствуешь себя завоевателем.

Но если ты покончил с одной женщиной, застрял, и никто на тебя не смотрит, никакая другая женщина или мужчина не дает тебе смысла, ты чувствуешь, что все кончено. Именно поэтому жены и мужья выглядят так безжизненно, бесчувственно. Ты можешь посмотреть и издалека определить, жената пара или нет. Если они не женаты, ты почувствуешь разницу; они будут счастливыми, они будут смеяться, разговаривать, наслаждаться друг другом. Если они жены и мужья, тогда они только терпят друг друга.

Наступила пятидесятая годовщина свадьбы Муллы Насреддина, и в этот день он собрался уйти из дома. Его жена была немного раздражена, потому что ожидала, чтобы он сделал что-то особенное, а он просто вел себя как обычно. И она спросила:
- Насреддин, ты что, забыл, какой сегодня день?
- Я знаю, - сказал Насреддин.
Тогда она сказала:
- Так давай же сделаем что-нибудь особенное!

Когда твоя жизнь застревает, это показывает, что ты, может быть, думал, что это была любовь, но это была не любовь, это была потребность эго - потребность завоевывать, чувствовать себя нужным каждый день новому мужчине, новой женщине, новым людям. Добившись успеха, некоторое время ты чувствуешь себя счастливым, потому что ты не обычный человек. Это страсть политика - чувствовать себя нужным всей стране. Что пытался сделать Гитлер? Быть нужным всему миру!

Но эта потребность не может позволить тебе стать одиноким. Политик не может стать религиозным человеком - они движутся в противоположных направлениях. Именно поэтому Иисус говорит: "Богатому человеку очень трудно войти в Царство Божье. Скорее верблюд пройдет в игольное ушко, чем богатый человек во врата Царства Божьего". Почему? - потому что человек, который накапливал богатства, пытается посредством богатств стать важным. Он хочет быть кем-то, а двери царства закрыты для каждого, кто пытается быть кем-то.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 41

42

Туда входят лишь те, кто стал никем, лишь те, кто достиг своего ничто, лишь те, чьи лодки пусты; кто понял потребности своих эго как тщетные и невротичные; кто глубоко проник в потребности своих эго и нашел их бесполезными - не только бесполезными, но и вредными. Потребности эго делают тебя сумасшедшим, но никогда не могут удовлетворить тебя.

Кто одинок? Тот, чья потребность быть нужным исчезла, кто не просит никакого смысла у тебя, у твоих глаз, у твоих откликов. Нет! Если ты даешь любовь, он будет благодарен, но если ты ее не даешь, не будет никаких жалоб. Если ты ее не даешь, ему будет так же хорошо, что и всегда. Если ты придешь его навестить, он будет счастлив, но если ты не придешь, он будет настолько же счастлив. Если он движется в толпе, он будет этим наслаждаться, но если он живет в отшельничестве, он будет наслаждаться и этим.

Ты не можешь сделать несчастным одинокого человека, потому что он научился жить с самим собой и быть с собой счастливым. Один он самодостаточен. Именно поэтому люди, которые связаны друг с другом, никогда не хотят, чтобы другой стал религиозным, - если муж начинает двигаться в медитацию, жена чувствует тревогу. Почему? Она может даже не осознавать, что происходит или почему она встревожена. Если жена начинает двигаться в направлении религиозности, тревогу чувствует муж. Почему?

В сознательное входит бессознательный страх. Страх этот в том, что она или он пытаются стать самодостаточными; вот в чем страх. Поэтому если жене дать выбор: "Что бы ты предпочла, чтобы твой муж стал медитирующим или пьяницей?", она выберет, чтобы он стал пьяницей, но не медитирующим. Если мужу дать выбор: "Что бы ты предпочел, чтобы твоя жена стала санньясинкой или двигалась по плохим дорогам и сбивалась с пути?", муж выберет последнее.

Санньясин - значит тот, кто достаточен сам по себе, кому никто не нужен, кто ни в каком смысле не зависим. И это вызывает страх - тогда ты становишься бесполезным. Все ваше существование основывалось на его потребности, на том, чтобы он в тебе нуждался. Без тебя он был ничем, без тебя его жизнь была тщетной, пустынной; только с тобой он цвел. Но если ты узнаешь, что он может цвести в своем одиночестве, это будет беспокойством, потому что твое эго будет ранено.

Кто одинок? Иисус говорит, блаженны одинокие... Люди, которые могут жить с собой так же легко, как если бы с ними был весь мир, которые могут наслаждаться собой, точно как маленькие дети.

Очень маленькие дети могут наслаждаться собой. Фрейд нашел для них специфическое определение: полиморфизм. Маленький ребенок наслаждается собой, он играет с собственным телом, он аутоэротичен, он сосет собственный палец. Если ему нужен кто-то другой, это только потребность тела. Ты даешь ему молоко, ты его переворачиваешь, меняешь его одежду - физические потребности. У него еще на самом деле нет психологических потребностей. Он не беспокоится о том, что думают о нем люди, считают ли они его красивым. Именно поэтому каждый ребенок красив - потому что он не заботится о ваших мнениях.

Ни один ребенок никогда не рождался уродливым, и все дети мало-помалу становятся уродливыми. Очень трудно найти красивого старика - редко. Очень трудно найти уродливого ребенка - редко. Все дети красивы, все старики становятся уродливыми. В чем же дело? Если все дети рождаются красивыми, они должны и умирать красивыми! Но жизнь с ними что-то делает... Все дети самодостаточны - в этом их красота; они существуют как свет для самих себя. Все старики бесполезны, они осознают, что никому не нужны. И чем старше они становятся, тем более приходит чувство, что они не нужны. Люди, которым они были нужны, исчезли; дети выросли, они живут со своими собственными семьями. Жена умерла или муж умер. Теперь мир в них не нуждается; никто к ним не приходит, никто их не уважает. Даже если они пойдут погулять, никто их не узнает. Может быть, они были великими директорами, начальниками в конторах, президентами банков, но теперь никто их не узнает. Никто по ним даже не скучает. Ненужные, они чувствуют себя тщетными; они просто ждут смерти. И никто не будет о них заботиться... даже если они умрут, это не будет никого заботить. Даже смерть становится уродливой вещью.

Даже если ты можешь подумать, что когда ты умрешь, о тебе будут плакать миллионы людей, ты почувствуешь себя счастливым - тысячи и тысячи придут, чтобы воздать тебе почести, когда ты умрешь.

Однажды это случилось: один человек в Америке это устроил - и он был единственным человеком в истории мира, который это сделал. Он захотел узнать, сколько людей отреагирует, когда он умрет. И прежде чем он умер, когда врачи сказали, что через двенадцать часов он умрет, он объявил о своей смерти. А он был человеком, которому принадлежало множество цирков, выставок, рекламных агентств, поэтому он знал, как создать рекламу этому факту. Утром его агент объявил прессе, по радио, по телевизору, что он умер. И были написаны статьи, редакторские колонки, зазвонили телефоны, и поднялся большой шум. А он читал все это и наслаждался!

Люди всегда становятся хорошими, когда умирают; ты тотчас же становишься ангелом, потому что никто не думает, что стоит говорить о тебе что-либо плохое, если ты уже умер. Пока ты был жив, никто не говорил о тебе ничего хорошего. Помни, когда ты умрешь, все будут счастливы - по крайней мере ты сделал одну хорошую вещь: умер!

Каждый так или иначе воздавал этому человеку почести, и в газетах появились фотографии - он этим наслаждался до предела. И тогда он умер, совершенно уверенный в том, что все прекрасно.

Другие нужны тебе не только в жизни - даже в смерти... Подумай о своей смерти: только два или три человека, твои слуги и собака следуют за тобой, чтобы сказать последнее "прости"... Никого больше нет, никаких газетчиков, никаких фотографов, ничего - нет даже твоих друзей. И все счастливы, потому что этого бремени больше нет. Просто думай об этом, и тебе станет грустно. Даже в смерти остается потребность быть нужным. Что это за жизнь? Важны только мнения других, не ты сам? Твое существование ничего не значит?

Когда Иисус говорит, блаженны одинокие, он имеет в виду это: человек, который может оставаться абсолютно счастливым с самим собой, который может быть один на этой земле, и у него не изменится настроение, не изменится климат. Если весь мир исчезнет в третьей мировой войне - это может случиться в любой момент - и ты остаешься один, что ты будешь делать? Что ты сделаешь, кроме того, чтобы немедленно покончить с собой? Но одинокий человек может сидеть под деревом и стать буддой без всякого мира. Одинокий будет счастливым, и он будет петь и танцевать, и он будет двигаться - его настроение не изменится. Нельзя изменить настроение одинокого, изменить его внутренний климат.

Иисус говорит, блаженны одинокие и избранные... И это избранные люди, потому что те, кому нужна толпа, будут снова и снова выброшены в толпу - это их потребность, это их требование, это их желание. Существование исполняет все, что ты просишь, и кем бы ты ни был, это только осуществление твоих прошлых желаний. Не обвиняй никого другого - это то, о чем ты молился. И помни это, это одна из самых опасных вещей в мире - все, чего ты желаешь, исполнится.

Подумай, прежде чем чего-то желать. Очень возможно, что это желание исполнится, и тогда ты будешь страдать. Именно это происходит с богатым человеком. Он был беден, потом пожелал богатства, и он желал и желал, и теперь это желание удовлетворено. Теперь он несчастен, теперь он плачет, рыдает и говорит: "Всю жизнь я продолжал накапливать эти бесполезные вещи, и я несчастен!" Но это было его желанием. Если ты желаешь знания, это желание будет удовлетворено. Твоя голова может стать огромной библиотекой, полной священных писаний. Но тогда в конце концов ты будешь плакать и кричать: "Только слова, слова и слова, ничего существенного. И я потратил впустую всю свою жизнь".

Желай с полной осознанностью, потому что каждое желание обязательно будет исполнено в то или иное время. Может потребоваться немного времени, потому что ты всегда стоишь в очереди; многие другие пожелали этого раньше тебя, поэтому может потребоваться некоторое время. Иногда твое желание этой жизни может исполниться в другой, но желания всегда исполняются; это один из самых опасных законов. Потому, прежде чем желать, подумай! Прежде чем требовать, подумай! Хорошо помни, что однажды это желание исполнится - и тогда ты будешь страдать.

Одинокий становится избранным; он избран, он избранник существования. Почему? - потому что одинокий никогда не желает ничего от этого мира. Ему ничего не нужно. Он научился всему, чему можно было научиться в этом мире; его школа закончена, он ее прошел и трансцендировал. Он стал похожим на высокую вершину, которая остается одна в небе, - он стал избранным, Гуришанкаром, Эверестом. Будда, Иисус - это высокие вершины, одинокие вершины. В этом их красота; они существуют одни.



ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 42

43

Одинокий - избранник. Что выбрал одинокий? Он выбрал лишь собственное существо. А когда ты выбираешь собственное существо, ты выбираешь существо всей вселенной, потому что твое существо и вселенское существо - не две разные вещи. Выбрав себя, ты выбрал Бога, а когда ты выбираешь Бога, Бог выбирает тебя - ты становишься избранным.

Блаженны одинокие и избранные, ибо вы найдете царство; и поскольку вы из него пришли, вы снова в него уйдете.

Одинокий, санньясин... - именно это означает санньясин: одинокое существо, путешественник, абсолютно счастливый в своем одиночестве. Если кто-то идет рядом с ним, хорошо. Если кто-то покидает его, хорошо. Он никогда никого не ждет и никогда не оглядывается назад. Одинокий, он цел. Эта бытийность, эта целостность делают тебя кругом. Начало и конец встречаются, альфа и омега встречаются.

Одинокий не похож на линию. Ты похож на линию - твои начало и конец никогда не встречаются. Одинокий похож на круг, его начало и конец встречаются. Именно поэтому Иисус говорит... Поскольку вы из него пришли, вы снова в него уйдете - ты стал одним целым со своим источником, ты стал кругом.

Вот другое высказывание Иисуса: "Когда начало и конец стали одним целым, ты стал Богом". Может быть, вы видели изображение - это одна из древнейших печатей одного из тайных обществ Египта - змея, которая ест собственный хвост. Именно это и есть смысл начала и конца, именно это означает рождение заново, именно это означает "снова стать, как дети": двигаться по кругу, обратно к источнику; достичь места, из которого ты пришел.

Лев и Овцы

Одиночество - это предельная реальность. Человек приходит один, уходит один; и между этими двумя одиночествами мы создаем все возможные отношения и борьбу, просто чтобы обмануть самих себя - потому что и в жизни мы остаемся одни. Но одиночество - это не то, о чем нужно грустить; это то, чему нужно радоваться. Есть два выражения - словарь скажет, что у них одинаковый смысл, но существование придает им совершенно противоположные значения. Одно выражение: чувствовать, что тебе одиноко, и другое - быть одному. Они не синонимичны.

Чувствовать, что тебе одиноко, - это негативное состояние, похожее на темноту. Это означает, что тебе кого-то не хватает; ты пустой, и ты боишься этой безграничной вселенной. Смысл того, чтобы быть одному, совершенно другой: это не значит, что тебе кого-то не хватает, это значит, что ты нашел самого себя. Это абсолютно позитивно.

Найдя себя, человек находит смысл жизни, важность жизни, радость жизни, великолепие жизни. Найти себя - величайшая находка в жизни человека, и эта находка возможна, только если ты один. Когда твое сознание ничем и никем не заполонено, когда твое сознание совершенно пусто - в этой пустоте, в этом ничто случается чудо. И это чудо - основание всей религиозности.

Это чудо состоит в том, что когда твоему сознанию нечего больше осознавать, сознание обращается само на себя. Оно становится кругом. Не находя никаких препятствий, не находя никакого объекта, оно возвращается обратно к источнику. И в то мгновение, как круг завершается, ты больше не обычное человеческое существо; ты стал частью божественности, которая окружает существование. Ты больше не ты сам; ты стал частью всей вселенной - твое сердцебиение стало теперь сердцебиением самой вселенной.

Это опыт, которого многие века искали все мистики. Нет другого опыта, который был более экстатичным, более блаженным. Этот опыт трансформирует весь твой взгляд на вещи: там, где была темнота, теперь свет; там, где было страдание, теперь блаженство; там, где был гнев, ненависть, собственничество, ревность, теперь прекрасный цветок любви. Вся энергия, которая тратилась впустую на негативные эмоции, больше не тратится впустую; она принимает позитивный и творческий оборот.

С одной стороны, ты - больше не твое старое "я"; с другой, впервые, ты - твое подлинное "я". Старое ушло, и теперь появилось новое. Старое было мертвым; новое принадлежит вечному, новое принадлежит бессмертному.

Именно из-за этого опыта пророки Упанишад объявили людей амритасья путра - "сынами и дочерьми бессмертия".

До тех пор пока ты не узнаешь самого себя как бессмертное существо, часть целого, ты будешь оставаться в страхе смерти. Страх смерти есть просто потому, что ты не осознаешь вечного источника жизни. Как только ты осознаешь вечность своего существа, смерть становится величайшей в существовании ложью. Смерть никогда не случалась, никогда не случается, никогда не случится, потому что то, что есть, остается всегда - в разных формах, на разных уровнях, но нет никакого перерыва в продолжительности. Вечность в прошлом и вечность в будущем - принадлежат тебе. И настоящее становится точкой встречи двух вечностей: одной, направленной в прошлое, и другой, направленной в будущее.

Память об одиночестве должна быть не только в уме; каждый фибр твоего существа, каждая клетка твоего тела должна его помнить - не как слово, но как глубокое чувство. Забыть самого себя - грех, единственный из всех возможных, а помнить себя - единственная добродетель.

Гаутама Будда подчеркивал одно-единственное слово, постоянно, сорок два года, утром и вечером; это слово саммасати - оно значит "правильное вспоминание". Ты помнишь многие вещи - ты можешь стать Британской Энциклопедией; твой ум способен запомнить все библиотеки в мире - но это неправильное вспоминание. Есть лишь одно правильное вспоминание - в то мгновение, когда ты вспоминаешь себя.

Гаутама Будда иллюстрировал это древней историей о львице, которая прыгала с одного холма на другой, и между двумя холмами проходило стадо овец. Львица была беременна и родила в прыжке. Ее львенок упал в стадо, и стадо вырастило его, и естественно, он стал считать себя овцой. Немного странно было, что он был такой большой, такой ни на кого не похожий - но, может быть, он был уродом природы. Его воспитали вегетарианцем.

Он вырос, и однажды старый лев в поисках пищи приблизился к овечьему стаду - и не мог поверить своим глазам. Среди овец он увидел молодого льва во всем великолепии, и овцы его не боялись. Он забыл о еде; он погнался за стадом овец... и это было более и более странно, потому что молодой лев тоже побежал вместе со стадом. В конце концов он поймал молодого льва. Тот плакал и рыдал, и говорил ему:

- Пожалуйста, позволь мне вернуться к моим сородичам!

Но старый лев подтащил его к ближайшему озеру - тихому озеру, без всякой ряби, которое было точно как чистое зеркало - и заставил его увидеть свое отражение в озере и рядом отражение старого льва. Это было внезапной трансформацией. В то мгновение, как молодой лев увидел, кто он такой, он издал великий рык - вся долина эхом отразила рык молодого льва. Он никогда раньше не рычал, потому что всегда считал себя овцой и никогда в этом не сомневался. Старый лев сказал:

- Моя работа сделана; теперь все зависит от тебя.

Хочешь ли ты вернуться обратно в стадо?

Молодой лев рассмеялся. Он сказал:

- Прости меня, я совершенно забыл, кто я такой. И я безмерно тебе благодарен за то, что ты помог мне вспомнить.

Гаутама Будда обычно говорил:

- Функция мастера в том, чтобы помочь тебе вспомнить, кто ты такой.

Ты - не часть обыденного мира; твой дом - дом божественного. Ты потерялся в забытьи; ты забыл, что внутри тебя скрыт Бог. Ты никогда не смотришь вовнутрь - потому что каждый смотрит наружу, и ты тоже смотришь наружу.

Быть одному - это великая возможность, благословение, потому что в своем одиночестве ты обязательно наткнешься на самого себя и впервые вспомнишь, кто ты такой. Знать, что ты часть божественного существования, значит быть свободным от смерти, свободным от страдания, свободным от тревоги; свободным от всего, что многие жизни было для тебя кошмаром.

Стань более центрированным в своем глубоком одиночестве. Именно это и есть медитация: стать центрированным в своем одиночестве. Одиночество должно быть таким чистым, чтобы его не беспокоила даже никакая мысль, никакое чувство. В то мгновение как твое одиночество завершено, твой опыт его будет опытом просветления. Просветление - не что-то, что приходит снаружи; это что-то, что растет у тебя внутри.

Забыть самого себя - единственный грех. А помнить самого себя, в полной своей красоте - единственная добродетель, единственная религия. Тебе не нужно быть индуистом, не нужно быть мусульманином, не нужно быть христианином - все, что тебе нужно, это быть религиозным в самом себе.

И фактически мы не отдельны, даже сейчас - никто не отделен; все существование - это органическое единство. Идея отделенности вызвана нашим забытьем. Это так, словно каждый лист дерева начал считать себя отдельным, отдельным от остальных листьев... но глубоко внутри их питают одни и те же корни. Это одно дерево; листьев может быть много. Это одно существование; проявлений может быть много.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 43

44

Когда ты знаешь себя, одно становится абсолютно ясным: ни один человек не остров - мы континент, безграничный континент, бесконечное существование без всяких границ. Одна и та же жизнь течет по всему, одна и та же любовь наполняет каждое сердце, одна и та же радость танцует в каждом существе. Только благодаря своему непониманию мы считаем себя отдельными.

Идея отделенности - только наша иллюзия. Идея единства будет нашим опытом предельной истины. Нужно лишь немного больше разума, и ты сможешь выйти из темноты, страдания, ада, в котором живет все человечество. Секрет того, как из него выйти, - помнить себя. И это вспоминание будет возможным, если ты поймешь идею, что ты один.

Ты можешь прожить со своей женой - или мужем - сорок лет; все же вас двое. Твоя жена одна, ты один. Ты пытался создать фасад: "Мы не одни", "Мы семья", "Мы общество", "Мы цивилизация", "Мы культура", "Мы организованная религия", "Мы организованная политическая партия". Но все эти иллюзии не помогут.

Ты должен признать, каким бы болезненным это ни казалось бы поначалу, что: "Я один в незнакомой стране". Это признание - впервые - болезненно. Оно отнимает вся наши иллюзии - которые были нашим великим утешением. Но как только ты осмеливаешься принять реальность, боль исчезает. И за этой болью скрыто величайшее благословение мира: ты знаешь самого себя.

Ты - разум существования; ты сознание существования; ты душа существования. Ты часть этой бесконечной божественности, которая проявляется в тысячах форм: в деревьях, в птицах, в животных, в человеческих существах... но это одно и то же сознание в разных стадиях эволюции. И человек, который узнает себя, чувствует, что бог, которого он искал по всему миру, обитает в его собственном сердце, приходит к высочайшей точке эволюции. Нет ничего выше этого.

Это впервые делает твою жизнь осмысленной, значительной, религиозной. Но ты не будешь индуистом, не будешь христианином, не будешь евреем; ты будешь просто религиозным. Оставаясь индуистом, мусульманином или христианином, джайном или буддистом, ты разрушаешь саму красоту религиозности - она не нуждается в прилагательных.

Любовь есть любовь - слышал ли ты когда-нибудь об индуистской любви? Мусульманской любви? Сознание есть сознание - думал ли ты когда-нибудь об индийском сознании или китайском сознании? Просветление есть просветление: случается ли оно в белом или черном теле, случается ли оно с молодым или старым человеком, случается ли оно с мужчиной или женщиной, это не имеет никакого значения. Это один и тот же опыт, один и тот же вкус, одна и та же сладость, один и тот же аромат.

Единственный человек, который неразумен, это человек, который бегает по всему миру в поисках сам не зная чего. Иногда он думает, что, может быть, это деньги, иногда он думает, что, может быть, это власть, иногда он думает, что, может быть, это престиж, иногда он думает, что, может быть, это респектабельность.

Разумный человек исследует свое собственное существо, прежде чем начать путешествие во внешнем мире. Это кажется таким простым и логичным - по крайней мере сначала поищи в своем собственном доме, прежде чем искать во всем мире. И те, кто посмотрел вовнутрь себя, все без исключения, нашли это.

Гаутама Будда не буддист. Слово будда просто означает "пробужденного", того, кто вышел из сна. Махавира, Джайн - не джайн. Слово джайн просто значит "тот, кто завоевал" - завоевал себя. Миру нужна великая революция, в которой каждая индивидуальность находит свою религию внутри себя. В то мгновение, когда религии становятся организованными, они становятся опасными; они становятся, по существу, политикой под фальшивым лицом религии. Именно поэтому все религии мира пытаются обратить больше и больше людей в свою религию. Это политика чисел; у кого больше численность, у того больше власти. Но никто, кажется, не заинтересован в том, чтобы привести миллионы индивидуальностей к их собственным "я".

Моя работа здесь состоит в том, чтобы вывести вас из любого рода организованного усилия - потому что истина никогда не может быть организованной. Ты должен отправиться в паломничество один, потому что паломничество будет внутренним. Ты не можешь взять с собой никого. И ты должен отбросить все, чему научился у других, потому что все эти предрассудки исказят твое видение - ты не сможешь увидеть обнаженную реальность своего существа. Обнаженная реальность твоего существа - единственная надежда найти Бога.

Бог - это твоя обнаженная реальность, ничем не украшенная, без всякого прилагательного. Она не ограничена твоим телом, не ограничена твоим рождением, не ограничена твоим цветом, не ограничена твоим полом, не ограничена твоей страной. Она просто не ограничена ничем. И она доступна, так близка:

Только один шаг вовнутрь, и ты прибыл.

Тысячи лет тебе говорили, что путешествие к Богу очень долго. Путешествие недолго, Бог недалеко. Бог - это твое дыхание, Бог - это твое сердцебиение, Бог - это твоя кровь, твои кости, мозг твоих костей - всего один шаг: закрыть глаза и войти вовнутрь самого себя.

На это может потребоваться время, потому что старые привычки умирают с трудом: даже если ты закроешь глаза, в тебе будут продолжать толпиться мысли. Эти мысли приходят снаружи, и простой метод, которому следовали все великие мудрецы мира, заключается в том, чтобы наблюдать свои мысли, - просто быть свидетелем. Не осуждай их, не суди их, не рационализируй их. Оставайся отстраненным, оставайся безразличным, позволь им пройти - и они уйдут.

И в тот день, когда твой ум абсолютно молчалив, без всякого беспокойства, ты совершил первый шаг, который приведет тебя в храм Бога.

Храм Бога сделан из твоего сознания. Ты не можешь туда войти со своими друзьями, с детьми, с женой, с родителями.

Каждый должен войти в него один.

ВОПРОСЫ

Никогда не принадлежала, никогда не была "внутри", никогда не чувствовала "единения" с другим.

Почему всю жизнь такая "одиночка"?

Жизнь - это тайна, но ты можешь низвести ее до проблемы. И как только ты делаешь жизнь проблемой, ты оказываешься в затруднении, потому что не может быть никакого решения. Тайна остается тайной; она неразрешима - именно поэтому она называется тайной.

Жизнь - это не проблема. И это одна из основных ошибок, которые мы продолжаем совершать: мы немедленно ставим вопросительный знак. А если ты ставишь вопросительный знак перед тайной, ты будешь искать ответа всю жизнь и не сможешь его найти, и естественно, это принесет великое разочарование.

Мое наблюдение относительно задавшей этот вопрос: она прирожденный медитирующий. Вместо того чтобы делать из этого проблему, радуйся! Ни к чему не принадлежать - один из величайших опытов жизни. Быть совершенно посторонним, никогда и нигде не чувствовать себя частью - это великий опыт трансценденции.

Американский турист пришел увидеться с суфийским мастером. Много лет он слышал о нем, глубоко влюбился в его слова, в его послание. В конце концов он решил пойти и встретиться с ним. Когда он вошел в комнату, он был удивлен - комната была абсолютно пуста! Там сидел Мастер; не было совершенно никакой мебели! Американец не мог себе вообразить жилого помещения без всякой мебели. Он тотчас же спросил:

- Где твоя мебель, господин?

И старый суфий рассмеялся и сказал:

- А где твоя?

Американец сказал:

- Конечно, я здесь турист. Я не могу привезти с собой мебель!

И старик ответил:

- Точно так же и я турист, приехавший на несколько дней, и потом меня не станет, точно как не станет тебя.

Этот мир - только паломничество, огромной важности паломничество, но не место, к которому можно принадлежать, не место, в котором можно стать частью. Оставайся лотосовым листом*.

То есть листом, который растет в воде, но не намокает.

Это одно из бедствий, случившихся с человеческим умом: мы делаем из всего проблему. Это должно приносить тебе огромную радость. Не называй себя "одиночкой". Ты используешь неправильное слово, потому что само слово подразумевает какое-то осуждение. Ты одна, и в слове "одна" есть огромная красота. Тебе даже не одиноко. Чувство, что "тебе одиноко", означает, что ты нуждаешься в другом; "быть одной" означает, что ты совершенно укоренена в самой себе, центрирована в самой себе. Тебя достаточно самой по себе.

Ты еще не приняла этот подарок существования, поэтому ты страдаешь напрасно. И вот мое наблюдение: миллионы людей продолжают страдать напрасно.

Посмотри на это под другим углом. Я не даю тебе ответа, я никогда не даю ответов. Я просто даю новые углы зрения, новые точки зрения.

Думай о себе как о прирожденном медитаторе, который способен быть один, который достаточно силен, чтобы быть один, который так центрирован и укоренен, что другой совершенно не нужен. Да, ты можешь быть с другим, но это никогда не становится отношениями. Быть с другим - хорошо. Двое людей, каждый из которых один, могут быть вместе, двое людей, каждый из которых один, не могут быть в отношениях.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 44

45

Отношения - это потребность тех, кто не может быть один. Двое людей, которым одиноко, падают в отношения. Двое одиноких людей могут быть вместе, общаться, соучаствовать друг в друге и все же остаются одни. Их одиночество остается незагрязненным; их одиночество остается девственным, чистым. Они как вершины, Гималайские вершины, высоко в небе над облаками. Никакие две вершины не встречаются, и все же есть своего рода сопричастность - благодаря ветру, дождю, рекам, солнцу и звездам. Да, есть сопричастность; продолжается великий диалог. Они шепчут друг другу, но их одиночество остается абсолютным, они никогда не идут на компромисс.

Будь как одинокая вершина в небе. Почему ты должна жаждать принадлежности? Ты не вещь! "Принадлежат" вещи!

Ты говоришь: "Никогда не принадлежала, никогда не была "внутри"".

Нет необходимости! Быть "внутри" в этом мире значит потеряться. Мирское остается снаружи; Будда обязательно останется посторонним. Все Будды посторонние. Даже если они в толпе, они одни. Даже если они на рыночной площади, они не там. Даже если они общаются, они остаются отдельными. Есть своего рода тонкая дистанция, которая сохраняется всегда.

И эта дистанция - свобода, эта дистанция - великая радость, эта дистанция - твое собственное пространство. Почему ты называешь себя одиночкой? Наверное, ты сравниваешь себя с другими: "У них столько отношений, у них любовные романы. Они принадлежат друг другу, они внутри - а я одиночка. Почему?" Наверное, ты напрасно создаешь боль.

Вот мой подход: что бы ни дало тебе существование, наверное, это тонкая потребность твоей души, иначе, прежде всего, это не было бы тебе дано.

Думай больше об одиночестве. Празднуй одиночество, празднуй свое чистое пространство, и великая песня возникнет в твоем сердце. И это будет песня осознанности, это будет песня медитации. Это будет песня одинокой птицы, поющей на расстоянии, - ни для кого в частности, но просто поющей, потому что ее сердце полно, и она хочет петь, потому что облако полно, и оно хочет пролиться, потому что цветок полон, и его лепестки хотят раскрыться и испустить аромат... никому не адресованный. Пусть твое одиночество станет танцем.

Я очень доволен тобой. Если ты перестанешь создавать для себя проблемы... Я не вижу никаких настоящих проблем. Единственная проблема в том, что люди продолжают создавать проблемы! Проблемы никогда не решаются, они только растворяются. Я даю тебе угол зрения, видение. Раствори свою проблему! Прими ее как подарок Бога, с глубокой благодарностью, и проживи ее. И ты будешь удивлена: какой драгоценный подарок, а ты так его и не оценила. Какой драгоценный подарок, и вот он лежит у твоего сердца, неоцененный.

Танцуй свое одиночество, пой свое одиночество, живи свое одиночество!

И я не говорю, не люби. Фактически только человек, который способен быть один, способен любить. Люди, которым одиноко, не способны любить. Им нужно так много, что они цепляются, - как они могут любить? Люди, которым одиноко, не могут любить, они могут только эксплуатировать. Люди, которым одиноко, притворяются, что любят; глубоко внутри они хотят получить любовь. Они не хотят давать, им нечего дать. Только человек, который умеет быть один и оставаться радостным, так полон любви, что может ею поделиться. Он может поделиться ею и с незнакомыми людьми.

И все незнакомы, помни. Твой муж, твоя жена, твои дети - все они незнакомы. Никогда не забывай этого! Ты не знаешь своего мужа, ты не знаешь свою жену. Ты не знаешь даже своего ребенка; ребенок, которого ты вынашивала в своем чреве девять месяцев, остается незнакомцем.

Вся эта жизнь - незнакомая страна; мы приходим из неизвестного источника. Внезапно мы здесь, и однажды внезапно нас больше нет, мы снова вернулись в изначальный источник. Это лишь путешествие длиной в несколько дней; сделай его как можно более радостным. Но мы продолжаем делать прямо противоположное - мы делаем его как можно более несчастным. Мы вкладываем все энергии в то, чтобы делать его более и более несчастным.

Почему моя грусть кажется более реальной, чем мое счастье? Я так хочу быть настоящим и подлинным, не носить никаких масок, но кажется, это означает столько отвержения со стороны других. Возможно ли быть одному?

Это важно понять. Это так с большинством людей. Твоя грусть, безусловно, более реальна, потому что она твоя, она подлинна. Твое счастье мелко; оно не твое, оно зависит от чего-то, от кого-то. А все, что делает тебя зависимым, каким бы счастливым ты себя ни почувствовал на несколько мгновений, вскоре медовый месяц кончится - скорее, чем ты ожидаешь.

Ты счастлив благодаря своей подруге, своему другу. Но они - индивидуальные существа; они могут не согласиться с тобой во всем. Фактически чаще всего бывает так, что то, что нравится мужу, не нравится жене; все, что нравится жене, не нравится мужу. Странно... потому что это почти вселенское явление. В этом есть какая-то причина. Глубоко внутри они ненавидят друг друга, по той простой причине, что зависят друг от друга в том, чтобы получать счастье, а никому не нравится зависимость. Рабство не входит в число желаний, свойственных человеческим существам. Если женщина или мужчина дает тебе радость, и ты становишься зависимым, ты в то же самое время создаешь и огромную ненависть - из-за этой зависимости. Ты не можешь оставить эту женщину, потому что она делает тебя счастливым, и не можешь оставить свою ненависть к этой женщине, потому что она делает тебя зависимым.

Поэтому все так называемые отношения - очень странные, сложные явления. Это отношения любви-ненависти. Ненависти нужно так или иначе выразиться. Именно поэтому то, что нравится твоей жене, не нравится тебе; то, что нравится твоему мужу, не нравится тебе. Жены и мужья ссорятся о каждой мелочи. На какой фильм пойти? - и тут же начинается ссора. Это ненависть, движущаяся под фасадом счастья. Счастье остается неглубоким, очень тонким; лишь поцарапай его немного, и ты найдешь его противоположность.

Но грусть более подлинна, потому что она ни от кого не зависит. Она твоя, абсолютно твоя - это должно дать тебе глубокое прозрение: твоя грусть может помочь тебе больше, чем твое счастье. Ты никогда внимательно не смотрел на грусть. Ты всеми способами пытаешься избегать на нее смотреть. Если тебе грустно, ты идешь в кино; если тебе грустно, ты начинаешь смотреть телевизор. Если тебе грустно, ты идешь и играешь с друзьями, ты идешь в клуб. Ты начинаешь делать что-то, чтобы не нужно было видеть грусть. Это неправильный подход.

Когда тебе грустно, это важное явление, очень священное, нечто твое собственное. Познакомься с этим, иди в это глубже, и ты будешь удивлен. Сиди в молчании и будь грустным. В грусти есть свои красоты.

Грусть молчалива, она твоя. Она приходит, потому что ты один. Она дает тебе шанс идти глубже в свое одиночество. Вместо того чтобы перепрыгивать от одного неглубокого счастья в другое и тратить свою жизнь впустую, лучше использовать грусть как средство медитации. Свидетельствуй ее. Это друг! Она открывает дверь в твое вечное одиночество.

Нет способа не быть одному. Ты можешь дурачить себя, но не можешь добиться успеха. И мы дурачим себя каждым возможным способом - в отношениях, в амбициях, в том, чтобы стать знаменитыми, в том или другом. Мы пытаемся убедить себя, что мы не одни, что нам не грустно. Но рано или поздно твоя маска изнашивается - она фальшива, она не может оставаться навсегда - тогда тебе приходится надеть другую маску. В одной маленькой жизни, сколько масок ты носишь? И сколько уже растаяло, изменилось? Но ты продолжаешь следовать старой привычке.

Если ты хочешь быть подлинной индивидуальностью, используй грусть; не беги от нее. Это великое благословение. Сиди в молчании вместе с ней, радуйся ей. Нет ничего плохого в том, чтобы быть грустным. И чем более ты знакомишься с нею и ее тонкими нюансами... ты будешь удивлен - это великое расслабление, великий покой, и ты выходишь из него обновленным, освеженным, более молодым, живым. И однажды испытав этот вкус, ты будешь искать снова и снова этих красивых мгновений грусти. Ты будешь их ждать, ты будешь их приветствовать, и они будут открывать в твоем одиночестве новые двери...

Ты родился один, один ты умрешь. Между двумя этими одиночествами ты можешь обманывать себя тем, что не один, что у тебя есть жена, муж, дети, деньги, власть. Но между этими двумя одиночествами ты один. Все нужно лишь для того, чтобы удерживать себя занятым тем или другим, чтобы ты этого не осознавал.

С самого детства я никогда не связывал себя с людьми. Вся моя семья была очень обеспокоена: я не играл с другими детьми, никогда с ними не играл. Мои учителя были обеспокоены: "Что ты делаешь, когда другие дети играют? Ты сидишь под деревом один". Они думали, что со мной что-то не в порядке.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 45

46

И я им сказал: "Вам не о чем беспокоиться. Реальность в том, что что-то неправильно с вами, с вашими детьми. А я совершенно счастлив один".

Мало-помалу они приняли, что я такой как есть; ничего сделать с этим нельзя. Они пытались всеми возможными способами помочь мне смешаться с другими детьми моего возраста. Но я так наслаждался, оставаясь один, что казалось почти невротичным играть в футбол.

И я сказал учителю:

- Я не вижу в этом никакого смысла. Зачем напрасно бить по мячу и носиться туда-сюда? Нет никакого смысла. И даже если ты забьешь гол, ну и что? Чего ты этим добьешься? И если все эти люди так любят забивать голы, вместо того чтобы бороться за один мяч, возьмите восемнадцать мячей. Дайте каждому по мячу, и пусть забивает сколько хочет голов, и никто ему не мешает. Пусть забивает голы до полного удовлетворения! Так, как есть, это слишком трудно - зачем понапрасну делать это трудным?

И мой учитель сказал:

- Ты совершенно не понимаешь, что это не будет игрой, если детям дать восемнадцать мячей, и каждый будет забивать голы сколько захочет. Это не поможет.

- Я не понимаю, - сказал я, - каким образом, создавая препятствия и мешая людям... Они падают, ломают руки и ноги, и происходит всевозможная бессмыслица. И мало того: когда идут футбольные матчи, тысячи людей собираются, чтобы их увидеть. Кажется, эти люди не знают, что жизнь так коротка - а они смотрят футбольный матч! Они так взволнованы, прыгают, кричат - для меня это выглядит абсолютно невротичным. Я буду лучше сидеть под деревом.

У меня было свое дерево, очень красивое дерево, за зданием моей школы. Оно стало известно как мое дерево, и никто туда не ходил. Я сидел там каждый раз, когда было время играть, или во время любой невротичной деятельности - "факультативной" деятельности. И я так много нашел под этим деревом, что каждый раз, когда я возвращался в свой город, я никогда не ходил к директору школы - его кабинет был рядом с этим деревом, прямо за деревом - но подходил к дереву и благодарил его, чтобы выразить признательность. Директор выходил и говорил:

- Странно. Ты приезжаешь в город - но никогда не приходишь ко мне, никогда не приходишь в школу, но всегда подходишь к этому дереву.

Я сказал:

- Я пережил гораздо большее под этим деревом, чем под вашим руководством и под руководством всех ваших сумасшедших учителей. Они мне ничего не дали - фактически от всего, что они мне дали, мне пришлось избавиться. Но то, что дало мне это дерево, все еще со мной.

И вы удивитесь - это случилось дважды, и это не может быть простым совпадением... В 1970 году я перестал приезжать в этот город, потому что дал обещание свой бабушке: "Я буду приезжать, только пока ты жива. Когда тебя не станет, мне нечего будет здесь делать". Мне сообщили, что когда я перестал приезжать в город, дерево умерло. Я думал, что, наверное, это было совпадением, только совпадением; это не могло быть никак связано со мной. Но это случилось во второй раз...

Когда я стал профессором в университете, там был ряд прекрасных деревьев. Я парковал машину под одним деревом. И это всегда было моей привилегией - не знаю, почему - в профессорской комнате никто никогда не садился на тот стул, на котором обычно сидел я, никто не садился даже рядом с моим стулом. Меня считали немного опасным.

Человек, у которого нет друзей, человек, у которого странные мысли, человек, который против всех религий, против всех традиций, человек, который без малейших проблем может противостоять таким людям, как Махатма Ганди, которому поклоняется вся страна... - они думали: "Лучше держаться подальше от этого человека. Он может вложить нам в ум какие-то идеи, и можно оказаться в затруднении".

Я парковал свою машину под одним деревом. Никто больше не парковал машины в этом месте; даже если я не приезжал, это место оставалось пустым. Все остальные деревья умерли, только мое дерево - оно стало известным как "мое дерево" - осталось великолепным.

После моей отставки из университета, спустя год, проректор мне сказал:

- Странно: это дерево умерло. С тех пор как ты перестал приезжать в университет, что-то случилось.

Я так понимаю, что есть некая синхронность. Если ты в молчании сидишь под деревом... дерево молчаливо, ты молчалив... и два молчания не могут оставаться отдельными, нет способа их разделить.

Все вы сидите здесь. Если вы все думаете мысли, вы отдельны. Но если все вы в молчании, тогда внезапно есть что-то, подобное коллективной душе.

Может быть, этим двум деревьям не хватало меня. Никто больше не приближался к ним, никто, с кем они могли бы общаться. Они умерли, потому что не могли получить ни от кого никакого тепла. Я испытывал огромную любовь и уважение к этим деревьям.

Каждый раз, когда тебе грустно, сядь под деревом, у реки, у скалы, и просто расслабься в своей грусти, без всякого страха. Чем более ты расслабишься, тем более познакомишься с красотами грусти. Тогда грусть начнет менять форму; она станет молчаливой радостью, не вызванной никем вне тебя. Это не будет неглубоким счастьем, которое очень легко отнять.

И идя глубже в свое одиночество, однажды ты найдешь не только радость, радость - это только полпути. Счастье очень поверхностно, оно зависит от других; радость посредине, она ни от кого не зависит. Но, идя глубже, ты узнаешь состояние блаженства - то, что я называю просветлением.

Используй что угодно, и ты придешь к просветлению - но используй что-то подлинное, то, что действительно твое. И тогда у тебя будет блаженство, которое с тобой двадцать четыре часа в сутки. Оно просто излучается от тебя. Теперь ты можешь им делиться, теперь ты можешь дать его каждому, кого любишь. Но это подарок без условий. И никто не может сделать тебя несчастным.

Это мое усилие - сделать тебя блаженным без условий. Это не значит, что ты должен отречься от мира. Это не значит, что ты должен оставить свою жену, подругу, любовь к еде - даже любовь к мороженому; это не имеет с этим ничего общего. Твое блаженство с тобой, что бы ты ни делал. Оно улучшит любую деятельность, оно обогатит каждое действие, которое ты совершаешь. Твоя любовь приобретет совершенно другой аромат. Теперь за ней не будет скрываться никакой ненависти; это будет просто любовь. Не будет даже ожидания, чтобы тебе что-то вернули. Тебе ничего не нужно. Отдавать - это такое блаженство, ничего не нужно. Ты так богат внутри, что ничто не может сделать тебя богаче.

И ты продолжаешь делиться блаженством. Чем более ты им делишься, тем больше его у тебя, и ничто не может сделать тебя бедным. Это единственное чудо, которое я знаю.

По мере того как я иду глубже в медитацию и смотрю, кто я такой на самом деле, мне становится трудно поддерживать отношения. Это что-то такое, чего следует ожидать, или я в чем-то пошел не в ту сторону?

Когда ты движешься во внутреннее паломничество, энергии обращаются вовнутрь, те же самые энергии, которые шли наружу, - внезапно ты находишь, что один, как остров. Трудность возникает, потому что ты еще на самом деле не укоренен в своем существе, и все отношения кажутся зависимостью, оковами. Но это промежуточная фаза; не делай этого постоянным подходом. Рано или поздно, когда ты снова укоренишься внутри, тебя будет переполнять энергия, и ты снова захочешь двигаться в отношения.

Когда ум впервые становится медитативным, любовь начинает казаться рабством. И в определенном смысле это правда, потому что ум, который не медитативен, не может быть действительно влюбленным. Эта любовь ложна, иллюзорна - в ней больше от волнения, меньше от любви. Но тебе не с чем сравнивать, пока не случится настоящее, поэтому, когда начинается медитация, иллюзорная любовь мало-помалу растворяется, исчезает. Не теряй сердца, во-первых. И во-вторых, не делай этого постоянным подходом; это две возможности.

Если ты потеряешь сердце, потому что твоя любовная жизнь исчезает, и ты за нее цепляешься, это станет преградой в твоем внутреннем путешествии. Прими это - теперь энергия ищет новый путь, и на несколько дней не будет доступной для движения наружу, для деятельности.

Если кто-то творец, и он медитирует, все творчество на время исчезнет. Если ты художник, внезапно ты найдешь, что этого не происходит. Ты можешь продолжать, но мало-помалу потеряешь всю энергию и энтузиазм. Если ты поэт, поэзия прекратится. Если ты человек, который был влюблен, эта энергия просто исчезает. Если ты попытаешься принудить себя двигаться в отношения, быть своим старым "я", это принуждение будет очень, очень опасным. Тогда ты делаешь противоречивую вещь: с одной стороны, пытаешься продолжать, с другой стороны, пытаешься из этого выйти. Это все равно что вести машину, нажимая на газ и одновременно на тормоз. Это может быть бедствием, потому что ты делаешь противоположные вещи одновременно.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 46

47

Медитация против только ложной любви. Ложное исчезнет, а это основное условие для того, чтобы появилось настоящее. Ложное должно уйти, ложное должно совершенно оставить тебя; лишь тогда ты доступен для настоящего. Поэтому - на несколько дней - забудь все об отношениях.

И второе, что тоже очень опасно: ты можешь сделать это образом жизни. Это случилось со многими людьми. Они в монастырях - старые монахи, ортодоксальные религиозные люди, которые сделали стилем жизни избегание любовных отношений. Они думают, что любовь против медитации, а медитация против любви - это не так. Медитация против ложной любви, но всецело за истинную любовь.

Как только все в тебе устанавливается, когда ты не сможешь идти дальше, внезапно ты достигнешь ядра своего существа, самого дна, и тогда ты центрирован. Внезапно энергия доступна, потому что теперь идти некуда. Внешнее путешествие остановилось, когда ты начал медитировать, и теперь внутреннее путешествие тоже закончено. Ты установился, ты прибыл домой. Эта энергия начинает переполняться. Это совершенно другого рода движение, у которого другое качество, потому что у него нет мотивации. Раньше ты двигался к другим с мотивацией; теперь мотивации не будет. Ты будешь просто двигаться к другим, потому что у тебя есть так много, чтобы поделиться.

Прежде ты двигался как нищий, теперь ты будешь двигаться как император. Не потому, что ты ищешь у кого-то какого-то счастья - оно у тебя уже есть. Теперь счастья слишком много, облако так полно, что хочет излиться дождем. Цветок так полон, что ему хочется лететь в аромате на крыльях ветра и достичь самых удаленных уголков мира. Ты делишься; в существование приходят нового рода отношения. Называть их отношениями неправильно, потому что это больше не отношения; скорее, это состояние существа. Не "ты любишь", но ты есть любовь.

Поэтому не теряй сердца и не делай этого стилем жизни; это только переходная фаза. Отречение - это переходная фаза, целью жизни является празднование. Отречение - это только средство. Есть моменты, когда ты должен отречься, точно как когда ты болен, доктор говорит воздержаться от еды. Пост не станет твоим образом жизни. Отрекись от еды, но как только выздоровеешь, начни наслаждаться ею снова - и ты сможешь наслаждаться ею больше, чем когда-либо. Не делай пост своей жизнью - это переходная фаза, это было нужно.

Просто воздержись ненадолго от любви и отношений, и вскоре ты сможешь двигаться в них снова, снова переполненный, и двигаться без мотивации. Тогда любовь красива. И она никогда не красива до этого; прежде этого она всегда уродлива. Как бы ты ни старался, она всегда скисает. Оба человека могут изо всех сил пытаться сделать ее красивой, но это не в природе вещей; входит что-то уродливое. Каждый любовный роман всегда оказывается на мели. Просто подожди...

Предостережение: Две Женщины и Монах

Дзэнская история:

В Китае была одна старуха, которая поддерживала монаха двадцать лет. Она построила для него хижину и кормила его, пока он медитировал.
Однажды она решила проверить, какого прогресса он добился за все это время.
Она заручилась помощью девушки, богатой желаниями, и сказала ей: "Пойди и обними его, и тогда внезапно спроси: "Что теперь?""
Девушка пришла к монаху и тут же начала его ласкать, и спросила его, что он собирается с этим делать.
"Старое дерево зимой растет на скале, - ответил монах несколько поэтически, - и нигде нет никакого тепла".
Девушка вернулась и пересказала старухе его слова.
"Подумать только, что я кормила этого парня двадцать лет! - воскликнула старуха в гневе. - Он не проявил никакого внимания к твоей потребности, никакой склонности объяснить твое состояние. Ему не нужно было отвечать на страсть, но по крайней мере он должен был испытать какое-то сострадание".
Она тут же пошла к хижине монаха и сожгла ее.

Древняя пословица говорит:
Посеешь мысль, пожнешь действие. Посеешь действие, пожнешь привычку. Посеешь привычку, пожнешь характер. Посеешь характер, пожнешь судьбу.

А я вам говорю: посейте ничто, и пожнете медитацию или любовь.
Сеять ничто - именно в этом и есть вся медитация. И ее естественное следствие - любовь. Если к концу путешествия медитации любовь не расцвела, тогда все путешествие было тщетным. Что-то где-то пошло неправильно. Ты начал путешествие, но никуда не прибыл.

Любовь - это испытание. Для пути медитации любовь - это испытание. Это две стороны одной монеты, два аспекта одной и той же энергии. Когда есть одна, должна быть и другая. Если второй нет, тогда нет и первой.

Медитация - это не концентрация. Человек концентрации не может достичь любви; фактически он ее не достигнет. Человек концентрации может стать более насильственным, потому что концентрация - это тренировка в том, чтобы оставаться напряженным, концентрация - это попытка сузить ум. Это глубокое насилие над сознанием. А когда ты насильствен с собственным сознанием, ты не можешь не быть насильственным с другими. Все, что ты делаешь с самим собой, ты будешь делать и с другими.

Пусть это будет фундаментальным правилом жизни, одним из самых фундаментальных: каким бы ты ни был с самим собой, таким ты будешь и с другими. Если ты любишь себя, ты будешь любить и других. Если ты течешь в своем существе, ты будешь течь и в других отношениях. Если ты заморожен внутри, ты будешь заморожен и снаружи. Внутреннее имеет тенденцию становиться внешним; внутреннее продолжает выражаться во внешнем.

Концентрация - это не медитация; концентрация - это метод науки. Это научная методология. Человеку науки нужна глубокая дисциплина концентрации, но от человека науки никто не ожидает сострадания. Нет необходимости. Фактически человек науки становится более и более насильственным с природой - весь научный прогресс основан на насилии над природой. Он разрушителен, потому что прежде всего научный человек разрушителен со своим собственным расширяющимся сознанием. Вместо того чтобы расширять сознание, он его сужает, делает его избирательным, однонаправленным. Это принуждение, насилие.

Поэтому помните, медитация - это не концентрация, но и не созерцание. Это вообще не мышление. Может быть, ты думаешь о Боге - даже тогда это мышление. Если есть "о", это мышление. Ты можешь думать о деньгах, ты можешь думать о Боге - это, по сути, не имеет значения. Мышление продолжается, меняются только объекты. Но если ты думаешь о мире или о сексе, никто не назовет это созерцанием. Если ты думаешь о Боге, о добродетели, если ты думаешь об Иисусе, Кришне, Будде, тогда люди назовут это созерцанием. Но дзэн в этом очень строг - это не медитация, это все еще мышление. Тебя все еще заботит "другой".

В созерцании "другой" есть, хотя, конечно, не так исключительно, как в концентрации. В созерцании больше текучести, чем в концентрации. В концентрации ум сосредоточен на одном; в созерцании ум ориентирован на объект, не собран в одной точке. Ты можешь продолжать о нем думать, ты можешь продолжать меняться и течь с объектом, но все же, в целом, субъект остается прежним.

Что тогда такое медитация? Медитация - это просто радость в собственном присутствии; медитация - это радость в собственном существе. Это очень просто - совершенно расслабленное состояние сознания, в котором ты ничего не делаешь. В то мгновение, как входит действие, ты становишься напряженным; тотчас же входит тревога. Как с этим справиться? Что делать? Как не потерпеть поражения? Ты уже переместился в будущее.

Если ты созерцаешь, что ты можешь созерцать? Как ты можешь созерцать неизвестное? Как ты можешь созерцать непознаваемое? Ты можешь созерцать только известное. Ты можешь его снова и снова пережевывать, но оно известно. Если ты что-то знаешь об Иисусе, ты можешь думать снова и снова; если ты что-то знаешь о Кришне, ты можешь думать снова и снова. Ты можешь продолжать модифицировать, изменять, украшать - но это не приведет тебя к неизвестному. А Бог неизвестен.

Медитация значит просто быть, ничего не делая, - никакого действия, никакой мысли, никакой эмоции. Ты просто есть, и это сущее наслаждение. Откуда берется это наслаждение, если ты ничего не делаешь? Оно приходит из ниоткуда - или отовсюду. Ему не нужно никакого повода, причины. Если ты несчастен, у тебя есть причина быть несчастным; если ты счастлив, ты просто счастлив - для этого нет причины. Твой ум пытается найти причину, потому что не может поверить в беспричинное, потому что не может контролировать беспричинное - с беспричинным ум просто становится бессильным. Поэтому ум продолжает находить ту или другую причину. Но я хотел бы тебе сказать, что когда ты счастлив, ты счастлив совершенно без причины; когда ты несчастлив, у твоего несчастья есть какая-то причина, потому что счастье - это просто вещество, из которого ты сделан. Это само твое существо, это твое глубочайшее внутреннее ядро. Радость - это твое глубочайшее внутреннее ядро.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 47

48

Посмотри на деревья, посмотри на птиц, посмотри на облака, посмотри на звезды... и если у тебя есть глаза, ты сможешь увидеть, что все существование радостно. Все просто счастливо. Деревья счастливы без причины; они не собираются стать президентами или премьер-министрами, они не собираются разбогатеть, у них нет никакого счета в банке. Посмотри на цветы - без всякой причины... Просто невероятно, как счастливы цветы.

Все существование сделано из вещества, называемого радостью. Индуисты называют его сатчитананд, ананда, радость. Именно поэтому не нужно никакой причины, никакого повода. Если ты просто можешь быть с самим собой, ничего не делая, просто наслаждаясь собой, просто оставаясь с собой, просто счастливый тем, что ты есть, просто счастливый тем, что дышишь, просто счастливый тем, что слушаешь птиц, - без причины - тогда ты в медитации. Медитация - это бытие здесь и сейчас. И когда человек счастлив без причины, он не может содержать в себе это счастье. Оно распространяется и течет к другим, ты начинаешь делиться. Ты не можешь его сдержать, так его много, так оно бесконечно. Ты не можешь держать его в руках, тебе придется позволить ему распространиться.

Именно это и есть сострадание. Медитация - значит быть с собой, и сострадание - переполнение этого бытия. Та же самая энергия, которая двигалась в страсть, становится состраданием. Это та же самая энергия, которая раньше была сужена в тело и ум. Это та же самая энергия, которая раньше протекала из небольших щелей.

Что такое секс? Это утечка энергии из небольшой дыры в теле. Индуисты это точно так и называют - дыры. Когда ты течешь, переполняешься, когда ты не движешься в дыры, все стены исчезают. Ты стал целым. Теперь ты распространяешься. Ты ничего не можешь с этим сделать.

Не потому, что ты должен быть сострадательным, нет. В состоянии медитации ты есть сострадание. Сострадание так же тепло, как и страсть, - отсюда слово сострадание*.

* Compassion: сострадание, passion: страсть (англ.).

Оно очень страстно, но страсть никому не адресована, страсть не ищет никакого осуществления. Весь процесс просто обратился вспять. Сначала ты где-то искал счастья - теперь ты его нашел и выражаешь. Страсть - это поиск счастья; сострадание - это выражение счастья. Но оно страстно, оно тепло, и ты должен это понять, потому что в этом есть парадокс.

Чем что-либо важнее и выше, тем парадоксальнее, а медитация и сострадание - высочайшие вершины, самые высокие из вершин. В них обязательно будет парадокс.

Парадокс в том, что человек медитации очень прохладен, не холоден; прохладный, но все же теплый, не горячий. Страсть горяча, почти лихорадочна. У нее есть температура. Сострадание прохладно, но все же тепло, приветственно, восприимчиво, счастливо делиться, готово делиться, ждет, чтобы поделиться. Если человек медитации становится холодным, он упустил. Тогда он просто стал человеком подавления. Если ты подавляешь страсть, то становишься холодным. Именно так все человечество стало холодным - страсть была подавлена в каждом.

С самого детства твоя страсть калечится и подавляется. Каждый раз, когда ты становишься страстным, есть кто-то - мать, отец, учитель, полицейский - есть кто-то, кто тут же начинает тебя подозревать. Твоя страсть пресекается, подавляется: "Не делай этого!" Тотчас же ты сжимаешься вовнутрь себя. И мало-помалу ты учишься, что чтобы выжить, лучше слушать окружающих людей. Это безопаснее.

Так что же делать? Что должен делать ребенок, когда он чувствует страсть, когда он чувствует себя полным энергии и хочет прыгать, бегать и танцевать, а его отец читает газету? Это ерунда, но он читает газету, и он очень важный человек, он хозяин дома. Что делать? Ребенок делает что-то действительно потрясающее - именно Бог в нем готов танцевать - но отец читает свою газету, поэтому вокруг должна быть тишина. Он не может танцевать, не может бегать, не может кричать.

Он будет подавлять свою энергию; он будет пытаться быть холодным, собранным, держать себя под контролем. Контроль стал такой высшей ценностью, а на самом деле он не имеет никакой ценности.

Контролирующий себя человек - это мертвый человек. Контролирующий себя человек необязательно дисциплинирован; дисциплина - это совершенно другое. Дисциплина приходит из осознанности; контроль приходит из страха. Люди, которые тебя окружают, сильнее тебя, они могут тебя наказать, разрушить. У них есть власть контролировать, развращать, подавлять. Ребенку приходится стать дипломатичным. Когда возникает секс, ребенок оказывается в затруднении. Общество против него; общество говорит, что его нужно перенаправить - а он течет по всему ребенку - его нужно отсечь.

Что делают учителя в школах? Фактически школы - это не инструменты передачи знания, но инструменты контроля. Шесть, семь часов ребенок сидит в школе. Это нужно для того, чтобы пресечь его танец, пресечь его песню, пресечь его радость; это нужно для того, чтобы его контролировать. Когда ребенок сидит шесть, семь часов в день в почти тюремной атмосфере, мало-помалу энергия мертвеет. Ребенок становится подавленным, замороженным. Теперь нет никакого струения, энергия не приходит, он живет по минимуму - именно это мы называем контролем. Он никогда не доходит до максимума.

Психологи провели исследования и открыли важный фактор в человеческом несчастье - обычный человек живет только на десять процентов. Люди живут на десять процентов, дышат на десять процентов, любят на десять процентов, наслаждаются на десять процентов - девяносто процентов их жизни просто не позволено. Это сущая пустая растрата! Человек должен жить на сто процентов своих возможностей, только тогда возможно цветение.

Таким образом, медитация - это не контроль, это не подавление. Если так или иначе ты получил неправильную идею и подавляешь себя, тогда ты станешь очень контролирующим себя человеком - но тогда ты будешь холодным. Тогда ты будешь становиться более и более безразличным, не непривязанным. Безразличный, незаботливый, нелюбящий - ты почти совершаешь самоубийство. Ты будешь жив по минимуму. Тебя можно назвать только приблизительно живым. Ты не будешь гореть с обоих концов, твое пламя будет очень тусклым. Будет много дыма, но не будет почти никакого света.

Это случается с людьми, выбравшими путь медитации. Католики, буддисты, джайны - они стали очень холодными, потому что контролировать очень легко. Осознанность очень трудна. Контроль очень легок, потому что для контроля требуется только культивировать привычки. Ты культивируешь привычки, и эти привычки овладевают тобой, и ты ни о чем не беспокоишься. Тогда ты продолжаешь следовать привычкам, они становятся механическими, и ты живешь жизнью робота. Ты можешь выглядеть, как Будда, но ты им не будешь. Ты будешь просто мертвой каменной статуей.

Если в тебе не возникло сострадания, возникает апатия. Апатия означает отсутствие страсти; сострадание означает трансформацию страсти. Пойди и посмотри на католических монахов, джайнских монахов, буддистских монахов, и ты увидишь очень апатичные фигуры - притупленные, глупые, не светящиеся, закрытые, боящиеся, постоянно встревоженные.

Контролирующие себя люди всегда нервны, потому что глубоко внутри все еще скрыта сутолока. Если ты ничего не контролируешь, если ты текучий, живой, тогда ты не нервничаешь. Нет речи о том, чтобы нервничать, - что бы ни случилось, случается. У тебя нет ожиданий о будущем, ты ничего не достигаешь. Зачем тогда нервничать? Если ты пойдешь к католическим, джайнским, буддистским монахам, ты найдешь, что они очень нервные - может быть, не настолько нервные в своих монастырях, но если их вывести в мир, ты найдешь, что они очень, очень нервные, потому что искушение встречается на каждом шагу.

Человек медитации приходит к точке, в которой не остается никаких искушений. Попытайся это понять. Искушение никогда не приходит снаружи; искушение создают именно подавленное желание, подавленная энергия, подавленный гнев, подавленный секс, подавленная жадность. Искушение приходит изнутри тебя, оно не имеет ничего общего с внешним. Это не дьявол приходит и искушает тебя, это твой собственный подавленный ум становится дьявольским и хочет взять свое. Чтобы контролировать такой ум, человек должен оставаться холодным и замороженным, чтобы никакой жизненной энергии не позволялось двигаться в твои члены, в твое тело. Если энергии позволяется двигаться, эти подавления выйдут на поверхность.

Именно поэтому люди научились быть холодными, касаться других и все же не касаться, видеть людей и все же не видеть. Люди живут в клише - "Привет, как дела?" Никто ничего под этим не подразумевает, и эти слова нужны лишь для того, чтобы избежать настоящего контакта двух людей. Люди не смотрят друг другу в глаза, не держатся за руки, не пытаются почувствовать энергию друг друга. Они не позволяют друг другу излиться. В страхе, кое-как все улаживая... Холодные и мертвые... В смирительной рубашке.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 48

49

Человек медитации учится тому, как быть полным энергии, жить по максимуму, в оптимуме. Он живет на вершине, он делает своим жилищем вершину. Безусловно, в нем есть тепло, но он не лихорадочен, это только показывает, что он живой. Он не горячий, он прохладный, потому что его не уносят прочь желания. Он так счастлив, что больше не ищет никакого счастья. Он так непринужден, он как дома, он никуда не идет, он не бежит и не гонится... он очень прохладный.

Есть латинский афоризм: agere sequitur esse - "делать" следует за "быть"; действие следует за бытием. Это поразительно красиво. Не пытайся изменить свое действие - попытайся найти свое бытие, и действие последует. Действие вторично; бытие первично. Действие - это то, что ты делаешь; бытие - это то, что ты есть. Действие приходит из тебя, но действие - это только фрагмент. Даже если все твои действия собрать вместе, они не станут равными твоему существу, потому что все действия, собранные вместе, будут твоим прошлым. Как насчет будущего? Твое бытие содержит твое прошлое, будущее, настоящее; твое бытие содержит твою вечность. Твои действия, даже полное их собрание, будут только прошлым. Прошлое ограничено, будущее не ограничено. То, что случилось, ограничено; это можно определить, это уже случилось. То, чего не случилось, не ограничено, неопределимо. Твое бытие содержит вечность; твои действия содержат лишь прошлое.

Поэтому возможно, что человек, который до этого момента был грешником, может в следующее стать святым. Никогда не суди человека по его действиям, суди человека по его существу. Грешники становятся святыми, а святые падают и становятся грешниками. У каждого святого есть прошлое, и у каждого грешника есть будущее.

Никогда не суди человека по его действиям. Но другого способа нет, потому что ты не знаешь даже собственного существа - как ты можешь видеть существо других? Как только ты узнаешь собственное существо, ты научишься языку, узнаешь ключ к тому, как смотреть в существо другого. Ты можешь видеть в других только до того предела, до которого видишь в себе. Если ты увидел себя насквозь, ты становишься способным видеть насквозь других.

Таким образом, несколько вещей, прежде чем я войду в эту прекрасную историю.

Если в медитациях ты становишься холодным - остерегайся. Если медитация делает тебя более теплым, более любящим, более текучим - хорошо, ты на правильном пути. Если ты становишься менее любящим, если твое сострадание исчезает, и у тебя внутри устанавливается апатия - тогда чем скорее ты изменишь направление, тем лучше. Иначе ты превратишься в стену.

Не становись стеной. Оставайся живым, пульсирующим, струящимся, текучим, тающим.

Конечно, есть проблемы. Почему люди становятся стенами? Потому что стены можно определить. Они дают тебе границу, определенную форму и вид - то, что индуисты называют нам руп, имя и форма. Если ты тающий и текучий, у тебя нет никаких границ; ты не знаешь, где ты, и где ты кончаешься и где начинаются другие существа. Ты продолжаешь быть с людьми так близко, что мало-помалу вообще границы становятся подобными снам. И однажды они исчезают.

Именно такова реальность. Реальность неограниченна. Где, по-твоему, ты кончаешься? Там, где твоя кожа? Обычно мы думаем: "Конечно, мы внутри нашей кожи, и наша кожа - это стена, граница". Но твоя кожа не смогла бы быть живой, если бы ее не окружал воздух. Если твоя кожа постоянно не вдыхает кислород, который поступает снаружи, она не может быть живой. Удали атмосферу, и ты тут же умрешь. Даже если твою кожу не поцарапать, ты умрешь. Поэтому это не может быть твоей границей.

Землю окружают двести миль атмосферы - это твоя граница? Это тоже не может быть твоей границей. Этот кислород, и эта атмосфера, и это тепло и жизнь не могут существовать без солнца. Если солнце перестанет существовать, или упадет мертвым... Однажды это случится. Ученые говорят, что однажды солнце остынет и упадет мертвым. Тогда внезапно эта атмосфера не будет живой. Тотчас же ты умрешь. Значит, твоя граница - солнце? Но сейчас физики говорят, что это солнце соединено с каким-то центральным источником энергии, который мы еще не можем открыть, но подозреваем о его существовании - потому что все в мире взаимосвязано.

Так как же найти, где твоя граница? Яблоко на дереве - это не ты. Съешь его, и оно станет тобой. Оно просто ждет, чтобы стать тобой. Это твой потенциал, это твое будущее. Потом ты испражняешься и выбрасываешь из своего тела отходы. Мгновением раньше это было тобой. Поэтому где ты установишь границу? Я дышу, дыхание внутри меня - это я, но лишь мгновением раньше, может быть, оно было твоим дыханием. Наверное, так и было, потому что мы дышим в общей атмосфере. Мы дышим друг в друга; мы члены друг друга. Ты дышишь во мне, я дышу в тебе.

И так не только с дыханием, точно так и с самой жизнью. Ты не замечал? С определенными людьми ты чувствуешь себя очень живым, они приходят, бурля энергией. И что-то происходит с тобой, - отклик, - и ты тоже начинаешь бурлить. И есть люди... одних их лиц достаточно, чтобы человек почувствовал, что сейчас упадет! В самом их присутствии достаточно яда. Наверное, они вливают в тебя что-то ядовитое. И когда ты подходишь к какому-то человеку и становишься сияющим и счастливым, и внезапно что-то начинает пульсировать в твоем сердце, и твое сердце бьется быстрее, этот человек, наверное, что-то влил в тебя.

Мы изливаемся друг в друга. Именно поэтому на Востоке сатсанг стал очень, очень важным. Быть с человеком, который познал, просто быть в его присутствии достаточно - потому что он постоянно вливает в тебя свое существо. Ты можешь это знать или не знать. Ты можешь признать или не признать это сегодня, но однажды, в то или другое время, семена прорастут.

Мы изливаемся друг в друга. Мы не отдельные острова. Холодный человек становится как остров, и это его несчастье, великое несчастье, потому что ты мог бы стать огромным континентом, а решил оставаться островом. Ты решил оставаться бедным, когда мог бы быть таким богатым, каким бы только захотел.

Не будь стеной и никогда не пытайся подавлять, иначе ты станешь стеной. Подавленные люди носят маски, лица. Они притворяются кем-то другим. Подавленный человек несет в себе тот же мир, что и ты, - нужна только возможность, провокация, и тотчас же реальное выйдет наружу. Именно поэтому монахи исчезают из мира - потому что в нем слишком много провокаций, слишком много искушений. Им трудно оставаться содержащимися в себе, сдерживаться. И они движутся в Гималаи или в пещеры, они удаляются от мира, чтобы, даже если возникают идеи, искушения, желания, не было возможности их осуществить.

Но это не путь трансформации.

Люди, которые становятся холодными, это люди, которые были очень горячими. Люди, которые принимают обеты оставаться безбрачными, это люди, которые чрезвычайно сексуальны. Ум очень легко обращается от одной крайности к другой. Мое наблюдение таково, что многие люди, которые были слишком одержимыми едой, рано или поздно становятся одержимыми постом. Это должно случиться, потому что ты не можешь долго оставаться в одной крайности. Ты заходишь слишком далеко, и вскоре ты от этого устанешь, тебе это надоест. Тогда не будет никакого другого входа, кроме как двигаться в противоположную крайность.

Люди, которые становятся монахами, - очень мирские люди. Рынок им надоел, они слишком много двигались на рынке, и маятник переместился в другую крайнюю точку. Жадные люди отрекаются от мира. Это отречение не исходит из понимания - это просто жадность, перевернутая вверх ногами. Сначала они держались, держались... теперь, внезапно, они видят бессмысленность этого, тщетность этого, и начинают это отбрасывать. Сначала они боялись потерять даже мелкую монету, теперь боятся иметь даже мелкую монету, но страх продолжается. Сначала они были слишком жадными к этому миру, теперь они слишком жадны к другому, но жадность сохранилась. Эти люди в тот или другой день обязательно вступят в монастырь - тогда они станут великими безбрачными, великими отрекшимися. Но это не изменит их природы.

Кроме осознанности, ничто не меняет человека, вообще ничто. Поэтому не пытайся притворяться. То, чего не случилось, не случилось. Пойми это и не пытайся притворяться, не пытайся заставить других верить, что это случилось, потому что никто не проиграет от этого обмана, кроме тебя самого.

Люди, которые пытаются контролировать себя, выбрали очень глупый путь. Контроля не получится, но они станут холодными. Это единственный способ, которым человек может себя контролировать, - стать таким замороженным, чтобы никакой энергии не возникало. Люди, которые принимают обеты безбрачия, не будут много есть; фактически они будут морить свои тела голодом. Если в теле будет создаваться больше энергии, тогда будет больше сексуальной энергии, и тогда ты не знаешь, что с ней делать. Поэтому буддийский монах ест только один раз в день - и даже тогда недостаточно. Они едят ровно столько, чтобы удовлетворить потребности тела, самые минимальные потребности, и чтобы не оставалось никакой энергии. Этот вид безбрачия - не безбрачие. Когда ты течешь с энергией, и энергия начинает трансформироваться в любовь, тогда происходит безбрачие, которое красиво, брахмачарья.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 49

50

Милая пожилая дама вошла в магазин и купила пачку нафталина. На следующий день она вернулась, чтобы купить еще пять пачек. Прошел еще один день, и она снова появилась в магазине и попросила еще дюжину.

- Наверное, у вас очень много моли, - сказал продавец.

- Да, - ответила милая старушка, - и я бросала этими шариками в моль три дня, и мне ни разу не удалось ни в одну попасть!

Путем контроля тебе не удастся ни в одну попасть! Это не помогает. Ты борешься с листьями, ветвями, обрубая их там и сям. Это не способ уничтожить дерево желания; нужно обрубить сами его корни. А корни можно обрубить, только когда ты достигаешь корней желания. На поверхности есть только ветви - ревность, гнев, зависть, ненависть, похоть. Все они только на поверхности. Чем глубже ты движешься, тем более понимаешь: они приходят из одного корня, и этот корень - неосознанность.

Медитация означает осознанность. Она обрубает сам корень. Тогда все дерево исчезает само собой. Тогда страсть становится состраданием.

Я слышал об одном великом дзэнском мастере, который состарился и почти ослеп в возрасте девяноста шести лет, и больше не мог учить или работать в монастыре. Старик решил, что пришло время умереть, потому что он больше не мог никому быть полезным, не мог никому помочь. И он перестал есть.

Когда его монахи спросили, почему он отказывается от пищи, он ответил, что пережил свою полезность и теперь только всех беспокоит.

Они сказали ему:

- Если ты сейчас умрешь, - а это было в январе, - когда так холодно, всем будет неудобно на твоих похоронах, и ты создашь еще больше проблем. Поэтому, пожалуйста, ешь.

Это может случиться только в дзэнском монастыре, потому что ученики любят Мастера так глубоко, уважают его так глубоко, что не нужно никаких формальностей. Просто посмотрите, что они говорят. Они говорят:

- Если ты умрешь сейчас, в январе... посмотри, как холодно; всем будет неудобно на твоих похоронах, и ты создашь еще больше проблем. Поэтому, пожалуйста, ешь.

И поэтому он начал есть. Но когда стало тепло, он снова перестал, и вскоре после этого он тихо упал и умер.

Такое сострадание! Тогда человек живет только ради сострадания; человек умирает только ради сострадания. Человек готов выбрать правильное время, чтобы никого это не побеспокоило и ему не нужно было создавать проблем.

Я слышал о другом дзэнском Мастере, который умирал.

Он сказал:

- Где мои туфли? Принесите их.

- Куда ты? - спросил его кто-то. - Врачи говорят, что ты скоро умрешь.

- Я пойду на кладбище, - сказал он.

- Но почему?

- Я не хочу никому создавать проблем. Иначе вам придется нести меня на плечах.

Он пришел на кладбище и умер там.

Поразительное сострадание! Что это за человек, который не хочет причинять окружающим даже такого труда? А эти люди помогли тысячам. Тысячи были им благодарны, тысячи стали полными света и любви благодаря им. И все же они не хотят никого беспокоить. Если они полезны, они хотят жить и помогать, если они не полезны, для них пришло время уйти.

А теперь, история.

В Китае была одна старуха, которая поддерживала монаха более двадцати лет. Она построила для него хижину и кормила его, пока он медитировал.

Это чудо случилось на Востоке - и Запад все еще не может его понять. Многие века на Востоке, если кто-то медитировал, общество кормило его. Было достаточно того, что он медитировал. Никто не думал, что этот человек обременяет общество: "Почему мы должны на него работать?" Просто того, что он медитировал, было достаточно, потому что Восток пришел к пониманию того, что если один человек становится просветленным, его энергию получают все; даже если один человек приходит к цветению в медитации, его аромат становится частью всего общества. И приобретение это так велико, что Восток никогда не говорил: "Не сиди просто так и не медитируй. Кто будет тебя кормить, кто будет тебя одевать, кто даст тебе кров?" Тысячи и тысячи - у Будды было десять тысяч санньясинов, которые двигались с ним, но люди были счастливы их кормить, одевать, заботиться о них, потому что они медитировали.

На Западе совершенно невозможно думать таким образом. Даже на Востоке это становится трудным. В Китае монастыри закрыты, медитационные залы превращены в больницы или школы. Великие Мастера исчезли. Они принуждены были работать в полях или на фабриках. Никому не разрешается медитировать, потому что великое понимание потеряно - весь ум полон материализма, словно кроме материи ничего не существует.

Если один человек в городе становится просветленным, весь город от этого выигрывает. Это не пустая растрата - его поддерживать. Ничего не теряя, ты получишь такое безмерное сокровище! Люди счастливы ему помогать.

Двадцать лет эта женщина помогала монаху, который медитировал, медитировал и медитировал, и больше ничего не делал. Он сидел в дзадзэн. Она построила для него хижину, она заботилась о нем, заботилась обо всем. Однажды, когда она состарилась и поняла, что скоро умрет, она захотела узнать, расцвела ли медитация, или этот человек просто сидит и сидит. Двадцать лет - достаточно долгий срок, и эта женщина состарилась и вскоре должна была умереть, поэтому она захотела узнать, служила ли она настоящему человеку медитации или только обманщику.

Однажды она решила проверить...

Наверное, эта женщина сама обладала великим пониманием, потому что ее испытание, тест, который она применила, был полон понимания.

Однажды она решила проверить, какого прогресса он достиг за все это время.

Если медитация развивается, единственный критерий ее развития - это любовь, единственный критерий ее развития - это сострадание.

Она заручилась помощью девушки, богатой желаниями, и она сказала ей: "Пойди и обними его, и тогда внезапно спроси: "Что теперь?""

Есть три возможности. Первая: если двадцать лет он не касался красивой женщины, первой возможностью будет то, что он будет искушен, станет жертвой, забудет о медитации и начнет заниматься любовью с этой девушкой. Другая возможность - что он останется холодным, сдержанным и не проявит никакого сострадания к этой девушке. Он просто будет держать себя в руках, будет жестким, чтобы не подвергнуться искушению. И третья возможность: если медитация расцвела и принесла плоды, он будет полным любви, понимания, сострадания и попытается понять эту девушку и помочь ей. Это было просто испытанием этих трех возможностей.

Если произойдет первое, тогда вся его медитация была пустой тратой времени. Если произойдет второе, он соответствует обычному критерию монашества, но не достигает настоящего критерия человека медитации. Если произойдет второе, это просто покажет, что он был бихевиористом, что он развил привычку, взял под контроль свое поведение.

Наверное, вы слышали имя русского бихевиориста Павлова. Он говорил, что ни в животных, ни в человеке, ни вообще нигде нет никакого сознания - все это только умственный механизм. Можно тренировать умственный механизм, и тогда он начинает работать таким образом - все дело в обусловленности. Ум действует как условный рефлекс. Если ты положишь перед собакой пищу, она прибежит с высунутым языком, с текущей слюной. У нее начинается слюновыделение. Павлов провел эксперимент. Каждый раз, когда он давал собаке еду, он звонил в звонок. Мало-помалу звонок и еда стали ассоциироваться. Тогда однажды он просто позвонил в звонок, и собака прибежала с высунутым языком, и у нее потекла слюна.

Это абсурдно, никто никогда не знал, чтобы собака реагировала таким образом на звонок. Звонок - это не еда. Но теперь в ее уме появилась обусловленная ассоциация. Павлов говорит, что человека можно изменить таким же образом. Каждый раз, когда в тебе возникает секс, наказывай себя. Начинай семидневный пост, бичуй себя, стой на холоде всю ночь, или бей себя, и мало-помалу тело научится трюку. Каждый раз, когда возникает секс, тело будет его автоматически подавлять из страха наказания. Награда и наказание - это способ обусловить ум, следовать по Павлову.

Этот монах, наверное, это и делал - это делают многие. Это делают почти девяносто девять процентов людей в монастырях: просто обусловливают заново свои умы и тела. Но сознание не имеет с этим ничего общего. Сознание - это не новая привычка; сознание означает: жить жизнь с полной осознанностью, не ограниченным никакой привычкой, не одержимым никаким механизмом - быть выше механизма.

... И она ей сказала: "Пойди и обними его, и тогда внезапно спроси: "Что теперь?""

Весь ключ в слове "внезапно". Если ты дашь уму немного времени, он сможет начать работать обусловленным образом, к которому он готов. Поэтому не давай ему никакого времени: приди среди ночи, когда он один и медитирует. Просто войди в хижину - наверное, он жил за городом, один - войди в хижину и просто начни его ласкать, обнимать, целовать. И тогда внезапно спроси: "Что теперь?" Наблюдай его реакцию, что с ним происходит, что он говорит, какие краски появляются у него на лице, что показывают его глаза, как он реагирует и откликается.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 50

51

Эта девушка пришла к монаху и тут же начала его ласкать, и спросила его, что он собирается с этим делать.

"Старое дерево растет на холодной скале зимой, - ответил монах несколько поэтически. - Нигде нет никакого тепла".

Он обусловил свою собаку; он обусловил свой телесноумственный механизм. Двадцать лет были достаточно долгим сроком для создания обусловленности. Он остался под контролем. Наверное, он был человеком огромного контроля. Он остался холодным, не появилось ни искры энергии, и он сказал: "Старое дерево растет на холодной скале зимой". Мало того, что был контроль и холод, - его контроль был так велик, что он остался таким холодным в такой опасной, провокационной, соблазняющей ситуации, что смог ответить поэтическими словами. Наверное, обусловленность была очень, очень глубокой, до самых корней.

"Старое дерево растет на холодной скале зимой, - ответил монах несколько поэтически. - Нигде нет никакого тепла".

Вот все, что он сказал.

Девушка вернулась и пересказала старухе его слова.

"Подумать только, что я кормила этого парня двадцать лет!" - воскликнула старуха в гневе.

Его медитация не расцвела. Он стал холодным и мертвым, подобным трупу; он не стал просветленным или буддой.

"Он не проявил никакого внимания к твоей потребности..."

Человек сострадания всегда думает о тебе, о твоей потребности. Монах же остался холодным и центрированным в себе. Он просто сказал что-то о себе: "Старое дерево растет на холодной скале зимой, нигде нет никакого тепла". Он не произнес ни слова об этой женщине. Он даже не спросил: "Зачем ты пришла? Почему? Почему ты выбрала меня среди стольких людей? Садись". Он должен был выслушать ее. Наверное, ею двигала глубокая потребность. Никто не приходит среди ночи к иссохшему монаху, который двадцать лет просидел в медитации. Почему она пришла? Он не обратил на нее никакого внимания.

Любовь всегда думает о другом; эго думает только о себе. Любовь всегда внимательна; эго абсолютно невнимательно. У эго есть только один язык, и это язык "я". Эго всегда использует другого; любовь готова быть использованной, любовь готова служить.

"Он не проявил никакого внимания к твоей потребности, никакого расположения, чтобы объяснить твое состояние".

Когда ты приходишь к человеку сострадания, он смотрит на тебя, смотрит глубоко в твое сердце. Он пытается найти, в чем твоя проблема, почему ты в такой ситуации, почему ты делаешь то, что делаешь. Он забывает себя. Он фокусируется на человеке, который к нему пришел, - его внимание сосредоточено на потребности этого человека, его проблеме, тревоге. Он пытается помочь. Он сделает все, что только в его силах.

"Ему не нужно было отвечать на страсть..."

Это правда. Человек сострадания не может откликаться страстно. Он не холоден, но прохладен. Он может дать тебе свое тепло, питающее тепло, но не может дать ничего лихорадочного. В нем этого нет. Помни разницу между лихорадочным телом и теплым телом. Лихорадочное тело не здорово, теплое тело просто здорово. В страсти люди становятся лихорадочными. Наблюдал ли ты себя в глубокой страсти? Ты почти как бесноватый маньяк, сумасшедший, дикий, делающий что-то, сам не зная, почему - и в полной лихорадке, когда все тело дрожит; циклон, в котором нет центра.

Человек тепла просто здоров. Точно как когда мать прижимает ребенка к груди, и ребенок чувствует тепло - окруженный теплом, питаемый им, приветствуемый им. Так же, когда ты входишь в ауру сострадательного человека, ты входишь в подобное матери тепло, входишь в очень питающее поле энергии. Фактически, если ты приходишь к человеку сострадания, твоя страсть просто исчезнет. Его сострадание так сильно, его тепло так велико, его любовь изливается на тебя настолько, что ты станешь прохладным, станешь центрированным.

"Ему не нужно было откликаться на твою страсть, но по крайней мере он должен был бы испытать какое-то сострадание".

Она тут же пошла к хижине монаха и сожгла ее.

Это был просто жест, символизирующий то, что эти двадцать лет, когда он там медитировал, - во время которых, как она надеялась, он развивался - были пустой тратой времени.

Недостаточно быть монахом поверхностно, просто быть монахом подавленным и холодным, холодность - это показатель подавления, очень глубокого подавления.

Именно это я тебе говорю: если ты движешься в медитацию, сострадание и любовь придут автоматически, сами собой. Они следуют за медитацией, как тень. Поэтому тебе не нужно беспокоиться ни о каком синтезе - синтез придет. Он приходит сам собой, тебе не нужно его создавать. Ты выбираешь один путь. Ты следуешь либо пути любви, преданности, танца, растворения себя полностью в любви к Божественному. На этом пути растворения не нужно никакой осознанности. Тебе нужно быть пьяным, совершенно пьяным Богом, тебе придется стать пьяницей. Или выбери путь медитации. Тогда тебе не нужно ни в чем растворяться. Тебе нужно стать очень кристаллизованным, тебе нужно стать очень интегрированным, бдительным, осознанным.

Следуй пути любви, и однажды, внезапно, ты увидишь, что в тебе расцвела медитация - тысячи белых лотосов. И ты ничего для этого не сделал, ты делал что-то другое, и они расцвели. Когда любовь или преданность достигают кульминации, расцветает медитация. И то же самое происходит на пути медитации. Просто забудь все о любви, преданности. Просто стань осознанным, сиди в молчании, наслаждайся своим существом - вот и все. Будь с самим собой, вот и все. Научись быть один - вот и все. И помни, человеку, который умеет быть один, никогда не одиноко. Одиноко людям, которые не умеют быть одни.

На пути медитации ищут, желают, надеются, молятся об осознанности. Будь один. Настолько, что даже в твоем сознании не движется никаких теней. На пути любви растворись настолько, чтобы реальным остался только другой, а ты стал тенью и мало-помалу совершенно исчез. На пути любви Бог остается, а ты исчезаешь; на пути медитации Бог исчезает, ты появляешься. Но полный и окончательный результат один и тот же. Происходит великий синтез.

Никогда не пытайся синтезировать эти два пути в начале. Они встречаются в конце, они встречаются на вершине, они встречаются в храме.

Один из учеников раввина Моше был очень беден. Он пожаловался Цадику, что его несчастные обстоятельства создают препятствия, мешающие ему учиться и молиться.

- В этот день и век, - сказал раввин Моше, - величайшая преданность, превосходящая учение и молитву, состоит в том, чтобы принимать мир точно таким, как он есть.

Человек, который движется в медитацию, или который движется на пути любви, получит помощь, если примет мир таким, как есть. Мирские люди никогда не принимают мир таким, как он есть, - они всегда пытаются его изменить. Они всегда пытаются сделать его каким-то другим, всегда пытаются устроить вещи в другом порядке, всегда пытаются сделать что-то снаружи. Религиозный человек принимает все, что бы его ни окружало снаружи. Его не беспокоит, не отвлекает внешнее. Вся его работа состоит в движении внутри. Один человек движется в любовь, другой движется в медитацию, но оба эти движения происходят внутри. Религиозный мир - это мир внутреннего. А внутреннее - за пределами.

В латинском языке у слова sin, грех, есть два значения: одно - "промахнуться мимо цели", и другое, еще более красивое - "внешнее". Грех - значит быть снаружи, быть вне себя. Добродетель - значит быть внутри; быть внутри себя.

Вскоре после смерти раввина Моше, раввин Мендель из Котика спросил одного из его учеников:

- Что было для твоего учителя важнее всего?

Ученик задумался и в конце концов ответил:

- То, что он делал в данное мгновение.

Данное мгновение - вот самое важное.

ПРИВЕТСТВУЯ ПАРАДОКС

Красиво быть одному, и так же красиво быть влюбленным, быть с людьми. И эти вещи взаимодополняющи, не противоречивы. Когда ты наслаждаешься другими, наслаждайся, и наслаждайся в самой полной мере; нет необходимости беспокоиться об одиночестве. А когда тебе надоедают другие, двигайся в одиночество и наслаждайся им в самой полной мере.

Не пытайся выбирать - если ты выбираешь, то окажешься в беде. Каждый выбор создаст в тебе разделение, своего рода расщепленность. Зачем выбирать? Зачем выбирать одно, если ты можешь иметь и то и другое?

Все мое учение состоит из двух слов, "медитация" и "любовь". Медитируй, чтобы ты смог почувствовать безмерное молчание, и люби, чтобы твоя жизнь могла стать песней, танцем, празднованием. Тебе придется двигаться между ними двумя, и если ты можешь двигаться с легкостью, если ты можешь двигаться без всякого усилия, ты научился величайшему в жизни.

Веками это было одной из величайших проблем: медитация и любовь, одиночество и отношения, секс и молчание. Отличаются только названия; проблема одна. И веками человек очень страдал, потому что проблема была понята неправильно - люди выбирали.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 51

52

Те, кто выбирают отношения, называются мирскими, а те, кто выбирают одиночество, называются монахами, не от мира сего. Но те и другие страдают, потому что остаются половинами, а быть половиной больно. Быть целым - значит быть здоровым, счастливым; быть целым - значит быть совершенным. Оставаться половиной больно, потому что вторая половина продолжает протестовать, вторая половина продолжает готовиться к тому, чтобы отомстить. Вторая половина никогда не может быть разрушена, потому что это твоя вторая половина! Это существенная часть тебя; это не что-то случайное, что ты можешь выбросить.

Это все равно как если бы гора решила: "Вокруг меня не должно быть никаких долин". Но без долин не может быть и горы. Долины - это часть существа горы; гора не может существовать без долин; они дополняют друг друга. Если гора решит быть без долин, не будет больше и никакой горы. Если долина решит быть без горы, не будет больше никакой долины. Или ты можешь быть притворщиком - гора будет притворяться, что никакой долины нет. Но долина есть - ты можешь спрятать долину, можешь отбросить ее глубоко в бессознательное, но она остается, она продолжается, она экзистенциальна, и нет способа ее разрушить. Фактически гора-долина - это одно целое, как и любовь и медитация, как и отношения и одиночество. Гора одиночества поднимается только в долинах отношений.

Фактически ты можешь наслаждаться одиночеством, только если можешь наслаждаться отношениями. Именно отношения создают потребность в одиночестве; это ритм. Когда ты глубоко движешься в отношения с кем-то, в тебе возникает глубокая потребность быть одному. Ты начинаешь чувствовать себя усталым, истощенным, изнуренным - радостно усталым, счастливо усталым, но каждое волнение утомляет. Безмерно красиво общаться, но теперь тебе хочется двигаться в одиночество, чтобы ты снова мог собрать себя вместе, чтобы снова ты мог стать переполненным, чтобы снова ты стал укорененным в собственном существе.

В любви ты движешься в существо другого, теряешь связь с самим собой. Ты тонешь, пьянеешь. Теперь тебе нужно будет найти себя снова. Но когда ты один, ты снова создаешь потребность в любви. Вскоре ты будешь так полон, что тебе захочется поделиться, ты будешь так переполнен, что тебе захочется, чтобы был кто-то, в кого ты мог бы излиться, с кем ты мог бы поделиться собой.

Любовь возникает из одиночества. Одиночество делает тебя переполненным, любовь принимает твои дары. Любовь опустошает тебя, чтобы ты снова мог наполниться. Каждый раз, когда тебя опустошает любовь, есть одиночество, чтобы дать тебе питание, интегрировать тебя. И это ритмично.

Считать эти две вещи отдельными было самой опасной из глупостей, от которых страдало человечество. Некоторые люди становятся мирскими - они устают, они истощены, пусты. У них нет никакого собственного пространства. Они не знают, кто они такие; они никогда не сталкиваются с самими собой. Они живут с другими, они живут ради других. Они часть толпы; они не индивидуальности. И помни: их любовная жизнь не принесет осуществленности - она будет половиной, а никакая половина никогда не может быть осуществленностью. Осуществленным может быть только целое.

И есть монахи, которые выбрали другую половину. Они живут в монастырях. Слово монах значит "тот, кто живет один"; слово монах происходит от того же корня, что и слова моногамия, монотонность, монастырь, монополия. Это значит: один, одинокий.

Монах - это тот, кто выбрал быть один - но вскоре он переполняется, созревает и не знает, куда себя излить. Куда себя излить? Он не может позволить любви, не может позволить никаких отношений; он не может идти и встречаться с людьми. Теперь все его энергии начинают скисать. Любая энергия, которая останавливается, становится горькой. Даже нектар, застоявшись, становится ядом - и наоборот; даже яд, который течет, становится нектаром.

Течь - значит знать, что такое нектар, а застаиваться - значит знать, что такое яд. Яд и нектар - это не две вещи, но два состояния одной и той же энергии. Текущая, она - нектар; застывшая, она - яд. Она становится горькой, она становится печальной, она становится уродливой. Вместо того чтобы давать тебе целостность и здоровье, она делает тебя больным. Все монахи больны; все монахи обречены на патологию.

Мирские люди пусты, им скучно, они истощены, они кое-как тащатся дальше, во имя долга, во имя славы семьи, во имя нации - все это священные коровы - кое-как тащатся к смерти, просто ожидая, когда придет смерть и принесет избавление. Они узнают покой только в могиле. Они не узнают никакого покоя в жизни - а жизнь, которая не знает никакого покоя, это на самом деле не жизнь. Она как музыка, в которой нет никакого молчания, - это просто шум, тошнотворный шум; он сделает тебя больным.

Великая музыка - это синтез между звуком и молчанием. И чем больше синтез, тем глубже идет музыка. Звук создает молчание, а молчание создает восприимчивость к звуку, и так далее, и так далее. Звук создает больше любви к музыке, больше способности стать молчаливым. Слушая великую музыку, ты всегда будешь чувствовать себя молитвенным, чувствовать что-то целое. Что-то в тебе становится интегрированным. Ты становишься центрированным, укорененным. Земля и небо встречаются, они больше не отдельны. Тело и душа встречаются и сплавляются, они теряют свои определения.

И это величайшее мгновение, мгновение мистического союза.

Это древняя битва, глупая, совершенно глупая, поэтому, пожалуйста, остерегайтесь: не создавайте битвы между сексом и молчанием. Если ты создашь битву, твой секс будет уродливым, больным, и твое молчание будет тупым и мертвым. Пусть секс и молчание встречаются и сплавляются. Фактически величайшие мгновения молчания - это те, за которыми следует любовь, великая любовь, вершины любви. И за вершинами любви всегда следуют великие мгновения молчания и одиночества. Медитация ведет в любовь: любовь ведет в медитацию. Они партнеры. Невозможно их разделить. Дело не в том, чтобы создать синтез, - их невозможно разделить. Дело в понимании, видении, что они неразделимы. Синтез уже есть, это уже так. Они одно целое!.. - две стороны одной монеты. Тебе не нужно их синтезировать, они никогда не существовали раздельно. И человек пытался, пытался изо всех сил, но всегда терпел поражение.

Религиозность еще не стала ноосферой земли; религиозность еще не стала самой живой силой, приливной волной в мире. А в чем причина? - в этом разделении. Ты должен быть либо мирским, либо не от мира, выбирай! И в то мгновение, как ты выбираешь, что-то теряется. Что бы ты ни выбрал, ты будешь проигравшим.

Я говорю, не выбирай. Я говорю, проживи то и другое во всей их целостности. Конечно, чтобы жить то и другое, требуется искусство. Просто выбрать одно и стать к нему привязанным... Это может любой идиот - фактически только идиоты это и делают. Некоторые идиоты выбрали быть мирскими, а некоторые идиоты - быть не от мира. Человек разума хочет быть тем и другим. И именно в этом заключается все санньяса. Ты можешь и иметь пирожное, и съесть его - это разум.

Будьте бдительными, осознанными, разумными. Видьте ритм и двигайтесь с ритмом, без всякого выбора. Оставайтесь невыбирающе осознанными. Видьте обе полярности. На поверхности они кажутся противоположными, противоречивыми, но это не так. Глубоко внутри они дополняют друг друга. Один и тот же маятник движется влево и вправо. Не пытайтесь его закрепить слева или справа; если его закрепить, это разрушит все часы. И именно это люди делали до сих пор.

Принимайте жизнь во всех ее измерениях.

Я понимаю проблему; проблема проста, хорошо известна. Проблема состоит в том, что когда ты начинаешь общаться, ты не знаешь, как быть одному, - это просто показывает неразумность. Это не потому, что отношения плохи, это просто показывает, что ты все еще недостаточно разумен, и поэтому устаешь от отношений и не находишь никакого пространства, чтобы быть одному, и чувствуешь себя истощенным и изнуренным. Тогда однажды ты решаешь, что отношения плохи, бессмысленны: "Я хочу стать монахом. Я пойду в пещеру в Гималаях и буду жить там один". И ты будешь мечтать великие мечты о том, чтобы быть одному. Как это будет красиво - никто не вторгается в твою свободу, никто не пытается манипулировать тобой; тебе совершенно не приходится думать о другом.

Жан-Поль Сартр говорит: "Другой - это ад". Это просто показывает, что он не смог понять взаимодополняющей природы любви и медитации. "Другой - это ад" - да, другой становится адом, если ты не умеешь иногда быть один. Среди всех возможных отношений, другой становится адом. Это тяжело, утомительно, изнурительно, истощающе. Другой теряет всю красоту, потому что другой становится известным. Ты хорошо с ним знаком; теперь больше нет никакого удивления. Ты хорошо узнал территорию; ты путешествовал по этой территории так долго, что больше нет никаких неожиданностей. Тебе просто все это надоело.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 52

53

Но ты стал привязанным, и другой стал привязанным к тебе. Другой тоже в страдании, потому что ты - его или ее ад, точно так же, как она или он - ад для тебя. Оба вы создаете ад друг для друга, и оба цепляетесь друг за друга, боитесь потерять, потому что... что-то лучше, чем ничего. По крайней мере есть за что держаться, и человек может надеяться, что завтра все станет лучше. Человек может все еще надеяться и продолжать надеяться. Человек живет в отчаянии и продолжает надеяться.

Рано или поздно человек начинает чувствовать, что лучше быть одному. Но если ты идешь в одиночество, на несколько дней это будет безмерно красиво, так же красиво, как и быть с другим, - на несколько дней. Точно как бывает медовый месяц в отношениях, есть медовый месяц и в медитации. На несколько дней ты почувствуешь себя свободным, предоставленным самому себе, свободным от чьих-либо требований, свободным от чьих-либо ожиданий. Если ты хочешь утром встать рано, то можешь встать рано; если ты не хочешь вставать рано, то можешь продолжать спать. Если ты что-то хочешь сделать, все в порядке; если ты не хочешь что-то делать, нет никого, чтобы тебя заставлять. На несколько дней ты почувствуешь себя безмерно счастливым - но лишь на несколько дней. Вскоре ты устанешь и от этого. Ты будешь переполняться, и никто не будет принимать твою любовь. Ты созреешь, и энергией нужно будет поделиться. Ты станешь тяжелым, обремененным собственной энергией. Тебе будет хотеться, чтобы кто-то приветствовал твою энергию, принял твою энергию. Тебе захочется освободиться от бремени. Теперь одиночество будет выглядеть не как одиночество, но как то, что тебе одиноко. Теперь все изменилось - медовый месяц кончился. Одиночество начинает превращаться в чувство, что тебе одиноко. У тебя появляется огромное желание найти другого. В твоих мечтах начинает появляться другой.

Пойди и спроси монахов, что им снится: им снятся только женщины; им не может сниться ничто другое. Им снится кто-то, кто может освободить их от бремени. Спроси монахинь: им снятся только мужчины. И это может стать патологичным. Наверное, ты знаешь историю христианства. Монахини и монахи начинают видеть сны даже с открытыми глазами. Сон становится такой вещественной реальностью, что не нужно даже ждать наступления ночи. Даже днем монахиня сидит и видит, что к ней приходит Дьявол, и Дьявол пытается заниматься с ней любовью. Ты будешь удивлен: в средние века много раз монахинь сжигали, потому что они сознавались в том, что занимались любовью с Дьяволом. Они сами сознавались, и мало того, что они занимались любовью с Дьяволом, они даже беременели от Дьявола - ложная беременность, только горячий воздух в животе, но их животы начинали становиться больше и больше. И они описывали Дьявола в таких подробностях - этот Дьявол был их собственным созданием. И Дьявол следовал за ними днем и ночью... И то же самое было с монахами.

Выбор одиночества создал очень больное человечество. И люди, которые живут в мире, не счастливы, и монахи не счастливы - кажется, не счастлив никто. Весь мир живет в постоянном страдании, и ты можешь выбирать - можешь переходить из одного страдания в другое, можешь выбрать мирское страдание или страдание не от мира, но это все равно будет страданием. На несколько дней тебе станет легче.

Я несу вам новое послание. Это послание: не выбирать больше - оставайтесь невыбирающе бдительными в жизни, и станьте разумными, вместо того чтобы изменять обстоятельства. Измените свою психологию, станьте более разумными. Чтобы быть блаженным, нужно больше разума! И тогда можно сохранить и одиночество, и отношения.

Помоги своей женщине или своему мужчине тоже осознать этот ритм. Людей нужно учить, что никто не может любить двадцать четыре часа в сутки; нужны периоды отдыха. Любовь - это спонтанное явление: когда она происходит, она происходит, и когда она не происходит, она не происходит. С этим ничего сделать нельзя. Если ты что-то делаешь, то создашь ложное явление, актерскую игру.

Настоящие влюбленные, разумные влюбленные позволят друг другу осознать это явление: "Когда я хочу быть один, это не значит, что я отвергаю тебя. Фактически именно благодаря твоей любви для меня стало возможным одиночество". И если твоя женщина хочет остаться одна на ночь, на несколько дней, ты не будешь чувствовать обиды. Ты не скажешь, что тебя отвергли, что твою любовь не приняли и не приветствовали. Ты будешь уважать ее решение несколько дней быть одной. Фактически ты будешь счастлив! Твоя любовь была так велика, что она чувствует себя пустой; теперь ей нужен отдых, чтобы снова стать полной.

Это разум.

Обычно ты думаешь, что тебя отвергли. Ты идешь к своей женщине, и если она не хочет быть с тобой или не показывает к тебе большой любви, ты чувствуешь, что тебя отвергли. Эго ранено. Это эго не очень разумная вещь - все эго идиотичны. Разум не знает никакого эго; разум просто видит явление, пытается понять, почему эта женщина не хочет быть с тобой. Не потому, что она тебя отвергает, - ты знаешь, что она тебя так любила, она тебя так любит, но в это мгновение она хочет быть одна. И если ты ее любишь, то позволишь ей быть одной; ты не будешь ее мучить, ты не будешь ее принуждать заниматься с тобой любовью. И если мужчина хочет быть один, женщина не будет думать: "Я его больше не интересую, может быть, его интересует какая-то другая женщина". Разумная женщина оставляет мужчину одного, чтобы он мог снова собрать вместе свое существо, чтобы снова у него была энергия, чтобы поделиться. И этот ритм похож на день и ночь, лето и зиму; все постоянно меняется.

Если два человека действительно уважительны друг к другу - а любовь всегда уважительна, она почитает другого; это очень молитвенное состояние, состояние поклонения - тогда, мало-помалу, вы начнете понимать друг друга лучше и лучше и осознаете ритмы друг друга. И вскоре вы найдете, что из любви, из уважения ваши ритмы подходят ближе и ближе. Когда ты чувствуешь себя любящим, она тоже чувствует себя любящей; это устанавливается. Это устанавливается само собой, это синхронизация.

Ты никогда не замечал? Если ты сталкиваешься с двумя настоящими влюбленными, ты увидишь, что в них много сходного. Настоящие влюбленные становятся как братья или сестры. Ты удивишься - даже братья и сестры так не похожи. Их выражения, то, как они ходят, то, как они говорят, их жесты - двое влюбленных становятся такими похожими и все же остаются такими разными. Это начинает происходить естественно. Просто оставаясь вместе, мало-помалу они настраиваются друг на друга. Настоящим влюбленным не нужно ничего друг другу говорить - другой тут же понимает, интуитивно понимает.

Если женщине грустно, она может этого не говорить, но мужчина понимает и оставляет ее одну. Если мужчине грустно, женщина понимает и оставляет его одного - находит какой-то повод, чтобы оставить его одного. Глупые люди делают прямо противоположное. Они никогда не оставляют друг друга в покое - они постоянно друг с другом, утомляя и наскучивая друг другу, никогда не оставляя другому никакого пространства.

Любовь дает свободу, и любовь помогает другому быть самим или самой собой. Любовь - это очень парадоксальное явление. В одном смысле она делает вас одной душой в двух телах; в другом - она дает каждому из вас индивидуальность, уникальность. Она помогает вам отбросить ваши небольшие "я", но также помогает и достичь высшего "я". Тогда нет никакой проблемы: любовь и медитация - это два крыла, и они уравновешивают друг друга. И между ними ты растешь, между ними ты становишься целым.

ОКОНЧАНИЕ... 53

54

Обращаюсь ко всем читателям этой книги с просьбой написать здесь свои комментарии о том, что ВЫ принимаете и в чём не согласны  с автором. Мнение каждого очень ценно!


Вы здесь » Новейшая доктрина » Развитие человека » ОШО "ЛЮБОВЬ. СВОБОДА. ОДИНОЧЕСТВО"