Новейшая Доктрина

Новейшая доктрина

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новейшая доктрина » Николай Александрович Морозов » Н.А.Морозов «Христос» "История чел.." ПЯТАЯ КНИГА РУИНЫ И ПРИВИДЕНИЯ


Н.А.Морозов «Христос» "История чел.." ПЯТАЯ КНИГА РУИНЫ И ПРИВИДЕНИЯ

Сообщений 1 страница 30 из 106

1

http://s58.radikal.ru/i160/1210/0b/0a356ccf7be7.gif

2

Н.А.Морозов / «Христос». 5 книга.
.
"История человеческой культуры в естественно-научном освещении"

http://s8.uploads.ru/CYMmz.jpg
ПЯТАЯ КНИГА
РУИНЫ И ПРИВИДЕНИЯ
ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие к V книге
ИНТЕРМЕДИЯ.
ПРАВДИВЫЕ СВИДЕТЕЛИ ЗЕМНЫХ СОБЫТИИ.

Глава I. Свидетельства Луны. Смысл наших лунных хроник и их употребление при исторических исследованиях.
Глава II. Хроника всех лунных затмений, классифицированных по созвездиям Зодиака и по юлианским месяцам от начала нашей эры по 1582 год (когда было введено на Западе григорианское исчисление) и их видимость с земной поверхности.
Глава III. Свидетельства Солнца. Смысл наших солнечных хроник и их употребление при исторических исследованиях.
Глава IV. Хроника всех солнечных затмений, классифицированных по созвездиям Зодиака и по юлианским месяцам от начала нашей ары по 1582 год (когда было введено па Западе григорианское исчисление), их видимость на небе и ход по земной поверхности.
ЧАСТЬ I.
АФИНЫ. РЕАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ГОРОДА АФИН И ПОЛУОСТРОВНОЙ ГРЕЦИИ.

.

Глава I. Полудикое первичное и затем славянское население всего Греческого полуострова в начале средних веков. Возникновение в Пелопоннесе и Беотии небольших, ромейских (греческих) поселков.
Глава II. Постепенное поднятие греческой культуры в полуостровной Греции около VIII века нашей эры и порабощение ромеями (т. е. греками) первоначального славянского населения. Распространение в Греции евангельского христианства.
Глава III. Первое умственное пробуждение Греции в XI веке нашей эры.
Глава IV. Афины и полуостровная Греция при начале крестовых походов.
Глава V. Феодальная мозаика франкских рыцарских герцогств и республик на греческом Востоке в XII—XIV веках  нашей эры.
Глава VI. Размышления перед портиком античного храма.
Глава VII. Политическая, общественная и религиозная характеристика латинизированной Греции при каталонской (испанской) власти (от 1311 года).
Глава VIII. Афинское герцогство при Флорентийском протекторате.
Глава IX. Первое появление «персов» в полуостровной Греции.
Глава X Естественное начало волшебной сказки о древней классической Элладе.
ЧАСТЬ II.
ВОЛШЕБНАЯ СКАЗКА О ДРЕВНЕМ ЯЗЫЧЕСКОМ РИМЕ.

.
Глава I. Общая характеристика Римской истории «Почтенного Ливийца» (Тита-Ливия).
Глава II. Астрономические зацепки в книгах почтенного ливийца.
Глава III. Знамения и чудеса в книгах, приписываемых Ливию.
Глава IV. Отмена в столице закона против женских нарядов.
Глава V. О вакханалиях в псевдо-классические времена.
Глава VI. Заднепровские атаманы по книгам Тита Ливия.
Глава VII. Что такое представляло собою древне-римское царство Почтенного Ливийца?
ЧАСТЬ III.
ИСТОРИЧЕСКИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ.

.

Глава I. Четыре Евангелия великой Латино-эллино-сирийско-египетской клерикальной империи Богопризванного царя (Диоклетиана по-гречески).
Глава II. Еще раз о параллелизме династических событий Второй и Третьей Римской империи с некоторыми ссылками на историю библейских царей.
Глава III. Итоги рассказанного.
Глава IV. Естественное начало Романской (Римской) империи с географической точки зрения и с точки зрения эволюции материальной культуры.
Часть IV.
ИСТОРИЧЕСКИЕ СНОВИДЕНИЯ.

.
Глава I. Молчаливый историк (Тацит)
Глава II. Путешествие по древней Элладе «Утоляющего Тоску»
ЧАСТЬ V.
РЕАЛЬНОЕ НАЧАЛО ГОРОДА РИМА.
.
Вступление.

Глава I. На границе между фантазией и реальностью.
Глава II. Хронологические вехи истории римского епископата, понтификата и папизма.

Глава III. Первые годы великих римских лонтифексов (pontifici maximi). Возникновение культа Небесной Девы (Мадонны) среди ужасов чумы 590 года.
Глава IV. Римские жрецы и храмы VII века нашей эры.
Глава V. Распространение духовной власти великих римских понтифексов на западно-европейские страны.
ЧАСТЬ VI.
КЛЕРИКАЛЬНО-ПОНТИФИКАЛЬНЫЙ РИМ СРЕДНИХ ВЕКОВ.

.
Главе I. Развитие клерикализма в Риме.
Глава II. Разделение церкви и государства в Зап. Европе со времени Карла Великого.
Глава III. Прибавочные ценности человеческого труда, сносимые пилигримами в Рим, продолжают в нем кристаллизироваться.
Глава IV. Распространение трупопоклонства в Западной Европе в начале IX века.
Глава V. «Понтифицина Джованна».  Женщина в должности великого римского понтифекса.
ЧАСТЬ VII.
КОРОНОВАННЫЙ РИМ НАКАНУНЕ ЭПОХИ ГУМАНИЗМА И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ЕВАНГЕЛИЙ.

.
Глава I. Великий понтифекс Николай I адевает на голову тиару. Характеристика его времени. «Liber pontificalis».
Глава II. Коронованные феодалы-жрецы и короли-императоры Западной римской империи конца IX века.
Глава III. Господство женщин в понтификальном Риме в конце IX и в начале X века.
Глава IV. Тщетные попытки Рима сделаться столицей сильного государства.

Глава V. Отчаявшись сделать свой город столицей мира, римляне в X веке начинают составлять волшебную сказку о его былом могуществе. Появление «Описаний златого града Рима».
Часть VIII.
ЦЕРКОВНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В РИМЕ.

.
Глава I. Последние годы римского понтификата. Понтификальное многоженство.
Глава II. Новые веяния.
Глава III. Григорий Гильдебранд. Реальное начало папства в Риме.
Глава IV. В чем заключались реальные причины уничтожения брачной жизни для служителей римско-католической церкви?
Глава V. Несколько мыслей о состоянии средневековой римской религии ранее церковной революции при Григории Гильдебранде.

Глава VI. Рим, Италия и Западная Европа после церковной революции при Григории Гильдебранде. Крестовые походы, как результат распространения Евангелий.
Глава VII. Дальнейшее развитие волшебной сказки о древнем могучем Риме.
Часть IX.
ПАПСКИЙ РИМ.

.
Глава I. Гвельфы и гибеллины. Первые влияния евангельской идеологии на население Западной Европы.
Глава II. Начало инквизиции.
Глава III. Борьба церкви и государства на западе Европы накануне реформации. Разгар классицизма.
Глава IV. Неустойчивое душевное равновесие. Сенаторы и флагелланты.
Глава V. Папа-пустынник и папа-юбиляр.
Глава VI. Начало классицизма.
Эпилог.

ЛЕГКИЕ АБРИСЫ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ РАННЕГО РЕНЕССАНСА, КАК ФОНА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО И РЕЛИГИОЗНОГО ТВОРЧЕСТВА, ПРИПИСЫВАЕМОГО ГЛУБОКОЙ ДРЕВНОСТИ.
.
Глава I. Рим и Эллада.
Глава II. Французские и ломбардские республики конца средних веков, как образчики, по которым сочинены классические.
Глава III, Рыцарь как носитель средневековой культуры.
Глава IV. Освященные церковью рыцарские ордена и их роль в культурном развитии Западной Европы.
Глава V. Борьба мистики и схоластики XI—ХII веков в Западной Европе.
Глава VI. Средневековая лирика и эпика как предтечи классических.
Глава VII. Народное образование в средние века.
Глава VIII. Римское право или болонское право?
.
ПРЕДИСЛОВИЕ К V КНИГЕ.
.

Моей задачей было согласование исторической науки, взятой во всей ее общности, с науками естественными, далеко обогнавшими ее в наше время, и евангельский Христос играет у меня не бòльшую роль, как одинокая человеческая фигура среди большой картины природы. Но я начал свое изложение с него, чтоб заинтересовать своим предметом по возможности широкие круги читателей.
.
А в способе изложения для меня явились большие затруднения.
.
Ведь основой и руководителем всех этих выводов, таких неожиданных для моих современников, послужили мои, еще никому в то время неизвестные, астрономические определения времени возникновения множества древних или старинных исторических документов, содержащих достаточные астрономические указания. А если б я начал с публикации своих методов вычисления, наполняя сразу же сотни страниц выработанными мною для этого вспомогательными таблицами, то я, даже и заинтересовав десяток людей первым томом, все-таки отпугнул бы всех остальных, потому что наши не математики, не физики и не астрономы боятся небесной механики, как огня.
.
Вот почему, не опубликовывая сразу выработанных мною способов вычисления, посредством которых я мог почти моментально определять все времена любого сочетания планет за исторический и до-исторический промежуток времени, я только пользовался сам своими методами, а для проверки точности моих результатов отсылал читателя к специальным таблицам Нейгебауера или Ньюкомба, по которым можно было сделать (да и то при полном знании вычислительной астрономии) лишь проверку уже полученных мною результатов, и никак не найти самим эти результаты. А относительно верности моих определений времени но солнечным и лунным затмениям я предлагал проверять меня по немецким канонам затмений Опподьцера и Гинцеля.
.
Но продолжать так, ссылаясь на авторитеты, до конца моего многотомного исследования, было невозможно. Даже и из астрономов не у всякого имеются под рукой указываемые мною книги, да и годны они, как я уже сказал, только для проверки уже найденных ранее результатов, потому что отвечают не на вопрос: «в какие годы и дни бывали на протяжении многих веков указанные в документе сочетания планет?» — а, наоборот, на вопрос: «каково было сочетание планет в указанный день»? В исторических же документах требуется всегда именно определение года и дня по уже известному сочетанию планет.
.
Для того чтобы вся моя работа была ясна для способного ее продолжать и не потеряла своей научной убедительности для читателя, интересующегося историческими вопросами, я должен был, наконец, дать возможность пользоваться моими методами всем желающим. И я придумал публиковать эти методы один за другим в разных томах моей работы в виде прологов и интермедий, перебивая ими общее, всем доступное изложение основного предмета моего исследования. Так, в четвертой книге «Христа» я дал в прологе свой метод «историко-астрономической разведки» по указанным в каком-либо документе сочетаниям планет, а здесь, в виде интермедии, я даю свою классификацию всех солнечных и лунных затмений от начала нашей эры в до введения григорианского календаря, чтобы всякий мог сейчас же видеть, когда были подходящие к исследуемому описанию затмения.
.
Все эти прологи и интермедии, повторяю, необходимы только для тех, кто пожелает меня проверить или приложить мои методы исследования к новым историческим документам, а остальные могут даже и не перелистывать приложенных таблиц.
.
Но я могу теперь же утешить и ненавидящих математику читателей, сказав, что никаких вычислительных таблиц, вроде приведенных в четвертом и в этом томе, у меня более не будет. Хотя астрономических определений в остающихся еще не напечатанными шестом и седьмом томах моей работы (относящихся к месопотамским клинописям, египетским иероглифам, арабским и другим историческом первоисточникам) и будет приведено не менее полсотни, но я там даю их время уже не нового рода вычислениями, а прямо указанием на те или другие страницы приведенных здесь таблиц. Вся чисто историческая часть написана и в них в таком же общедоступном виде, как здесь изложена реальная история города Рима и реальная история города Афин, причем результаты получаются те же самые. И египетская, и месопотамская, и индустанская, и даже тибетская и китайская достоверные истории не уходят далеко за начало европейского средневековья.
.
Из новых критических отзывов на уже вышедшие четыре тома я отмечу здесь, прежде всего, статью профессора П. Преображенского в «Правде» 13 мая 1928 г. под названием: «В защиту исторической науки от реализма», которую лучше бы назвать: «В защиту классицизма от реализма». Несмотря на свой полемический характер она произвела на меня самое отрадное впечатление тем, что автор из прежней контр-аттаки на меня перешел на самозащитительное положение, и это позволяет мне надеяться, что он и совсем сдаст свои позиции непримиримости по выходе последней книги «Христа».
.
Другая статья в «Правде» 27 мая 1928 г., защищающая критическую часть моей работы, принадлежит известному политико-экономисту Н. Н. Суханову, который в подтверждение моих сомнений в верности древней истории, и особенно ее хронологии, приводит следующий интересный факт:
.
«Несколько дней назад наш московский Музей революции собрал непосредственных участников первого заседания Петербургского Совета Рабочих Депутатов 27 февраля 1917 года. Целью собрания было, собственно, выяснение физиономии и работы Временного Исполнительного Комитета, созвавшего первый совет и вообще служившего центром в первые часы восстания. Роль, сыгранная этим учреждением, была исключительно велика. Картина же воспоминании, раскрывшаяся в музее Революции, была совершенно изумительна. Члены Временного Исполнительного Комитета рассказывали о своих собственных недавних, единственных и неповторимых делах так, как в самых общих, расплывчатых словах передают слухи люди, слышавшие звон. Самостоятельно, до пристрастного допроса, они оказались неспособны восстановить какие бы то ни было конкретные детали. И в частности они только недоумевали: откуда взялась, кем была написана, как напечатана и распространен предъявленная им в музее их собственная прокламация, созывающая совет в Таврическом дворце в 7 часов вечера... Между прочим, относительно этой даты между участниками совещания также возникли любопытные разногласия. Одни утверждали, что первое заседание совета открылось уже в 5—6 часов (при полном дневном свете!); другие относили его к 9 часам вечера (к ночной обстановке!). И это о дне восстания, когда история считала периоды часами и минутами! Это рассказывают люди, руками которых делались недавние события!
«Немудрено, что при таких обстоятельствах прилежные и добросовестные ученые не верят на слово ни свидетельский показаниям, ни печатным документам. И вот, например, они установили, что Шекспир — это не Шекспир. Но кто он был, чей это псевдоним, — они, несмотря на все прилежание, установить никак не могут. Дело относится к XVII веку, к эпохе развитой печати, к самой культурной стране тогдашнего мира. Но ученые добросовестно говорят: не знаем, — ignoramus — о личности Шекспира, тем более о его отце или о его жене.
«А вот совсем другое дело — Аристотель. Тут хоть и 2 200 лет, но все как на ладони. Отец его был врач Никомах. Ровно 17 лет мудрец прибыл в Афины, где и учился мудрости у Платона, ученика того самого Сократа, жену которого звали Ксантиппой (имеются, как известно, достоверные сведения об ее характере). Учился Аристотель у Платона сроком ровно 20 лет... А затем читаем мы в той же « Большой Энциклопедии» : «В 343 году до Р. X. Аристотель берет на себя воспитание и образование 13-летнего Александра, сына Филиппа Македонского». И если Александр впоследствии (слушайте, о, слушайте!) широтой ума и образованностью превосходил всех современных ему политических деятелей, то в этом, несомненно, сказались плоды выработанного им в юности, под руководством Аристотеля, широкого умственного кругозора»... «Таких успехов Аристотель достиг за три года — до 340. Затем он «купил участок земли для своей собственной школы по соседству с храмом Аполлона Ликейского». Скончался он в 322 году до Р. X, — правда, неизвестно в какой день недели, но во всяком случае «от давней болезни желудка (Больш. Сов. Энц. III. 327)».
И вот, Н. Н. Суханов первый имел смелость сказать печатно, что моя книга «Христос», подвергающая такие сведения всесторонней критике, никак не бунт в исторической науке, а во всяком случае начало в ней революции.
.
Так именно я и смотрел на этот свой труд с того самого момента, когда у меня, еще более тридцати лет назад, вырисовался общий его абрис. Я старался только расшатать старые исторические бастионы с водруженной на них, видимо или невидимо, хоругвью «Нерукотворного Спаса», и лишь наметить общими чертами возможность построения на развалинах старой исторической крепости (в которой многие и теперь ищут себе защиты) новой, осмысленной исторической науки на эволюционных началах, в связи с географией, геофизикой, общественной психологией, политической экономией, историей материальной культуры и со всем вообще современным естествознанием. А разработку деталей, конечно, могут сделать только специалисты по различным отделам этой сложной области знания.
.
Государственный Научный Институт им. Лесгафта.
Астрономическое отделение. 1928.
Николай Морозов.

http://www.doverchiv.narod.ru/morozov/5-00-0gl.htm

3

ИНТЕРМЕДИЯ
ПРАВДИВЫЕ СВИДЕТЕЛИ ЗЕМНЫХ СОБЫТИЙ.

http://s9.uploads.ru/rxTN1.gif
Рис. 1. Вечные свидетели земных дел. Небесные светила и зодиакальный свет.
ГЛАВА I

СВИДЕТЕЛЬСТВА ЛУНЫ. СМЫСЛ НАШИХ ЛУННЫХ ХРОНИК И ИХ УПОТРЕБЛЕНИЕ ПРИ ИСТОРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ.
http://s9.uploads.ru/Rh8H0.gif
http://s8.uploads.ru/jXedq.jpg

Рис. 2. Полная Луна входит в превышающий ее почти вдвое (по диаметру) конус земной тони перед полным затмением.

4

Лунное затмение 16-17 августа. Фотографии
http://s9.uploads.ru/Sia21.jpg
Автор фото: Марченко Виктор.
(в предыдущем комменте)
Автор фото: KaeR. Источник.

С 16 на 17 августа произошло частичное лунное затмение, при котором поверхность Луны была закрыта на 81%. Это необычное явление наблюдали жители Европы, частично России, Африки и частично Азии.
.
Лунное затмение — затмение, которое наступает, когда Луна входит в конус тени, отбрасываемой Землёй. Диаметр пятна тени Земли на расстоянии 360000 км (радиус орбиты Луны) составляет около 2,5 диаметров Луны, поэтому Луна может быть затенена целиком.
.
В каждый момент затмения степень покрытия диска Луны земной тенью выражается фазой затмения Ф. Величина фазы определяется расстоянием 0 центра Луны от центра тени. В астрономических календарях приводятся величины Ф и 0 для разных моментов затмения.
.
Когда Луна во время затмения полностью входит в тень Земли, говорят о полном лунном затмении, когда частично — о частном затмении.
.
Лунное затмение наблюдается на половине территории Земли (там, где на момент затмения ночь).
.
Каждый год происходят как минимум два лунных затмения, однако в связи с несовпадением плоскостей лунной и земной орбит, их фазы отличаются. Затмения повторяются каждые 6585 дней (или 18 лет 11 дней — период, называемый сарос); зная, где и когда наблюдалось полное лунное затмение, можно точно определить время последующих и предыдущих затмений, хорошо просматриваемых в этой местности. Эта цикличность часто помогает точно датировать события, описываемые в исторических летописях.
.
Схема лунного затмения:
http://s9.uploads.ru/nR6pt.gif
Затмение Луны 28 октября 2004 года:
http://s8.uploads.ru/U6wA7.jpg
Фото - MrEclipse.com
Total Lunar Eclipse of 2004 Oct 28 (Dunkirk, MD)
AstroPhysics 105mm Refractor + Nikon D100: ISO 400, f/12, 15 sec
Photo ©2004 by Fred Espenak

5

В той области исторической науки, которая уходит в глубину прошлого за средние века, мы постоянно встречаемся с выражением: «по свидетельству древних»... В одном документе древние свидетельствуют нам, что на 31 году царствования Октавиана Августа у бога родился сын от еврейской девушки по имени Мария. В другом документе они же свидетельствуют, что в их время Сириус был красным, а не голубовато-белым как теперь, хотя с современной точки зрения, признающей в нем не зажженную на небе лампочку, а огромное светило, эта перемена цвета у него много менее правдоподобна, чем, например, превращение всех листьев у земных растений за две тысячи дет исторического существования человечества в современный зеленый цвет из красного или фиолетового, какими они, положим, были при том же Октавиане Августе.
.
Такие «свидетельства» мы находим у историков древности без конца, но всякий раз, когда нам удается добраться до их первоисточника, оказывается, что эти «свидетельства древних» обращаются в лжесвидетельства кого-нибудь из многочисленных авторов-апокрифистов Эпохи Возрождения. Казалось бы для древней истории нельзя иметь при таких условиях никакого критерия правдоподобности, но к счастью у нас есть свидетели, на которых можно смело положиться. Это, прежде всего, Солнце и Луна, постоянно смотрящие на земные события. Очень часто они дают нам возможность сразу отличить правду от фантазии, и документ, который оправдывается ими, можно признать, с большой степенью уверенности, правдивым и в остальном.
.
В рукописной литературе древности и средних веков, написанной отчасти на латинском и греческом и отчасти па других языках, как, например, на арабском и его варианте — древнееврейском, на персидском и его предшественнике — месопотамском, или, наконец, на иероглифическом египетском и на коптском языках, мы постоянно встречаем указания на астрономические явления той Эпохи. Иногда это — полное перечисление всех «семи планет» древности под их обычными или символическими именами и с указанием их положения по созвездиям; иногда — это описания появления и видимости комет, называемых то хвостатыми звездами, то огненными мечами, то ангелами неба, вооруженными губительным оружием; по чаще всего — это нередко очень подробные рассказы о солнечных и лунных затмениях.
.
Во всем предшествовавшем изложении мы уже видели, что в точной исторической науке нельзя и шагу ступить, не обращаясь к солнечным и лунным затмениям для правильного хронологирования не только самих событий прошлой жизни земных народов, но даже и первоисточников, которые сообщают нам о них.
.
Вот, например, одно из затмений, уже цитированное мною в прежних книгах, и приписываемое Титу Ливию. Я его даю в переводе П. Андрианова, лишь с некоторыми моими пояснениями.
.
«Когда укрепление лагеря было окончено, француз Сюльпис (по-латыни Сульпиций галл), военный судья 1 2 легиона, бывший исповедником (претором) 2 в предшествующем году, созвав с дозволения консула воинов в собрание (накануне сражения с македонцами), объявил, что в предстоящую ночь, — пусть никто не считает это за чудо! — от второго до четвертого часа ночи будет лунное затмение. Так как это явление происходит естественным порядком и в определенные времена, то о нем можно знать наперед и предсказывать его. А потому, как не удивляются тому, что Луна то является в виде полного круга, то, во время ущерба, имеет форму небольшого рога, потому что Солнце и Луна восходят и заходят в определенных временных соотношениях (и Луна освещается только Солнцем), то не должно считать предзнаменованием и того обстоятельства, что свет Луны затемняется, когда ее покроет тень Земли».
«В ночь накануне сентябрьских нон (т. е. 6 сентября), когда в указанный час произошло лунное затмение, мудрость француза показалась романским воинам почти божественною. На македонян же это подействовало как зловещее предзнаменование, предвещающее гибель их царства и народа. Так объяснил это явление и их прорицатель. Крик и вопли раздавались в их лагере, пока Луна не заблистала снова своим светом» (Тит Ливий: Римская история от основания столицы, кн. 44, § 37).
1 По-латыни tribunus — слово того же корня как и трибунал.
2 Интересно, что от этого звания происходит и французское название священника «praitre».
Вот чрезвычайно точное описание лунного затмения перед битвой романов с макодонянским царем Персеем, происшедшей, как сообщает нам «историческая традиция», в 586 году от«основания города Рима», и нам говорят, что эта битва была за 168 лет до начала нашей эры. Если б (повторю для памяти читателя уже раз приведенное мною сравнение!) такую речь произнес Наполеон I перед битвой под Аустерлицем, то вы, конечно, не удивились бы. Но когда вам сообщают, что это было в те времена, когда в горах Южной Европы еще жили пещерные люди, вы в праве усумниться, и попытаться посмотреть, не было ли чего-нибудь подобного позднее, особенно, когда вы видите, что в указываемый исторической традицией момент ничего такого не было совсем.
.
Как я уже говорил в моих предшествовавших томах, сочинения всех классических авторов, в том числе и Тита Ливия, дошли до нас или исключительно в печатных изданиях первых веков книгопечатания, или в рукописях на пергаменте, древность которых почти никогда не уходит в глубину времен далее XI века. Данная рукопись, хранящаяся теперь в Венской Государственной библиотеке, «найдена» была в Гессене, в городе Лорш, в Бенедиктинском монастыре, в первой половине XVI века, и была тотчас же отпечатана в Базельском издании 1531 года.
.
При таких условиях всегда возможно допустить, если не апокрифичность всего сочинения, то возможность вставок в него из последующих эпох.
.
По имеющимся в настоящее время немецким изданиям Оппольцера (Canon der Finsternisse) или Гинцеля (Spezieller Canon der Sonnen- und Mondfisternisse für das Laodergebiet der klassischen Altertumswissenschaf ten und der Zeitraum von 900 vor Chr. bis 600 nach Chr.) очень трудно быстро ориентироваться в случаях, подобных только что приведенному, или проверить, насколько удовлетворительны решения, даваемые предшествовавшими нам исследователями. Кроме того, только что указанные «каноны», как большие фолианты, загроможденные оправдательными вычислительными аргументами, годны лишь для астрономов, и не указывают сразу всего, что нужно для историка. Все это и побудило меня сделать прилагаемую систематическую хронологию солнечных и лунных затмений, распределив их по созвездиям и по юлианским месяцам и указав условия их видимости на небе, чего нет у названных мною авторов.
http://s7.uploads.ru/Ki1Er.png
По внешности своей мои хронологические таблицы — простые числа, но эти числа красноречивы. Они без всякого описания дают яркую картину каждого затмения во всех его подробностях для любого пункта земной поверхности. И я опять здесь повторяю то же самое, что сказал в четвертом томе о таблицах для определения планетных сочетаний: простой читатель пусть пропустит эту мою астрономическую интермедию и начинает чтение с первой части, а если кто-нибудь захочет применить Эти таблицы к делу, то не посетует на меня за то, что я пожертвовал для них несколько десятков страниц в моей книге.
.
Объясню, прежде всего, значение чисел в этих лунных таблицах (табл. I — XXXII).
.
Первое число вверху есть год затмения; второе, соединенное с ним переносным знаком, есть число месяца, который указан римской цифрой на верху столбца. Во второй строке—первое число дает час суток, а второе — минуту средины затмения от гринвичской полуночи, а при переходе к другому времени надо пользоваться табличкой А (стр. 6). В третьей строке дана максимальная величина затмения в обычных астрономических единицах, считая 12.0 (или как его пишут 12"0) за полное затмение; 6.0 за половинное и т. д. (например, 18.0 за такое при котором хорда земной тени, проходимая центром Луны, превышает ее диаметр на половину его). Значит всякое лунное затмение более 12.0 есть сверх-полное. А в последних двух строках указано место зенитной видимости Луны с земной поверхности во время средины затмения в градусах земной долготы от Гринвичского меридиана (предпоследняя строка) и в градусах земной широты (последняя строка).
.
Так, первая группа чисел в декабрьском (т. е. XII) столбце таблицы лунных затмений первого века (таблица I)
.
0 — 29
14 — 31
7 . 0
+145
+24
читается: лунное затмение начального (нулевого) года нашей эры (т. е. года, который был между 1 годом нашей эры и минус 1 до нее), 29 декабря в 14 часов 31 минуту от гринвичской полуночи с максимальной фазой 7"0 (т. е. закрылось 7/12 долей лунного поперечника) 3 при зенитной видимости Луны над + 145° земной долготы от Гринвича и + 24° земной широты.
.
3 А если б фаза оказалась больше 12.0, например, 22.5, то это значило бы, что ширина земной тени на пути Луны была на 10.5 больше, чем лунный поперечник, и потому полная фаза была продолжительной.
http://s8.uploads.ru/LhpID.jpg
Рис. 3. Карта северного и части южного неба для нахождения места солнечных и лунных затмений, указанных в таблицах II главы. Координаты даны для эпохи 1900 года в часах прямого восхождения. При переводе их в градусы надо руководиться числами, стоящими прямо над соответствующими «часами» (и таблицей на стр. 136 в IV книге «Христа»).

6

http://s8.uploads.ru/PqHb8.gif
Рис. 4. Видимость лунных затмений с разных пунктов земной поверхности. Дана на примере трех затмений на меридиане 150° от Гринвича. Z1—декабрьского, видимого в зените всегда около –23° северной широты, Z2 — равноденственного (мартовского или сентябрьского), видимого в зените всегда около 0° земной широты, и Z3 — июньского, видимого в зените всегда около 23° южной широты.
Понятно, что любое лунное затмение бывает видно со всего того полушария Земли, с которого в это время видна Луна. Чтобы определить в какое время ночи и в каком положении над горизонтом оно наблюдалось с того или другого пункта земной поверхности, возьмем меркаторскую карту земного шара (рис. 4) и отметим на ней точку зенитной видимости данного нам затмения, например, затмения 19 июня 243 года, зенитная видимость которого Z2 была около 150° гринвичской долготы и –24° широты). Отметим на экваторе нашей карты две точки, отстоящие от точки Z2 на +90° и –90° по долготе. Отметим также и по меридиану Z2 (если это можно) две дополнительные точки, отстоящие от Z2 на ±90° по широте. Северная точка окажется в нашем случае на 90°–24°, т. е. на 66° северной широты, а южная должна быть на 90°+24, т. е. на 114° южной широты, т. е. должна перекинуться на противоположное полушарие Земли на 24° полярного расстояния. Она ляжет, значит, на 66° южной широты, и на 150°+180°, т. е. на 330° восточной долготы, или на –360+330, т. е. на –30° западной долготы от Гринвича.
.
Соединив эти четыре точки жирной синусоидальной линией (рис. 4) мы увидим, что средина данного нам затмения была видна только с той стороны этой синусоиды, внутри которой лежит точка Z2. Другими словами: его средина была видна в полночь только на меридиане Z2. На закате Солнца и восходе Луны средина этого затмения была видна на всей левой части нашей жирной синусоиды, которая лежит к востоку от меридиана Z2, а на восходе Солнца и закате Лупы средина этого затмения была видна на всей западной части той же жирной синусоиды. В верхней точке (около 150° долготы) средина была видна, когда Луна на минуту показалась над северным горизонтом, для того, чтобы снова зайти, а севернее широты –66° все затмение не было видимо, потому что Луна в этот день там не взошла.
.
На юге же наоборот. В точке около 30° западной долготы затмение произошло в ту минуту, когда опускающаяся Луна наполовину погрузилась под горизонт (если не считать рефракцию, которая слегка ее повысила) для того, чтобы снова подниматься над ним, т. е. здесь восход и закат объединились. А на широтах южнее указанной Луна в день этого затмения совсем не зашла.
.
Эта диаграмма дает крайний случай, какой может быть только во второй половине григорианского июня, когда лунные затмения происходят после начала нашей эры в созвездии Стрельца на 23°—24° южного склонения. Обратная ей кривая (пунктирная синусоида для Z1) была бы выразительницей декабрьских затмений (происходящих теперь в созвездии Близнецов на 23°—24° южного склонения).
.
Для равноденственных же затмений, происходящих в марте и в сентябре (в нашу эру в созвездиях Рыб и Девы) у самого небесного экватора, например, в точке 23, видимость средины затмения (если не считать рефракции лунного света, слегка уменьшающей или увеличивающей ее время) будет, конечно, ограничена прямо меридиальными линиями, отстоящими от зенитной видимости Z3 затмения на +90° и –90°. А в промежуточных случаях лунные затмения будут происходить в каждый день от начала климатического (григорианского) года на определенном склонении, а, следовательно, и зенитными они будут на определенной географической широте, промежуточной между Z1 и Z2.  Для этих затмений область видимости центральной фазы в умеренных климатических поясах будет промежуточною между обоими кардинальными случаями.
.
Благодаря тому, что и начало и конец самых глубоких лунных затмении отстоят от указанной вамп его средины почти на два часа времени (112 минут), начала самых глубоких лунных, затмении ранее их срединной фазы будут видимы еще на 28° далее к востоку, а концы затмений после их срединное фазы будут еще видимы далее к западу на 28°, как и показано на чертеже дополнительным пунктиром. У менее глубоких лунных затмений эти дополнительные области видимости будут короче соответственно числам таблички В.
.
Таким образом, для того чтобы получить условия видимости лунного затмения с разных точек земной поверхности, надо определить только по нашим таблицам долготу и широту его зенитной видимости и перенести по карте соответственно вправо или влево те наши кривые пограничные линии (на рис. 4.), которые относятся к данному месяцу исследуемого затмения.
.
А для того чтобы определить, в каком месте неба произошло это затмение, мы пользуемся надписью над его столбцом в таблицах I—XXXII. Так в случае затмения 29 декабре нулевого года нашей ары (т. е. происшедшего пред ее первым годом) мы видим надпись (табл. I):
.
«11 декабря 103°, средина Стрельца». Это значит, что «под 103° эклиптикальной долготы в средине созвездия Стрельца затмение Луны было бы (в первом веке) 11 числа юлианского декабря. А в нашем примере дано 29 декабря, т. е. на 18 дней позднее. В это время тень Земли (идущая гелиоцентрически почти по 1° в сутки) проходит 18°. Значит данное затмение произошло под 103°+18°, т. е. около 121° эклиптикальной долготы по координатам 1900 года и, как видно из таблички С, было на 4-м градусе созвездия Рака, если будем руководиться современными границами созвездий, данными на картах Альбрехта Дюрера 1515 года.4 А если будем руководиться до-Дюреровскими выровненными границами (табличка С налево), то 121° будет на 6-м градусе Рака по координатам современных небесных карт.
.
4 См. об этом в четвертой книге «Христа».

7

ТАБЛИЧКА В.
Половины времен, протекающих от начала лунного затмения до средины полной фазы, полупродолжительностъ полной фазы затмения и геодезическая прибавочная долгота неполной видимости затмения.

Величина максимальной фазы

½ общей продол-жительности затмения

½ продолжитель-ности полного потемнения

Прибавочная долота не полной видимости

0"5

23 мин.

± 6°

1"0

33 »

± 8°

2"0

46 »

±11°5

3"0

56 »

±14°

4"0

61 »

±17°

5"0

71 »

±18°

6"0

76 »

±19°

7"0

81 »

±20°

8"0

86 »

±21°5

9"0

90 »

±22°5

10"0

93 »

±23°

11"0

96 »

±23°5

12"0

99 »

0

±25°

13"0

102 »

22 мин.

±25°5

14"0

104 »

31 »

±26°

15"0

106 »

36 »

±26°5

16"0

107 »

41 »

±27°

17"0

109 »

44 »

±27°5

18"0

110 »

47 »

±27°5

19"0

110 »

49 »

±27°5

20"0

111 »

50 »

±27°5

21"0

112 »

51 »

±28°

22"0

112 »

52 »

±28°

22"7

112 »

52 »

±28°

Само собой понятно, что эклиптикальная долгота, приводимая нами вверху колонок лунных таблиц для целого века, имеет лишь средние характер, так как при високосных годах всякое число месяца, начиная с марта, проектируется на небе на градус далее, чем в предшествовавшем году и, кроме того, к концу суток эклиптикальная долгота затмения тоже почти на градус больше, чем в их начале, да и к концу века она почти на градус более, чем в его начале. Значит неточность тут может доходить до ± 3°. Но при историко-астрономической разведке, где нужно знать в большинстве случаев только само созвездие, и редко его начало, средину или конец, такая неточность не имеет никакого значения. А когда разведка кончена, и почему либо желательно уточнить место затмения до долей градуса, можно пользоваться лунными таблицами из четвертой книги «Христа».
.
ТАБЛИЧКА С.
Эклиптикальные границы и средины созвездий Зодиака по Координатам 1900 года.

.
Нивелированные границы и средины зодиакальных созвездий ......Дюреровы границы и средины зодиакальных созвездий.
355° граница Водолея. .................................................................345° граница Водолея.
340° средина Водолея......................................................................336° средина Водолея.
325° их граница. .........................................................................328° их граница.
310° средина Козерога......................................................................314° средина Козерога.
295° их граница. ....................................................................300° их граница.
280° средина Стрельца........................................................................283° средина Стрельца.
265° их граница. .................................................................................265° их граница.
250° средина Скорпиона.............................................................................250° средина Скорпиона.
235° их граница. ..........................................................................................235° их граница.
220° средина Весов...........................................................................................224° средина Весов.
205 их граница............................................................................................. 214° их граница.
190° средина Девы.........................................................................................193° средина Девы.
175° их граница. .....................................................................................173° их граница.
160° средина Льва.........................................................................................158° средина Льва.
145° их граница. ......................................................................................142° их граница.
130° средина Рака..........................................................................................129° средина Рака.
115° их граница. .........................................................................................117" их граница.
100° средина Близнецов............................................................................103° средина Близнецов.
85° их граница............................................................................................ 88° их граница.
70° средина Тельца..................................................................................69° средина Тельца.
55° из граница . ....................................................................................50° их граница.
40° средина Овна............................................................................................38° средина Овна.
25° их граница. ...................................................................................................25° их граница.
10° средина Рыб...............................................................................................5° средина Рыб.
355° граница Рыб. .........................................................................................345° граница Рыб.

.
Практически же в этом никогда не представляется нужды. Ведь при расчетах небесной топографии солнечных и лунных затмений на очень далекие годы, никогда не следует забывать, что и самые конфигурации созвездий изменяются с течение» веков вследствие собственного движения звезд. Вот, например, хотя бы известная всем Большая Медведица (рис. 5). На верхнем изображении показано собственное движение ее звезд (по направлению черточек), а внизу показаны результаты. Чертеж А дает ее конфигурацию за 50000 лет до нашего времени; чертеж В — ее современное состояние и чертеж С — какой она будет через 50 000 лет. Еще более интересно общее движение Гиад мимо Альдебарана, тоже имеющего свое собственное движение (рис. 6). Какой же смысл имело бы при чисто исторических изысканиях усложнять таблицы бесконечными дополнительными аргументами возмущений короткого и долгого периода, когда само звездное небо не дает нам прочной опоры для абсолютной топографии своих явлений?
http://s9.uploads.ru/jFQdY.gif
Рис. 5. Собственные движения звезд Большой Медведицы и изменевия ее конфигурации.
А — какой она была за 50000 лет до нашего времени, В — теперь, и С — через 50 000 лет.

8

http://s9.uploads.ru/xufbt.gif
Рис. 6. Собственное движение Гиад среди соседних крупных звезд.
.

Отмечу еще, что из многих циклов лунных затмении, найденных мною, по приложенным ниже лунным таблицам (I—XXXII) самым лучшим оказался цикл в 521 год, тот же самый, какой нашел и Лерш в 1889 году.5 Выпишем, например из наших таблиц, все лунные затмения, имевшие место 1, 2, и 3 юлианского января (табличка Е).
.
5 Lersch: Einleitung in die Chronologie. 1889. p. 58.
ТАБЛИЧКА D.
Образчик 521-летнего цикла лунных затмений. Затмения близ 1 января.
http://s8.uploads.ru/a2RfS.gif
ТАБЛИЧКА Е.
Образчик 521-летнего цикла лунных затмений на протяжении 3000 юлианских лет. Затмения близ 9 января.
http://s9.uploads.ru/4KXUA.gif

Происходящая здесь иногда разница почти на полные сутки является следствием вставки лишнего дня в високосные годы. Даже величина затемнения здесь приблизительно определяется, как видно из сравнения максимальных фаз в одной и той же строке таблицы D, или, еще лучше из таблицы Е, а разница в часах зависит от неравномерностей в движении Луны.
.
Мы видим здесь, что максимальная фаза лишь слегка уменьшается до 2084 года, а колебание дней января между 8 и 10 его числами зависит главным образом от неодинаковости зодиакальной топографии начал простых и високосных юлианских лет и неравномерностей лунного движения. При переводе из этого годичного счета в суточный мы найдем, что каждый промежуток равняется 190295,3 дням ± несколько часов.
.
Вторым из найденных много по таблицам I—XXXII циклов лунных затмений является 130-летний плюс 2 дня 16 часов, образчики которого приведены на табличках F и G. Первая табличка дает пример затмений для восходящего узла лунной орбиты, а вторая для нисходящего узла, причем нисходящие затмения повторяются через 65 лет плюс 1 день после восходящих.
.
(Интересен цикл 521 х 4 = 1084 года, при нем затмения повторяются почти на той же [широте] и несколько восточнее и около 14 [дней] позднее по юлианскому календарю (автограф (?) в книге))

9

ТАБЛИЧКА F.
Три образчика найденною мною 130-летнего (плюс 2 дня 46 часов) цикла лучных затмений.
А. Затмения восходящего узла (14 осуществлений подряд на протяжении 1690 лет).

(С — Луна затемнялась с севера, Ю — с юга и Ц — центрально. Годы юлианские, часы от гринвичской полуночи.)
http://s9.uploads.ru/0MzkP.gif
ТАБЛИЧКА G.
Три образчика найденного мною 130-летнего (плюс 2 дня 16 часов) цикла лунных затмений.
Б. Затмения нисходящего узла (14 осуществлений подряд на протяжении 1690 лет).

(Они совершаются в средине промежутков между затмениями предшествовавшей таблицы через 65 лет после из них.)
http://s9.uploads.ru/KwPMQ.gif
Ю — затмения с южного конца Луны; С — с северного и Ц — чисто центральные.
.

Цикл этот еще лучше, чем 521-летний. Он дает 14 повторений для любого лунного затмения и годен на протяжении 1690 юлианских лет, а затем надолго прекращается по причине, которая легко наблюдается на самих таблицах. Дело в следующем.
.
Возьмем сначала первую табличку (F), относящуюся к затмениям восходящего узла. При каждом первом затмении этого случая тень Земли лишь слегка срезывает северную часть Луны и затмение бывает в очень слабой фазе; при следующих трех случаях срезы с севера делаются последовательно все больше, и Луна по середине затмения всегда представляется в виде чашечки. От пятого до девятого случая, затмения бывают полными, а в последних четырех случаях тень Земли срезывает южную часть Луны все менее и менее, причем не затемненный остаток Луны представляется в виде шапочки.
.
А при затмениях у нисходящего узла лунной орбиты срезы идут, наоборот, ломтями с юга на север, как это видит сам читатель из сравнения соответствующих колонок обеих таблиц.
.
В обеих табличках замечается такая правильность увеличения срезов вплоть до полных затмений и центрального случая (Ц) и такая правильность уменьшения после него, что мы сразу можем указать, по этому циклу всякое пропущенное предшествовавшими исследователями затмение и тотчас определить его день с вероятное ошибкой лишь на несколько часов и максимальную фазу с очень малой ошибкой в ее величине. Так в первой из наших табличек (F), составленных по Оппольцеру, мы видим, что он пропустил затмение около 2 сентября 1378 года с максимальной фазой около 1″0. А во второй табличке (G). Оппольцер пропустил затмение 16 апреля минус 321 года с максимальной фазой около 2"0, и затмение 19 мая 1239 года с максимальной фазой около 1″5. Возьмите в наших таблицах любое затмение и вы тотчас же подыщете к нему весь этот цикл в 14 осуществлений на протяжении 1690 лет.
.
Если бы древние знали его, то, учитывая влияние високосности, они могли бы предсказывать все лунные затмения и их вид за исключением самых незначительных с точностью до нескольких часов. Но они его не могли знать, потому что для этого потребовалось бы более 1000 лет полного регистрирования лунных затмений на обоих полушариях Земли.

10

Прибавлю еще, что для определения того, произошло ли данное неполное затмение Луны на ее северной или на ее южной стороне нужно только посмотреть в наших таблицах, по какому полушарию Земли прошла срединная линия солнечного затмения, имевшего место за 14 или через 14 дней. Такое солнечное затмение почти всегда бывает, а если его нет, то надо взять через (или за) 130 лет ± ок. 14 дней от исследуемого лунного (или через (за) 260 ± ок. 14 дней, или через (за) 390 ± ок. 14 и т. д.). Если центральная часть такого затмения шла по северному
http://s9.uploads.ru/2NUHw.gif
Рис. 7. Центральное лунное и солнечное полные затмения, обычно совершающиеся через 14 дней одно после другого.
http://s9.uploads.ru/qM4zr.gif
Рис. 8. Неудавшиеся солнечное и лунное затмения. Отсюда видно, что если солнечная тень прошла бы по южному полушарию Земли, то и земная тень коснулась бы южного края Луны (и наоборот).
http://s8.uploads.ru/POsyu.gif
Рис. 9. Лунное затмение у нисходящего узла лунной орбиты.
.

полушарию Земли, то северная же часть Луны была затемнена и при исследуемом нами лунном затмении, и ясная ее часть представлялась тогда в виде чашечки (http://s9.uploads.ru/Gwuvr.gif), как сказано в некоторых старинных документах. А в тех случаях, когда вместо полного потемнения затмившейся части Луны было лишь ее «преображение» в красный цвет от рефракции солнечных лучей в земной атмосфере, кажется будто на медном блюде лежит кровавая голова, как в сказании об «усекновении главы Иоанна Крестителя». Точно также и наоборот. Если средина полосы солнечного затмения через 14, или за 14 дней от неполного лунного (или через-за 130 ± ок. 14, или через-за 261 ± ок. 14, или через-за 390 ± ок. 14 и т. д.) шла по южному полушарию Земли, то была затемнена южная часть Луны, и ясная ее часть представлялась в виде шапочки (http://s8.uploads.ru/z3bBc.gif), иногда на красной голове.

11

ТАБЛИЧКА H.
Терминология Латинского Календаря.
.

Календы (призывы) — первый день каждого юлианского месяца у средневековых латинян, праздник Юноны (ионийки, по-еврейски: голубки),
.
Иды (разделы) — 15-е число марта, мая, июля и октября, и 13-е число остальных месяцев, праздник бога-отца (по-латыни ю-питера).
.
Ноны (посвященные Ноне-Клотоне, пряхе человеческой жизни). 7-е числа января, февраля, апреля, июня, августа, сентября, ноября и декабря, и 5-е числа остальных.
.
Все прочие дни считались вспять от этих дат, как бы в ожидании их. Так канун (pridie) январских календ был 31 декабря, 2-е январских ид — 13 января, канун сентябрьских нон — 6 сентября; 2-е сентябрьских нон — 5 сентября, 3-е сентябрьских нон — 4 сентября и т. д.
http://s8.uploads.ru/kWVG7.jpg
Рис. 10. Начало кровавого лунного затмении,

когда вместо полного потемнения происходит, благодаря рефракции солнечных лучей в земной атмосфере, лишь преображение Луны в красный вид.
.
Как легко и просто делается проверка исторической хронологии посредством наших таблиц и приложенного чертежа (рис.4), видно из следующего примера.
.
Когда могло быть описанное здесь (стр. 4) лунное затмение «француза Сюльписа» накануне сентябрьских нон?
.
Переводим прежде всего этот средневековой счет на современный юлианский по табличке Н. Находим, что дело идет о затмении в ночь с 5 на 6 число юлианского сентября.
.
Прежде всего отмечаем, что тут имеется некоторая неопределенность. С какого времени Сюльпис вел счет ночных часов?
.
С полуночи ли, как мы, или от заката Солнца, как древние астрономы?
.
Все это заставляет нас не ограничиваться выпиской из наших таблиц, только тех затмений, которые помечены данными нам в документе часами, сведя их с гринвичского к македонскому времени (по табличке А на стр. 6), а брать все затмения от вечера 5 сентября и до утра 7 сентября по современному счету.
.
Отыскиваем в наших Лунных таблицах столбец «Сентябрь» и из него выписываем все затмения, отмеченные в первой строке сзади числами 5, 6 и 7 и видимые ночью в Европе.
.
Из 1-й серии таких затмений, имевших место между 1476 и 1570 годами, мы находим только одно подходящее:
Лунное в ночь с 5 на 6 сентября 1522 года в 23 часа 46 минут (т. е. 5 сентября перед гринвичский полуночью и через два часа после нее по македонскому времени), полное, с максимальной Фазой 13"3. Зенитное над 2° земной долготы от Гринвича, и —3° земной широты.
Оно вполне подходит.
Только что же мы видим? Оно произошло всего за 9 лет до напечатанья книг «Почтенного Ливийца» (Тита Ливия по-гречески)! Вот поистине поразительное совиадение! 6
5 Оно настолько поразительно, что мне и в голову не пришло заглянуть в XVI век, когда я говорил о нем в прежних томах.
Во второй серии сентябрьских пред-ноннских лунных затмений, бывшей за 521 год перед этою (955 —1066 гг.). мы не находим ни одного вполне подходящего.
Лунное вечером 6 сентября 1066 года в 15 часов 59 минут от гринвичской полуночи, с неполной максимальной фазой 8"6 и зенитное над 119° земной долготы и 5° земной широты началось в Македонии еще до заката Солнца, и лишь его конец мог быть виден там. Мало подходит.
Из третьей серии таких затмений, бывших за 521 год перед этим в период (414—564 гг.), мы имеем лишь три мало подходящие:
1. Лунное 6 сентября 564 года в 16 часов 52 минуты от гринвичской полуночи, с максимальной фазой 22"6, т, е. очень глубокое. Но оно было зенитным лишь над 106° земной долготы от Гринвича и —7° земной широты, и в Македонии могли видеть лишь его конец. Мало подводит.
2. Лунное 6 сентября 545 года в 16 часов 23 минуты от гринвичской полуночи, с неполной максимальной фазой 7"8 и зенитное над 113° земной долготы и 7° земной широты, причем конец мог быть виден лишь в Восточной Европе. Не подходит.
3. Лунное с 4 на 5 сентября 415 года со срединой в 2 часа 50 минут от гринвичской полуночи. Наибольшая фаза 11"7 баллов, почти совершенно полное затмение. В Риме было видно все, а в Афинах и Мемфисе начало и средина, т. е. утром 5 сентября Луна там зашла еще в ущербе от не успевшей сойти с нее земной тени. Это затмение, начавшееся между 2 и 3 часами македонского времени, считаемого от полуночи, подходит к предсказанному Сюльписом, лишь в том случае, если он и сентябрьские нонны считал с 5, а не с 7 сентября.
Из четвертой серии таких затмений, бывших в начале нашей ары и перед нею, мы опять имеем лишь одно почти подходящее затмение.
Лунное 6 сентября 24 года в 19 пасов 11 минут, неполное, с максимальной фазой 6"5. Если француз Сюльпис считал время от заката Солнца, то оно, конечно, подходит. Но как мог человек, считающий время таким неправильным способом предвычислять затмения?
Собственно говоря, этим и должно бы было окончиться наше исследование. Более не было лунных затмений на 5—6 сентября после начала нашей эры, а ранее этого начала искать бесполезно, так как тогда не было еще точного календаря. Именно потому я и не хотел обременять этого тома несколькими десятками таблиц, относящихся к более ранним векам, тем более, что они уже напечатаны мною в V томе «Известий Государственного научного института имени Лесгафта», и там читатель может найти в дополнение к только что приведенным затмениям еще один случай:
.
Лунное затмение 5 сентября минус 41 года (т. е. уже до начала нашей эры, а по историческому счету в 42 году до «Р. X.»), со срединой в 18 часов 55 минут после гринвичской полуночи, т. е. уже вечером в нонн, а не накануне их, и потому не подходит.
.
От этого момента до —424 года не было ни одного затмения между 5 и 6 днями сентября юлианского счета, да и самого такого календаря не было.
.
Так почему же Петавиус, устанавливавший в XVI веке нашей эры астрономическим путем время этого самого затмения, отнес его вместе с вышеописанной победой над царем Персеем к —167 году, т. е. почти за полтора века до начала нашей Эры?
.
Потому что он, желая во что бы то ни стало оправдать древнюю историю астрономией, допустил, что римляне того времени, хотя будто бы и употребляли уже юлианские месяцы, но еще не знали точной длины солнечного года, и будто бы в результате этого их неведения 4 число ихнего сентября минус 167 года, приходилось на 21 июня (!) того же минус 167 юлианского года, т. е. осеннее равноденствие, будто бы, справлялось у них в этом году во время летнего солнцестояния!
.
Но ведь при такой свободе «допущений» можно доказать что угодно! А кроме того, каким же чародейством мог француз Сюльпис предсказать лунное затмение на сентябрьские нонны, перепутав их с июльскими календами, да и то невпопад? Об этом стыдно даже и говорить серьезно. Мы прямо должны сказать: Тит Ливий опровергается астрономией.
.
Мы видим, что наши таблицы в несколько минут дали нам правильное решение. Дело идет о затмении 415 года или даже о затмении 1522 года вашей эры, которое относится уже ко времени открытия книг Ливия, когда несомненно могли предсказывать лунные затмения с точностью до часов, да и «открывший» книги Ливия не мог не видеть лично этого затмения, если не лег спать слишком рано.
.
Так выходит и в любом другом «древнем» случае, в котором дано нам указание не только года, но и дня. А в тех случаях, где дня не указано и не дано других вычислимых обстоятельств, например, часа видимости или фазы, всегда получается несколько подходящих случаев на протяжении нескольких десятков лет, а астрономия тогда отказывается дать какое бы то ни было решение.
.
Все это читатель и мог видеть на многих из приведенных иною в IV книге «Христа» лунных затмений из древних авторов. Но до напечатания в настоящем томе моих лунных и солнечных систематизированных таблиц ему приходилось брать мои определения на веру. А теперь он сам легко может меня проверить и убедиться, что других решений нет, и легко сам сделает аналогичные новые определения.
http://s9.uploads.ru/RrFji.gif
Рис. 11. Сравнительная кажущая ветчина Луны на ближайшем, на среднем, и на дальнейшем расстоянии от Земли.

http://www.doverchiv.narod.ru/morozov/5-00-02.htm

12

ГЛАВА II.
ХРОНИКА ЛУННЫХ ЗАТМЕНИЙ ПО СОЗВЕЗДИЯМ ЗОДИАКА И ПО ЮЛИАНСКИМ МЕСЯЦАМ ОТ НАЧАЛА НАШЕЙ ЭРЫ ПО 1582 ГОД (КОГДА БЫЛО ВВЕДЕНО НА ЗАПАДЕ ГРИГОРИАНСКОЕ ИСЧИСЛЕНИЕ) И ИХ ВИДИМОСТЬ НА НЕБЕ И С ЗЕМНОЙ ПОВЕРХНОСТИ.
(Составлена В. А. Казицыным и Николаем Морозовым — по числовым данным Оппольцера — в Астрономическом Отделении Государственного Научного Института имени П. Ф. Лесгафта.)
Объяснение чисел этих таблиц дано в главе I, стр. 6.
http://s9.uploads.ru/NXSo9.gif
Рис. 12. Перед окончанием полного черного лунного затмения 4 октября 1884 г., когда полутень имела голубой цвет (тогдашний рисунок).
.
ТАБЛИЦА I.
Лунные затмения первого века нашей эры (Юлианский счет).
http://s3.uploads.ru/uZfeU.png
http://s7.uploads.ru/QSYvr.png
ТАБЛИЦА II.
Лунные затмения первого века нашей эры (Юлианский счет).
http://s7.uploads.ru/EOJvG.png
http://s3.uploads.ru/JaCBk.png
ТАБЛИЦА III.
Лунные затмения второго века нашей эры (Юлианский счет).
http://s2.uploads.ru/wXv0R.png
http://s7.uploads.ru/mwscC.png
http://s2.uploads.ru/kbRna.png
http://s2.uploads.ru/OSDF2.png
http://s7.uploads.ru/E0QTR.png
http://s2.uploads.ru/J8R4a.png
http://s2.uploads.ru/Oval6.png
http://s2.uploads.ru/pdKZ5.png
http://s3.uploads.ru/6PgrB.png
http://s6.uploads.ru/6gKRv.png
http://s6.uploads.ru/9q3W0.png
http://s6.uploads.ru/Jp1oH.png
http://s3.uploads.ru/Ks02y.png
http://s6.uploads.ru/ATBK4.png
http://s3.uploads.ru/XM4G6.png
http://s3.uploads.ru/FPrp3.png
http://s7.uploads.ru/tGijB.png
http://s2.uploads.ru/6esSx.png
http://s3.uploads.ru/K52BG.png
http://s7.uploads.ru/Y2mrN.png
http://s7.uploads.ru/C1Bsy.png
http://s7.uploads.ru/G75i1.png
http://s3.uploads.ru/Ylj4U.png
ТАБЛИЦА XIV.
Лунные затмения седьмого века нашей эры (Юлианский счет).

http://s2.uploads.ru/5oHp4.png
http://s7.uploads.ru/wDLy0.png
http://s3.uploads.ru/5TomC.png
http://s6.uploads.ru/gvh6n.png
http://s6.uploads.ru/HmUyZ.png
http://s3.uploads.ru/SJviG.png
http://s2.uploads.ru/EMrLx.png
http://s2.uploads.ru/zHBLJ.png

13

http://s7.uploads.ru/1KQiR.png
http://s6.uploads.ru/PxCBr.png
http://s2.uploads.ru/65gnA.png
http://s3.uploads.ru/p6Qji.png
http://s2.uploads.ru/nTVY5.png
http://s7.uploads.ru/1TGVI.png
http://s6.uploads.ru/X9jEv.png
ТАБЛИЦА XXI.
Лунные затмения одиннадцатого века нашей эры (Юлианский счет).
http://s3.uploads.ru/uNZ28.png
http://s7.uploads.ru/Io24c.png
ТАБЛИЦА XXII.
Лунные затмения одиннадцатого века нашей эры (Юлианский счет).
http://s2.uploads.ru/dmlz4.png
http://s7.uploads.ru/5tJC7.png
ТАБЛИЦА XXIII.
Лунные затмения двенадцатого века нашей эры (Юлианский счет).
http://s3.uploads.ru/8H4vb.png
http://s2.uploads.ru/9Bfps.png
ТАБЛИЦА XXIV.
Лунные затмения двенадцатого века нашей эры (Юлианский счет).
http://s6.uploads.ru/mtvRl.png
http://s2.uploads.ru/X41Vv.png
ТАБЛИЦА XXV.
Лунные затмения тринадцатого века нашей эры (Юлианский счет).
http://s7.uploads.ru/CAEdi.png
http://s2.uploads.ru/4pFHA.png
http://s2.uploads.ru/ckBHF.png
http://s7.uploads.ru/yZLvY.png
http://s2.uploads.ru/AJ0IO.png
http://s6.uploads.ru/UYJ16.png
http://s7.uploads.ru/IK0RD.png
http://s7.uploads.ru/ZqMlV.png
http://s7.uploads.ru/iQpBk.png
http://s7.uploads.ru/pIr8P.png
http://s6.uploads.ru/NSJeo.png
http://s2.uploads.ru/gwxyd.png
http://s2.uploads.ru/TeauF.png
http://s3.uploads.ru/lL6ht.png
ТАБЛИЦА XXXI.
Лунные затмения шестнадцатого века нашей эры (Юлианский счет).
http://s3.uploads.ru/bdlKW.png
http://s7.uploads.ru/KLhUR.png
http://s7.uploads.ru/VDWUB.png
http://s2.uploads.ru/27ofI.png

Я кончаю свою хронику лунных затмений 1582 годом, потому что после него окончилось юлианское исчисление времени. Таким образом эта хроника обнимает собою весь юлианский период. Наступивший после него григорианский период уже не нуждается в астрономической проверке, а бывший до него до-календарный период не может быть проверен по лунным затмениям, которые видимы в каждой местности почти ежегодно.
http://s8.uploads.ru/i2ta4.jpg
Рис. 13. Вид полной Луны перед затмением и вслед за затмением.

14

ГЛАВА III.
СВИДЕТЕЛЬСТВА СОЛНЦА. СМЫСЛ НАШИХ СОЛНЕЧНЫХ ХРОНИК И ИХ УПОТРЕБЛЕНИЕ ПРИ ИСТОРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ.
http://s8.uploads.ru/5j84y.jpg
Рис. 14. Протуберансы при полном солнечном затмении.
.

В окружающей нас природе трудно найти не катастрофическое явление, которое так поражало бы человеческое воображение», как солнечные затмения. Да и действительно, что может быть ужаснее гибели Солнца для человека, не понимающего, что это лишь временное и кажущееся явление?
.
Представьте только себя па месте древнего человека.
http://s9.uploads.ru/6bcOY.gif

Рис. 15. Полное затмение Солнца 29 июля 1878 года в Скалистых горах в Соединенных. штатах Северной Америки. Вверху налево видны: Меркурий, Регул и Марс. Под Солнцем — Прокион; направо от Солнца — Кастор и Поллукс.
http://s8.uploads.ru/uKf3V.gif
Рис. 16. Вид солнечной короны при полном затмения в период минимума пятнообразовательной деятельности Солнца.
http://s9.uploads.ru/EjQa9.gif
Рис. 17. Вид солнечной короны во время максимума пятнообразовательной деятельности Солнца.

15

Вот начинает искажаться обычный круглый солнечный диск, как будто кто-то выгрызает его с правой стороны. Остаток его делается все меньше и меньше и постепенно обращается в серповидную вырезку, обращенную остриями к западу, которая в свою очередь делается тонкой, как золотистая ниточка, едва освещающая посеревший день, и все тени кругом принимают по краям какой-то волокнистый вид. Но вот исчезла вдруг и эта золотистая нить, и вместо Солнца плывет среди внезапно наступившей ночи с кое-где сверкающими звездочками (рис. 14), какое-то черное круглое пятно, окруженное как венцом, таинственным сияньем, в котором выбрасываются от центра к периферии потока быстро меняющихся лучей, а из-за контура черного диска заменившего Солнце, тут и там появляются языки розового пленена (рис. 17 и 18). Какие-то призрачные тени несутся по темному небу со скоростью 110 метров в секунду от запада к востоку. Все птицы скрываются вод листвой и умолкают, летавшие ласточки, как ослепшие, ударяются в стены зданий, собаки в ужасе бегут под ноги своих хозяев, мертвая тишина сменяет шумный день, а наступившая ночь не погожа на ночь; она какая-то не полная, поразительная. Среди испуганных не подготовленных людей одни с мольбами бросаются на колени и прижимаются лицами к земле, другие скрываются в домах и прячут головы в углах, думая, что пришел конец всему существующему, и Солнца более не будет никогда...
.
Но так продолжается не более 8 минут в экваториальных и не более 6 в наших умеренных странах. С правого края черного страшного пятна вырывается, как будто совсем внезапно новая золотистая ниточка, вся природа сразу освещается, и все живое в ней приходит в радостное движение. Золотистая ниточка делается все толще в толще, она обращается в серп, как у новорожденной Лупы, направленный остриями к востоку, и, наконец, весь солнечный диск появляется снова, как был прежде, после исчезновения на нем последней выемки на восточной стороне.
.
Весь этот поразительный для неподготовленного человека процесс, от своего первого начала и до конца, продолжается в экваториальных странах до 4½, а в наших до 3½ часов, причем тень Луны бежит по земному диску (каким виден с неба земной шар) от западной его части в восточной со скоростью около 110 метров в секунду, как и «бегучие тени» при полной фазе затмения.
.
На всю жизнь неизгладимое впечатление производит полное солнечное затмение даже и на понимающего его причину и его временность человека. Так что же можно сказать о не понимающем? И можно ли удивляться после этого тому, что старинные хроникеры обязательно заносили такие события в свои мемуары, невольно давая им для современного астронома-вычислителя такую прочную небесную датировку, с которой не может сравниться никакая земная.
.
Большая разница существует между солнечными и лунными затмениями.
.
Благодаря тому, что конус земной тени от своего начала у земной поверхности и до своей вершины равняется в среднем 108 диаметрам Земли, а конус лунной тени в среднем только около 30 земных диаметров (как и расстояние самой Луны от Земли), Луна, входя в земную тень по ее средней части (диаметр которой на этом отдалении превышает почти в два раза диаметр Луны), может затемняться целиком на продолжительное время, даже до 13/4 часа. Кроме того, ее затмение видимо со всего того полушария Земли, которое обращено к Луне, и даже более чем с полушария, потому что раньше, чем пройдет затмение, Земля успеет повернуть к Луне еще значительную часть своей поверхности с запада, до 26° по экваториальному направлению. Благодаря этому лунные затмения в любой местности можно видеть почти ежегодно, хотя бы и в неполной форме.
.
Совсем другое приходится сказать о полных солнечных затмениях. Конус лунной тени оканчивается как раз на среднем расстоянии Луны от Земли. В апогейной части ее орбиты он не доходит до земной поверхности, и потому Луна не закрывает для Земли всего диска Солнца, которое принимает в главной фазе потемнения лишь кольцеобразный над. Только в перигейной части лунной орбиты конус лунной тени захватывает земную поверхность и чертит на ней, как острием гигантского карандаша, от западной части земного «диска» к восточной сравнительно узкую линию, не захватывающую в ширину более 4 градусов даже в наших умеренных поясах Земли. Только с этой линяй затмение и представляется полным, а потому полные солнечные затмения, хотя они для разных частей земной поверхности и чаще лунных, но для каждой данной местности чрезвычайно редки.
.
Так в Монпеллье на юге Франции за последние 500 лет полные солнечные затмения были только четыре раза: 1 января 1386 года, 7 июня 1415 года, 12 мая 1706 и 8 июля 1842 года. В Париже .за последние 300 лет были только два: в 1654 и в 1724 годах, а в Лондоне со времени полного затмения 20 марта 1140 года было видно только одно такое же в 1715 году.
.
И совершенно понятно, что при необычайной, эффектности полных солнечных затмение, неизмеримо увеличивающееся еще такой их редкостью в каждой данной местности, они несмотря на фантастические прибавки, естественные у перепугавшихся людей, могут служить драгоценным орудием для установления древней хронологии, если мы не будем злоупотреблять этим методом, подставляя, как часто делают до сих пор, неполные затмения указываемой местности вместо полных и допуская, вдобавок возможность еще и ошибки в их исторической датировке на несколько лет взад и вперед от указываемого астрономией года и пренебрегая совсем даваемым в первоисточнике месяцем и днем затмения и часами суток. При таких «допущениях» мы можем доказать что угодно, так как при значительное ширине полутеней, окаймляющих с обеих сторон линию полной видимости, и простирающихся от нее в умеренных поясах более 30° и вправо, и влево, любая местность получает более чем половинное солнечное затмение на протяжении одного или двух десятков лет после или ранее любой даты. Не будем забывать, что в каждый 18-летний период времени бывает видно с разных мест Земли около 70 затмений, из которых 29 лунных и 41 солнечное. В каждом году можно видеть с Земли от двух до семи затмений, причем, когда бывают только два, то оба солнечные. Отсюда ясно, что указание какого-либо документа на неполное затмение в какой-либо местности может служить лишь для уточнения заранее достоверной датировки, когда ошибка в дате не может превышать немногих лет.
http://s9.uploads.ru/NTJtI.gif
Рис. 18. Извержения раскаленных газов на Солнце, называемые протуберансами и видимые простым глазом лишь при полных солнечных затмениях. А.— Металлические протуберансы, наблюденные Трувело 29 апреля 1872 г. спектральным способом.
http://s6.uploads.ru/nq6d0.gif
Рис. 19. Извержения раскаленных газов на Солнце, называемые протуберансами и видимые простым глазом лишь при полных солнечных затмениях. В.— Облачные протуберансы, наблюденные Трувело 15 апреля 1872 г спектральным способом.
.
Отмечу еще, что в тех местностях, которые лежат к северу от линии полного солнечного затмения, Солнце в срединной фазе представляется в северном полушарии Земли в виде колпачка а к югу от этой линии в виде чашечки, и кроме того, неполные затмения Солнца и Луны у древних авторов не называются затмениями, а преображениями этих светил.
.
Само собой понятно, что за все время пока Солнце, Луна и планеты считались, как у классиков, за богов, и им поклонялись в храмах, их затмения были необъяснимы для самых умных людей. Истолкование, а с ним и предсказание таких явлений, стало возможно лишь при механическом воззрении на устройство вселенной по образцу огромной машины, и лишь в такое время когда в Луна, и Земля, стали считаться среди наиболее образованных людей не кругами, а свободно и плавно летающими в мировом пространстве к не светящимися видимым светом сферическими телами. Пока Луна признавалась обладающею собственным светом и лунные фазы объяснялись ее поворотами к нам лицом или в профиль, как это мы и до сих пор видим на ее календарных изображениях , никакого реального истолкования ее затмений не могло быть. Не могло его быть а в то время, когда. Солнце не было признано более крупным, чем Луна. Даже «система Птолемея», какой мы ее видом на всех средневековых рисунках не дает нам объяснения лунных затмений в отношении их формы и продолжительности, потому что при ней Земля изображается много большим шаром, чем Солнце, а это ни в каком случае не позволяло вычислить в часах и их долях начала и концы, и наибольшие фазы затмений. А если вы мне скажете, что могли быть и до-коперниковы Коперники, как по мнению некоторых были до-христианские Христы, то я отвечу вам, что если б это были отдельные великаны мысли, настолько возвышавшиеся над уровней следующих за ними поколений, что не были никем поняты в продолжение тысячелетий, то всякое воспоминание было бы утрачено и о них и об их открытиях за такое время. А раз оно сохранилось, то значит между ними и нами была непрерывность ученых, разделявших их воззрения и представления, а следовательно умевших и самостоятельно вычислять лунные и солнечные затмения... И где же воспоминания о них, несравненно более близких к нашему времени в более многочисленных, так как всякое новое знание имеет свойство распространяться подобно свету, с которым его справедливо сравнивают? Отсюда ясно, что никакое вычисление точного времена и величины как солнечных, так и лунных затмений не могло быть сделано ранее 1543 года нашей эры, когда появилась гениальная книга Коперника «De Revolutionibus Orbium Coelestium», и положила первое начало вычислительной астрономии. Все что нам говорят о до-коперниковых Коперниках чистый миф, возникший не ранее конца XVI века нашей эры, как анахроническое отражение самого Коперника.
.
И здесь мы наблюдаем найденный для Луны 521-годичный цикл, но он мало годен для предсказаний солнечных затмений, так как благодаря разности положений на земной поверхности срединной линии каждого нового солнечного затмения, хотя бы оно было и через 521 год, его редко можно видеть оба раза с той же части земной поверхности.
.
Во всех наших таблицах для краткости я компактности исключены, повторяющиеся я тех же самых местах каждой группы чисел названия месяцев, дней, часов и т. д., и значение каждого числа определяются просто его местом в группе. Так, в декабрьском столбце таблицы XXXIII мы видим числа:
.
1,3; 17 21
—144 —82 —19
0 —25 —5
Это значит: в 1 году нашей эры 3 декабря в 17 часов 21 минуту от гринвичской полуночи произошло солнечное затмение, главная фаза которого была видима на восходящем Солнце на минус 144° земной долготы от гринвичского меридиана и под 0° земной широты; а на полуденном Солнце на минус 82° земной долготы в минус 25° широты, и на закатном Солнце на минус 19° земной долготы и минус 5° широты.
.
Само собой понять, что данное здесь гринвичское время (17 часов 21 минута) относится только к срединному из этих случаев, так как конус лунной тени употребляет всегда более или менее значительное время, прежде чем пройдет всю линию затмения от его восходной до его закатной видимости. Время это различно в зависимости от того идет ли затмение по диаметру земного диска, каким он виден с Луны, или по одной из хорд его дуг. Геодезическая широта полуденной видимости (—25°) дана здесь обычным шрифтом в, знак того, что затмение это в своей главной фазе было кольцеобразным. А в тех случаях, когда вместо обычного шрифта геодезическая широта полуденной видимости дана жирным числом (как, например, в 8 году 21 июля, в той же строке), то это обозначает, что затмение на его срединной линии было полное. Если же широт и долгот не показано (как в октябрьском столбце: 3 —14; 6 15), то это значит, что линия полной видимости затмения шла мимо земного шара, и на земной поверхности была только полутень, так что затмение это было наблюдаемо с Земли лишь в частном виде из приполярной области и отчасти из умеренного пояса.
.
Соединив на глобусе Земли правильной дугою точки восходной, полуденной и закатной видимости, читатель сам приблизительно вычертит весь ход данного затмения, и потом может перенести втот чертеж на карту. На самой же нарте непосредственно (в какой бы проекции она ни была дана) соединять эти три точки правильными дугами, как это сделал Оппольцер в своем «Каноне», нельзя, потому что всякая сферическая поверхность при ее распластании на плоскость неравномерно растягивается по мере удаления от своей средины к краям, а потому и дуга центральной видимости солнечного затмения, хотя бы (игнорируя сдвиг от вращения Земли) довольно правильная на глобусе, здесь делается очень неравномерной кривизны.
.
В промежуточных частях между тремя отмеченными здесь точками правильная дуга на карте может отступить от правильной дуги на глобусе до двух и трех градусов, особенно при весенних и осенних случаях, когда линии затмений идут по земной поверхности не параллельно земным параллелям, а в северо-восточном или в северо-западном направлениях.
.
По этой причине картами Оппольцера можно пользоваться лишь для общей ориентировки, а при более точных расчетах надо употреблять глобус.
.
Для того чтобы узнать, было ли данное частное затмение Солнца видимо в северных странах Земли или в южных, надо пользоваться моим 130-летним циклом, описанным в первой главе этой книги (стр. 18).
.
Отыщем по нему солнечное затмение ближайшего числа того же месяца за 130 или через 130 лет, а если и они были частными, то за 260 или через 260 лет (или ±130х3, или ±130х4 и т. д. лет). Всегда доберемся до затмения, шедшего уже по земной поверхности: но какому полушарию Земли оно шло, по такому же шло и исследуемое нами частное.
http://s9.uploads.ru/9REhj.gif
Рис. 90. Ход кольцеобразного затмения Солнца в нисходящем узле лунной орбиты.

16

Если при этом полное или кольцеобразное затмение получается по первой же из наших проб, то, значит конус лунной тени прошел близко от края соответствующей полярной области земного шара. При зимних затмениях это бывает около 67° северной широты. А так как половина поперечника Луны близка 1/8 части земного диаметра, то и полутень Луны в местах полуденной видимости затмения глубоко проникает в умеренный пояс Земли. При наших весенних затмениях, идущих всегда от юго-запада к юго-востоку, в умеренных странах хорошо наблюдаются в неполном виде утренние северные приполярные затмения, а при осенних, идущих от северо-запада к юго-востоку, вечерние. Летние же неполные приполярные затмения вообще видимы не глубоко в умеренном поясе Земли.
http://s7.uploads.ru/hQ480.jpg
Рис. 90. Пути всех полных и кольцеобразных солнечных затмений от 1919 по1940 г. (по Оппольцеру).

Аналогичное можно сказать и о ширине полосы неполной видимости (т. е. полутени) полных и кольцеобразных затмений Солнца, Когда конус лунной тени чертит свою линию по самой поверхности земного шара, тогда ширина ясной полутени при затмениях идущих по жаркому поясу Земли бывает не менее 15° направо и 15° налево от этой срединной лиши, а при затмениях идущих по умеренному и холодному поясу полоса много более, судя по наклону к ней соответствующей части земной поверхности. В Европе более +30° (в каждую сторону).
.
Как пример употребления даю следующий случай.
.
В знаменитой «Historia Naturalis» Плиния (II, § 180) написано, что «при консулах Випсане и Фонтейо произошел ущерб Солнца накануне майских календ между 7 и 8 часами дня».
.
ТАБЛИЧКА А.
Терминология латинского календаря.
.
Календы (созывы) — первый день каждого юлианского месяца у средневековых латинян.
.
Иды (разделы) — 15-е числа марта, мая, июля и октября и 13-е числа остальных месяцев. Праздник бога-отца.
.
Ноны —7-е числа января, февраля, апреля, июня, августа, сентября, ноября и декабря и 5-е числа остальных. Праздник Ноны-Клотопы, пряхи человеческой жизни.
.
Все прочие дни считались вспять от этих дат, как бы в ожидании их. Так канун (pridia) январских календ был 31 декабря. 2-е январских календ — 30 декабря и т.д. Канун мартовских ад — 14 марта, 2-е февральских нон 12 февраля (указываемое число всегда вычитается из числа ид, нон и календ), считаемых следующий дополнительный днем предшествовавшего месяца, и канун майских календ — 30 апреля.
.
Из приложенной таблички (табличка А) мы видам, что канун майских календ соответствует 30 апреля. А обратившись в нашим таблицам, мы находим, что с начала нашей эры на это число приходились только затмения:
.
Солнечное 30 апреля 59 года в 12 часов 27 минут от гринвичской полуночи, шедшее из Бразилии по самому северному берегу Африки в Афганистан и видимое в полдень около Гибралтарского пролива. Подходит.
Солнечное 30 апреля 78 года, в 10 часов гринвичского времени, шедшее по Южной Африке. Не подходит.
Солнечное 30 апреля 97 года в 10 часов 58 минут от гринвичской полуночи, приполярное южное. Не подходит.
Затем после пустого промежутка идет вторая серия затмений на это же число месяца.
.
30 апреля 561 года в 8 часов 57 минут от гринвичской полуночи, шедшее от Ньюфаундленда через Исландию в Камчатку по Ледовитому океану, и видимое в Северной и Средней Европе в частном виде. Подходит.
30 апреля 599 года в 9 часов 16 минут, шедшее в полном виде по Южной Африке, не видимое для Европы. Не подходит.
30 апреля 618 года в 8 часов 0 минут, приполярное южное. Не подходит.
И, наконец, третья серия:
.
30 апреля 1082 года в 19 часов 32 минуты от гринвичской полуночи, шедшее по Северной Америке, невидимое в Европе. Но подходит.
30 апреля 1101 года в 3 часа 6 минут, невидимое в Европе. Не подходит.
30 апреля 1139 года в 6 часов 0 минут приполярное южное. Не подходит.
30 апреля 1650 года григорианского счета в 16 часов 39 минут, шедшее по Южной Америке. Не подходит.
30 апреля 1669 года григорианского счета в 5 часов 26 минут, шедшее по Индийскому и Тихому океану. Не подходит.
* * *
Мы видим, что астрономия дает нам здесь только два решения :
.
30 апреля 59 года в 12 часов 27 минут от гринвичской полуночи.
.
30 апреля 561 года в 8 часов 57 минут от той же полуночи.
.
Если принять указанное Плинием время затмения «между 7 и 8 часами дня» за считаемое от полуночи, то подойдет только затмение 561 года для французской Шампани (Champagne), а при счете от восхода Солнца подходит затмение 59 года, но оно будет по всей вероятности уже вычисленным, так как трудно предположить, чтобы запись о нем сохранилась до времени появления книги Плиния (в Эпоху Возрождения).

17

* * *
Локализация солнечных затмений среди созвездий эклиптики производится совершенно также, как локализация лунных (стр. 12). Вверху каждой колонки приложенных таблиц показано, в какое число данного месяца Солнце бывает в середине соответствующего ему созвездия и даны градусы его долготы. А так как Солнце проходит почти по 1 градусу в сутки, то, приложив к указанному вверху числу столько градусов, сколько дней прошло от указанного дня до дня исследуемого нами затмения (или вычтя столько градусов, сколько дней недостает до него), мы и получим эклиптикальную долготу Солнца в этот день.
http://s9.uploads.ru/kEAgz.jpg
Рис. 22. Три вида солнечной короны во время полных солнечных затмений.
1. — Во время минимума пятнообразовательной деятельности Солнца.
.
2. — В промежуток между максимумом и минимумом и
.
3. — Во время максимума пятнообразовательной деятельности.

18

ГЛАВА IV.
ХРОНИКИ СОЛНЕЧНЫХ ЗАТМЕНИЙ ПО СОЗВЕЗДИЯМ ЗОДИАКА И ПО ЮЛИАНСКИМ МЕСЯЦАМ ОТ НАЧАЛА ПАШЕЙ ЭРЫ ПО 1382 ГОД (КОГДА БЫЛО ВВЕДЕНО НА ЗАПАДЕ ГРИГОРИАНСКОЕ ИСЧИСЛЕНИЕ), ИХ ВИДИМОСТЬ НА НЕБЕ И ХОД ПО ЗЕМНОЙ ПОВЕРХНОСТИ.
(Составлено В. А. Казицыным и Николаем Морозовым но числовым данным Оппольцера в Астрономическом отделении Государственного научного института имени П. Ф. Лесгафта.)
Объяснение чисел этих таблиц дано в главе III, на стр. 69.
http://s9.uploads.ru/u4n6L.jpg
Рис. 23.
Каким видно с Солнца начало солнечного затмения на Земле.

http://s3.uploads.ru/8wXHm.png
http://s6.uploads.ru/HSft3.png
http://s6.uploads.ru/FOCPt.png
http://s3.uploads.ru/Vp7qk.png
http://s6.uploads.ru/BlS9s.png
http://s3.uploads.ru/fVx95.png
http://s3.uploads.ru/PEiD4.png
http://s3.uploads.ru/JLm5A.png
http://s7.uploads.ru/9GzBV.png
http://s7.uploads.ru/gLC7V.png
http://s6.uploads.ru/szCcX.png
http://s2.uploads.ru/fDzCw.png
http://s3.uploads.ru/0WhsX.png
http://s6.uploads.ru/wblUW.png
http://s2.uploads.ru/Y9ar5.png

19

http://s3.uploads.ru/SxuFD.png
http://s3.uploads.ru/dE91c.png
http://s6.uploads.ru/2sgZW.png
http://s6.uploads.ru/dHMAk.png
http://s3.uploads.ru/kmRrT.png
http://s7.uploads.ru/52Azc.png
http://s2.uploads.ru/0rPyL.png
http://s2.uploads.ru/2VipN.png
http://s7.uploads.ru/VxlAR.png
http://s2.uploads.ru/VZHdK.png
http://s7.uploads.ru/w9b3t.png

20

http://s7.uploads.ru/n3qaF.png
http://s7.uploads.ru/PK3fW.png
http://s2.uploads.ru/hPexL.png
http://s2.uploads.ru/iEV2o.png
http://s6.uploads.ru/QTbtm.png
http://s7.uploads.ru/CGTmo.png
http://s3.uploads.ru/U59Fz.png
http://s3.uploads.ru/LwVbo.png
http://s6.uploads.ru/Zk26q.png
http://s7.uploads.ru/QoSe3.png
http://s6.uploads.ru/uIDgj.png
http://s9.uploads.ru/rC5Vv.jpg

Рис. 24. Какою представляется солнечная корона во время минимума пятнообразовательной деятельности Солнца для невооруженного глаза.

21

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
АФИНЫ
РЕАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ГОРОДА АФИН И ПОЛУОСТРОВНОЙ ГРЕЦИИ.

http://s8.uploads.ru/ip0El.jpg

Рис. 25. Из мифического начала современной Греции. Картина Луки Кранаха (1472—1553 гг.); Суд Париса; герой оценивает красоту Венеры-Афродиты, Юноны-Геры и Афины-Паллады еще в виде средневекового рыцаря (Музей в Карлсруэ).
ГЛАВА I
ПОЛУДИКОЕ ПЕРВИЧНОЕ И ЗАТЕМ СЛАВЯНСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ ГРЕЧЕСКОГО ПОЛУОСТРОВА В НАЧАЛЕ СРЕДНИХ ВЕКОВ. ВОЗНИКНОВЕНИЕ НА НЕМ НЕБОЛЬШИХ ГРЕЧЕСКИХ ПОСЕЛКОВ.
http://s8.uploads.ru/Qz5IO.jpg
Рис. 26. Из более реального начала современной Греции. Первобытный человек подносит цветов первобытной женщине (по гравюре XVIII века).
.
В старинных зоологиях, со времен Линнея, описание различных отделов, родов и видов животных начинали с самых сложных — с человека — и кончали самыми простыми — инфузориями, я ничто не мешало тогда придавать обезьянам всю человеческую психику или творить из них фантастических существ (рис. 26). Но вот появилась эволюционная теория, и этот противоестественный порядок изложения зоологии тотчас же заменила обратным. Преемственное развитие животного мира, а с ним и растительного (когда и ботаники перешли к тому же методу), вырисовалось этим простым способом изложения с поразительной отчетливостью, не надо было даже и прибегать для доказательств к эмбриологии и палеонтологии.
.
В истории земного человечества нельзя применить этого метода, потому что чем далее мы уходим своею мыслью в глубину прошлого, тем туманнее становится наше поле зрения, и, как всегда бывает в полутьме, реальные предметы начинают принимать для нас характер призраков и, наконец, совсем заменяются ими. Вот почему, углубляясь мыслью в былую жизнь какого-либо государства, нам полезно немного приостановиться на том его хронологическом уровне, на котором мы еще ясно различаем предметы и, идя оттуда вперед, выяснить историческую эволюцию данного государства до настоящего времени. Только после этого нам можно будет уже посмотреть и глубже, экстраполируя выясненную нами закономерную преемственность событий на неясно видимые их начала и относя в область фантазии все события, которые противоречат общим эволюционным законам.
.
Изучая с такой точки зрения прошлое Афин, мы с удивлением сейчас же обнаруживаем, что реальная история этого города начинается для нас только с X века нашей эры, а позади его почти ничего не видно.
.
«Судьбы Афин»,—говорит их единственно реальный историк, Грегоровиус,1 за которым я буду точно следовать в фактическом изложении предмета, — до X века покрыты таким непроницаемым мраком, что было выставлено чудовищное мнение, которому, однако, можно даже и поверить, будто Афины от VI до X века представляли необитаемую лесную поросль.»2
Такое представление было впервые высказано Фальмерайером, основывавшимся на рукописных отрывках из «Городской хроники» Анфима, найденных в Анаргирийском афинском монастыре в 1800 году, и на послании греческого патриарха Николая, относимом к XI веку, где говорится, что «никакая византийская нога не вступала в дикий Пелопоннез в течение двухсот лет». Понятно, что такой неподходящий вывод Фальмерайера тотчас встретил среди классиков целый взрыв опровержений. «Но,— говорит тот же автор, — все-таки ничто не может служить более разительным подтверждением полнейшего исчезновения Афин с исторического горизонта за X веком, как тот факт, что потребовалось приискивать особые доказательства существования этого города в средние века», и сверх того «пытаться объяснить, почему не нашлось ни одного афинянина или грека, который счел  бы достойным труда оставить потомству известия о тогдашнем состоянии отчизны Солона и Перикла».3
.
Сам Фальмерайер, не решаясь сделать, на основании добытых им документов, вытекающий из них вывод, что не только в средние века, но и в древности на месте Афин была необитаемая лесная поросль, приходит действительно в «чудовищной» мысли, будто аваро-славяне в конце VI века «вырезали всю древнюю Грецию,2 так что от древних классических греков не осталось никого на всем ее протяжении».
.
1 F. Gregorovius: Geschichte der Stadt Athen im Mittelalter. 1889. 1889. Есть русский перевод: Фердинанд Грегоровиус: История города Афин в средние века. 1900 г.
2 Там же. стр. 41.
3 Там же, стр. 41.
4 Там же, стр. 41, примечание.
Вот каким, читатель, оказывается начало реальной истории знаменитых Афин!
.
Однако утверждать, что вся классическая Греция была вырезана в конце VII века, значило бы прямо «разрубить мечем» Гордиев узел невязки древней истории полуостровной Греции с новой, и потому большинство историков старались подыскать компромиссное решение.
.
«Хотя,—говорят они,— с одной стороны, нельзя не признаться, что в VII и следующих столетиях (вплоть до крестоносцев) Греция была настолько безразлична для истории, что чужие имена итальянских городов в роде Равенны, Беневента. Капуи, Тарента, Бари или Сиракуз, гораздо чаще упоминаются византийскими летописцами, чем их собственные — Коринф, Афины, Фивы или Спарта (которые не упоминаются, кажется, совсем),—но, с другой стороны, нельзя не сознаться, что ни один из летописцев ни словом не намекает на покорение или опустошение Афин пришлым народом, а подобное событие, конечно, хоть кем-нибудь оказалось бы записанным».
Таким образом и истребление древних греков аваро-славянами оказывается не подтвержденным...
.
Так, как же объяснить эту полутысячелетнюю пропасть между реальной и классической историей Греции? Как объяснить, что, будучи до начала нашей эры самой культурной из всех стран земли, она стала потом самой некультурной из них и что на расстоянии всего достоверного периода греческой истории в средние века мы ее видим в диком состоянии, как и можно было заранее ожидать по ее природе.?
.
Ведь только Павел-Диакон,5 да Анастасий Библиотекарь 6 упоминают без подробностей, будто император Констанций II и 662 году пробыл в Афинах на пути в Рим зимние месяцы, да будто бы Зенон Исаврянин посетил Морею в 486 году. А кроме них ни один константинопольский император не удостоивал этой скромной страны своим посещением.
.
5 Do gestis longobard. V. c. 6.
6 Anastasius: Vitae Pontific. 141.
Я не буду здесь останавливаться на таких сомнительных, по времени своего возникновения акафистах Пресвятой Богородице, которые только приписываются патриарху Сергию и относятся к 626 году, а на деле — новейшее произведение, поющееся в греческих церквах и теперь в пятницу на пятой неделе великого лоста :
.
Χαΐρε φιλοσόφους ασόφους δεικνύουσα
Χαΐρε τεκνολόγους άλογόυς έλέγνουσα
Χαΐρε τω̃ν Άθηναίων τάς πλεκάς διασπω̃σα
.
(Радуйся, знаменующая, что философы неразумны,
Радуйся, поучающая, что ораторы не логичны,
Радуйся, разрушающая хитросплетения афинян.)
Такое просвещенное прославление девы Марии находится, кроме всего остального, в полном противоречии с живописью «Ивировой богородицы» па куполе Афонского монастыря, где она сидит на троне, и ее окружают вместе с ангелами, пророками и апостолами, также греческие мудрецы Солон, Хирон, Платон, Аристотель, Софокл, Фукидид и Плутарх, тоже отнесенные к христианам.
.
Значит и в самом деле реальная история города Афин начинается лишь с X века, а до тех пор тут были «необитаемые лесные заросли».
.
С этого же времени начинается и реальная история Афинских классических построек. Она застает, например, — как мы видели уже в четвертой книге «Христа», — Партенон в XII веке в роли храма католической Мадонне. Попытки проследить его историю далее средних веков натыкаются на непреодолимые затруднения. Правда, греческий археолог Питтикас в начале  XIX века утверждал, будто разобрал на южной стене Партенона (т. е. храма Пресвятой Деве) надпись о перестройке этого здания в «630 году от Рождества Христова», но позднейшие исследователи признают это за его фантазию, и Момзен веско возражает, что греки в VII веке, в даже много позднее, считали свое время еще от «сотворения мира». В XVI веке любители старины догадывались, будто это здание было посвящено не иначе, как тому «неведомому богу», о котором говорит апостол Павел, но и эта догадка ничем не подтвердилась. И вот, сам Грегоровиус приходит к выводу, что «о времени переделки (?) Партенона в церковь не существует достоверных документов».7
.
Да и был ли этот храм, с самого начала посвященный Афинской пречистой деве (Athenaia Parthenos), когда-нибудь перестроен или даже переименован? Его языческое происхождение в далекие-далекие времена ничем не подтверждается.
.
Точно также а об Эрехтейоне мы имеем достоверные сведения единственно как о христианской часовне. Можно даже вывести из его стенной надписи, что он был посвящен тоже деве Марии.8 А о том, что эта часовня когда-то была переделана из языческого храма, опять ничего неизвестно.
.
«Да и церковная история Афин — продолжает далее автор — представляется нам столь же бессодержательною в средние века, как их гражданская история. Только Иоанн Ефесский повествует» что в царствование Юстина II (565—578) в Афины нашла доступ секта трибожников, считавшая троицу за три разные личности». «На единой сколько-нибудь известной школы — светской или духовной — не было в Афинах в средние века». Только у западных народов в Житии св. Гислена 9 сам этот святой повествует, будто он в 640 году изучал философию в Афинах, «благороднейшем городе Греции, который предоставил народам всех языков расцвет красноречия»... «Я изгнанник и чужестранец, — говорит он королю Дагоберу, по словам Acta sanctorum,10 — прибыл в твой отдаленный город из Афин, благороднейшего греческого города».
.
7 Там же, стр. 45,
8 Там же, стр. 45.
9 Gesta episcop. cameracens. Liber I, 409 (Monumenta Germanica. VII),
10 Acta sanctorum. October, IV, 1030.
Но можно ли поверить тому, что автор сего жития сам присутствовал при этом разговоре и стенографировал его?—Ведь мы знаем, что Житие святых составлялись в Эпоху Возрождения, когда о Греции ходили на западе волшебные сказки. А на деле византийцы относились к существованию Афин настолько равнодушно, что даже ученый император Константин Порфирородный среди семи, перечисленных им поименно, городов Эллады об Афинах умалчивает, а вместо них называет Эдевзис. Он не упоминает даже и о Фивах.
.
Все гражданские установления в эллинских землях в VII веке нашей эры остаются неизвестными. В Афинах император Констанций,— говорят нам, — пробыл до весны 663 года, а в 657 году он с немалым успехом воевал в придунайской области со славянскими племенами. «Поэтому, — соображает Грегоровиус,11 —напрашивается сам собой вопрос: неужели Константин не предпринял бы похода против славян и в древнюю Грецию, если бы эти племена вырезывали там греков? А раз об этом летописцы ничего не говорят, то следует допустить, что никакого вырезывания в ней не было».
.
11 Грегоровиус, стр. 49.
Итак, никакого не только поголовного, но даже и частичного истребления просвещенных классических греков славянами не оказывается... Куда же классические греки делись, или как произошло такое их перерождение в дикарей? Ведь византийские императоры средних веков не были гонителями наук во имя православия, и акафисты богородице, вроде только что приведенного: «радуйся, знаменующая, что философы неразумны», являются произведениями уже позднейшего монашеского тупоумия, после того как оно полезло на борьбу с опередившей его наукой Коперника, и во всяком случае нет никаких указаний на то, что в Византии когда-либо существовала инквизиция, насильственно истреблявшая ученых. А одной «радостью богородицы» нельзя убить уже развившуюся человеческую мысль. И вот, я спрашиваю опять: куда, когда и почему наука улетела из Афин и из остальной Греции, если верны легенды о ее пышном расцвете там перед началом нашей эры? Или и сама классическая Греция — волшебная сказка Эпохи Возрождения? Такими сказками оказались уже в первых томах моего исследования все повествования о пышном царстве Соломона на пустынных берегах Мертвого моря и о могучем мореходном городе Тире, поднявшемся на голой скале без гавани у пустынного Сирийского берега.
.
И вот, как будто, и здесь выходит то же самое.
.
В сочинении, приписываемом Константину Порфирородному (912—959) «Об основах («De thermatibus») говорится, что в Византии в X веке было 29 основ (т. е, провинций), из которых в континентальной Греции была две: Пелопоннес (острова) и Эллада (Ахайя), причем в Элладе главный город был Коринф, а не Афины. Таким образом даже и в X веке Афины находятся еще в пренебрежении.
.
«После кратковременного пребывания императора Констанция в Афинах этот город, — говорит опять его историк,12— снова скрывается во тьму, не имеющую истории. Долгое время на него не падает ни единого проблеска света. Только вследствие знаменитой распри из-за поклонения статуям и иконам при Льве III (717—731), основателе Исаврийской династии, Греция временно проявляет перед нами деятельность, но очень не высокого сорта.
12 Там же, стр. 50.
Во всей истории восточно-римской империи со времени введения христианства и до образования в ней франкских крестоносных государств ни разу не было умственного движения, которое по своей силе можно было бы сравнить с иконоборством, более столетия волновавшим страну и приведшим к величайшим переворотам. Благодаря ему произошло отложение от Византии Западной Европы, провозглашение светской власти пап и создание Священной римской империи франкским государем Карлом Великим.
.
Борьба преобразовательной мысли против статуепоклонства вышла, — говорят нам, — из Малой Азии и Сирии, откуда происходила исавриане. Тогда как прочие провинции беспрекословно подчинились императорской воле, воспретившей поклонения статуям и иконам, греки Эллады уже в 727 году произвели мятеж против «римского» императора.
.
С незапамятных времен византийцы утверждали, что они-то и есть истые римляне (ромеи), а не итальянцы (латины). После падения ост-готского королевства Византия управляла Италиею, как провинцией нераздельной от нее Римской империи, да и позднее, по установлении Западной империи Карлом Великим — византийские государи продолжали взирать на себя, как на единственных римских императоров. Таким образом Восточная империя всегда оставалась империей римскою, Романиею, и подданные ее вполне законно именовали себя римлянами. Наименование Романия (Romagna) из Византии перенесено было сначала только на Равеннский экзархат для обозначения этой части Италии, в отличие от итальяно-ломбардских провинций. Точно также и у франков привилось имя Романия для обозначения Греции, да и турки называли византийское государство царством Rûm'ов и удержали это понятие в словах Rûmeli (ромулы) и Rûmelia.
.
У всех византийских летописцев греки не называются иначе как «римлянами». И только в XV столетии афинянин Халкокондилас усвояет за своими земляками наименование «эллинов». Вот как выражается он о перенесении имени римлян на Грецию:
.
«Достигнув всемирного господства, римляне предоставили управление Рима первосвященнику, а всех римлян император (Константин) вывел во Фракию Там, в непосредственном соседстве с Азиею, они учредили себе столицу, создав ее из Эллинского города Византии, и предприняли борьбу с сильно теснившими их «персами». Греки смешались с римлянами, но, преобладая над ними численно, сохранили свой язык и народные обычаи. Они изменили только свое наименование, ибо византийские императоры, почета ради, пожелали именоваться императорами римлян, но не греков».
Таким образом, только в XV веке, со времени Xалкокондиласа, появляется учение, будто Римская империя «вышла из до-папского города Рима», и что балканские ромеи назывались прежде Эллинами...
.
Интересно, что в то самое время, как папа Григорий II убедил византийские провинции Италии, восставшие в защиту статуй и икон, воздержаться от низвержения иконоборца Льва III и от избрания более правоверного императора, это низвержение пытались осуществить сами греки.
.
О возмущении их против Льва III,— говорит Грегоровиус,— мы осведомлены далеко не в точности. Известно только то, что элладики (как именовали византийцы греков, обитавших на материке) соединились с жителями Цикладских островов и восстали с оружием в руках.13 Они снарядили целую флотилию, поставили во главе ее Стефана и турмарха Агеллиана и пустились в Константинополь, прихватив с собою какого-то Косму, которого намеревались возвести в правоверные императоры. Но под стенами столицы, 18 апреля 727 года, флотилия мятежников была истреблена греческим огнем. Агеллиан в отчаянии бросился в море, а голова Космы пала от секиры палача.
.
13 Церковный летописец прибавляет, что мятежники «были воодушевлены божественным рвением», т. е. почитанием икон и статуй.
Византийские историки не отметили, какие последствия возымело подавление этого мятежа для Греции. Так как одною из причин его было запрещение императором поклонения статуям, то высказано было предположение, что в распрях из-за иконоборства погибли в Элладе последние остатки произведений древнего искусства. Но против этого объяснения тотчас же были высказаны и веские возражения.
.
«Вандализм иконоборцев,— говорит Грегоровиус,— едва ли: мог обрушиться на художественные языческие произведения, служившие общественным украшением Константинополя и других городов империи. Когда Кодин повествует, что Лев Исавриянин распорядился уничтожить многие древние статуи (θεάματα άρχαι̃α), то под ними разумеются христианские, ибо тот же Кодин между прочим рассказывает, как император приказал истребить в Халке статую Христа, которую императрица впоследствии заменила мозаичным образом».
.
Однако наши выводы, изложенные в четвертой книге «Христа», о том, что греческий Зевс (т., е. Живый бог) ничем не отличался от христианского бога-отца, что Дионис был тот же Христос под другим именем и Афинская дева (Афина Партепос по-гречески) ничем не отличалась от христианской Девы Марии, устраняет это разделение разбиваемых при иконоборстве статуй на языческие и христианские, и мы можем сделать прямой вывод, что тогда, действительно, низвергли не мало архаических скульптурных произведений, возникших до VIII века.
.
Но во всяком случае упадок искусства в Византин не был продолжителен, и живопись (да и скульптура) стала возрождаться в ней еще при Ирине (787 г.), а науки пострадали очень мало.
.
Уже в IX столетии император Бардас, покровитель муз и меценат, завел во дворце Магнаура академию, и во главе ее поставил Льва, архиепископа фессалоникийского. Из этой академии и вышел впоследствии ученый Фотий.
* * *
Перейдем теперь и к другому из затронутых нами вопросов.
.
Точно ли в Европейской Греции ославянились в средние века первобытно населявшие ее классические эллины, как утверждают некоторые этнографы, или, наоборот, эллинизировались прежде жившие там славяне-болгары?
.
Процесс ославянения значительных пространств в Элладе и Геллеспонте, — говорит тот же Грегоровиус,14 — хотя и является фактом, но исторически нельзя его в точности описать. Константин Порфирородный, желая объяснить фактическое обитание некультурных славян там, где в древности будто бы жили культурные греки, замечает о Пелопоннесе, будто весь этот край превратился в славянский и варварский благодаря повальной чуме, постигшей всю страну.15 В соответствии с этим и другие византийские этнографы предположили, будто убыль в населении греческого материка, вызванная чумою, была пополнена переселением туда славян. Но ни сербы, ни кроаты в VII веке не оседали путем завоевания, а приходили в качестве поселенцев с разрешения императора Ираклия и никогда не захватывали старинных укрепленных приморских городов по Адриатике, в роде Рагузы, Спалатро, Травы и Зары. Кроме того, император Константин Копроним мог пополнить будто бы обезлюдевший от чумы Константинополь прямо жителями эллинских стран. Если, в силу недостаточных географических познаний на Западе, нельзя приписывать особенного значения повествованию некоей монахини о путешествии Вилибальда, где рассказывается, будто между 722 и 725 годами Арголидское побережье, где находилась Монембазия, было вполне terra slavinica, то нельзя также смотреть, на это показание как на совсем неосновательное. Да и в X столетии византийский схоластик от имени Страбона замечает:
.
«И теперь также почти весь Эпир и Эллада, Пелопоннес и Македония населены скифо-славянами».
Говоря об Элиде, тот же автор замечает:
.
«Теперь не существует даже и имени пизатов, кавконов и пилициев, потому что землями их завладели скифы».
В виду подобных сообщений византийцев и имен местностей, оставленных славянскими жителями в греческих округах коренное пребывание их в древне-греческих землях следует принять за исторический факт. Там жили раньше славяне, а не греки, как ни удивительно это нам слышать.
.
«Бедствия и опустошение Греции, борьба ее народа с вторгавшимися варварами, истребление греческого элемента в некоторых округах, отступление и бегство его в укрепленные города и горы или на острова... все это, — говорит Грегоровиус, — измышлено фантазиею современных нам историков, потому что ни единый из греческих и византийских летописцев ни о чем подобном не говорит. Наименования местностей, рек и гор показывают, что Элида, Аркадия, Мессения и Лакония были когда-то сильно заселены славянами. К северу от перешейка менее осталось лингвистических следов от славян, но свидетельства на счет пребывания их и здесь далеко не отсутствуют. Как лакейская горная цепь Парнон имеет у ее жителей славянское наименование Малево (малеванная, живописная), так беотийский Геликон называется у обывателей его Загора (загорный). Склоны горы, где, по словам классиков, некогда высилась святыни Аполлона и муз, были покрыты в средние века избушками славянских скотоводов, и они водили скот на водопой к источникам, носящим у классиков имена Аганиппы и Ипокрены. О старинном классическом Олимпе окрестные жители ничего не слыхали, и там, где классики воображают языческое святилище, путники находят в действительности только греческую церковь.16
.
Славянским словом «Топольеозеро» называется жителями , его берегов классическое Копаидское озеро; Олимпия называется Миракой, Микены — Хорватами (Хравати), а Платея — Кохлой... В Пелопоннесе мы находим местечки Волгасту, Горицу, Гранину, Кривицу, Подгору, Логовы (Глоговы), Варсовы, Склабицы, Каменницы, Краковы, Хлемацы (Хмелица), Незеро, Раховый, Лукавицы, Прасто и целый ряд других в таком же роде.17 И если у западно-европейских ученых, не знающих русского языка, еще могут идти споры о том, славянские ли это слова или испорченные греческие, то мы, русские, сразу узнаем здесь родное, и нам смешно даже доказывать это.
.
14 Грегоровиус, стр. 53.
15 Constant. Porphirogen: De Thematibus, II, 53.
16 P. Delambre: Notice sur les ruines de I'Hieron des muses dans l*Helicon (Archive des miss, scientif. IV. 1867. p. 169).
17 J. H. Krause: Geograpliie des Griechentands, в Энциклопедии Гирша я Грубера, т. 83, стр. 296, . ,
На «Марафонской равнине» мы также имеем местечки Враны, Цастуны (Частуны), Мази, которые трудно признать не за славянские. Мы находим такие же имена и в других местностях Греции, и вот поднимается вопрос, как же они туда попали, если славяне не были коренным населением Греции? Допустить, что у греков была мода называть свои места славянскими именами, как у нас теперь греческими, невозможно, если греки были культурнее тогдашних славян. Остается только одно, наиболее правдоподобное с культурно-исторической точки зрении предположение, что сами греки, размножившись на своей родине (ионических островах), постепенно переселялись на Балканский полуостров и ассимилировали славян, первоначально живших в Морее (т. е. «у Моря»), вследствие чего за многими поселками и сохранились прежние славянские названия.
.
Но мы видим, что на всем протяжения средних веков греки в смеси со славянами не сделались еще высококультурным народом и упорно сопротивлялись, под влиянием своих жрецов, попытке константинопольских императоров уничтожить у них поклонение статуям и живописным изображениям.
.
Однако наступил и на их улице праздник. Афинская гречанка Ирина вышла в 770 году замуж за сына «римского цезаря» Константина Копронима и 17 декабря была провозглашена «августейшей». В качестве гречанки она, конечно, имела страстное желание возвысить своих соотечественников на их дикой родине, и, получив после смерти мужа, Льва IV, в 775 году регентство над малолетним сыном Константином, не упустила случая это сделать.
.
«Славянские народности, — говорит Грегоровиус,18— распространялись тогда по всему полуострову». С целью их подчинения императрица в 783 году послала в Грецию многочисленные войска под начальством своего канцлера и любимца, патриция Ставракия. Этот военачальник разбил славинов сначала в Фессалии и в Элладе и обложил их данью, а затем перешел чрез перешеек в Пелопоннес. С богатой добычею и многочисленными славянскими пленными вернулся он из завоеванной земли, и в январе 784 года ему устроен был триумф на константинопольском гипподроме. Более точные известия об этом походе отсутствуют. Ни Коринф, ни Фивы, ни Афины и тогда не упоминаются.
.
18 Грегоривиус, стр. 62.
Греция была даже местом ссылки. Политически опасных людей в те времена обыкновенно отправляли в разные глухие пункты империи, например, в Фессалоники, Херсон, Эпидами и на отдаленные острова. И вот все пять братьев Льва IV, последние законные наследники исаврийской династии, которых опасалась Ирина, были сосланы как раз в Афины. Но там они завязали сношения со славянскими князьями и те, согласившись с какою-то партиею в Греции, вознамерились провозгласить одного из них императором. Замысел заговорщиков был открыт, и для расследования дела императрица послала в Афины Феофилакта. Следствие показало, что принцы создали себе там целую партию, почему и были увезены и водворены в Панорме. А Ирина на седьмом вселенском соборе в Никее, в 787 году, восстановила поклонение изображениям, и, повидимому, не в смысле одних живописных икон, но и статуй, как у католиков.
.
И вот Греция в VIII веке впервые выступает на реальную историческую сцену, как страна мятежей и смешанного, более чем полуславянского, населения.
.
Вскоре после вступления на престол Никифора славяне Греции опять затеяли мятеж. Повествуя об этом, Константин Порфирородный рассказывает, что они, возмутившись, опустошили владения своих греческих соседей. Мятеж этот постепенно разливался все дальше, и целью его было захватить патрасский порт. Пелопоннесские славяне осадили этот город со стороны суши в 805 или 807 году, а со стороны моря их поддержал флот исламитов, с которыми, судя по этому факту, бунтовщики вступили в союз. Патрасцы защищались храбро, поджидая от коринфского стратега подкрепления. Одна из предпринятых ими отчаянных вылазок внесла расстройство в войско осаждавших, а внезапное появление коринфского подкрепления завершило победу греков над славянами. Таким образом сокрушена была последняя и наиболее грозная попытка славянского населения южной Греции добиться независимости. Император Никифор I в награду патрасцам возвысил их епископию в митрополию. Побежденных славян он закрепостил за церковью св. Андрея, предполагаемого защитника осажденного города, обязав их ежегодной уплатою десятой части дохода в в пользу этой церкви.
.
А что же было в это время в Афинах?
.
Город Афины, как мы видели, был исторгнут из забвения своей дочерью Ириной. То же счастье вторично выпало ему в удел чрез несколько лет по низвержении этой императрицы. В Афинах жила племянница Ирины —Феофано, находившаяся в Замужестве за каким-то знатным человеком. Обстоятельства сложились так, что Никифор стал подыскивать жену для своего сына и соправителя Ставратия (811—812гг.). Он распорядился назначить смотрины невестам во всей империи, и его посланцы обратили особое внимание на Феофано.19 Она без дальнейших околичностей была разведена с первым своим мужем и 20 декабря 507 года обвенчана с цезарем.
.
Таким образом, греческий императорский венец носили уже три афинянки — Афинаида, Ирина и Феофано. И это тем более замечательно, что ни единый уроженец древней Греции не только не вступал на византийский престол, но за все время существования восточно-римской империи даже не занимал сколько-нибудь видного поста.20 А после падения императрицы Феофано Эллада опять настолько сходит с исторической сцены, что нельзя даже отыскать ее упоминания в сопоставлении с каким-нибудь тогдашними событиями. Единственное исключение составляет Пелопоннес, где славяне особенно сопротивлялись греческой власти и не раз давали повод византийцам вмешиваться в местные дела.
.
19 Смотр невестам производился и в 838 году, когда Феофил обвенчался с Федорою, дочерью туриарха Марина.
20 Грегоровиус, стр. 65.
http://s8.uploads.ru/eCEDf.jpg

22

ГЛАВА II
ПОСТЕПЕННОЕ ПОДНЯТИЕ ГРЕЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПОЛУОСТРОВНОЙ ГРЕЦИИ И ПОРАБОЩЕНИЕ ГРЕКАМИ ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО СЛАВЯНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ С VIII ВЕКА НАШЕЙ ЭРЫ. РАСПРОСТРАНЕНИЕ В ГРЕЦИИ ЕВАНГЕЛЬСКОГО ХРИСТИАНСТВА.
.
В Пелопоннесе, несмотря на поражение при Патрасе, славянские племена не были еще подавлены вполне, и они опять подняли возмущение в царствование последнего императора-иконоборца Феофила (829 — 842 г) и его супруги Феодоры, которая, в качестве опекунши своего сына Михаила III, правила с 842 по 867 год империею и окончательно восстановила поклонение изображениям. Военачальнику Феодоры, пелопоннесскому стратегу Феоктисту Бриеннию пришлось даже, составив значительное войско из Фракийцев, македонцев и других народов, предпринять опять поход против «псевдо-древней» Греции. Феоктист окончательно привел в повиновение славянские округа, за исключением поселений черитов и мелингов у Тайгета, которые, хотя и обязались платить дань, но продолжали и далее оказывать сопротивление в своих горных твердынях и неоднократно возмущались даже в потом.1
.
Зато в других «псевдо-древних» греческих провинциях славянство было окончательно подавлено и установлен авторитег императорского управления. Некоторые, оживляемые торговлею города, особенно Патрас, начали расцветать. До нас дошли известия об огромном богатстве одной знатной гречанки Даниелы, жительницы только что указанного приморского города, напоминающие сказки из Тысячи и одной ночи.
.
На ее фабриках, — говорят нам, — изготовлялись драгоценнейшие одежды и даже роскошные сосуды из серебра и золота.
.
Эта богатая вдова будто бы положила начало даже благоденствию Василия I, родоначальника македонской династии. Он прибыл в царствование императора Феофила в Патру в качестве конюшего при византийском вельможе, заболел и нашел в доме Даниелы заботливый уход. Умертвив Михаила III, красавец и силач Василий вступил на императорский престол и призвал к себе прежнюю свою благодетельницу. Даниела предприняла далекое путешествие на Босфор, покоясь в носилках на манер легендарной царицы Зеновии, сопровождаемая пышною свитою, а на бесчисленных вьючных животных везлись за нею подарки для императора. Это были всевозможные чудные сосуды (очевидно, из тех, которые теперь приписываются классическому периоду), а ее ковры и одеяния были настолько тонки, что их «можно было спрятать в тростинку».
.
Даниела подарила императору сотни рабов и евнухов и сотни мастериц, искусных в вышивании.2 Василий принял ее по-царски в магнаурском дворце и она потом посетила Византию вторично для свидания с сыном Василия — Львом VI, унаследовавшим престол в 887 году, и сделала его наследником всего своего имущества. Инвентарь этого наследства, — если он не чистая Фантазия его автора, — дает представлевие о таком удивительном богатстве деньгам», драгоценностями и землями, что император мог без особого для себя ущерба отпустить на воли» 3 000 рабов Даниелы, поселив их колонистами в Апулии. И как бы мы ни отнеслись к правдоподобности всего рассказываемого о ней, но история этой богатой женщины доказывает во всяком случае, что поместное сословие в Греции уже в IX веке достигло значительного благосостояния, и это, конечно, не ограничивалось одним Патрасом. Эллинская культура в IX веке поднималась и во всех прочих местностях Греции, а первичный славянский элемент здесь начал падать. Разложению его в Греции могло способствовать искусственное заведение в ней византийских военных поселений, обычная мера перенесения господствующей народности из одной страны в другую.
.
И вот, читатель, что же выходит? Выходит опять, что в те древние века, к которым классики относят расцвет греческой культуры, на греческом полуострове жили вовсе не греки, а славяне и что, действительно, на месте современных Афин был еще «непроходимый лес». Феофан называет эти насильственные переселения греков в славянские земли варварством, говоря о заселении Склабинии греческими колонистами по распоряжению императора Никифора. «Если в данном случае, — размышляет историк средневековых Афин3— под Склабиниею разумеются Македония и Фракия, то подобные же меры могли коснуться еще ранее Греции, и таким образом масса славян могла принять греческий язык и культуру. Византийский военный строй и греческий свод законов, — говорит он, — расшатали славянские племена в Греции, и еще более сильное воздействие в этом направлении оказали христианские миссионеры. Православная церковь открыла обширному славянскому миру новые пути к культурному развитию. Скифы (т. е. южные славяне киевского периода) обязаны Византии первым ознакомлением с теми потребностями, которые поднимают народы над их естественным состоянием; они позаимствовались из сокровищницы эллинской образованности даже алфавитом для своего национального языка. Самое политическое устройство государств, вроде Сербии, Кроации и Болгарии, было бы немыслимо помимо Византии. Да и зарождение славянских государств осталось бы для нас темным, не существуй сочинения «De administrando imperio», написанного ученым греческим императором.
.
1 Constantio Porphyrogen. De adimnistr. imper. C. 50, p. 22. Оба эти племени осели, по его показанию, по обе стороны Тайгета. Гелос наименован был Черо и сделался главною крепостью черитов. L. Heuzey (Le mont Olympe et l'Acarnanie. Париж 1860) упоминает о Нечеро, или Черо. как об озере и о местечке на фессалийских нижних склонах псевдо-Олимпа. Он принимает это слово за болгарское.
2 Теофан в Continuatio (lib. V, 318) называет этих мастериц γυναι̃κες σκιάστριαι. Хотя Pariset в Histoire de la sole (II, 29), а вслед за ним и Hoyd в Geschichte d. Levanthandeis I. 62) правильно утверждают, что Феофан говорит лишь о льняных одеждах, тем не менее возможно, что Даниела обладала и шелковыми фабриками. О ней же повествуют Cedrenus (II. 237) и Zonaras (XVI, 10). См. Ф. Грегоровиус: История города Афин в средние: века, стр. 67 русского перевода.
3 Грегоровиус: История города Афин в средние века, стр. 67, русского перевода 1900 г.
А с нашей точки зрения это выходит еще проще. Ведь евангельское христианство и возникло только перед этим. Около 700 года нашей эры Марк Афинский написал Евангелие Марка, Иоанн Дамасский почти одновременно с ним — Евангелие Иоанна,4 и около 800 года появилось и Евангелие Матвея, написанное, может быть, Феодором Студитом.
.
А все славяне, обитавшие к югу от Дуная, вплоть до мыса Тенарона, были тогда язычниками. Да и в Греции они преклонялись пред идолами своей первобытной религии. Когда евангельское христианство достаточно окрепло, началось прежде всего усердное обращение славян к богу-искупителю, и миссию эту приняли на себя два брата из Фессалоник— Кирилл и Мефодий, а хан Богорис (царь Борис) навязал Евангелие всей своей знати и народу с помощью оружия, после того как принял крещение в 861 году.
.
Под влиянием Евангелия Матвея, восхвалявшего иночество (то же слово, что и евнухи), целая сеть новосозданных монастерионов и церквей распространилась по греческим провинциям, сплотившись около митрополий и епископий, деятельность которых, начиная с IX века, значительно усилилась.
.
Сохранились документы относительно учреждения монастырионов и в Элладе. Так, около середины X века в Фокиде возник знаменитый монастерион св. Луки младшего, который является, как я показывал еще в первой книге «Христа», вероятным автором Евангелия Луки и начала «Апостольских деяний». Он был родом из Эгииы. Морские разбойники, исламиты с Крита, напали на Эгину, и семья деда Луки переселилась в македонскую Касторию, где и родился будущий святой в конце XI века.
.
Повинуясь наклонности к мистицизму, он избрал уединенную гору Иоанницу у морского побережия Фокиды для пустынножительства, пока разбойничий набег со стороны болгар, которыми тогда правил могущественный царь Симеон, не принудил его опять в бегству. Лука направился в Патрасскую область, где в течение десяти лет прислуживал какому-то столпнику. По смерти болгарского царя Симеона в 927 году, когда на престол вступил его миролюбивый сын Петр, Лука вернулся назад в свое пустынножительство Иоанницу. Разбойничий набег турок 5 на Элладу заставил пустынника вторично искать спасения на острове Ампеле, и только через некоторое время Лука отправился в Сотирион (в Фокиде), где и прочие товарищи его основались на жительство. В Сотирионе Лука и скончался в 946 году, получив репутацию величайшего святого и чудотворца, «отпрыска Эллады, ее украшения и славы», как его называет современный ему биограф.
.
4 См. «Христос», I книга.
5 «Житие св. Луки» прямо именует этих морских разбойников турками: έθνος τω̃ν τούρκων.
Христианское подвижничество в Греции развилось с особенной силою с той поры, когда водворилась в ней македонская династия при Василии II, сыне простого поселянина-славянина, достигшего в 867 году императорского престола. За исключением нескольких перерывов македонская династия властвовала над Византиею почти целых два века и очень покровительствовала наукам. Эллинство при ней достигло в провинциях преобладания и распространилось отчасти и в западной Азии.
.
В Элладе и Пелопоннесе мы встречаем во второй половине X века подвижника, напоминающего Луку. Великий проповедник Никон, армянин, приплыл в Саламин, который нашел совершенно безлюдным, и оттуда переехал в Афины, где очаровывал афинян своими проповедями, «словно сирена—песнями».6
.
Подавление славян, первично живших на всем Балканском полуострове, островными греками, а еще более обращение их в христианство составляет очень интересную страницу в истории греческой культуры. В тех провинциях современной Греции, где славянские племена жили массами, они, даже по обращении в христианство, продолжали жить самобытною жизнью, и прошло много времени, прежде чем они были поглощены эллинством. Из этого легко понять, что в середине X века Эллада и Пелопоннес могли представляться императору Константину Порфирородному варварскими странами, да и и XIII веке франкские завоеватели застали в Морее славянское население.
.
Даже в значительно позднейшую эпоху в Чаконии различали славян от греков, пелопоннессцев и византийцев.7 Хотя славяне в Греции приняли для церковного обихода язык церкви, тем не менее народный их говор исчез далеко не так скоро и полно, как сгибло ломбардское наречие в Италии. Этот факт доказывает не только то, что греческие славяне здесь жили сплоченною массою, но что и самое культурное влияние эллинов здесь далеко не было таким преобладающим, как влияние Италии с ее городами и римским папством в Ломбардии. То же явление наблюдалось впоследствии и у албанцев в Элладе, народный говор которых и до сих пор не исчез в скудно населенной стране.
.
Но если ломбардцы и сменили свое германское наречие на итальянской язык, то они до XII века сохранили свой национальный свод законов и фамильные имена, которыми полны до XII века все гражданские и церковные документы Италии. Ломбардская родовитая знать была рассадником исторических фамилий Италии, которые до сих пор оказываются там остовом аристократизма. Ничего подобного не замечается в Греции, где не найдешь ни единого славянского фамильного имени, что впрочем объясняется исконной любовью славян заимствовать иностранную внешность. Так Константин Порфирородный рассказывает о славянском вельможе Никите Рентакиосе из Пелопоннеса, который, породнившись с домом императора Романа Лекапена, очень гордился якобы греческим происхождением, хотя его славянский облик и возбуждал насмешки со стороны византийского грамматика Евфимия. Так, несомненно, поступали и другие славяне в Пелопоннесе: ведь даже и мы, отдаленные русские, все носим почти исключительно греческие имена и с таким же правом можем считаться за потомков «античных» греков. «Сила, которую проявила ромейская империя (как называла Византия себя) в осуществлении гигантской задачи ассимиляции составных своих элементов негреческого происхождения, поистине изумительна» — говорит Грегоровиус.8 Только сербы и болгары на Балканском полуострове отстояли свою самобытность, создав национальные государства.
.
6 Vita S. Niconis.
7 Mazaris: Разговор мертвых, 22 (Ellisen. Anal. IV. 239).
8 Стр. 73
И религия, и право, и нравы, и, наконец, культурный языки целиком перешли в Морее от греков к варварам. Варвары за частичными исключениями претворены были эллинством в современных новогреков. Славянские наречия так мало повлияли на сложение новогреческого языка, что позаимствования из них едва видимы, тогда как турецкое и албанское влияния оставили по себе ясные следы.9 В знаменитой Морейской летописи, представляющей памятник народного языка новогреков конца XVI века, «можно найти кое-какие французские и итальянские слова, но ни единого (?) славянского».
.
Гигантское предприятие национального расширения Греции было затруднено для македонской династии непрестанными войнами с азиатами и болгарами, предпринимавшими морские набеги на ее острова и побережья вплоть до Аттики.
.
Но если бы и тогда на слабые Афины обрушилось бедствие вражеского завоевания, то несомненно, что, несмотря на варварское состояние летописания в данную эпоху, о подобном событии сохранилось бы свидетельство у кого-нибудь из летописцев. Однако ни история, ни предание не говорят об этом. «Безмолвие, —  пишет Грегоровиус,10— настолько непроницаемо, что тот, кто исследует следы жизни знаменитого города в описываемые столетия, радуется, словно открытию, когда натыкается хотя бы на ничтожнейшие (и притом очень поздние) сказания, вроде приводимых в «Житии св. Луки», о том, будто бы этот чудотворец посетил Афины, молился в православной церкви «Партеноне» и нашел пристанище в одном из тамошних монастырей».
.
9 Миклошич (Die slav. Elemente im Neu-Grich.) отвергает влияние славянского языка на образование спряжений и склонений в новогреческом языке. Новогреческое неопределенное наклонение с приставкою союза и окончания обобщает этот язык с языками болгарским и албанским. Миклошич сравнивает славянское влияние на греческий язык с влиянием кельтского языка на французский и английский. Языку островных греков славянизмы почти совершенно чужды.
10 Стр. 74.
Кое-где попадаются нам имена афинских епископов, особенно в чреватом событиями споре из-за патриархата между Фотием и Игнатием, приведшем к отделению восточной церкви от римской.
.
Даже и среди епископий Римской (Византийской) империи Афины занимали тогда только 28-е место. Афинский митрополит имел титул экзарха всей Эллады, подобно тому как коринфский митрополит именовался экзархом всего Пелопоннеса. Но последнему были подчинены целых десять викарных епископий — Эйрипос, Орэос, Карстос, Портмос, Эвбея, Диаулия, Коронея, Авлона и острова Скирос, Андрос и Сира, а в Аттике не упоминается ни об единой епископии, кроме афинской.
.
Начатое основателем македонской династии Василием I завоевание славянских балканских земель завершил победоносно Василий II. Он забрал все укрепленные города в болгарской земле до Ионического моря и торжественно вступил в болгарскую столицу Ахриду, «переполненную сказочными богатствами».
.
Таким образом Болгария, одновременно с Сербиею, была присоединена к Византийской империи, как особая провинция. Из Ахриды Василий II выступил обратно, и прошел вдоль всего греческого материка. Он осмотрел в Фермопилах укрепление Скелос, возведенное у горы Рупенас для охраны Эллады, а затем через Беотию прошел в 1018 году в Афины, где намерен был отпраздновать свой триумф.
.
Прибытие императора было великим почетом для захолустного города. Византийские летописцы, соизволившие отметить Это важное для Афин событие, коротко повествуют, что император отслужил в церкви Богоматери благодарственное молебствие за ниспосланную ему победу над болгарами и украсил храм многочисленными чудными дарами, а затем держал дальнейший путь в Константинополь. Они не единым словом не обмолвились ни о продолжительности пребывания императора в Афинах, ни о том, что его там занимало.
.
Даже и во время смут, охвативших византийское царство, когда Василий II умер в 1025 году, Эллада благодаря удаленности не сделалась ареною побоищ, а если и подвергалась бурям, то лишь скоропреходящим. Скифский народ печенеги, обитавший по Днепру и Днестру, который в 970 году уже нападал, в союзе с русскими, на Константинополь, а затем вторгался в Фессалию, распространил теперь свои набеги вплоть до Фермопил. Точно также узени неоднократно переправлялись через Дунай, и однажды учинили набег даже на Элладу. Еще ужаснее было восстание сербов и новое возвышение болгар, которые свергли византийскую власть под предводительством Делеаноса, и восстановили свою независимость.
.
Болгарское войско, предводимое Анфимом, могло в 1040 году даже вторгнуться через Фермопильские теснины в Беотию, где стратег фемы (округа) Эллады преградил было болгарам дальнейшее движение у Фив, но пал в кровопролитной битве. Затем, говорят, городской порт Пирей был завоеван знаменитым норвежским (!!) богатырем Гаральдом, который между 1033 и 1043 годами начальствовал над варяжскими наемниками в Византии и после великих подвигов, совершенных на Средиземном море, вернулся назад в свое северное отечество, где в 1147 году и вступил на королевский норвежский престол. Казалось бы, что одна мысль о таком соединении друг с другом отдаленной Норвегии и Греции должна была вызвать смех. Но даже и эта нелепость нашла себе защитников. Дело в том, что перед арсеналом в Венеции красуется колоссальная мраморная статуя сидячего льва, которую Франческо Морозини вывез в 1688 году из Пирея на правах военной добычи. На груди и на боку у льва высечены резцом варварские письмена, в которых признала руническую надпись. Истолкователь вычитал из них: «Гаральд Длинный повелел Асмунду иссечь эти руны, завоевав Пирейский порт с помощью норманнской дружины и покарав мятежный греческий народ».
.
Однако же, новейший знаток по разбору рун, шведский ученый Софус Бугге,11 признал эти истолкования не более, как игрою воображения. Он утверждает лишь то, что письмена на пирейском льве действительно руны, но сильно пострадавшие от времени, так что едва ли в них можно разобрать хотя бы единое слово. А по манере, с какою эти змеевидные письмена нанесены на камень и искусно переплетены друг с другом в полосы, Бугге заключает, что она высечены около половины XI века каким-нибудь заезжим шведом из Упландии. Ребяческая замашка путешественников изображать на старых памятниках свои имена и изречения столь же стара, как человеческая суетность. Так, проезжие греки и римляне усеяли Мемионов колосс близ Фив в Египте надписями, которые сослужили науке даже некоторую службу. Чему же удивляться, если точно такие же норманнские туристы дали сведения о своем кратковременном пребывании в Пирее на античном мраморном льве в виде загадочных письмен, которые превратили эту статую в сфинкс для исследователей?
.
11 Sophus Bugge. Ежемесячник шведской Академии Наук 1875г. Стр. 97—101. Взгляд Бугге подтверждает и Wilhelm Thomson в Копенгагене в своем сочинении: The relations betwin ancient Russia and Scandinavia. 1877. стр. 109.
Таким образом отпадают все чудесные выводы, какие об Афинах делались и на основании ложного истолкования рун.
.
Самая сага о Гаральде ничего не ведает о доблестных деяниях богатырского сына Сигурда в Греции. Она описывает лишь приключения его в Миклагарде или Константинополе, где герой в царствование императрицы Зои и ее последнего супруга, Константина IX Мономаха, начальствовал над варяжскою дружиною и «изъездил все греческие моря». Ошибочно я другое мнение, пристегнутое к саге о Гаральде, будто былое величие Афин нашло себе отклик даже в песнях севера, и будто даже в Исландии воспевался «священный град Афины, — праматерь всяческого знания, покровительница всех философов и великолепнейший, знаменитейший из всех греческих городов». В сущности же город Афины совсем не упоминается в скандинавских песнях, хотя древнесеверные предания и знают о нем кое-что. Древние легенды упоминают об Атенисборге, а это доказывает, что на скандинавских мореплавателей в Афинах произвел впечатление именно вздымающийся над ними укрепленный Акрополь, точно так же, как впоследствии и франки в Афинах главным образом отметили кастель (замок) Сетинес. Сага о Дионисии повествует о посещении Атениса апостолом Павлом; сага о Марии Магдалине рассказывает о посещении Афин св. Марфою, а в «Vita Patrorum» («Жития отцов») описывается посещение Афин неким юношею, который был послан в этот город для посещения школы. Латинский текст, приобщенный к последнему повествованию, показывает, что эта сага является только его пересказом. То же самое пришлось бы сказать и относительно остальных скандинавских преданий. В «Эдде» повествуется, например, о грамматике Доната, и попутно замечается, что искусство красноречия, которое римские мудрены постигли в греческом Атенисборге и впоследствии пересадили на латинскую почву, было то же самое, что и поэтическое творчество, заимствованное Одином и перенесенное им на север, с чем с нашей точки зрения, считающей и «Эдду» поздним средневековым произведением, нельзя не согласиться.
.
Путешествия старинных западных паломников в Сирию тоже не дают нам сведении о тогдашнем положении Афин. Ни в паломничестве галльского епископа Аркульфа, относимом к 700 году, ни в путешествии Вилибальда, относимом к 722—728 гг, Афины не упоминаются. Паломники туда не заглядывали, так как из Сиракуз направлялись на Монембазию морем, а оттуда дальше через Кос и Самос на Эфес. Точно также и Лиутпранд Кремонский, отправляясь послом в Константинополь, в 968 году не заезжал в Афины. Паломники держали путь морем из Апулии через Корфу на Лепанто, а оттуда уже по суше в Фессалию или же плыли в Сирию из Мессины через Архипелаг. Другие избирали дорогу, указанную в Itinerarium'е старинных иерусалимских паломников, т. е, через Венгрию на Константинополь. По этому направлению ехали граф Гильом Ангулемский и аббат Ришар Верденский в 1026 и 1027 годах, и по этой же дороге совершился великий поход паломников под предводительством епископа Зигфрида Майнцского и Ингульфа Кройландского.
.
Скандинавские паломники пользовалось тремя путями: восточным — через Россию, западным — вдоль берегов Испании и Африки и южным — через Италию, который назывался обыкновенно Romaverg. Аббат Николай Семундарсон при своем путешествии в 1151 году ехал из Аальсборга через Германию и Швейцарию в Аосту, затем чрез Тоскану в Рим, затем через Беневент, Бари и Монополи в Дураццо. Потом он ехал вдоль побережья Пелопоннеса в Кос и далее чрез Цикладские острова в Сирию. Николай Семундарсон при этой поездке так же мало думал о посещении Афин, как и другие северные путешественники, когда ехали в Грецию из Венеции. О Севульфе тоже неизвестно, посетил ли он Афины. Этот путешественник ехал на Патрас, Коринф, Ливадостро и Фивы, а оттуда в Негропонт, где и зафрахтовал судно. В отчете о своем путешествии он упоминает об Афинах вскользь, как о местности, отстоящей от Коринфа на два дня пути. Современные историки объясняют такое пренебрежение Афинами тем, что город этот не обладал христианскими святынями с мировою славою, да и по географическому положению не являлся необходимою стоянкою при следовании их с запада на восток. Но такие же соображения должны быть применены и к «классическим Афинам». И в них не могли появиться особенные приманки для культурных людей при таком захолустном положении и при отсутствии специальных чудес природы, вроде действующего вулкана или чего либо в таком же роде.

23

ГЛАВА III
ПЕРВОЕ УМСТВЕННОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ ГРЕЦИИ  В XI ВЕКЕ НАШЕЙ ЭРЫ.

.

Только начиная с половины XI века происходит умственное сближение византийцев с Грециею, что, повидимому, и приводит к появлению эллинизма. Любознательные греки, получив образование в Константинополе последовательно занимали в столице патриарший престол при расцвете ученых занятий при императорах, которые были очень образованы и понимали, что единственно школы и образованность могут доставить их империи силу и блеск. Так говорит сама императрица Евдокия, жена сначала Константина Дука, а затем Романа Диогена, в своем сочинении «Цветы фиалок»,1 представляющем ученый словарь, в котором рассматриваются античные боги, герои и мудрецы Греции, но никак не святые угодники и не отцы церкви. Только... подлинность «Цветов фиалок» считается спорною даже среди эллинистов.
.
Лишь в эпоху македонской династии под влиянием внушений Фотия ученые занятия в Константинополе получают большее развитие, как это доказывает, между прочим, и литературная деятельность Льва VI Философа, и особенно его сына, Константина Порфирородного. Затем, начиная с XI века, при константинопольском императорском дворе снова наблюдается подъем научного духа. Хотя, как государь, Константин Мономах и не представлял особенного значения, но к образованию он относился чутко и насадил в византийской академии правоведение, философию и филологию. Душою этого движения был Михаил Пселл (т. е. Заика). Родившийся в 1018 г. и выросший в Византии, он приобрел поразительные для своего времени энциклопедические познания и при пяти императорах пользовался громадным значением в государственном совете. Оп написал ценное историческое сочинение, обнимающее царствования греческих царей с 976 по 1077 год.2 «Никто из западных гуманистов,— говорит Грегоровиус,3 — не сумел бы создать таких тонких по психологии и обставленных такими глубокими философскими познаниями творений, каковы речи Пселла, посвященные воспоминаниям о его матери, о грамматике Никите и о трех выдающихся патриархах того времени — Михаиле Керуларии, Константине Лихуде и Иоанне Ксифилине. И если мы даже придем к выводу, что все это позднейшие апокрпфы, то все же Пселл стоял во главе византийской академии, и император Константин Мономах предоставил ему пышный титул князя философов».
.
1 Eudociae Augustae: Violarium.
2 Издано  Sathas'ом в IV томах (Biblioth. Graec).
3 Грегоровиус, стр. 84.
Вот мы и пришли теперь к пробуждению Греции в конце X века «после многовекового сна».. Но точно ли она когда-нибудь и бодрствовала перед ним?
.
Подумайте только, читатель, серьезно о том, что вы сейчас узнали, не из моих слов и рассуждений, а из ученейшего и трудолюбивейшего специалиста по средневековой истории Афин, от самого Фердинанда Грегоровиуса, которым я здесь строго руководился во всей фактической части своего изложения. Резюмирую же эти сообщения еще раз. «На месте, где стоят теперь Афины, был в начале средних веков еще необитаемый лес...» «Основное сельское население Греции, как свидетельствуют остатки многочисленных славянских имен у многих местечек Мореи, было славянское, а греки даже в средние века составляли там лишь пришлый из Константинополя и островов господствующий класс... Состояние культуры на этом конце Балканского полуострова было такое жалкое, что слово «грек» или «эллин» среди византийцев, называвших себя гордо римлянами (ромеями по-гречески), пользовалось презреньем, а Афины, когда они, наконец, появились в поле ясного зрения истории, служили местом ссылки, подобно остальным захолустьям». «Никаких геофизических или политических катастроф в этой местности, защищенной от врагов своей дикой природой и захолустным положением, не было в средние века и даже с незапамятных времен». «Если бы славяне в средние века вырезали все древне-греческое классическое население, как утверждают желающие примирить сказания о древней пышной культуре этой страны с ее средневековым и (даже современным) жалким состоянием, то это чудовищное варварство не прошло бы не только без упоминания, но даже без оглушительного взрыва ужаса и негодования греческих и латинских хроникеров, уже не редких в этот период Европейской жизни...»
.
Таковы основные факты греческой истории на всем том хронологическом расстоянии, на котором мы можем отчетливо видеть. И все геофизические, экономические и культурно-исторические соображения приводят к заключению, что тут и не могло быть ничего другого, кроме только что описанного нами. Да и наша астрономическая проверка истории Фукидида и всех наших древних, латинских и греческих первоисточников уже показала в четвертой книге «Христа», что они оправдываются астрономией только после 400 года нашей эры, когда Греция была в только что описанном захолустном и диком состоянии, и поголовно опровергаются астрономией ранее этого года, т. е. в тот период, к которому относится классическая волшебная сказка о древней культурной Элладе, с ее учеными, предвосхитившими за тысячи лет назад идеи Коперника об обращении Земли вокруг Солнца, или идеи Лавуазье об атомном строении вещества и т, д.
.
Но если все это была лишь сказка Эпохи Возрождения, то когда и где она начала создаваться, и как объяснить те руины,  которые мы теперь находим в Греции?
.
Мы только что пришли к первым достоверным (и соответственно общим эволюционным представлениям) известиям о пробуждении Греции, да и то не в Афинах, а в Константинополе при Константине Мономахе (1042—1054), когда появился «князь философов» Михаил Пселл, основатель наук, что-то в роде нашего Ломоносова, впервые на протяжении нашего ясного исторического поля зрения учение о том, будто «только мир идей является истинным бытием, а мир явлений лишь его призрачная копия». А это самое учение теперь приписывается Платону!
.
Понятно, что такая крупная величина не могла не вызвать о себе легенд и не побудить последующих авторов его школы выдавать свои произведения, с целью лучшего их распространения, за написанные знаменитым Пселлом. Трудно допустить, чтобы не было охотников приписывать ему даже ряд частных писем, до самого времени напечатания его сочинений. Доверять им слепо нельзя, а потому и выводы историков, «будто он оплакивал глубокую тьму, окутавшую некогда славившуюся своими знаниями Элладу», не заслуживают доверия.
.
В историческом труде Пселла имя Афин упоминается только однажды, без всякого касательства к древности. Он отмечает что в его время Афины, Никомидия, Александрия, Финикия, Рим и даже Константинополь ни в какой научной области выдающегося значения не имеют.4 А в письмах, приписываемых ему, Пселл говорит об Афинах уже как о погибшем городе. «Когда читаешь у Пселла укоризны, кидаемые византийским хулителям Греции за их надменность, — говорит Грегоровиус,5— то невольно вспоминается Петрарка, выговаривающий кардиналу Авиньонскому за то, что тот тяготится житьем в опустевшем Риме, и удивляющийся, как 20-30 прелатов не могут устроиться в Риме, где многие императоры, государи, бесчисленные граждане и чужестранцы жили в изобилии».
.
4 Sathas IV. 123. Пселл, подобно всем византийцам, употребляет слово «римлянин» для обозначения греков. Так. например он называет Фокиона  Ρωμαι̃ος;. V, 522.
5 Грегоровиус, стр. 86.
Так и Пселл пишет неизвестному:
.
«Если преисполненная славы и неоднократно воспевавшаяся Эллада, где народились марафонские бойцы, Филиппы и Александры, недостаточно для тебя занимательна, то что же тебя может удовлетворить в этом мире? Неужели та суетная ложь, которую взвели на Аттику и Пирей ораторы и мудрецы? И много со мною случилось то же, что с Афинами. Там ночь сокрыла все до самых названий разрисованной хризипповой галереи, академии и лицея, а во мне живут лишь голые наименования наук и преклонение пред славою философии, истинную сущность которых исторгли обстоятельства».
Но были ли в XI векве такие представления о древней Элладе? Ведь весь характер этого письма, неизвестно где найденного и почему-то приписанного Пселлу, доказывает его принадлежность Эпохе гуманизма.
.
Свое описание Аттики он основывает на Страбоне и на Павзании, апокрифичность которого я скоро покажу, и приводит лишь древние наименования местностей в роде Суниона, Марафона, Трикорита, Рамна, Кефиссии, Сфетта, Декалеи, или же гор в роде Гимета, Ликабетта, Парнаса и Коридавла. Нигде не отмечает он их употребительных в то время местных прозвищ. Относительно Афин Пселл ограничивается лишь кратким перечислением старинных построек и однажды лирически замечает: «все дышит здесь дуновением муз и граций, ибо даже развалины этого города представляют бóльшую ценность, нежели иные неразрушенные города».
.
Только таинственная наука магия, с которой соединилась медицина, повидимому, гнездилась между прочим в то время и в Афинах. Так о некоем астрологе Катанангисе повествуется, будто он в царствование Алексея I (1081—1118) прибыл из Афин в Константинополь, но все его пророчества здесь оказались ложными.

24

ГЛАВА IV
АФИНЫ И ПОЛУОСТРОВНАЯ ГРЕЦИЯ ПРИ НАЧАЛЕ КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ.

.
Перейдем теперь к XI веку.
.

И на Западе, и на Востоке совершались великие события. Турки проникли в греческую Малую Азию и основали здесь государство Рум (Романию), со столицею Икониум. Норманцы под предводительством Роберта Гискара завоевали византийские провинции Апулию и Калабрию, и в 1072 году отняли у исламитов остров Сицилию. Нормандское государство южной Италии, до самому расположению своего побережья тяготевшее к Леванту, вмешалось и судьбы Греции. Но когда Гискар в мае 1081 года отплыл из Бриндизи, чтобы утвердиться в Албании и завоевать Дураццо, являвшееся ключом Иллирии на Адриатике, он наткнулся в лице императора Алексея Комнена на умного противника. Изнемогая от сухопутных войн, правительство Камнена запустило к тому времени сооружение новых судов, сопряженное со значительными расходами, и оказывалось поэтому бессильным очистить моря от морских разбойников, и запереть вражеским эскадрам доступ в Геллеспонт и Босфор. И эта слабость Византии дала возможность приморским городам Запада завести свои колонии на Востоке. Венеция тогда уже начинала опережать своих соперниц—Амальфи, Пизу и Геную. Она сделалась вольным и богатым торговым городом, и под ее покровительство в конце X века перешли даже приморские далматские города.
.
А теперь благодаря появлению нормандцев наступило время, когда Венеция на сотни лет превратилась в неограниченную властительницу над всем Средиземным морем. И это было неизбежно. Так как Алексей I не мог выставить против нормандцев достаточного количества судов, то он обратился за помощью к сильной своим флотом республике св. Марка. За нее в мае 1082 года он отдал венецианцам монопольную торговлю в греческих водах Средиземного моря, причем важнейшие города и порты в Азии и Европе, с которыми венецианцам предоставлялось сноситься, были Патрас, Коринф, Аргос, Навплия, Эпир, Фивы, Афины и другие. Это было первое упоминание об отношениях Венецианской республики к Афинам.1
.
1 Привилегия дарована венецианцам императором Алексеем III в ноябре 1198 г. Норманнов я называю нормандцами для географической ясности.
Венецианский флот под начальством дожа Домевико Сельво, несмотря на несколько неудач, сослужил греческому императору ту службу, на которую тот рассчитывал. Дочь Алексея описала эту борьбу и поименовала даже состав скудного византийского войска. Она перечисляет турок, поселившихся в Болгарии вокруг Ахриды. манихеев, т. е. павлицианских сектантов, которых Константин Копроним выселил из Азии во Фракию, франкских наемников, к которым следует причислить варангов (варягов), и немидов (немцев), и, наконец, македонское и фессалийское ополчения. Но и она никогда и нигде не упоминает о войсках из Эллады и Пелопоннеса. Таким образом отважное предприятие нормандцев парализовала, главным образом, Венеция. Затем наступили новые еще более важные события.
.
Десять лет спустя началось первое воинственное движение Европы на восток для освобождения Псевдо-Иерусалима. Завоеванная турками Никея была заново присоединена к Греческой империи. Рыцарские ленные государства франков в Псевдо-Иерусалиме, Триполисе, Антиохии и Эдессе на время образовали ряд передовых укреплений, которые прикрыли Константинополь со стороны Азии. Восточно-римский император получил теперь возможность отнять у турок опять Лидию и Памфилию и такие средиземноморские жемчужины, как Хиос и Родос. Однако рознь между греческим востоком и римско-германским западом залегла слишком глубоко, чтобы совместное предприятие могло оказаться длительным. Образование империи Карла Великого с опорой на Рим разъединило запад Европы с Византиею в политическом смысле, а спор из-за взаимных, отношений между римскою и греческой церковью обусловил церковный разрыв.
.
Запад, независимо от могущественной папской власти, мог противопоставить Византии юношескую предприимчивость своего воинственного дворянства и рыцарства, и стремление гражданственных торговых республик к своему поступательному развитию. Крестовые походы вскоре стали выражением исторического стремления Европы включить в сферу влияния западно-европейских держав и Грецию, и Восток. Вышедший из догматического истолкования всех божественных и земных соотношений принцип светской власти пап настолько усилился, что ни византийский цезаризм, ни восточная церковь не могли явиться ему достаточными противовесами. Уже Григорий VII с помощью крестового похода на исламитов в Азии хотел добиться объединения восточной церкви с Римом, и раз папство, возросшее до значения всеобъемлющей силы, вступало в союз с воинственными страстями Запада и стремлением западных приморских городов к колонизации Востока, то, конечно, в волнах нового течения греческая империя должна была погибнуть.
.
Алексей I, сумевши счастливо отразить нормандцев, печенегов, куманов и сельджуков, предотвратил опасность для себя первого крестового похода и обратил его себе даже на пользу, а государя Антиохии, Боэмунда, подчинил своей верховной власти. Преемником его сына в апреле 1143 года сделался еще более блестящий Мануил I, которому пришлось выдержать одно из жесточайших нападений со стороны нормандцев, когда за осуществление их завоевательных предприятий взялся племянник Гискара, Роджер II, сделавшийся королем Сицилии, объединенной с Апулиею.
.
Наша историко-астрономическая разведка относительно времени Пелопоннесской войны за гегемонию, описанной Фукидидом, дала как наилучшую дату для первого из указанных там солнечных затмений 2 августа 1133 года, для второго солнечного 20 марта 1140 года и для третьего лунного — 3 августа 1151 года. И вот, как раз в это самое время и было столкновение сицилийско-апулийского короля Роджера II с византийским императором Мануилом. Не является ли она апокрифом, сюжет которого заимствован из того времени? Есть много интересных, совпадений.
.
Роджер II очень искусно воспользовался вторым крестовым походом, предпринятым германским королем Конрадом III и французским королем Людовиком VII, для того, чтобы произвести военный набег на Грецию, откуда император Мануил оттянул войска к Константинополю. Сицилийский адмирал, Георгий Антиохийский, по происхождению грек, в 114-6 году напал по главе сильного флота сначала на остров Корфу и затем, объехав вокруг Пелопоннеса, сделал бесплодную попытку осадить хорошо укрепленную Монембазию. Он ограбил побережье Ахайи и Этолии и проник в Коринфскую бухту, где и высадился в порте Салоне. Нормандское войско двинулось отсюда в Фивы, покинутые без всякой защиты стратегом Эллады. Этот зажиточный город, наравне с Коринфом и даже Константинополем, славился шелковыми фабриками; здесь уже целые сотни лет изготовлялись, по большей части, те одежды из пунцового бархата, на которые оказывался постоянный спрос, благодаря роскоши, господствовавшей тогда при дворах и в церковных обрядах. Византийское правительство покровительствовало этой значительной, хотя и искусственной, промышленности о такою заботливостью, что освобождало даже от воинской повинности рыбаков, выезжавших. из Коринфа, Навилиона, Халкиды, Кариста и Афин на ловлю пурпурных раковин, и ревниво оберегало тайны шелкового производства от иностранцев. Фабрикация шелка велась Грециею настолько деятельно, что она оказывалась в состоянии выдержать соперничество даже Персии и Сирии.
.
Нормандцы увезли с собою многих мастеров шелковых тканей и пурпурных красильщиков. Король Роджер поселил их в Палермо, чтобы насадить искусство шелковой промышленности в Сицилии. Участь Фив испытал и Коринф, являвшийся в тогдашней Греции наравне с Фессалониками выдающимся опорным, пунктом левантийской торговли.
.
Нормандцы, повидимому, вторглись и в пределы аттической области, но только один единственный немецкий летописей, утверждает, будто они добрались до Афин и опустошили их.
.
Мрачное положение Афин внезапно освещается лишь благодаря тому, что там на многие годы поселяется Михаил Акоминат, старший брат известного византийского летописца и государственного деятеля Никиты, родившийся в 1140 году во Фригии. В юности он отправился в Константинополь, чтобы образовать себя по части наук. Мировая столица находилась тогда под правлением Мануила I, блистала великолепием и жизнью, и в ней расцветала школы красноречия, философии и богословия. Многие ученые приобрели себе здесь славу истинных классиков, как, например, Иоанн Ксифилин, Константин Манасс, Феодор Продром, а более всех гениальный Евстафий, сделавшийся наставником и другом юного Михаила Акомината. Дом Евстафия был сборным пунктом для всех константинопольских ученых, и Евфимий, высокообразованный Неопатрасский митрополит или скорее всего тот, кто пишет от его имени в Эпоху Возрождения, сравнивает салон Евфстафия с (воображаемыми уже им) «древне-афинскими академиями».
.
Династия Комненов вообще покровительствовала ученым и поощряла науки. Алексей I Калоиоанн и особенно Мануил были и сами очень сведующими людьми. Принцесса Анна, жена не менее высокообразованного кезаря Никифора Бреинния, летописи которого она продолжила, возвела своему отцу биографический памятник в «Алексиаде». Образованность греков той эпохи, является еще смешением богословской учености с классицизмом Эпохи Возрождения и с риторикою, которою тогда греки настолько злоупотребляли, что лучшие византийские творения Евстафия и обоих братьев Акоминатов утомляют избытком высокопарностей.
.
Высшее греческое духовенство в ту эпоху насчитывало в своей среде несколько выдающихся людей, которые завершили свое образование в константинопольской школе. Некоторые из епископов Эллады и Пелопоннеса, по большей части школьные друзья и товарищи Михаила Акомината, приобрели известность своею классическою ученостью. Таковы, например, Евфимий Неопатрасский и Григорий Коринфский, автор нескольких грамматических и богословских сочинений, Николай Мефонский, который в ту эпоху написал сочинение против последнего философа Прокла (если эта его книга не апокриф). С 1160 года архиепископский престол в Фессалониках занимал прославленный Евстафий, самая яркая звезда византийской учености со времени Михаила Пселла. Он давно уже действовал в этом большой городе, когда талантливый его ученик Акоминат, пожалуй, благодаря его же влиянию, был призван занять сан афинского митрополита.
.
Само собой попятно, что всем этим сообщениям старинных историков нельзя безусловно доверять, имея уже огромное число доказанных апокрифов.
.
Наиболее достоверными документами для истории Афин этого времени являются лишь случайные надписи на ее зданиях. Русский архимандрит Антоний открыл такие надписи на стене церкви Никодима, а Питтакис нашел ряд других на стенах и колоннах Тезеева храма и Партенона. Они нацарапаны афинскими священниками как крупными, так и мелкими буквами и большею частью встречаются у главного и у боковых входов церквей. Как общее правило, можно отметить, что они носят церковный характер, заключая в себе молитвы, обращенные к богу и его угодникам, или некрологические даты, и лишь в очень редких сообщаются данные о сооружении церквей.
.
Современные исследователи Афин пришли к заключению, что первые из них принадлежат к XII веку, и что этот род эпиграфики продолжался до новейших времен. Так, на южной стороне «Тезеева храма» нашли надпись, свидетельствующую о бывшей в Афинах в 1555 году чуме, которая унесла многие тысячи народа и кастриотов, т. е. турецких обитателей Акрополя. За исключением немногих более чем сомнительных надписей, датированных VIII и IX веками, где летосчисление апокрифически ведется от Р. X., все остальные сообразно византийским обычаям датируются «от сотворения мира», и, лишь начиная с 1600 года, хронологическое даты показываются в христианской эре и арабскими цифрами.
.
Влияние времени и погоды сильно затруднили разбор этих скудных надписей, и они тоже не проливают света на историю города Афин в средние века христианства. В Афинах мы не встречаем, как в Риме, мраморных изваяний усопших епископов и настоятелей монастырей, сенаторов, судей и граждан. Немногие надгробные камни, один-другой саркофаг без всякой статуи да несколько надписей — вот и все, что сохранилось в Афинах от прошлого.
.
Очень веские доводы говорят за то, что Михаил Акоминат занял в Афинах архипастырскую кафедру еще до 1175 года. Афиняне отпраздновали приезд нового архиепископа торжественными играми и плясками. Жилищем для себя он избрал Акрополь, где и ранее уже помещалась епископия, но это еще не значит, что тогда Акрополь был уже в том виде, какой показывают его современные развалины.
http://s9.uploads.ru/KbXHa.jpg
Рис. 27. Храм Небесной Деве в Афинах (Партенон по-гречески), каким он был в XIV веке.
.

Акоминат нашел собор Партеноп уже разукрашенным живописью и драгоценными пожертвованиями, относящимися ко времена Василия Болгаробойца. Исландец СевульФ, который предпринял между 1102 и 1103 годами паломничество в Иерусалим, замечает в описании своего путешествия: «АФИНЫ, где проповедывал апостол Павел, находятся в двух днях езды от  Коринфа. Там находится церковь пресвятой девы Марии с лампадою, в которой неугасимо теплится масло». Ко времени Севульфа относится и Liber Guidonis, где Гвидон, между прочим, пишет: «Афины были некогда матерью философов и ораторов. Здесь находится в храме божественная и неугасимая лампада, именуемая Propylia (т. е. дворовая, от пропилей—двор). Она издревле сооружена с удивительным великолепием царем Язоном из чудного находимого там камня и посвящена богородице приснодеве Марии». Таковы первые исторические упоминания о знаменитом Партеноне, как о храме, посвященном Деве Марии Афинской (откуда и греческое имя Атевайа Партенос). Это был просто христианский храм и тоже, скорее всего, еще не в том виде, как его рисуют нам современные остатки.
http://s8.uploads.ru/GLck7.jpg
Рис. 28. Так называемый всеафинский праздник (панафинея), скульптура на фризе храма Небесной Деве (Партенона).
Утешая воображаемых потомков Перикла тем, что будто время бессильно стереть печать благородства, которую их предки наложили на них, автор, пишущий от имени Акомината, в сущности выставляет чисто схоластическое учение о постоянстве видов. Он убеждал афинян сохранить и впредь благородство их предков, которые были самыми великодушными и благожелательными из греков и ничего так сильно не любили, как красивые речи и музыку. «Так, — говорит он,—даже во время чумы Перикл успокоил народный ропот речью, а гнев Александра смягчала игра на флейте Тимофея. В качестве христиан афинянам надлежит превосходить добродетелями Аристида, Аякса, Диогена, Перикла, Фемистокла и марафонских бойцов. Они являются благородными оливковыми черенками, привитыми к языческим дичкам, и напояются в доме господнем апостольскою росою. Некогда в Акрополе теплилась неугасимая лампада безверия, но этот ложный свет, словно мерцание светляка, померк, когда солнце истины, осеняемое приснодевою, взошло над городом и избавило Акрополь от тирании ложной приснодевы. Словно с самих небес воссияла теперь из Акрополя вечная лампада, озаряя собою не только Афины и Аттику, но и весь мир».
.
Увлеченный красноречием, автор сравнил себя тут даже с Моисеем, вообразив себя не в афинской крепости, а на горе Хориве или даже на тверди небесной.
.
Вся эта речь, конечно, была сочинена от имени Акомината поздним автором Эпохи Возрождения, как видно из ее многочисленных анахронизмов. Бедствия Афин Акоминат живописует в своих письмах с красноречием отчаяния; эти письма, вместе с тем, дают единственное в своем роде, подлинное изображение состояния города в течение средних веков.
.
Отсутствие промышленности в Афинах Акоминат оплакивает в первом же письме. Он просит Гардикийского епископа о присылке экипажных мастеров, так как афинские изделия, в том числе даже сельскохозяйственные орудия, очень неудовлетворительны. В то время как в Фивах в Коринфе шелковая промышленность процветала, в Афинах нельзя было найти ни одного ткача шелковых материй.
.
Перенесенный из мировой столицы — Константинополя — в провинциальный городок Афины, Михаил Акоминат, «очутился между варварами», и опасался, «как бы и самому не одичать». Очевидно, ему припоминался насмешливый отзыв Аполлония Тианского, дошедший до нас чрез Филострата, когда он впоследствии писал Георгию Тессараконтапехису:
.
«Так как я давно уже живу в Афинах, то превратился в варвара».
Эта часто употребляемая Акоминатом фраза существовала издавна. Была даже пословица.
.
Ού βαρβάρων γη̃ν, αλλ' ίδων την Έλλάδα
Εβαρβαρώθης καί λόγον καί τόν τρόπον.
.
(Ты зрел не варварскую землю, а Элладу,
А стал ты варваром по языку и нравам. )
«Как должен я страдать, — писал Михаил патриарху Феодосию, — я, который удален от всяческой мудрости и осужден жить в Афинах среди толпы варваров, обделенных философиею»!
.
Подобные жалобы очень правдоподобны. Так, два стихотворения того времени, посвященные Феодором Продромом императору Мануилу, написаны на вульгарном греческом языке. В этом же роде и дидактическое стихотворение Spaneas, которое некоторые приписывали императору Алексею I. Даже через четыре века после этого язык афинян слыл — основательно или неосновательно — за один из наиболее нечистых диалектов Греции.
.
Само собой понятно, что ко всяким показаниям о «чистоте» или «нечистоте» какого-либо наречия мы должны относиться условно.
.
Когда я в юности, переодевшись крестьянином, проходил под видом странствующего богомольца из Курской в Воронежскую губернию, крестьянка этой местности, говорившая курьезной смесью русского и украинского языка, не поверила моим словам, будто я живу в Курске и на мой вопрос: «почему?» — ответила: «потому что ты говоришь не чисто».
.
Так мог относиться и константинополец Акоминат, слыша в Афинах тот самый язык, который мы теперь называем классическим, и без сомнения говорим на нем так, что если бы Перикл действительно существовал, то он заткнул бы уши при первом нашем слове, да и в нашем греческой правописании с его условностями и разнообразием надбуквенных знаков, он не понял бы ничего, потому что даже в средние века все писали надстрочными буквами без разделения друг от друга слов и не имели никакого понятия о знаках препинания.
.
Так и рассказы Акомината и других константинопольцев о «чистоте» или «нечистоте» афинского языка в XI веке просто субъективны, и ничего особенного нам не говорят. Здесь интереснее всего лишь тот факт, что в то время как константинопольские писатели-ромеи презирали греков, на западе Европы начали составляться легенды об их необъятной учености. Говорили, например, что Афины в XII веке даже для грузинского царства в Закавказьи служили рассадником науки.
.
Знаменитый армянский историк Вардан, живший в XIII веке, сообщает о своем царе Давиде II:
.
«Желая образовать невежественный грузинский народ, он избрал сорок молодых людей, которых и послал в Грецию, чтобы они там научились греческому языку, перевели с него разные сочинения на грузинский язык и эти переводы привезли на родину. Так они, действительно, и сделали, но, повидимому, не в Элладе, а в Фессалониках, в Афонском монастыре, и прежде всего в Константинополе».
.
Еще большая заботливость о грузинском образовании приписывается прославленной царице Тамаре, которая от 1184 до 1211 года правила Грузиею в духе второй Семирамиды. При ее дворе жил знаменитый грузинский поэт Шота Руставели. Он прославил ум и красоту своей царицы в Тамариаде и, среди многих стихотворений, написал, позаимствованный из персидского, эпос «Человек с барсовою шкурою». Рассказывают, будто в 1192 году он, вместе с другими молодыми грузинами, приезжал в Афины и там перечитал творения аттических философов и историков, изучил даже музыку, и, вернувшись к царице Тамаре, занял при ней должность библиотекаря.
.
Даже англичане заявляют притязания на то, будто около этой эпохи в Афинах занимались несколько британских ученых и в том числе известный врач Иоанн Эгидий. Английский летописец Матвей Парис рассказывает, что в 1202 году, в третий или четвертый год царствования короля Иоанна, несколько греческих философов прибыло из Афин к английскому двору, вступило там в церковные диспуты и делало попытки к обращению, пока король не призвал их к молчанию и не изгнал из страны.
.
Этот же Парис повествует, что его старейший современник лейчестерский архидиакон Иоанн Безингстокс однажды возвестил линкольнскому епископу, что за время его ученых занятий в Афинах он узнал от сведущих греческих докторов многое такое, что осталось неведомым для латинян, и между прочим, узнал, будто в Афинах имеются духовные завещания 12 библейских патриархов, которые были скрыты евреями из зависти. Он привез из Афин в Англию греческие обозначения цифр и некоторые книги, которые перевел на латинский язык, а в том числе и грамматику, которою его снабдили афиняне.
.
Еще удивительнее уверение того же Матвея Париса, будто Безингстокс, несмотря на своп ученые занятия в Париже, лучшим своим знанием обязан девушке, которой не было и 20 лет от роду,—Константине, дочери афинского архиепископа, которая предсказывала желающим безошибочно чуму, грозы, солнечные затмения и даже землетрясения.
.
Матвей Парис даже утверждает, будто эти удивительные сообщения он самолично почерпнул от Безингстокса, и потому некоторые историки вполне верили, что «задолго еще до того времени, когда в Эпоху возрождения итальянские женщины прославились своим умом и познаниями, гречанки блистали своим классическим образованием».
.
Но можем ли мы серьезно относиться к таким выводам? Конечно, нет.
.
Какие басни обращались в Англии в то легковерное время, показывает известный рассказ того же летописца о «вечном жиде». Матвей Парис совершенно серьезно утверждает, что в 1228 году в Сент-Албанское аббатство прибыл армянский архиепископ и уверил тамошних монахов, что лично знаком с Иосифом Картафилом, Иродовым привратником, который некогда вытолкал Иисуса Христа из судилища. Картафил этот нередко посещает Армению и незадолго еще перед отъездом оттуда архиепископа обедал у него. И тот же армянский архиепископ уверял англичан, будто Ноев ковчег попрежнему еще стоит на Арарате.
.
Это показывает лишь одно: западные европейцы уже тогда воображали, что Афины являются высшею школою для выдающихся эллинистов, что там изучала науки не только знаменитая понтифицина Иоанна в IX веке, но даже Скот Эпигена, хотя этот тогдашний величайший знаток греческого языка на самом деле почерпнул свои знания на Западе, в ирландских монастырских школах. Из Ирландии еще Карл Великий выписывал наставников для своей schola palatina. Слабые следы эллинических школ и воспоминаний об Афинах находятся и в Италии. Иоанн Диакон, который в IX веке написал «Житие Григория Великого», признает за этим «великим римским первосвященником» единственный недостаток — незнакомство с греческим языком, к которому он прилагает напыщенное выражение «fecundissima virgo Cecropia».2
.
2 Иоанн Диакон, II, гл. 14.
Значит, нечего удивляться и тому, что «Саксонская летопись» повествует, будто римский император Клавдий послал своих сыновей в Афины, «где находилась лучшая школа», и что Флоризель Никейский (в знаменитом романе Амадиса де-Гаула) рассказывает, будто рыцарственный Агезилай Колхосский изучал науки в Афинах.
.
Такая слава за Афинами установилась уже в XII и в XIII веках. В своем «Speculum rerum», этой генеалогии всех королей и императоров, Готфрид Витербороский утверждал, что римляне и германцы являются лишь ветвями троянцев, а последние происходят от Юпитера, царя афинян. Юпитер, будто бы, родился в Афинах царским сыном, и от него позаимствовали философы свои учения. Город Афины, будто бы, был выстроен им и посвящен Минерве, являясь твердынею мудрости. Ниобея, первая супруга Юпитера, царствовала, будто бы, в Афинах и даровала им древнейший судебник. Юнона же, вторая супруга Юпитера, была матерью Даная, от которого произошли данайцы или греки.
.
А затем, будто бы, написанное им афинское право было перенесено в итальянский Рим. Все искусства и науки должны быть возводимы к Юпитеру и к Афинам.
.
От западных христианских ученых слава Афин перешла и к исламитам, ревностным переводчикам на язык Корана знаменитейших греческих философских и медицинских сочинение. Истари, составивший географическое сочинение, относимое апокрифически к X веку, упоминает об Афинах, описывая окружность Средиземного мора, которое, по его мнению, омывает Галицию, Францию и Рим, а прибрежие его тянется от Константинополя до Афин и Рима. Он утверждает, что Рим и Афины являются местом средоточия румов (т. е. римлян, романцев), а Афины, в частности, служат местопребыванием для мудрости юнанов (Iûnan), т. е. древних греков, оберегающих там свою науку и философию.3
.
Отголоском этой молвы является и единственное стихотворение, приписываемое Михаилу Адоминату:
.
Любовь к Афинам, чья слава некогда далеко гремела,
Начертала эти строки, но она играет лишь с облаками,
И знойный пыл своих порывов охлаждает в тени.
Никогда, увы! никогда более кой глаз
Не узрит здесь города,
Некогда столь прославлявшегося в песнях!
Неисчислимое в беге эонов время
Погребло город под катящимися камнями и мусором.
Муки безнадежных пожеланий испытываю я,
Которому отказано взглядом современности
Проникнуть на самом деле в то, что любимо.
Только тот может измерить пыл своей любви
Прелестною видимостью,
Кто встречается с дружественным ликом.
Я же, несчастный, уподобляюсь Иксиону.
Я столь же люблю Афины, как он Геру,
Но он впоследствии обнимал, по крайней мере,
Хоть блестящую ее тень.
Увы мне! Что я выношу, что я высказываю и что здесь описываю?
Я обитаю в Афинах, а между тем Афин не вижу,
Здесь лишь опустелые прелести, засыпанные ужасным мусором.
О, град бедственности! Куда исчезли твои храмы?
Каким образом все здесь сгибло и обратилось в одно предание?
Где суд, и судьи, и кафедры ораторов, и подача голосов,
И законы, и народные собрания,
И мощь ораторов, и совещания,
И великолепие священных празднеств,
И доблесть стратегов в борьбе на суше и на море,
И богатые формами музы, и сила мышления?
Погибель поглотила всю славу Афин полностью,
Она не оживает ни в едином биении сердца,
И не сохранилось от нее ни малейшего следа». 4
3 Текст Истари издан Де-Гуэ в Лейдене в 1870 году. Он и Эдризи — единственные исламитские географы, упоминающие об Афинах. Остальные, в роде Абулфеда, заимствовали у них (Грегоровиус, стр. 115, примечание).
4 Boissonade: Anecd. Grec. V. 374
Да, спросим и мы, как это все могло пропасть без следа в средние века?
.
И мы должны ответить: никак не могло.
.
Все древнее величие Греции — миф, и нам остается только исследовать, каким же образом и когда он мог бы создаться?
.
Этому мы и посвятим следующую главу.

ЧАСТЬ I.
ГЛАВА V     ФЕОДАЛЬНАЯ МОЗАИКА ФРАНКСКИХ РЫЦАРСКИХ ГЕРЦОГСТВ И РЕСПУБЛИК НА ГРЕЧЕСКОМ ВОСТОКЕ XIII—XIV ВЕКОВ.

25

ГЛАВА V
ФЕОДАЛЬНАЯ МОЗАИКА ФРАНКСКИХ РЫЦАРСКИХ ГЕРЦОГСТВ И РЕСПУБЛИК НА ГРЕЧЕСКОМ ВОСТОКЕ XIII—XIV ВЕКОВ.
.
Бегство византийского принца на Запад, первые крестовые походы и отважные намерения венецианцев завладеть Средиземным морем, — все это вместе взятое породило одно из величайших событий XIII века — двухвековую замену греческого царства на юге Балканского полуострова и в Архипелаге латинским.
http://s9.uploads.ru/CXbZx.jpg
Рис. 29. Греческая женская головка эпохи рыцарской Греции, считаемая классиками за головку древней языческой Венеры.
.
Не один папа Иннокентий III вызнал к жизни тот новый поход, который по преимуществу и получил наименование Латинского. Его затеяли и исполнили многие могущественные вассалы и рыцари, французы, бельгийцы и отчасти немцы. В числе их мы находим и молодого графа Балдуина Фландрского, и маршала Шампаньи Готфрида де-Виллегардуэна, и графа Гуго де-Сен-Поль, и Людовика де-Блоа, и Пьера де-Брашейль, и Коно де-Бетюнь, и обоих братьев де-Шамплитт, не говоря уже о прочей знати. Крестоносцы должны были направиться, согласно мыслям лапы, в Египет, представлявшийся ключом для дальнейшего завоевания Сирии, но соединился целый ряд обстоятельств, которые и отняли у него анти-исламитский характер. На глазах удивленного папы он из священного предприятия превратился едва ли не в самое светское из всех когда-либо происходивших в мире.
.
Завоевание Константинополя западными рыцарями было одним из отважнейших воинских подвигов, занесенных на страницы истории.
.
Благодаря чисто политической цели, оказавшейся в задании латинского крестового похода, он стал в резкое противоречие с мистическими идеалами прежних воинственных паломничеств. Непредвиденная развязка похода сначала испугала папу, но его вскоре должно было успокоить то соображение, что это удивительное стечение обстоятельств обусловило для него возможность объединить Восток и Запад в одно великое христианское государство. Таким образом Иннокентий сделался сначала негодующим попустителем, а затем могущественным союзником и соучастником константинопольских завоевателей. А эти последние явились как бы орудием возвышенной отвлеченной идея, потому что для папства во всем этом деле на первый план выступило подавление единственной великой национальной церкви, которая не подчинялась духовной власти Рима.
.
9 мая 1204 года франкские завоеватели Константинополя провозгласили графа Болдуина императором Романии (т. е. Рима, как называли византийцы свою страну) и вслед затем короновали его в Софийской церкви. Являясь представителями трех разных начал — Германской империи, Венецианской республики и крестоносного войска, военачальники поделили между собою греческие провинции в Азии и Европе на основании соглашения, заключенного ими еще в марте месяце.
.
Четверть государства, а именно: Константинополь, Фракия и несколько островов достались в удел ново-избранному императору, а остальные три четверти были поделены между Венецией) и войском паломников, причем республика святого Марка обеспечила за собою сохранение всех торговых привилегий, которые ей некогда даровали византийские императоры в золотых буллах, в том числе и права владения важнейшими портами, побережьями и островами.
.
Что же в это время представлял собой Константинополь? Евстафий Фессалоникийский восхваляет его как столицу вселенной, украшение человечества, называет его чудным и приветливым оком земли, родиной красноречивых добродетелей, без которых самый мир не был бы миром, раем, вмещающим в себе все блага и изливающий несчетные благодеяния на весь мир. Никита Хониат называет Византию чудным градом Копстантина, всеми славимым, к которому устремляются все человеческие вожделения, а удивленный Виллегардуэн отзывается о Константинополе, как о богатейшем во всем мире городе, царствующем над всеми прочими.1 В нем в это время уже процветали науки. Даже ужаснейший из его тиранов — Андроник, и тот заявлял, что философия является силою небесною и неоценимою по своим заслугам.
.
1 Евстафий: De emenda vita monarchica, гл. 84. Никита: De Urbe capta, стр. 774: Вилльгардуэн, изд. Н. де-Вайли, стр. 72.
Еще в 1167 году врач Гильом вывез из Константинополя разные манускрипты во Францию. Итальянцы охотно скупали греческие рукописи и еще до завоевания Константинополя вывозили их, нагружая ими целые (?) корабли, как это замечает Михаил Акоминат. В Фессалониках нормандцы тоже не замедлили найти итальянских скупщиков для тамошних собраний рукописей, и они были уступлены за бесценок.
.
С половины XII столетия в Византийском царстве народились отношения, напоминающие западный феодализм. Императоры начали предоставлять целые страны в распоряжение влиятельным вельможам, а наместники этих последних пытались добиваться независимости. Таким образом, в Трапезунте образовалось почти независимое герцогство, а на Кипре Исаак Комнен с 1184 года начал свое постепенное превращение в независимые господари, пока английский король и крестоносец Ричард Львиное Сердце не отнял у него в 1191 году этот остров и не продал его тамплиерам.
.
Весть о том, что франки завладели Афинами, повергла в изумление Запад, так как там ученые в монастерионах и школах имели самые фантастические представления об этом захолустном на деле городе. Альберик De Trois Fontaines занес в летопись под 1205 годом:
.
«Оттон де-ла-Рош, сын дворянина Понтия де-ла-Рош в Бургундии, чудесным образом сделался герцогом афинским и фивским».
После героической борьбы Шамплитт и Вплльгардуен основали в Морее княжество, принявшее наименование Ахайи, и оно, подобно герцогству афинскому, на двести лет пережило латинскую империю в Константинополе. Шамплитт был признан князем Ахайским уже в ноябре 1205 года.
.
В то время как латинская Византия подвергалась серьезной угрозе со стороны ее врагов (деспота Арты, болгар и греческого царя в Никее), латинские государства могли свободно развиваться на юге. В таком положении находилось княжества Ахайя, ленные владения в Фивах и в Афинах, на Эвбее и на других греческих островах, которыми завладела генуэзцы и венецианцы. Республика святого Марка не оказалась в состоянии вступить в обладание всеми греческими областями, которые ей были предоставлены по разделу. Она предложила своей знати, чтобы та на свой счет заняла эти области и, по праву завоевания, владела ими на правах наследственных венецианских ленов. Венецианские нобили, жаждавшие приключений, пустились в греческие моря, изображая собой аргонавтов XIII века. Левант в ту эпоху являлся для французов и итальянцев тем же, чем через три столетия сделалась Америка для испанцев.
.
Вскоре возникло любопытнейшие островные государства. Одно из них принадлежало Гизам (на островах Теносе, Микеносе Скиросе, Скопелосе), другое — Джустининам (на Циа и Церифосе), третье — Наваджиозам (на Санторине), четвертое — Вениям (на Венерином острове Чериго). В то же время Марино Санудо основал значительное Цикладское герцогство на Архипелаге, со столицею в Наксосе, а крупный остров Крит, принадлежавший некогда легендарному Миносу, после продолжительной борьбы был занят республикою святого Марка непосредственно.
.
Для Оттона де-ла-Рош открылся теперь досуг, чтобы окончательно устроиться в Афинском государстве. По всемирной известности Афин он предпочел титуловаться по имени самого города. В официальных актах франки и даже сам папа называют его sire d'Athènes, и этот скромный титул «сир» был извращен греками на их языке в «кира» и вырос в их глазах в величественный титул «мегаскир» (великий государь). И вот, после всех сюрпризов, к которым привело нас астрономическое исследование древней истории, невольно возникает мысль, что и легендарные персидские Киры, не получили ли свои имена от Французского слова sire?..
.
Правящий класс латинян один только подпадал действию франкского права, которым регулировались личная свобода и юридические и государственные отношения завоевателей; остальные же классы, которые составились из греков, были обречены на правовую и государственную зависимость. Фундамент этого строя легко было воздвигнуть, как только мегаскир распределил земельные угодил между своими дружинниками и обязал последних несением воинской службы и вассальным верноподданством.
.
Подобные же основы имели государства крестоносцев, создавшиеся в Сирии и на Кипре. На последнем благодатном острове первый франкский король Гюи де-Лузипьян создал триста бароний для рыцарей, имевших право носить золотые шпоры, и двести более мелких ленных владений.
.
Морея по самой своей природе оказалась особенно пригодною для водворения в ней ленного строя. Там и завелись самые могущественные баронства с зависящими от них рыцарскими ленами. И до сих пор еще развалины замков (палеокастров — как их называют греки) в Калаврите, Акове, Каритене, Гераки, Велигости, Пассаве, Каландрице и в других, являются наглядными доказательствами богатой жизни франкского дворянства в Морее.  Только в Аттике нет сколько-нибудь замечательных развалин этого рода, за исключением франкских сторожевых башен по морскому побережью. В Беотии развалины замков попадаются чаще, но по сравнению с Мореею количество их ничтожно. Причина этому в том, что в Аттике и Беотии не возникало таких баронств, как Матагрифон (Акова), в составе которого заключалось 24, или как Каритена, в котором были 22 рыцарских лена. Предоставление земель наследственным владельцам или баронам, в свою очередь сейчас же раздававшим от себя рыцарские лены, разумеется, должно было происходить и в Афинском государстве, потому что вся совокупность политического строя, отправление правосудия и самое несение воинской службы в любой франкской области, опирались на ленную связь и на отправление воинской повинности по соразмерности с величиною недвижимости. И очевидно, что там, где государства были мельче, постройки их владельцев, конечно, были незначительнее и потому легче исчезали потом.
.
Так как мегаскир по праву завоевания смотрел на себя, как на собственника всей страны, то он выделил себе в качестве домениальных владений Фивы и Афины, а также и имения, прежде входившие в состав византийского императорского фиска, а прочие земли пораздавал церкви и дружинникам в качестве ленов. До нас не дошли документы, по которым можно было бы составить себе представление о том, как совершалась разверстка земель. Если в некоторых случаях у греческих владельцев и была отнята их собственность под разными предлогами, то все же, в общем, вторжение франков не сопровождалось борьбою, и, вероятно, состоялось с туземцами миролюбивое соглашение. Число вторгшихся рыцарей было так ничтожно, что за эллинами само собою должны были остаться многие земли.
.
Переворот в землевладельческих отношениях должен был чувствительнее отразиться только на владельцах греческих латифундий, на вельможах и на церкви, а на сельском рядовом населении очень мало. Оно в эпоху франкского вторжения уже находилось в Греции в несвободном состоянии так же, как и в феодальных государствах Европы. Уже при византийском управлении сельское население распалось на два класса: на вольных хлебопашцев (κωπίται), имевших право собственности на землю и колонистов (παροικοι), обделенных этим правом.
.
Андроник I пытался искоренить достигшую чрезмерного могущества аристократию греческих крупных земельных собственников, но его падение воспрепятствовало ему осуществить эту реформу. Латифундии поглотили участки свободных землепашцев, а мелкие частные владения перешли в руки бесчисленных церквей, придворных и провинциальных чиновников, или же были присоединены к государственным имуществам.
.
В конце концов, и в византийском царстве установились два класса населения с одинаковыми политическими нравами: богатых (δυνατοί) и бедных (πένητες). Последними являлись осколки вольных граждан и землевладельцев, пользовавшихся свободою, но в действительности бывших подчиненными каких-либо частных патронов, и только один шаг отделял их от сословия колонистов или периойков, которые обязаны были отправлять для своих господ барщину.
.
Франкским государям и новым землевладельцам население продолжало выплачивать те же подати и выполнять те же повинности, какие прежде от него полагались в пользу императорского правительства и архонтов. При франках оно, пожалуй, оказывалось даже в выигрыше, так как подати с него поступали не в казну отдаленной Византии, но расходовались государем в самой стране. Периойки же попросту превратились в вилланов (villani) франкских владельцев. Они сделались живым инвентарем ленных вассалов и латинское церкви.
.
Когда император Балдуин принимал во владение предоставленные ему страны, он сохранил в неприкосновенности действовавшие в них законы, а большие города, в роде Фессалоник, отдали себя франкам под нарочитым условием, что их стародавние вольности и обычаи будут за ними сохранены. Шамплитт и Вилльгуарден подкупили жителей Морей своим уважением к туземным законам и к правам владения собственностью.
.
Другое дело было с церковью.
.
После того как дожу Дандоло удалось провести венецианца Франческо Морозини на патриарший престол, который тот и занял в храме Софии, он принялся замещать, где только возможно, греческих епископов латинским духовенством, а православных или изгонять, или понуждать к признанию власти папы. Целые толпы католических священников сопровождали завоевателей в походе и жаждали завладеть добычей в виде церкви и прихода. В Фивах и Афинах, архиепископы которых удалились в ссылку, все главные храмы были предоставлены латинскому клиру. Новый государь оставил за греческими общинами лишь столько второстепенных церквей и доходов, сколько ему заблагорассудилось. Не малое число греческих «отцов» (папасов) частью из страха, частью из дальновидности послушно подчинились франкской церковной системе, так как под этим лишь условием православное духовенство могло сохранить предоставленную им церковную недвижимость. В пределах епархии католического архиепископа на будущее время никакой грек не мог быть рукоположен в священники помимо соизволения католического архиепископа и владельца той местности, в которой приписан был греческий храм.
.
Только с этого момента и начинается впервые связная и правдоподобная история Афин и всей Греции.
.
Француз Берард был возведен Оттоном де-ла-Рош в сан архиепископа Афин и занял престол в Партенонском храме. Иннокентий III, который в 1206 году утвердил Берарда в новом звании распорядился через кардииал-легата Бенедикта точно установить число каноников в Афинах. Он подтвердил за архиепископом все права греческих его предшественников в афинской провинции, предоставил метрополии те же статуты, как и парижской церкви, и поставил их под особое покровительство апостола Петра.
.
В высшей степени назидательно прислушаться к величественной римской прозе, которою властолюбивейший из всех пап пишет об Афинах.
.
«Милость Божия не дает сгибнуть древней славе города Афин, — говорит он в булле к Берарду. — При самом своем основании этот город славно провозгласил первоосновы истинной религии. Афины покланялись сначала троице ложных божеств, в трех личностях составлявших единство. В последние же времена этот культ превратился в исповедание истинной и нераздельной Троицы. Изучение светских знаний Афины презрели со всем пылом ради божественной мудрости, твердыню знаменитой Паллады соделали скромною обителью достославной богоматери и пришли к познанию истинного бога, долгое время спустя после того как воздвигнут был жертвенник неведомому божеству. Этот город, носящий славное имя и преисполненный совершеннейшей красоты, прежде всего выработал философское искусство, а затем постиг истинные апостолические верования. Напояя поэтов знанием и чрез них уразумевая пророчества, Афины сделались матерью художеств и прослыли городом мудрости. Чтобы пояснить это, мы можем уподобить Афины городу Кериаф-Сеферу, ибо когда Гофониил подчинил эту местность власти Халева, то ему дарована была дочь последнего, Ахса, в супруги. Возлюбленный во Христе брате и достопочтенный архипастырь! Так как теперь прославленный сей град предался Господу, то, дабы удержать его на стезе истинного благочестия, ты воссоединился о Афинами, как с духовною невестою. По доходящим до меня вестям, сей град жаждет твоих поучений с такою же страстностью, как Ахса, а потому почитаю я за благовременное напоить жаждущих росою апостолического благословения. В уважение к сему признаем мы за соответственное нашему долгу, чрез настоящую нашу грамоту, принять под апостолический наш покров сей град, из сочинений коего некогда, как нам хорошо известно, изливалась чуть ли не на весь мир совокупность всех знаний, и потому мы соизволяем на законное твое ходатайство».
Является ли эта булла апокрифической или нет? В последнем случае мы должны сказать: что уже в конце XII века об Афинах в Западной Европе слагалось у теологов фантастическое представление, как о знаменитом в древности городе до христианского происхождения. И вот, глухой греческий городок, окружающийся ореолом в умах западных европейцев подобно сирийскому Эль-Кудсу, уже сто лет назад превратившемуся в евангельский Иерусалим, начинает превращаться в приют дохристианских муз и дохристианской науки, и около него начинают создаваться не только мифы, но и особая теология из обрывков средневековых вольнодумств и филологических недоразумений.
.
Все это и вырисовывается к булле Иннокентия.
.
Под именем языческой троицы Иннокентий, очевидно, намекает на Зевса, Аполлона и Афину, не понимая их происхождения. А на деле Зевс был просто тем же богом-отцом, бог света Аполлон являлся его воплощением в виде сына, и Афинская Дева (Атенайя Партенос) была лишь западной Мадонной.
.
Иннокентий уже не понимает этого.
.
Францисканцы в это время распространились по всей Греции, и основали монастерионы в Эвбее, Фивах, Афинах, Патрасе, Кларенце и на острове Крите. Де-ла-Рош призвал в Афины также и цистерианцев из аббатства Белльво в Бургундии, где находилась родовая его усыпальница и передал им стоявший у священного пути в Элевзис базильянский монастерион, который по-гречески называется и теперь Дафни, а франки переделали это название в Дальфинет. Подобно рыцарским братствам тамплиеров, иоаннитов, получил владения в Греции и тевтонский орден, которому вожди крестоносцев с самого начала предоставляли особые преимущества, потому что его поселения являлись в то же время и военными колониями. Немецкий орден меченосцев особенно утвердился в Морее. Готфрид Виллегардуен основал там в Андравиде госпиталь во имя святого Иакова; к его же владениям принадлежал в афинской епархии и Макрийский госпиталь в честь того же святого.
.
Всего через четыре года после основания Латинской федерации, ее император Генрих созвал в мае месяце парламент на Равенникском поле близ Зейтуна, чтобы устранить распри и обязать имперских вассалов присягою на верность.
.
А что же было в это время в Константинополе? При императоре Роберте де-Куртенэ (1221—1228) латинская империя на Босфоре сократилась почти исключительно до территории одного Константинополя, и его твердыня являлась как бы местом заточения для преемников Балдуина, потому что болгары, никейские греки и эпироты из Арты смыкались все теснее и теснее во враждебное кольцо, охватившее бывшую мировую столицу.
.
Франкские завоеватели Греции, повидимому, не имели еще никаких представлений о классицизме. Никаких описаний древних памятники» у них нет.
.
«Целые столетия должны была пройти, — говорит опять наш единственный серьезный историк города Афин в средние века Грегоровиус, — сам Константинополь должен был отурчиться и самое существование Афин должно было впасть в забвение прежде чем поехали с Запада в Элладу в XIX веке потомки этих латинян XIII века с целью обследовать с восторженным благочестием все занесенные здесь прахом развалины, самая память о которых сохранилась разве в нескольких наименованиях городов и местечек».
Но это самое предвзятое восторженное благочестие и заставило их обидеть своих крестоносных предков, отнеся важнейшие из их сооружений в мифическую древность.
.
Многочисленные развалины феодальных замков, особенно в Пелопоннесе, свидетельствуют о железной энергии, о богатстве и блеске тогдашнего латинского рыцарства. Пэрские Фамилии Алеманов в Петрэ, Розьеров в Акове, Брюйеров в Каритепе, Турнэ в Аркадском Калаврите, Шарпиньи в Востице, бельгийских Валенкуров в Велигости, и Нельи в Пассаве, наполняли свои замки шумного жизнью. Княжеский двор Готфрида II Виллегардуена, при котором служило от 700 до 1 000 рыцарей, даже на Западе слыл за школу самых утонченных нравов. Андравида в Элиде, защищенная сильными готическими замками, служила резиденциею властителям Ахайи, также как и соседний порт Кларенца у предгорий Хелоната, против мыса Занте. На этом мысе высился возведенный Готфридом для охраны порта сильно укрепленный, замок Клермон, иначе называвшийся «Castel Tornese», потому что в нем чеканились с 1250 года «deniers tournois», представлявшие повсеместно распространенную по Греции ахайскую разменную монету. В Элиде выросло укрепление «Понтик» или «Бельведер», с высоты которого глаз обнимал побережия Этолии, острова Закинф, Кефалонию и Тиаку, а со стороны суши зеленые равнины Пенея вплоть до Эримантийского нагорного леса на северо-востоке и до горной цепи, с которой к северу от Олимпии низвергается поток Ладон.
.
Менее блестящи были резиденции мегаскира в Фивах и Афинах. Так как Аттика была скудною страною, а ее столица лежала в стороне и не могла являться центром, то Гвидо I для своей резиденции преимущественно пользовался Фивами, лежавшими в плодородной Беотин, которые он соединил прекрасными путями сообщения и с франкскими государствами в Эвбее, и с лежащею на севере Элладою, и с Ахайским княжеством. Беотия славилась здоровым климатом и многоводностью, а вокруг нее протекали знаменитые в поэзии ручьи Диркэ и Аретуза, Эпикрене и Исменос. Еще первый мегаскир предоставил своему племяннику Гвидо де-ла-Рош половину Фив в качестве лена, а другую половину подарил своей сестре Бонне, и та принесла этот выдел как приданое своему мужу Беле (Авелю) — сыну Жака де-Сент-Омер. Таким образом фландрский род Сент-Омеров утвердился в Фивах, и получил половину тамошних владений с восьмью рыцарскими ленами.
.
Кадмейский замок, служивший некогда жилищем византийского стратега, легко мог быть превращен в резиденцию для мегаскира. Город Фивы тогда пользовался известностью по своим льняным и шелковым фабрикам. Для приведения их в действие пользовались многоводными ручьями Исменос и Дорке. Еще в 1195 году сельджукский султан Икониума, по случаю заключения мира с Алексеем III, потребовал от него, как особенно желанного дара, сорок шелковых одежд, ткавшихся там для императора.
.
В Фивах и в Афинах осели генуэзские купцы и пытались вытеснить с тамошних рынков венецианцев. Гвидо покровительствовал сношениям с ними, и 24 декабря 1240 года обеспечил за генуэзцами спокойное пребывание в своих владениях. Он предоставил им, как в Фивах, так и в Афинах, свободу от податей (за исключением вывозной пошлины с шелковых тканей, выделываемых во владениях мегаскира), и даже собственную юрисдикцию по гражданско-правовым спорам.
.
Прочный мир во всей стране, греческое население которой подчинилось без сопротивления своей судьбе, дал мегаскиру Гвидо возможность озаботиться развитием торговли и сельского хозяйства в Беотии и Аттике. А потом он получил от французского короля Людовика IX титул герцога афинского. И очень интересно с точки зрения легендарности всей древней истории, что западные поэты употребляли этот же титул, придавая его, как будто древнее звание, мифическому основателю города Афин. Еще Гиббон заметил, что Боккаччио в «Тезеиде», Чаусер в одном из своих «Кентерберийских рассказах» и Шекспир во «Сне в летнюю ночь» называют древнего Тезея афинским герцогом. Да и Данте, бывший современником ла-Рошу, в XII песне своего «Ада»
.
— 196 —
заставляет Виргилия обратиться к Минотавру со следующею -Фразою:
.
                                                   Forse
Tu credi, che sia l'duca d'Atene,
Che su nel mondo la raorte ti porse?
.
(Уж не считаешь ли ты себя герцогом афинским,
Что даже под землей преследует тебя смерть?)
А Рамон Мунтанер, историк каталонцев и современник Данте, представлял себе даже гомеровского Менелая «афинским герцогом». Он рассказывает в одном месте, что на мысе Артаки в Малой Азии находилась троянская застава, недалеко от острова Тенедоса, куда обыкновенно в определенный месяц отправлялись знатные люди, мужчины и женщины балканской Романии, паломниками для поклонения божественному изваянию. И вот, когда однажды Елена, супруга герцога афинского, отправилась туда в сопровождении сотни рыцарей на поклонение, ее приметил сын троянского короля—Парис, умертвил всю ее свиту, состоявшую из 100 рыцарей, и похитил красавицу герцогиню.
.
Такова была в XIII веке Илиада Гомера, оказывающаяся эпопеей из времени крестовых походов!!
.
Но возвратимся к нашему предмету.
.
Ночью 25 июля 1261 года военачальник никейского императора Михаила двинулся из Малой Азии с войском во Фракию, чтобы усмирить восставших эпиротов. Всего лишь с 800 вифинских всадников и с небольшим отрядом пехоты он врасплох захватил, благодаря счастливой случайности, плохо охраняемый Константинополь. Произведенный вторгнувшимися пожар парализовал сопротивление франков, у которых не нашлось ни одного предводителя; латинский император Балдуин, потеряв надежду дать отпор, бросился с толпою беглецов на венецианскую галеру и убежал.
.
Гонцы привезли эту неожиданную весть Никейскому императору в Нимфею в Лидии, и 15 августа Михаил VIII без всякой пышности вступал через Золотые ворота в Константинополь. Впереди его несли образ Девы Марии «Путеводительницы»; он был торжественно коронован в Софийском соборе православным патриархом и с этих пор получил прозвище Нового Константина.
.
А Балдуин II, сопровождаемый патриархом Джустиниапом и другими беглецами, поехал прежде всего в Эвбею, потом посетил Афины, где его окружили прежние вассалы: эвбейскпе терциеры ла-Роши, венецианский байльи Негропонта Лорендо Тиеполо, жена герцога Наксосского, и многие другие знатные франки. Но император-изгнанник не мог теперь наделить их иными почестями, кроме посвящения в рыцари. Он был должен барону Каристоса Оттону де-Сикон 5 000 гипериеров, взамен которых оставил ему одну из многочленных рук Иоанна Крестителя, и явился во Францию как претендент на свое утраченное государство.
.
Но это нисколько не повредило латинской федерации в собственной Греции. Михаил VIII, воцарившись в Константинополе, только сменил там Франкскую династию на греческую, но он и не думал враждовать без нужды с водворившимися на полуострове латинскими феодалами. Он склонил на свою сторону даже папу. Когда в 1274 году на Лионском соборе он через своих послов заговорил о соединении церквей, Григорий X тем охотнее согласился ослабить опасное и для него самого могущество короля Карла Анжуйского, выступивши против планов последнего насчет Востока. Однако франкская Морея принесла присягу на верность не Михаилу VIII, а могущественному властителю Неаполя и Сицилии, «язык и происхождение которого были французские, и королевство которого было не далеко от этой страны».
.
С этих пор герцог афинский признавал себя его ленником, и западное влияние в полуостровной Греции стало еще сильнее.
http://s9.uploads.ru/shVt4.jpg
Рис. 30. Храм Зевса Олимпийского.

26

ГЛАВА VI
РАЗМЫШЛЕНИЯ ПЕРЕД ПОРТИКОМ АНТИЧНОГО ХРАМА.

.

1-го мая 1278 года умер в Каламате принц Гильом II, последний из завоевателей Пелопоннеса по мужской линии, и права на наследство Виллегардуена перешли через дочь Гильома Изабеллу сначала к Анжуйскому дому, потом от женщины к женщине, от принца к принцу стали переходить и к другим «домам».
.
«Женщины, — говорит Грегоровиус,1 — довольно часто плели в Европе паутину династической политики и связывали судьбу государств со своею собственною судьбою, но редко где они пользовались таким влиянием, как во франкской Греции, где салический закон не имел силы, вследствие чего родовые владения и политические права переходили по наследству и к сыновьям, и к дочерям. Но если женское влияние и мало способствовало воинственности, то много содействовало культуре. Припомним только русскую Екатерину II, друга Вольтера, и английских Елизавету и Викторию».
1 Стр. 188, 23 русского перевода.
Я не имею места и не хочу здесь рассказывать читателю распространительно, по примеру всех историков Греции этого времени, по константинопольским хроникам и южно-европейским архивам, как та или другая прекрасная греческая принцесса хотела или не хотела выходить за такого-то галантного греческого герцога или графа, и какие семейные восторги или государственные неприятности получались из-за этого. Все это только пена на волнах более глубокой народной жизни, которая шла по своим естественным эволюционным законам. Нельзя же в самом деле воображать, будто народы повторяют всякий жест своих властелинов, как это представляется в балете, по описанию его знаменитою мадам де-Курдюков в юмористической поэме Мятлева:
.
Вот какой-то плут король
Дал другому sa parole,
Что на дочке сына женит
И никак уж не изменит
Слову царскому...
И вот,
Восторгается народ.
Только сын влюблен в другую.
— «Я невесту-де бракую
Не женюсь на ней!»
И вот,
Изумляется народ.
— «Как бракуешь? Для соседства
Ты женись! не то наследства
Я лишу тебя!»
И вот,
Огорчается народ.
Что ж? Не нужна мне короны!
Мне народные поклоны
Ни по чем, сударь!..
И вот,
Обижается народ.
http://s9.uploads.ru/Ofku1.jpg
Рис. 31. Карта франко-рыцарской Греции XIII века по William Miller: The latins in the Levant.
.
Ничего подобного, конечно, не было никогда в действительности, хотя все наши первоисточники по древней истории и описывают думы, действия и даже разговоры между собою целых народов совершенно так же, как и Мятлев в своей поэме, наглядно доказывая этим такое же свое сочинительство и нереальность описываемых ими сцен.
.
С точки зрения научного историка дари и короли династического периода государственных эволюции лишь придорожные столбы на длинном, извилистом пути, который тянется из туманной дали вне всякой зависимости от них, сообразно топографическим условиям местности. Без этих вех нельзя обойтись при современном строго научном исследовании древней истории человеческой культуры, потому что все наши первоисточники хронологируют события по ним, хотя для современного мыслящего и всесторонне образованного историка и ясно, что если каким-нибудь царям и приходилось играть крупную инициативную роль в политической или социальной жизни народов, то не потому, что они сидели на тронах, а исключительно потому, что и они случайно были выдающимися личностями и выразителями уже назревших преобразований. Только с этой точки зрения их биографии и заслуживают такого же интереса, как и жизнеописания остальных выдающихся людей.
.
Вот причины, по которым я, переходя к решению занимающего нас теперь вопроса о происхождении сохранившихся до настоящего времени развалин нескольких десятков цирков, храмов и других построек, приписываемых глубокой древности, не буду руководиться ни рукописными статьями, ни речами невыясненного происхождения, приписанным, неизвестно почему и кем, то Константину Багрянородному, то Михаилу Пселлу, то Федору Продрому, и «открытых» лишь незадолго до их напечатания в XVI веке или еще позднее, а буду базироваться, главным образом, на общих эволюционных законах и руководиться социологическими условиями тогдашней жизни и состоянием материальной культуры.
.
Я заговорил здесь о женском влиянии в греческих властвующих сферах во время Латинской федерации единственно потому, что оно, не будучи в силах изменить естественного течения народной жизни, могло и должно было придать многим ее продуктам специфическую форму.
.
Будем исходить из такого основного положения. Для того, чтобы построить большое здание, необходимо прежде всего, конечно, накопить для этого соответственно большое количество превращенных в свободный оборотный капитал прибавочных ценностей земледельческого или мануфактурного труда. В первом томе своего «Капитала» Карл Маркс чрезвычайно удачно выразился, что «всякий рыночный товар есть откристаллизовавшийся человеческий труд», и, следовательно, имеет физиологическую ценность, соответствующую количеству затраченной в продолжении его созидания физиологической энергии. 2
.
2 Я нарочно заменяю обычный термин «трудовая» ценность — «физиологической» ценностью, так как термин «трудовая ценность» сбивает многих: выходит, например, что сторож фабрики, который все время сидит у ворот и, конечно, в сотни раз менее трудится, чем работающий в ней кузнец, должен получать и вознаграждение в сотни раз меньшее. Но что тогда с ним будет? А ведь он также необходим, как и всякий рабочий. При физиологическом же эквиваленте все становится ясно: кузнец. должен получать лишь дополнительную прибавку, соответственно дополнительной трате своей физиологической энергии, затраченной во время производства данного предмета.
А мы к этому можем прибавить и от себя: «всякое большое здание — фабрика, дом, храм, театр, пароход, железная дорога и все то, что по Марксу называется «капиталом» (т. е. капитальным недвижимым сооружением, предпринимательского или культурного характера), есть откристаллизованная прибавочная ценность предшествовавших индивидуальных трудов».
.
Растворившись в подвижном, оборотном денежном капитале, эти прибавочные ценности при достаточном насыщении, имеют естественное стремление откристаллизоваться в виде какого-нибудь сооружения, промышленного или культурного характера. А форма кристаллов получается в зависимости от вкусов и настроения того, в чьих руках сосредоточились прибавочные ценности.
.
В распоряжении человека с практическими наклонностями откристаллизовывается новое экономическое предприятие — фабрика или пароход с их управителями.
.
В распоряжении аристократа — дворец и дворня.
.
В распоряжении мистика — божий храм и его служители.
.
В распоряжении крупного воинственного царя — оружейный .завод и большая армия.
.
В распоряжении культурного правительства — коллектив различных школ и академий и их преподавательский и исследовательский персонал и усовершенствованные орудия индустрии.
.
Все это, как мы видим, есть лишь продукты кристаллизации прибавочных ценностей, предварительно накопившихся от тех же основных отделов человеческой деятельности —земледельческого, промышленного и коммерческого труда.
.
Имеем ли мы право называть все эти кристаллизации результатом вредной эксплуатации физического труда, которую давно следовало уничтожить? Конечно, ни в каком случае, так как результатом этого общественного процесса постоянно являлось, как это ясно показал Маркс, последовательное облегчение труда самих же земледельцев и фабрично-заводских рабочих, ведя, в конце концов, к коллективизму.
.
Когда-то я пытался представить это неясное и теперь для» многих употребление прибавочных ценностей в виде басни, изображающей спор между капиталистом и рабочим.
.
— «Послушай-ка меня, буржуй эксплуататор!
Ведь, наших прав ты узурпатор.
Ты в сети нас поймал, как хитрый птицелов:
На наши пот и кровь ты нажил семь домов!»
— «А кто же в них живет?»
— «Две тысячи народу
«В одних твоих домах, без флигелей.»
— «Как? Ты меня коришь, что тысячи людей
«Я защитил от непогоды?»
— «Но ты и с них берешь себе доход!»
— «Да. Я уж на него построил пароход,
«В котором тоже ездит весь народ».
— «Но ты берешь доход и с пассажиров!»
— «Да. Я уж на него построил пять буксиров,
«В которых повезут товары и для вас».
— «Ну, а потом? Задумаешь баркас?
«Ты хочешь показать, что ты наш благодетель,
«За целый род людской радетель?»
— «А что-ж? Ведь главные мои доходы без конца
«Идут на всех же с заднего крыльца».
— «Ну, не дурак и я, — сказал ему рабочий. —
«Ты нам благотворишь без наших полномочий.
«Вот в шубе ты идешь, а я-то в пиджаке.
«Я в комнате живу, а ты в особняке!»
— «Но сам же видишь ты, что свойство капитала,
«Для всех достигнуть идеала.
«Когда настроят тысячи домов,
«Не будет ли просторней для жильцов?
«Когда везде пойдут суда да пароходы,
«Не лучше ль заживут и целые народы?»
— «Ну, ранее того, как в рай твой попадем,—
«Рабочий отвечал, — мы с голоду помрем».
Как видит сам читатель, у меня вышло, что в этом споре читавший Маркса капиталист возражал искуснее, чем не читавший его рабочий, иначе он спорил бы умнее. Но дело здесь не в том, кто из них говорил лучше, а в принципиальной стороне. Я хотел тут показать, что спор между социализмом и капитализмом заключается не в отмене первым всяких прибавочных работ и продуктов, а в том, чтобы решить, в какой форме для населения выгоднее кристаллизовать в данный исторический момент свои прибавочные ценности: в форме ли частного наследственного капитализма или в форме сосредоточения прибавочных ценностей исключительно в ведении выборных общественных коллективов, или, наконец, в ничем не регулированном развитии обеих этих Форм, т, е. в их свободной конкуренции друг с другом (демократизм с девизом: laissez faire, laissez passer!) С этой же точки зрения мы должны рассматривать и процесс экономической эволюции различных народов от древнейших времен и до настоящего времени, руководясь следующим принципом.
.
На каждой новой ступени психической эволюции достаточно уплотнившегося на своей территории населения, в нем должна была одерживать верх та форма земледелия, при которой десятина земли давала наибольший урожаи, и та форма ремесленного производства, при которой рабочий час давал наибольше продукта в своем производстве при тех же орудиях.
.
И ясно, что вопрос идет здесь не об одной физической работе. Ведь всю область полезной человеческой деятельности можно разделить на семь таких отделов:
.
1. Производительная физическая работа, большею частью механическая, мускульная, где главную роль играют — вместе с органами внешних чувств— руки, ноги и туловище, при второстепенном участии мысли. Орудиями производства здесь служат:
а) передвижные приборы, вроде пил, станков, машин и других предметов, предварительно изобретенных деятелями умственного труда;
б) недвижимые промышленные сооружения, в роде заводов, фабрик, копей, а с ними и всякая несотворенная человеком, но приспособленная к его производству почва земного шара, имеющая поэтому лишь спросовую ценность, повышающуюся или понижающуюся по мере повышения или понижения нужды в почве, как в неподвижном орудии труда и по мере ее пригодности для производства. А при непригодности или при отсутствии нужды и ценность почвы, как орудия производства или места помещения, равна нулю.
.
2. Работа товаро-обменная, распределительная, главным орудием которой служат пути сообщения в средства перевоза но ним; лошади, верблюды, лодки, пароходы, паровозы, автомобиле, грузовики, склады и т. д. Она может быть успешна только при значительном участии мышления и, следовательно, при сообразительности руководящих лиц, основанной на хорошем знании топографических и сезонных особенностей различных отраслей физического труда, их. временных случайных удач или неудач в различных, нередко очень удаленных друг от друга местностях. Основным, специальным орудием товаро-обменной деятельности являются деньги, имеющие при металлической валюте свою собственную трудовую ценность, а при бумажных — только спросовую, приближающуюся к нулю по мере увеличения числа денежных единиц на рынке.
.
При слабости общественных чувств, какую мы видим у диких народов, а также и у полукультурных средневековых, физическая и товаро-распределительная работа могли иметь только индивидуальный характер, — для себя и для своей семьи. Да и предпринимательский труд был с теми же побуждениями, а потому и все призывы к общественности, в роде евангельских, должны были неизбежно рушиться, несмотря на обещание награды на небесах, и даже иногда на принудительные меры. Всегда выигрывала та форма хозяйства, которая по данному времени была наиболее продуктивной.
.
Кроме этих двух отделов человеческой трудовой деятельности, имеются еще:
.
3. Производительная умственная работа, главным орудием которой служит человеческий мозг, а подсобными — органы познания человеком его внешнего и внутреннего мира. Продукты умственной работы кристаллизуются в виде литературы, сначала в устных сказаниях разного рода, а потом в письменности. Этот род работы, лишь по внешности индивидуальный. Он совершается в каждом поколении в виде надстроек над работой всех предшествовавших поколений, так как продукты умственного труда не тратятся при каждом индивидуальном потреблении и справедливо приравниваются к горящему светильнику, от которого можно зажечь сколько угодно других. Этот род работы был всегда особенно привлекателен для отдававшихся ему, и потому в области исследовательского умственного труда никогда не было и не может быть стремления ограничивать свою деятельность определенными часами работы или праздничным отдыхом. Работники науки, наоборот, нередко заболевали или даже преждевременно умирали от добровольного переутомления. Другой особенностью этой работы является большое различив специализировавшихся в ней людей по творческой производительности, В то время как в физической области нет таких гигантов, мускульная сила которых превышала бы силу сотен обычных людей, в области умственного труда история насчитывает таких не один десяток.
.
4. Умственно-распределительная работа.
.
Подобно тому как от области физической производительной работы постепенно отделилась работа товаро-распределительная,. так и от умственно-производительной работы отделилась более или менее работа умственно-распределительная, в виде учителей, популяризаторов, компиляторов и т. д. Органом ее служит, главным образом, тоже мозг, а орудием — слово. Сюда же можно отнести, впрочем, и издателей, и книжных торговцев, где товар является уже смешанным продуктом автора книги и материально оформивших ее наборщиков, брошюровщиков и т, д. В этой последней части тоже не замечается стремления работать для самой работы до полного изнеможения, не думая о материальном вознаграждении, а потому и в ней поднимается вопрос и о рабочем дне, и о праздничном отдыхе.
.
5. Артистическая работа, деятелями которой являются художники и артисты. Орудиями производства здесь, кроме большого участия мозга, служат или естественные органы — голосовые связки у певцов, ноги у танцовщиц музыкальные инструменты у музыкантов, палитра и краски у художников и т. д.. Творческая работа здесь часто мало отделяется от распределительной. Художник обыкновенно сам и пишет и продает свою картину, и только в музыке и пении наблюдается раздвоение композиторов и исполнителей, да актеры являются своеобразными распространителями художественно-литературных творений, давая им свою окраску.
.
6. Хищническая, разрушительная работа, соответствующая деятельности хищных животных в биологии. Орудиями ее, при своеобразно направленной деятельности мозга, служат всякие разбойничьи, воровские и шарлатанские приборы, а лица, занимающиеся ею, преследуются и уничтожаются остальным мирный населением.
.
7. Административная работа.
.
К этому отделу принадлежит вся область государственной и общественной охраны и общего руководства народной жизнью Ее специальной характеристикой является иерархичность ее работников. Органом ее служит, главным образом, тоже мозг, продуктами — законы, и орудиями — места заключения и различные способы наказаний. А во внешних делах органами охраны служат регулярные и нерегулярные войска и их вооружение. Особым ее отделом, во все средние века и даже потом, служила духовно-административная работа, стремившаяся поддерживать существующий государственный строй, или создать свое собственное государство в государстве. Ее деятели являлись перед остальными массами населения в качестве представителей всевидящих богов, избранниками которых являются они, посвященные в духовный сан, почему им надо повиноваться под страхом жестокого наказания после смерти. Во все средние века и светская, и духовная администрации были обычно в союзе друг с другом, но по временам и враждовали между собою.
.
Благодаря тому, что общественная и умственная жизнь народов постоянно эволюционизировала, в область административной работы обязательно входила и реформаторская, а когда администрация пренебрегала ею, в населении зарождалась революционная деятельность, в конце концов, ниспровергавшая старую администрацию и заменявшая ее более современной.
.
Таковы семь главных отделов человеческой работы, каждый из которых распадается на роды, виды и специальности, подобно тому как и животно-растительная жизнь. Но, к сожалению, систематической науки о них, которую можно бы назвать эргологией, и в которой они все были бы классификационно описаны в своих деталях, как в зоологии животные и в ботанике растения, не существует до настоящего времени, и это сложит причиной сбивчивости современных общественных представлений и причиной многих разногласий, существующих среды государственных деятелей. А эргология быстро привела бы к соглашению всех образованных людей.
.
Поговорим же еще немного о прибавочных ценностях, так как они важны для понимания дальнейшего содержания этой книги.
.
Не только с деятелей физического труда — земледельцев и рабочих, — а со всех его отделов в культурных государствах обязательно собирается прибавочная ценность, необходимая для ремонта уже существующих орудий и учреждений для производства и распределения товаров, для их умножения и замены лучшими, по мере усовершенствований техники, и для облегчения обязательных работ будущих поколений. Всякий, кто работает в полезном труде, сколько хватает сил, невидимо производит прибавочную ценность, и всякие, кто стремится работать в своей области минимально, является паразитом. Не всякий работает исключительно за плату, но, в общем, всякий полезный труд рано или поздно получает свое материальное или моральное вознаграждение. Даже хищническая работа получает свой эквивалент натурой в местах заточения.
.
При косвенных налогах, взимающихся прямо с крупных производительных или распределительных учреждений и возмещаемых ими на потребителях путем соответствующей прибавки рыночных цеп, или бандерольным способом, эта всеобщность налога ясна для каждого. Не то выходит, когда налог взимается прямо, как, например, с индивидуальных земледельцев. При слабом понимании государственного хозяйства им кажется, будто все государство содержится, главным образом, на их счет, т. е. только одни они прилагают прибавочный труд, а не все шесть перечисленных мною производительных отделов человеческой деятельности.
.
Но на деле этого нет. .Наибольший прибавочный труд отдает обществу отдел производительного умственного труда, не считающий свою деятельность часами, работающий нередко сверх дней, по ночам, и нередко творящий даже во сне, а продукты его в виде новых открытий науки или новых произведений искусства идут на пользу или на развлечение всему населению.
.
Точно также и в административном и в распределительных отделах фигурирует невидимо тот же самый прибавочный труд.
.
В старые времена при недостаточной сознательности мускульно-трудящихся масс, когда никто в рабочем и земледельческом населении еще не понимал культурного значения своего прибавочного труда, наиболее подходящей формой в земледелии была частная наследственная собственность, а в ремеслах — индивидуальный собственнический труд. И обе эти хозяйственные формы упорно держались во все средние века, не смотря на все увещания христианских проповедников от имени Христа: «если хочешь спастись, раздай свое именье неимущим и иди (нищенствовать!) вслед за мною».
.
Прибавочный труд получался тогда с населения только или насильственными налогами властелинов, или сборами духовенства с грешников за обещание спасти их души, или, незаметно, для мало развитых умов, торговцами с потребителей. И особенно важен был последний способ. Благодаря своей специфической особенности — торговому обороту, он был наилучшим средством сосредоточения богатства в одних руках. Положим, что торговец продал свой запас товара в одни месяц, наживши лишь 5%. Он покупает новый запас и продает его в следующий месяц с такой же прибылью. Ясно, что в год он получит  5Х12 = 60%, хотя с каждого покупателя он брал только 5%. Вот почему ловкие и сообразительные торговцы всегда особенна быстро обогащались. Накопившись в достаточном количестве, прибавочные ценности дополнительного труда кристаллизовались так или иначе, главным образом, в тех формах, которые и указал по поводу своей басни о капиталисте и рабочем, т. е. в зданиях, как в общественных, так и частных, кораблях, мостах, акведуках и т. д.
.
И вот, когда мы с этой точки зрения взглянем на руины Партенона, Акрополя, цирка Дионисия и других классических сооружении Греции, и припомним ее захолустное положение и ее природу, небогатую минералами и даже плодородными землями, а также и все, что мы прочитали выше о ее жалком культурном состоянии во все средние века (насколько достигает наше зрение в их глубину), то неизбежно нам приходится прежде всего ответить на такие вопросы: где, когда и кем вырабатывались прибавочные ценности, необходимые для таких сооружений? В каком виде они накоплялись и превращались в оборотный капитал, как растворитель, из которого они могли выкристаллизоваться? Какие принудительные силы заставили первоначальное бедное славянское или славяно-греческое земледельческое и ремесленное население на юге Балканского полуострова до начала нашей эры отдавать прибавочные ценности своего физического труда на постройку всего этого, когда даже в настоящее время налоги не пользуются любовью населения?
.
Прочитав внимательно то, что напасал нам Фукидид и другие авторы, мы видим, что до начала нашей ары мало накоплялось прибавочных ценностей, способных откристаллизоваться в виде общественных дворцов, храмов и цирков, и только во время латинских государств XII—XIV века появились средства для пышных сооружений. Ведь, если греческие историки-теологи XII и XIII веков вопиют о том, что рыцари-феодалы обременяли все греческое население налогами, то этим они только подтверждают мою мысль. Всякий налог должен откристаллизоваться в каком-нибудь реальном виде, а в чем же (если правду говорят греческие авторы) откристаллизовался этот «грабеж»и? В бесчисленных пирах? Но ведь желудок самого большого из рыцарей не имел вместимости нескольких комнат. На драгоценные камин? Но летописцы нам о них не говорят, да и ценность их не трудовая, а чисто спросовая. На наряды дам? Но ведь гардеробы самых пышных из них не занимали же целых улиц в Афинах.
.
Значит, главная часть налогов в Греции того времени должна была идти (как это было и всегда при аристократах) именно на большие постройки, которые и истощали очень быстро кошельки строителей. А при большом женском влиянии главные доходы и должны были пойти как, раз на устройство храмов и театров. Это мы и видим в Греции, и путем исключения всего остального не можем не придти к убеждению, что ее «классические постройки» могли быть созданы только при тамошней латинской феодальной федерации на фоне XI—XIII веков.
.
Проследим же и далее ее историю, стараясь как можно меньше говорить о бракосочетаниях феодалов и о их придворных и взаимных интригах, так как смешно думать, что они ничего не делали в промежутки. Это то же самое, как сказать, что кто-нибудь зевал с утра до вечера всю свою жизнь, не имея времени ни для чего другого.

27

ГЛАВА VII
ПОЛИТИЧЕСКАЯ, ОБЩЕСТВЕННАЯ И РЕЛИГИОЗНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЛАТИНИЗИРОВАННОЙ ГРЕЦИИ ПРИ КАТАЛАНСКОЙ ВЛАСТИ
(ОТ 1311 Г.).
.

Рис. 32. Какою представляется домашняя жизнь герцогинь и принцесс франко-рыцарской Греции XIII века при переносе на нее классических изображений
(с картины Семирадского: Песня рабыни).
«Политическое положение франкских государств в Греции вначале XIV столетия, — говорит Грегоровиус, — вообще может быть названо благоприятным. Венецианская республика господствовала почти над всем Эгейским морем, омывающий острова начиная от Крита. Латины чувствовали себя в Греции в полной безопасности; они развили там даже блестящую рыцарскую жизнь, и доказательством этому служит большой парламент, который был созван Филиппом Савойским в мае 1305 года в Коринфе. Пэры этого князя явились туда с богатыми свитами. Между ними были герцог Афинский, маркграф Бодоницкий, владетели Эвбеи, герцог Наксосский, граф Кефалонский, маршал Сент-Омер и другие ленники Ахайи. На коринфском перешейке рыцари ломали копья в честь прекрасных женщин. Гвидо Афинский потерялся силами с Гильомом Брушаром, который слыл лучшим борцом на Западе, и был побежден. Более тысячи рыцарей сражались таким же образом на арене, и шумный праздник длился 20 дней».
Но вот, всего через шесть лет произошел и государственный переворот. Испанцы, тоже хлынувшие в новый земной рай в огромном количестве, заявили претензии на лены, а так как новых уже не было, объявила гражданскую войну. Главную силу их: составляла пехота альмугазаров, которой была особенно страшна тяжелая кавалерия, и потому они постарались обезопасить себя от нее, воспользовавшись болотистым характером местности. Они взрыхлили на своей равнине землю, провели из Кефисса канавы и таким образом устроили перед собою поле, предательские трясины которого было скрыты весенней зеленью.
.
Герцог афинский, расположившись у Цейтуна, понимал, что ему предстоит бой со страшным врагом. «Смерть на поле битвы, — говорит историк города Афин, — была трагическим уделом представителей рода де-Бриеннь, и нечто вроде рокового предчувствия охватило Вальтера. Перед сражением он сделал духовное завещание в пользу своих близких родственников, герцогини Матильды, вдовы своего сводного брата, и предшественника Гвидо, своей сестры Жанетты и многих лиц своего двора, приехавших к. нему в Элладу из Франции. Он завещал храму Девы (Партенону) и миноритам в Афинах, храму Девы в Фивах и Негропонте, а также большим церквам в Коринфе и Аргосе, по 200 гиперпер и еще по 100 гиперпер св. Георгию в Ливадии и церквам в Давалии и Бодонице. Жене своей Жанне де-Шатильон он поручил построить церковь св. Леонарду в Ленче за упокой его души. Он назначил ее опекуном своих детей, Изабеллы и Готье, во всех своих греческих, апульских и французских владениях. Тело его должно было похоронить в дафнийском аббатстве подле Афин в фамильной усыпальнице его предшественников из дома ла-Рош. Акт совершен был за пять дней до сражения, в среду 10 марта 1311 года в Цейтуне. Затем Вальтер двинулся со своим войском от Фив навстречу каталанцам, и сражение при Кефиссе произошло в понедельник, 15 марта 1311 года.
Испанцы в твердом порядке ожидали приближения неприятельского войска, а их турецкие союзники с недоверием стояли в некотором отдалении, так как, по словам Мунтанера, подозревали, что сражение между герцогом и наемниками — западня, поставленная для их уничтожения. Герцог, во главе 200 избранных рыцарей с золотыми шпорами, бросился на испанскую фалангу. Но закованные в броню кони стали вязнуть в болоте. Напрасно понукали их рыцари: они как статуи, — говорит Никифор, — оставались на месте, а испанцы их осыпали дротиками. И вот львиное знамя де-Бриеннь опускается: герцог пал. Подходящие войска вязнут в той же трясине, а турки приканчивают кровавое дело каталонцев. Все, что может спастись от резни, бежит по дороге в Фивы»...
И вдруг, к удивлению историков классической Греции, Плутарх описывает то же самое в своей биографии Суллы (Плутарх, XXI). Он говорит, что этот полководец загнал сюда Митридата, и что там уже при нем находили оружие и черепа, оставшиеся от сражения. А в 1840 году нашли в замке Негропонте множество вооружений, которые, по мнению Бюшона, принадлежали лишь убитым при Копаиде рыцарям. Такие же вооружения были найдены и в 1886 году в кладовой музея Патисии и выставлены теперь в музее Афинского исторического общества.
.
Кто же у кого заимствовал сие сражение? Реши читатель!
.
Резюмируя этот первый светлый период греческой жизни, историк города Афин,1  говорит:
.
«Из всех франкских феодальных государств Греции гердогство афинское пользовалось наиболее высоким престижем. Династия его бургундских владетелей в течение целого столетия владела прекрасной страной, и все государи этой династии являются мягкими и мирными правителями, которые не вовлекались в авантюристские предприятия. Лишь последний из их рода впутался в династические неурядицы Фессалии, и это поведение Вальтера де-Бриеннь повлекло за собою его гибель».
1 Грегоровиус, стр. 200.
А если они не воевали, то на что же тратили свои доходы? Очевидно на то же, на что их употребляли и все остальные богатые владетели: на строительство, и  этом разгадка тех зданий, которые до сих пор считались неизвестно на какие средства построенными в мифические времена.
.
Афинское государство франков имело больше внутреннего единства, чем королевство Фессалоники, чем остров Эвбея, чем даже княжество Ахейское. Его основатели не нашли там многочисленных местных архонтских родов, и в нем не возникло и в последующее время сильного французсксго ленного дворянства.
.
Единственным значительным родом на ряду с ла-Рошами был здесь лишь род баронов Сент-Омер, их родственников и верных друзей, какими были также и ленные владетели Салоны и Бодоницы, стоявшие в феодальных отношениях к Афинам. Да в последнее время выдвинулся еще дом Фламанов в Кардице. Главные города Афинского герцогства, Афины и Фивы, половина которых пожалована была Сент-Омерам, оставались вотчиной своего государя, как Аргос и Навплия, где наместниками были члены герцогского рода, а Дамала, считающаяся за древний Тэцен, была во владении боковой линии этого дома.
.
Непрерывный или, во всяком случае, редко нарушаемый мир усалил эта естественные опоры. Ни внутренние смуты, ни чужестранные предприятия не налагали на страну тягостных налогов. Миролюбивые афинские герцоги не пытались основать даже и морского могущества, о котором твердят нам классики. У них не было военных кораблей ни в Пирее, ни в Навплии, ни в Ливадостро.
.
В XVI веке Пирей (созвучный с Константинопольской Перой), даже не назывался Пиреем, а Порто Леопе, от стоявшего на его внутреннем берегу мраморного льва, втрое больше натуральной величины и считаемого напрасно за античный. Так как гавань Афин еще в 1318 году названа Пиреем на морской карте, составленной в Венеции генуэзцем Пьетро Висконте, то из этого выводили, что мраморный лев поставлен там герцогом Гвидо II, но классики в своем увлечении древностью думают, что и этот колосс поставлен еще в «античные времена» и с тех пор всегда оставался на своем месте.2
.
2 Место, где стоял лев, указывает Babin в письме к Pecoil'ю: à l'extrémité du côte de la ville. На карте Пирея (Port Lion), составленной французскими инженерами в 1685 году, обозначена еще фигура льва. Но в 1688 году Морозини увез в Венецию пирейского льва, львицу и третье подобное изваяние, которое было выставлено на дороге недалеко от Тезеума, где его видел Spon (Antonio Arraghi: De vita et reb. gest 1749).
Мирными были также и церковные отношения в герцогстве, после того как определились границы между светскими и духовными владениями. Латинская церковь очутилась здесь лицом к лицу с большой и самостоятельной греческой церковью, обладающей богатой литературой, старинными традициями и святынями, и попытки ее обращения в католичество были безуспешны. В греческих франках сверх того не было никакого религиозного энтузиазма. Не было ни одного случая, чтобы какой-нибудь тамошний государь в порыве покаяния или из мистической склонности принял пострижение. Светский и военный дух владел исключительно здешним франкским обществом. В герцогстве афинском никогда не было слышно о влиянии духовенства на государство. Архиепископы фиванский и афинский никогда не имели прав баронов. Ни в одном походе франков в Греции не было видано, как бывало в Сирии и в Европе, чтобы епископ или аббат в полном вооружении выступал во главе своего отряда. Это была страна свободомыслия, представлявшая превосходную почву для возникновения именно здесь и в это время классических произведений Аристофана, Софокла, Фидия, Праксителя, Евклида, Аристотеля и других.
.
Правда, в дошедших до вас первоисточниках того времени: ничего не говорится ни о греческих, ни о латинских школах, ни об ученых в Фивах и Афинах, Но это и понятно, раз все сообщения о них апокрифировали за 2000 лет назад. Нам говорят, что дож Пьетро Градиниго в 1309 году раз просил фиванского архиепископа Ниснара позволить венецианцу Петру, получившему в Фивах место каноника, окончить в Венеции свои научные занятия, но кому же захотелось бы поступить на место, не окончив начатый курс, даже и в чужой культурной стране?
.
Греческая литература не прекращалась на Западе в течение XIII столетия. Между францисканцами и доминиканцами, которые имели и в Греции несколько монастерионов, было не мало ревностных эллинистов. Бонаккурсио блистал знанием греческого языка в Болонье, Рожер Бэкон в Англии, Михаил Скотт при дворе Фридриха II. Капитул доминиканцев часто посылал воспитанников в Грецию учиться языку эллинов.3 Такие студенты могли добираться и до Фив и до Афин, хотя Фессалоники, Патрас и Коринф давали им для этого больше возможности. В Коринфе в 1280—1281 годах был архиепископом ученый доминиканец Вильгельм Мербеке, который переводил с греческого или, скорее, сам писал, произведения Гиппократа и Галена, Аристотеля и Прокла.
.
Еще очень далеко было до того времени, когда французские капуцины, начав с памятника Лизикрата, положили основание топографическому изучению Афин, как «классического города». Можно только утверждать, что вместе с греческим языком таи возникла в XIII веке и сама античная образованность.
.
Франкские завоеватели принесли в Элладу свое родное искусство слагать песни. От многих из этих рыцарей-героев, начиная от Готфрида Виллегардуена и Конона де-Бетюнь до Роберта Блусского и Гуго Сен-Кентанского, остались песни.
.
Выдающийся трубадур сопровождал маркграфа Монферратского, и при всех дворах и резиденциях франков были менестрели. Литература трубадуров, рыцарские поэмы Роберта Васа, Кретьена де-Труа, «Троянская эпопея» Бенуа де-Сен-Мора, сказочные сюжеты Александриды, Тезеиды и Фибаиды были в в Греции развлечением французских рыцарей.
.
Даже в обработку подвигов Ахилла 4 проникли франкские формы, и время его жизни относится ко времени крестовых походов. Так возникла на греческом разговорном языке эпопея «Старый рыцарь», «Троянская война», будто бы бывшая при короле Артуре, «Флор и Бланшефлор», «Бельтандрос и Хризанца», «Либистом и Родамна» и другие стихотворные произведения. Происходили ли они из действительных французских источников или нет, но они, во всяком случае, являются отражением рыцарского идеала в зарождающейся народной поэзии эллинов, когда Фауст сочетался браком с Еленой.
.
3 Histoire litter, tie la France, t. XXI, стр. 144.
4 См. Le roman d'Achille, греческая драма XIII века, где Ахилл сражался с французским рыцарем (Annuairc de 1'Assotiation des études greques, v.  XIII, 1879).
«Слияния французской романтики с новогреческой поэзией надо искать не столько в самой Элладе, сколько в Морее, особенно же на Кипре и Родосе, — говорит Грегоровиус. — Что же касается до Афин, то участие этого города в указанном литературном процессе не выяснено. На Западе поэты писали об этом городе, как об источнике всякой мудрости. В цикле романов об Амадисе рассказывается, между прочим, что и Агезилай Колхосский учился в Афинах и изучал там рыцарское искусство вместе со своим спутником-испанцем».
Двор в Фивах и в Афинах говорил, несомненно, на двух языках, хотя государственным языком и оставался французский. Французские бароны уже находили нужным снабжать свои постройки греческими надписями. Так сделал, например, Антон де-Фламан, когда в 1311 году воздвиг в Кардице церковь святого Георгия, в греческой надписи которой не трудно найти Французскую орфографию.
.
Во всех греческих землях латинские бароны деятельно воздвигала себе замки, но их многочисленные развалины не отличаются особенной красотой. В герцогстве Афинском может быть назван роскошным дашь Кадмейский замок, построенный богатым маршалом Николаем де Сент-Омер. Но так как он разрушен, то мы не имеем об его архитектуре никакого представления. «Ничто не мешает нам предположить, — говорит Грегоровиус, — что франкские государи были создателями дворца в Акрополе. Очень вероятно, что ла-Роши построили и первый простой дворец в Пропилеях».
.
Замечательнейшая из афинских церквей, Католикон, представляет небольшой храм из белого мрамора с куполом. Он покрыт со всех четырех сторон по стенам византийскими изваяниями и множеством старых скульптурных фрагментов, из которых знаменит у археологов праздничный календарь над порталом. Историки искусства утверждают, что этот храм есть франкская реставрация старо-византийского сооружения или даже постройка самих французских герцогов.
.
Церковь Дафни и теперь еще стоит полуразвалиной на час пути от Афин. Здесь, — говорах нам классики, — стоял прежде Пифион,5 небольшой ионийский храм Аполлона. Из остатков его и соседнего святилища Афродиты воздвигли будто бы, в византийскую эпоху, монастырь и церковь с куполом.6 Они назвали его Дафне, быть может, потому, что так называлось это место в древности, посвященное Аполлону.
.
5 Невероятное название, значущее в переводе Вонючий от (πύθω — воняю).
6 По Сурмелису (Attica, 149) уже Гонорий и Аркадий перестроили храм Аполлона в церковь, когда учились в Афинах. Но это невозможно доказать. Грегоровиус говорит, что мраморные остатки малого храма Афродиты видели еще Лик, Додвель и Рос.
Так незначительны, — говорят нам, — были постройки афинских герцогов за сто лет их владычества! Но не потому ли это, что мы их лишаем тех построек, которые называем классическими?
.
Рассмотрим теперь и каталонское владычество в Греции.
.
После своей победы над франками в 1311 году испанцы стали устраиваться в завоеванной Афинской земле. Они рассыпались по ней, как пестрый военный отряд, в котором преобладающей национальностью оставались, конечно, каталонцы.
.
Победители поделили между собою земли и поместья, а также жен и дочерей рыцарей, убитых при Кефиссе. Они повторили прием нормандцев после покорения Англии, когда вдовы саксонских дворян, павших при Гостингсе, были обязаны передать победителям самих себя и свои имущества. Каждому наемнику, смотря по его положению, доставалась жена. Некоторые получили жен такого высокого происхождения, «что, — по словам одного историка, — едва ли достойны были подать им воду для умывания».
.
В качестве из: предводителя, Рожер Делэр не медлил извлечь для себя возможно большую выгоду. Каталонцы, как сообщает без всяких комментариев Мунтанер, дали ему вдову последнего Стромонкура, павшего при Кефиссе, и вместе с нею большой лен Салону в Фокиде.
.
Послы каталонцев отправились из Афин в Сицилию предложить Фредерику II покоренную греческую землю. Одному из его сыновей они вручили власть над собой и герцогский сан и передали ему все крепости Аттики и Беотии. Король с радостью принял предложение каталонцев. Они договорились не только о том, чтобы за ними закреплено было их владение, но и о том, чтобы отряд их был признан впредь автономной, управляющейся по своим собственным статутам, военной республикой. Их прокураторы заключили с королем формальный договор, которым определялись взаимные отношения обеих сторон и основные черты государственного устройства сицилийско-каталонского герцогства Афины.
.
Каталонцы стали законными владетелями страны, и их военный строй стал основой нового государства. Они попрежнему называли себя «счастливым войском франков в Романии» (т. е. в царстве Римском). Также называл их и король Сицилии. Все гражданские должности считались в распоряжении их компании, хотя назначение или утверждение и делалось от имени короля или герцога.
.
Все остальное произошло, как в при первом нашествии франков. Офицеры, получив завоеванные поместья, немедленно уподобились баронам Каталонии. Их право на поместья было основано на подтверждении герцога, которому они, смотря по величине своего лена, обязаны было военное службой.
.
Уже тот факт, что сицилийскому королю, при вступлении его на афинский престол, присягали городские представители, доказывает существование муниципальных общин, которые сохраняли каталонцы, потому что они сходны были с соответственными учреждениями на их родине. Города Каталонии ин Арагонии давно уже составляли самостоятельные общины с советом нескольких jurados во главе.
.
Испанцы нашли в покоренных городах смешанное население, французских поселенцев и рабочих, которые были сведены на низшую ступень правовой жизни, но под мягким правлением ла-Рошей и под влиянием многолетних связей с господствующим классом, снова поднялись. И вот, опять совершился такой же переворот в общинных отношениях, как и при первом переселении франков. Следствием каталонского завоевания было, конечно, вытеснение французов из должностей и постепенное «испанизирование» общин вследствие иммиграции испанцев из Каталонии и Сицилии.
.
То же самое произошло и по отношению к церкви и ее имуществам, отчасти захваченным каталонцами. Греческая церковь оказалась в глубоком унижении, как лишь терпимая секта схизматиков, существующая по милости победителя.
.
Статут каталонцев воспретил католичке вступать в брак с греком. В городах Модоне и Короне греческий крестьянин не смел без разрешения правительства выдать дочь за франка, и ни один грек не мог приобретать недвижимое имущество. Каталонцы в Афинском герцогстве следовали лишь общему примеру франков, отделяя посредством таких запретов себя, как господствующий класс, от греков и ставя условием их равноправия приобретение франкского права. Но вопреки воспрещению смешанных браков, сами каталонцы стали жениться на уроженках Греции.
.
Надо, впрочем, отметить что на каталонском языке говорила тогда правящие классы и во всей южной Франции, и в восточной Испании, и при королевском дворе на Майорке, и в Сицилии. В течение семидесяти лет было суждено этому наречию трубадуров звучать и в афинской Кадмее, и в Салоне, и даже в южной Фессалии.
.
В то время юная вдова Гвидо II афинского владела, как родовым поместьем, баронством Каламатой. После того как мать ее, знаменитейшая женщина своего времени в франкской Греции, умерла в своем поместьи в Геннегау в 1311 году, Матильда приняла титул герцогини ахейской. Затем она отправилась во Францию. Обручение ее с молодым принцем Карлом тарентским, совершенное несколько лет перед тем, было расторгнуто по государственным соображениям, и она вынуждена была согласиться вступить в брак с Людовиком бургундским, уступив в то же время свои права на княжество Ахайское его дому. 31 июля 1313 года состоялась в Фонтепебло ее свадьба с принцем, который именовал себя королем Фессалоникским, так как экс-император Балдуин продал Бургундии свои права.
.
По этим договорам за бывшей герцогиней афинской и за ее вторым супругом было признано ленное право на Морею, но вдруг явился на нее неожиданный претендент. Это был Фердинанд майоркский, тот самый арагонский инфант, который за много лет перед тем связал свою личную судьбу с судьбами каталонцев, а теперь женился на Изабелле де-Сабран, тоже имевшей наследственные права на Ахайю.
.
С отрядом сицилийцев, арагонцев и каталонцев и высадился он в 1315 году в Кларенце. Он взял этот знаменитый город и замок Бельведер, водрузил свое знамя на других крепостях и даже заставил всех враждебных баронов княжества присягнуть себе.
.
Но вот, весною 1316 года явился из Венеции в Грецию с сильным войском и в сопровождении жены своей Матильды и Людовик Бургундский, которому Венецианская республика дала флот. Борьба между двумя рыцарями за владение Мореей была поистине трагическим эпизодом в истории франкского Пелопоннеса. Оба претендента были отважные авантюристы; права обоих вытекали из браков с молодыми женщинами, которые были в родстве между собою.
.
Войско Фердинанда было малочисленно, так как подкрепления из Сицилии и Майорки, которых он ждал, не явились. Одного сражения было достаточно, чтобы решить судьбу Фердинанда, который с безумной отвагой бросился на превосходивших его силой бургундцев и затем во время бегства от них был настигнут и убит. Людовик бургундский был теперь бесспорным властелином Морей, но он летом того же 1316 года умер, как подозревали, отравленный графом кефалоникским. Матильда снова овдовела двадцати трех лет и увидала себя беззащитной игрушкой новых опасностей.
.
«В истории франкской Греции, да и вообще всей этой эпохи, после Елены, вдовы короля Манфреда, нет женского образа, трагические судьбы которого внушали бы больше сострадания»,— говорит нам историк города Афин в средние века.7—Эта несчастная принцесса была с детства жертвою воплощенных в ее особе прав рода Вилльгардуэн, делавших ее безвольным объектом политических расчетов и вожделений. После смерти ее мужа, Людовика бургундского, король Роберт решил приобрести эти права навсегда для анжуйской династии. Он приказал Матильде отправиться в Неаполь, и в мужья ей назначил своего брата Иоанна, Матильда была насильно обвенчана с ним и принуждена уступить ему и королю княжество Ахайское. Она протестовала против этого насильственного брака перед венецианской синьорией и перед папой. Тогда в 1322 году Роберт представив ее на папский суд в Авиньоне, где Матильда заявила, что она не может вступить в новый брак, потому что уже состоит в тайном браке с бургундским рыцарем Гуго де-ла-Палисс. За это ее перевезли из Авиньона в Неаполь, где, заключенная в Кастелъ дель Ово, она окончила свое трагическое существование».
7 Грегоровиус, гл. XVI.
Прошло еще лет четырнадцать и династическая история Афинского герцогства претерпела новый переворот. В начале XIV столетия, когда партия гвельфов окончательно взяла верх над гибеллинами, началось сближение банкирского дома Аччьяоли во Флоренции с неаполитанским двором. Молодой Никколо Аччьяоли, юноша прелестной наружности и веселого темперамента, стал любимцем неаполитанского двора. Сестра его, Андреа, выйдя замуж за Карлотто Арто, графа Монте Одериэро, тоже переселилась в Неаполь. Это была та самая дама, которой Боккаччио посвятил свою книгу «Ооппе Ши§1п».
.
Никколо сделался камергером и возлюбленным честолюбивой и энергичной императрицы Екатерины Валуа. Хотя связи; с королевскими женами и ведут обыкновенно фаворитов к верной гибели, но эти отношения для ловкого Аччьяоли были надежной дорожкой к успеху. Когда в конце 1331 года умер супруг Екатерины, Филипп император тарентский, Никколо, с разрешения короля Роберта, взял на себя управление состоянием детей императора, гофмейстером которых он сделался. С дальновидностью государственного человека, он обеспечил права перворожденного из них на княжество Ахайское, побудив Иоанна де-Гравина променять Морею на Дураццо с придачей некоторой суммы денег, данной банком Аччьяоли. Вследствие этого договора опекаемый им принц Роберт был признан деспотом Романии в князем ахейским.
.
С этим княжеством связал отпыне Пикколо в свою собственную судьбу. Уже в 1334 году он заставил банк Аччьяоли передать ему все поместья в Морее, полученные от Иоанна Гравина. Он покупал там земли, а Екатерина Валуа пожаловала ему в Морее Каливию, Андравиду, Приницу; она даже сделала его одним из ленных вассалов ахайских.
.
«Классическая литература эллинов,— говорит Грегоровиус,— и в это время была еще скрыта от Запада за семью печатями. Афины два раза являются местом действия Боккаччио: в седьмой новелле второго дня Декамерона и в Тезеиде. Но и здесь, и там этот город не был для него ничем, кроме пустого имени. В Тезеиде, этом едва ли пригодном для современного вкуса сочетании классицизма и франкского рыцарства, нет ни одного места, где бы воспоминание об идеальном прошлом Афин довело поэта до увлечения. Ни одним из существовавших тогда памятников древности, ни Акрополем с Партеноном, ни даже именем Паллады-Афины он не воспользовался для того, чтобы придать своему афинскому сценарию блеск и ценность яркого couler local. Для Боккаччио и всех его современников в Италии Афины оставались местом, о котором они не имели никакого представления, как о древней знаменитости».
То же незнание классических древностей Греции выказывают и составители греческой и французской хроник Морей, современники Боккаччио. Им неизвестно классическое прошлое Пелопоннеса, да и туземному поколению, как и франкам, немногие остатки древне-греческих храмов и стен казались произведениями исчезнувших язычников и гигантов.
.
В своем завещании, составленном в Неаполе 30 сентября 1358 года, Никколо Аччьяоли разделил все свои владения между своими многочисленными наследниками. Прямое потомство великого временщика осталось в Неаполе, где вскоре угасло, но боковая линия дома Аччьяоли, наоборот, возвышалась в Греции.
.
Когда номинальный император Роберт тарентский умер 16 сентября 1364 года без наследников, юный Нерио Аччьяоли был спутником вдовы его, императрицы Марии бурбонской в ее попытке завоевать Морею для Гуго Галилейского, ее сына от первого брака. Совершенно так же, как и великий сенешаль, Нерио был обязан своим возвышением милости номинальной византийской императрицы. Он купил у нее Востицу и Нивеле, прежнее баронство дома Шарпиньи, и затем сделался повелителем Коринфа.
.
В это время на Балканский полуостров впервые вступили турки, которых греки называли персами. Сулейман, отважный сын Орхана, в 1354 году переправился темной ночью, как гласит предание, в сопровождении всего семидесяти смелых воинов через Геллеспонт и захватил крепость Цимпе у Галлиполи. Когда в руки турок перешел и Гэллиполи, значительнейший из всех приморских городов Фракии и один из главных посредников в торговле между Европой и Азией, они сделалась господами всего Херсонеса. Опираясь па этот базис, Мурад I, сын умершего в 1359 году Орхана, мог еще удачнее продолжать завоевания отца. Осадив Адрианополь и овладев знаменитой фракийской метрополией, он сделал ее в 1365 году султанской резиденцией и европейским центром монархии османов вместо азиатской Брузы, так что только Константинополь остался во владении греческого императора.
.
Из Фракии Мурад проник далее на запад до балканских проходов и на юг в роскошные равнины Фессалии. Никакого противодействия со стороны чьих либо войск не встретили турецкие отряды, когда они двинулись далее через Фермонилы и приблизилась к Аттике и Беотии, хотя па западе уже проектировался против турок новый крестовый поход. Преемник Урбана, Григорий XI, надеялся составить большую лигу из всех государей, заинтересованных в восточных делах. Он звал на конгресс, 1 октября 1373 года в Фивах, императора константинопольского, Филиппа Тарентского, представителей морских республик Венеции и Генуи, рыцарей родосских, викария герцогства Афинского, королей Кипра, Венеции, Сицилии.
.
Никогда еще Фивы не видели в своих стенах стольких послов разных государств. Председательствовал на конгрессе архиепископ неопатрейский, но союз против османов не состоялся, и Эллада с Пелопоннесом могли уцелеть от турецкого завоевания лишь благодаря тому обстоятельству, что султан Мурад, для приближения к своей цели — Византии — считал необходимый ранее разрушить славянские государства на Балканском полуострове, а потом уже обратиться к менее для него важной Греции.
.
27 июля 1377 года умер слабый, угнетенный своими баронами Фредерик III, король сицилийский и герцог афинский и неопатрейский, не оставив наследников, кроме побочного сына Вильгельма, графа Гоццо и Мальты, и пятнадцатилетней дочери Марии от своего первого брака. Но большая часть каталонских баронов, к которым присоединилось также и высшее духовенство, не соглашались признать права молодой принцессы.
.
Знатные каталанцы и бывшие с ними заодно общины главных городов Греции провозгласили на своем съезде герцогом афинским и неопатрийским арагонского короля Педро IV.
.
11 сентября 1380 года новый государь известил кастеляна и совет города Афин, что он принял их присягу. Бойль просил короля дать ему солдат для усиления гарнизона городской крепости, и Педро отпустил с ним двенадцать стрелков. Из этого можно видеть, как ничтожны были до изобретения пушек гарнизоны городов.
.
В приказе своему казначею Педро заметил, что он считает это подкрепление необходимым по той причине, что крепость Сетин (как назывался во все средние века современный Акрополь) лучшая драгоценность в мире.
.
Слово «Акрополь», — говорит Грегоровиус, — было совершенно неизвестно во все средине века. Так поэт Ламбер ле-Тор говорит в своей «Александрэиде» что Афины неприступны, потому что лежат над морем, а об Акрополе он так же мало знает, как в Боккаччио в своей «Тезеиде». Ни тот, ни другой не нашли в своих первоисточниках этого псевдо-античного имени. Испанцы, как и все франки, называли эту свою афинскую крепость Castell Setines (Сетинский замок), и только к началу книгопечатанья установилось за ним такое частое у классических греческих писателей названое Акрополь (по-русски: Верхгород). Значит и построен он был не ранее конца средних веков.
.
Каталонский исследователь, которому мы обязаны сообщением этого и многих других сведений о Педро IV, как о герцоге афинском, с полным правом выводит из вышеприведенного изречения короля, что каталонцы были далеко не такими лишенными всякого чувства красоты солдатами, как принято думать. Сам Педро IV был очень образованный человек, астролог, алхимик и превосходный трубадур. Подобно своему деду Хаиме I, он даже составил на каталонском языке хронику своего царствования. И его похвальные слова о крепости Сетине являются, — говорит Грегоровиус, — как бы первым внезапным проблеском начинающегося «возрождения». В Лериде, из которой он писал приведенное нами письмо, был с 1300 года древнейший, каталонский университет, где преподавали па ряду с юриспруденцией и медициной также и философию и свободные искусства. Эпоха Педро IV была временем расцвета наук и поэзии в Каталонии и Арагонии.
.
Интересно, что одним из первых деятелей гуманизма был арагонец Хуан Фердинанд де-Эредиа, современник владычества каталонцев и Афинах. Знаменитый госсмейстер ордена иоаннитов, он был другом Педро IV, которого поддержал в междоусобной войне против арагонской унии. Как ни кратковременно было пребывание Эредиа на Родосе и в Греции, он успел, однако, приобрести там некоторые познания. Оп приказал перевести французскую хронику Морей на арагонский язык, и собрал в своем авиньонском дворце целую библиотеку. Гуманитарное образование делает этого испанца одним из самых выдающихся представителей раннего возрождения, наряду с Петраркой и Боккаччио.
.
Педро IV особенно внимателен был к мегарскому епископу, которому подарил поместья в Фивах и назначил ренту из доходов капеллы св. Варфоломея, устроенной во дворце в Сетине (Акрополе), Это первое известие о дворце в афинской крепости и о находящейся в нем капелле. Вместе с тем он приказал своему вице-королю позаботиться, чтобы все незаконно отобранные у греческих церквей владения были им возвращены.
.
Новый владетель Афинского герцогства старался стать в наилучшие отношения к грекам, среди которых он имел не мало мужественных и верных приверженцев.
.
Педро наградил своих приверженцев, греков и франков, привилегиями и поместьями. Так, Бернардо Баллестер получил замок Стири в Беотии, а Якову Ферцеру, который при покорении Ливадии потерял свои поместья, были пожалованы владения одного изменника.
.
В ленном регистре короля Педро IV перечислены важнейшие феодалы Афинского герцогства под испанской властью и между ними: «Дон Людовик Фадрике де-Арагон, граф Сола и владетель Цейтуна».
.
Он умер во второй половине 1382 года и с ним исчез последний выдающийся человек каталонских Афин и угас его род. От жены своей Елены Кантакузен он имел лишь одну дочь Марию, наследницу Салоны и Цейтуна. Династическая судьба графства зависела теперь от брака этой девушки, и еще при жизни дона Людовика виконт Рокаберти просил руки Марии для своего сына Бернадуха, и молодые люди были, действительно, помолвлены с согласия короля Педро.
.
Но самого виконта в это время не было в Греции. Юной принцессе грозила судьба несчастной Матильды Геннегау. Первоначально она была поручена покровительству великого юстициария дона Артале де-Алагона, но в 1379 году граф Агоста, один из приверженцев Педро, похитил инфанту и увез ее в свой замок Агосту в Сицилии, Рокаберти около 1382 года с четырьмя галерами приехал туда и взял инфанту с собою в Кальяри, но король Педро женил на ней своего внука Мартина.
.
В июле 1383 года умер Яков де-Бо, последний франкский государь, носивший титул греческого императора.
.
Майотто де-Кокерель, бывший байльи дома де-Бо, завладел вместе со своими солдатами его землей так же, как это когда-то сделали ранее каталонцы с Аттикой и Беотией. Он объявил себя императорским байльи Ахайского княжества и города Лепанто, а следующие за ним по значению начальники, Пьетро Бурдо де-Сен-Суперан и Берардо Варвасса присвоили себе звание императорских капитанов того же княжества. Таким образом наваррцы заняли в стране место французского ленного дворянства, и захватили ахайские поместья Аччьяоли.
.
Но жизненные силы испанской аристократии в Элладе были уже исчерпаны. Без непосредственной связи с местным населением и со своей родиной, они кончили ассимиляцией с греками.

28

ГЛАВА VIII
АФИНСКОЕ ГЕРЦОГСТВО ПРИ ФЛОРЕНТИЙСКОМ ПРОТЕКТОРАТЕ.

.

Смельчак, которому суждено было изгнать остатки каталонцев из страны, был не воин, а купец Нерио, унаследовавший удачу и значительную часть богатств своего приемного отца Никколо Аччьяоли. Хотя Нерио и был владетелем коринфской гавани, откуда он отправлял пиратов на добычу, у него самого не было военных судов. Его войска были тоже незначительны, они состояли главным образом из наемников, албапцев и турок. Он также искал руки юной Марии для своего родственника Пьетро Сарачено. Но ее гордая мать, отвергнув его предложение, как выскочки, обручила свою дочь с Стефаном Дукой, сербским князьком в Фессалии. Оскорбленный Нерио начал против нее войну, и гарнизон, потеряв надежду на лодкрепление из Испании, сдал ему замок Сетин (по современному — Акрополь) около 1387 года. Таком образом племянник Никколо Аччьяоли вошел победителем в афинскую крепость, и каталонскому господству настал конец.
.
Ни у одного летописца мы не находим никаких сведений, когда и как не стало каталонцев в Греции. Все эти Лориа, Новеллесы, Фустеры, Баллестеры до такой степени исчезли из Аттики, что самое тщательное исследование не может открыть здесь ни следа от их былого существования. Ни в Афинах, ни вообще в Греции каталонцы не оставили никаких памятников своего владычества, если мы не отнесем на их счет часть аттических руин.
.
С появлением Нерио власть флорентийского капитала заменила в Афинах рыцарство крестовых походов и военное государство испанских конквистадоров.
.
История Флорентийской республики представляет собою замечательный пример города, культурно-историческое значение которого на вечные времена запечатлелось на жизни человечества. Ни один город не дал такой массы ума, изящества и красоты, как Флоренция, и уже в конце XIV столетия она достигла видного положения. С большой дальновидностью она сумела сохранить свою независимость, несмотря на ожесточенные распри гвельфов и гибеллинов, дворянства и простонародья, и сумела спастись от тирании. Любовь к свободе, патриотизм и неустанная энергия во всех делах общественных и частных поставили этот город на первое место среди всех остальных городов-общин средней Италии. Искусное демократическое законодательство ослабило неравенство между сословиями и создало свободное государство, в котором каждый честный и энергичный гражданин мог добиться высших степеней почета.
.
Венеция, Генуя и Пиза, поглощенные колониальными делами в Греции, обращали в это время мало внимания на Италию. Папство было в изгнании в Авиньоне, и пульс национальной жизни Италии бился в эту эпоху по преимуществу во Флоренции. Здесь был первый центр современной европейской культуры. Главные ручьи начинающегося «классицизма» в виде апокрифической его литературы стекались в эту мастерскую гуманизма, в работе которой вскоре приняли участие и переселившиеся сюда греческие ученые и писатели.
.
Когда Нерио Аччьяоли сделался афинским господарем, Флоренция была уже залита светом раннего возрождения. Арнольфо, Джиотто, Андреа Пазано и Оркапья украсили этот город своими произведениями. Одного гения Данте было бы достаточно, чтобы обеспечить ей вечную славу. После Данте явился Петрарка, величайший лирик Италии с поразительным интересом ко всем областям знания. А Боккаччио, друг великого сенешаля Аччьяоли, в это время уже закончил свое блестящее поприще поэта и провозвестника античной науки. Он умер 21 декабря 1375 года, за десять лет до того, как Нерио стал властелином Афин. А после него Дино Компаньи и Виллани открыли длинную вереницу замечательных флорентийских историков.
.
Нерио Аччьаоли вызвал оживленные сношения итальянцев с Афинами, и они вступили в последнюю стадию своей самостоятельной жизни под властью франкских государей, которая может быть названа флорентийской эпохой, прочем флорентийцы стали в более близкое и более гуманные отношения к грекам, чем их предшественники.
.
Так легко доставшееся Нерио герцогство Афинское заключало в принадлежавших ему частях Мегару, Аттику и Беотию, но в эту последнюю страну уже проникли турки, которые, вероятно, в качестве временных союзников Нерио или его наемников, заняли Ливадию. А Силона и Бодоница остались вне власти Нерио так же, как и Арголида, припадлежавшая роду Энгиен. Таким образом лишь Аттика и Беотия испытали полный переворот в своих имущественных отношениях. Вместе с испанским владычеством пал здесь и феодализм. Прежние государи исчезли, их сменил богатый купец и добытые им земли были его частными владениями. Он мог раздавать их своим друзьям и сотрудникам, но баронами он их не делал.
.
Нерио не вмешивался в дела латинской церкви в Греции. Резиденцией католического архиепископа остался Партенон. Но, не обращая внимания на неудовольствие латинского духовенства и римской курии, он признал права и греческого митрополита Дорофея, посланного в Афины синодом из Фессалоник.
.
15 января 1387 года в Афинах Нерио дал одному лицу диплом на греческом языке, который судя по этому был здесь официально признан так же, как в Аргосе, в Навплии и на венецианском Корфу.
.
Императора византийского и всю национальную партию эллинов он привлек на свою сторону восстановлением православной церкви в Афинах, затем в 1388 году он выдал свою дочь Бартоломею, красивейшую девушку того времени (как ее назвал Халкокондилас), за греческого принца в Пелопоннесе Феодора Палеолога, которого император Иоанн V, его отец, назначил деспотом Мизитры. В приданое она принесла ему право на будущее владение Коринфом. Вторую свою дочь, Франческу, он выдал за Карло Тонко I, пфальцграфа кефалониского и закинфского и герцога левкадойского, одного из самых крупных владетелей западной Греции.
.
Покровительство Венеции сделало флорентийского авантюриста могущественным. Республика св. Марка внопь достигла полного господства в греческих морях, где плавало три тысячи венецианских кораблей. Без всякого затруднения приобрели венецианцы на Греческом полуострове гавани Аргос и Навплию, где род д'Энгиен угас вместе с Гвидо, оставившим наследницей единственную дочь Марию. Еще во время господства каталонцев в Афинах он предназначил ее в жены Хуано до Лориа, но политическое искусство Венеции воспрепятствовало этому браку и после смерти Гвидо устроило в 1377 году брак Марии с венецианским дворянином Пьетро Кориаро. Женщины всегда были причиной династических изменений во франкской Греции, и теперь одна из них принесла Венеции Аргос и Навплию.
.
Венецианцы заняли Навплию. но в Аргосе их предупредил деспот мизитрский Феодор. Подстрекаемый своим зятем Нерио, он напал врасплох на крепость. Трудность собрать достаточный флот и боязнь взволновать Грецию войной, которая могла бы принести пользу лишь туркам, побудили венецианскую сеньорию прибегнуть вместо оружия к средствам дипломатического искусства. И она вступила для этого в союз с наваррцами в Пелопоннесе.
.
По приглашению Сен-Суперана уладить споры об Аргосе на личном свидании в Пелопоннесе, Нерио, снабженный охранной грамотой, явился к своим коварным врагам. А они захватили его и препроводили: в замок Листрену.
.
Чтобы добиться освобождения, он обещал отдать венецианцам в качестве заложницы самую любимую свою дочь Франческу, которая будет содержаться в Негропонте до тех пор, пока Аргос будет окончательно сдан республике. А державшие его к плену наваррцы с своей стороны потребовали еще от него значительного выкупа. Для этой цели Нерио конфисковал почти все церковные сокровищницы своей страны и обобрал даже Партенон, сняв серебряные щиты с его портала. Когда крепость Магара была сдана венецианцам, он получил свободу и в конце того же года возвратился в Коринф.
.
Освободившись из плена, Нерио стал с дипломатическим искусством справляться со своими затруднительными обстоятельствами. Чтобы расстроить расчеты наваррцев, он предложил союз графу савойскому.
.
А между тем султан Баязет, жестоко теснивший после покорения Сербии некоторое время императора Мануила, заключил с ним мир, и в конце 1392 года отправил своего пашу Эвренос-бека с войском на Фессалию. Нерио, тщетно призывавший на помощь венецианцев, спасся тем, что тотчас же признал себя вассалом и данником султана. С этого момента участь Афин была лишь вопросом времени.
.
Нерио обвинил греческого архиепископа Димитрия в том, что он из национальной ненависти в латинянам призвал турок и таким образом отплатил изменой за благодеяния, оказанные православной церкви новым властелином Афин. Митрополит бежал в Константинополь, где стал под защиту синода. Но Нерио потребовал от византийского патриарха низложения изменника. Синод оправдал Димитрия в возведенных на него обвинениях, но назначил вместо него афинским митрополитом Макария.
.
Турецкая опасность заставила Нерио серьезно уладить свои недоразумения с Венецианской республикой. Он заставил Феодора сдать Аргос венецианцам, а сам получил от них обратно Мегару. Он умер в сентябре 1394 года, поставив всю страну под защиту Венецианской республики.
.
Дочь знаменитого греческого нотариуса Димитрия, Мария Ренди, была его возлюбленной, и из того, что в своем завещании он приказывает, чтобы женщина эта была отныне свободна и сохранила свое имущество, видно, что франкское право ее отца не распространялось на нее. Нерио имел от нее незаконного сына Антонио, которому завещал замок Ливадию и управление Фивами. Старшую свою дочь, жену деспота Феодора, он считал достаточно обеспеченной и потому оставил ей только долговое обязательство в 9 700 дукатов, Франческу же, жену Карло Токко. назначил своей универсальной наследницей. Она должна была получить Мегару и Базилику, также как и другие принадлежащие ему земли, поскольку они не были уже завещаны другим.
.
Нерио оставил легаты и другим родственникам, назначал большие суммы на благотворительные цели я возвратил капитулам конфискованные у них церкви. С особенным благочестием он отнесся к Партенону (храму Санта-Мариа в Афинах), где он хотел быть похороненным. Он оставил этой церкви капитал на содержание двадцати священнослужителей, которым вменялось в обязанность служить мессы за упокой его души. Свою богатую конюшню он также завещал Партенону. Все сосуды и драгоценности, взятые им в нужде, на выкуп себя от наваррцев, должны быть возвращены церкви, ее входные двери заново высеребрены, содержание и ремонт ее отнесены на средства города. Даже в самый город завещал Нерио в собственность Партепону,1 и все права, дарованные этому храму, поставил под защиту Венецианской республики.
.
Отсюда и возникла легенда, что Афинская Дева (Афина Партенос) была в классические времена госпожой Афин.
.
1 Вот собственный текст этого места завещания:  item lassamo all ecclesia di S. Maria di Athene la citta di Athene con tutte le sue pertinentie e ration.
В качестве церковного имущества, город сделался духовной баронией Партенона, какою уже был в это время Патрас, метрополия Ахайи. Он становился к причту Партенона приблизительно в такие же отношения, как Рим к собору апостола Петра в к папе, но это продолжалось недолго.
.
Все восточные эллины в это время уже признавали Баязета своим владыкой. Ничто не делалось без его согласия, всякий владетель, начиная с самого византийского императора, был его вассалом, покупал его милость данью и, думая о самосохранении и усилении, обращался к османам. Греческие государи толпились при его дворе в Адрианополе, под его знаменами служили даже сыновья императора. Страшный легион янычар образовался из христианских детей, оторванных от родного дома и воспитаиных в исламитстве.
.
Православный митрополит Макарий, взбешенный переходом Афин к латинской церкви, завел тайные переговоры с турками, и через несколько месяцев после смерти Нерио паша Тимуфташ вторгся в Аттику и без сопротивления занял нижнюю часть Афин. Только в Акрополе, усиленном во время господства испанцев новыми укреплениями, держался храбрый наместник Маттео-де-Монтона, один из душеприказчиков Нерио.
.
Теснимый турками, он посылал гонцов в Негропонт, предлагая тамошнему венецианскому байльи Андреа Бембо освободить город и завладеть им в пользу республики на условиях, обеспечивающих афииянам их права и вольности. Бембо послал с Евбеи отряд, заставивший турок отступить из Афин и Аттики. Тогда Монтона сдал венецианцам Акрополь, и в конце 1394 года львиное знамя св. Марка впервые взвилось на зубцах воображаемой крепости Кекропса.
.
18 марта 1395 года сенат Венеции постановил вступить во владение городом. В своем акте он заявлял, что не приличествует республике отказываться от Афин, обо иначе они попадут в руки турок, чем обречены будут на гибель соседние владения, которые дороги Венеции как зеница ока. Республика вступает во владение городом, признавая и утверждая все права, вольности, привилегии и исконные обычаи, соблюдение которых уже клятвенно обещано негропонтским байльи в договоре с Маттео де-Монтона. В постановлении совета была и прямая ссылка на завещание Нерио, в силу которого республика должна была взять на себя верховное господство над Афинами. Но пожалование всего города Партенону было обойдено молчанием. Так как охрана Афин требовала больших издержек, то было даже постановлено временно сократить число его каноников до восьми.
.
Герцогство Афинское могло теперь считаться несуществующим; Коринф, который был связан с ним лишь чрез личность Нерио, принадлежал Феодору, деспоту Мизитры; Мегара — графу Токко, Беотия — Антонио Аччьяоли; а другие области, бывшие некогда провинциями или барониями герцога Афинского, к этому времени были оторваны от Афин потоком турецкого нашествия. .Лишь Аттика и Арголида были под властью Венеции.
http://s8.uploads.ru/jBKkl.gif
Рис. 33. Художественные золотые и серебряные вещицы герцогинь и принцесс рыцарской Греции XIII века, относимые ортодоксальными классиками к доисторической древности: 1 и 2—цепочки; 3—женский пояс; 4—браслет; 5—серьга (по Гиро. Частная и общественная жизнь греков).

29

ГЛАВА IX
ПЕРВОЕ ПОЯВЛЕНИЕ «ПЕРСОВ-ЗАВОЕВАТЕЛЕЙ» В ПОЛУОСТРОВНОЙ ГРЕЦИИ.

.

В 1393 году Баязет, «царь персов» (как тогдашние греки называла своих азиатских завоевателей, которых мы зовем теперь турками), взял Виддин, Никополь и Силистрию, сверг последнего болгарского короля Сисмана и присоединил его землю к своей монархии. Затем он овладел городами у Черного моря и македонским побережьем и, осадив Константинополь, отрезал его от внешнего мира. Среди греческих государей, его данников, собравшихся при его дворе в Сересе, был также деспот Феодор, брат Мануила. Но Баязету надоела их бессильные козни, и он решил окончательно покорить эллинские провинции. Войска его, отправленные через Отрис, взяли Лариссу, Фарсал и Цейтун, спустились в долину Сперхия, заняли Неопатрию, некогда соединенную с герцогством Афинским, и вторглись в Фокиду и Локриду чрез Фермопилы.
.
Владетельницей Салоны была еще Елена Кантакузен, вдова последнего Фадрике, но там своевольничал ее возлюбленный священник. Часть греков была в союзе с турками; архиепископ Фокидский Серафим изменил родной стране и предал ее султану. Едва показались турки, Елена открыла им ворота города. Баязет содержал ее с тех пор в почетном плену, а дочь ее Мария была взята в его гарем. Так окончился род графа Салонского. Город и вся Фокида стали турецкими.
.
Осадив лично Константинополь, султан Баязет отправил своего полководца Якуба и Эвренос-бека с пятидесятитысячным войском в Пелопоннес. В первый раз османские войска проникли в Грецию через перешеек. Аргос сдался 3 июпя 1397 года. Город был разграблен и население отдано в рабство. Лишь в Навплийской крепости Паламеде удалось удержаться венецианцам.
.
Франкская Морея принадлежала в это время наваррскому викарию Суперану. Князем ахайскпм признал его в 1396 году король Владислав посредством такого же диплома, каким он возвел ранее Нерио Аччьяоли в звание герцога афинского. Суперан спасся от приступа, сделавшись данником султана.
.
Спарте также удалось избегнуть угрожавшей ей участи. Деспот Феодор удержался здесь и в других крепостях, так как турки были недостаточно сильны, чтобы покорить Лаконию.
.
А венецианцы продолжали при посредстве своих подест и капитанов привить Афинами, в которых все еще оставались приверженцы дома Аччьяоли. Последний представитель этого дома Антонио в 1402 году внезапно овладел этим городом при их помощи и осадил его замок Сетин, который мы теперь называем Акрополем. Когда последняя лошадь и последняя травка в крепости были съедены, венецианский гарнизон его сдался.
.
Покорение Афин было облегчено сыну Нерио гигантской катастрофой, временно ниспровергшей могущество турок и державшей все западные государства в лихорадочном возбуждении. Страшный вождь этого урагана был Тимур. Пройдя победоносно через Сирию в Армению и Малую Азию, он натолкнулся здесь на государство султанов, единственную азиатскую державу, способную преградить ему путь.
.
Борьба двух могущественнейших владык этого времени за обладание передней Азией и, быть может, за всемирное господство была решена в кровавом битве при Ангоре 20 июля 1402 года. Превосходно вооруженное и дисциплинированное войско Баязета было уничтожено массой монгольских орд, сам гордый султан был пленником приведен в палатку Тимура. Константинополь и греческие государства были точно чудом избавлены от немедленной гибели. Тимур взял Бруссу; он сделал своим: вассалом императора небольшого, но цветущего Трапезунда и разрушил Смирну; во у преддверия Геллеспонта он остановился, так как, кроме 22 трапензундских кораблей, у него не было флота, который мог бы переправить его полчища в Европу. Разрушив государство османов в Малой Азии и восстановив, в качестве своих вассалов, покоренных еще Мурадом, сельджукских князей в их владениях Ментеше, Кермане, Айдине и Карамане, он в 1403 году покинул переднюю Азию и возвратился в Самарканд.
.
Весть об этих чрезвычайных событиях дошла до императора Мануила, когда он был при дворе Карла VI в Париже, куда прибыли послы, призывая его в Константинополь и давая ему даже надежду на союз с Тимуром. Но прежде чем он успел добыть на Западе средства и войско для возвращения на родину, Сулейман, старший сын Баязета, был провозглашен в Адрианополе преемником своего отца.
.
Тяжелое положение в Европе и Малой Азии, где сельджукский владетель Карамана и другие государи относились к нему враждебно, заставило султана прежде всего уладить все недоразумения с восточными государствами. Греческому императору он возвратил Фессалоники с македонскими провинциями, остров Скопелос, Скиатос, Скирос, всю Фессалию, части Пелопоннеса и даже крепости на черноморском побережьи. Родосцам он уступил Салону; Венецианской республике он обещал возвратить Афины и дать участок в пять миль длиною на греческом полуострове у Эврипа против Негропонта.
.
Но выдачи Афин, постановленной в мирном договоре, венецианская синьория так и не добилась от ее неожиданного владельца Антонио. Республика пришла к заключению, что лучше отказаться от фактического владения Афинами, сделав сына Нерио лишь своим вассалом. Такой договор и был заключен 31 марта 1405 года в Венеции. Республика разрешила ему владеть страною, крепостью и городом, со всеми принадлежностями, правами и преимуществами, а он и его наследники должны были ежегодно в день Рождества жертвовать церкви Св. Марка в Венеции шелковую плащаницу ценою в 1 000 дукатов. Кроме того, он обязал быть другом друзей и врагом врагов Венеции.
.
Обеспечив себе мир с султаном, греческий император около 1415 года начал с чрезвычайным усердием строить «Гексамилион", т. е. заградительную стену через Истм, при помощи венецианцев. Греки воображали, что такая преграда сделает Пелопоннес недоступным для неприятеля. Тысячи рабочих были собраны для этого гигантского сооружения. 13 марта 1415 года Константинопольский император сам прибыл в Кенхрею, где его приветствовали представители венецианских правителей Модона и Корона: 8 апреля приступили в работам, и в 26 дней между двумя морями выросла громадная стена со рвами, двумя крепостями и 153 укрепленными башнями. 26 июня император написал из Гексамилиона письмо дожу Томазо Мочениго, где сообщал ему об окончании работ, и венецианцы поздравили его. Современники были поражены этим сооружением, но им вскоре предстояло убедиться, что для янычар оно было легко доступно.
.
В то самое время, как северная Эллада уже попала в руки турок и облако гибели носилось над всей Византией, последние проблески национального сознания греков сохранились в Пелопоннесе. Мапуил II мог считаться верховным властелином и во франкской Морсе, где Чентурионе принес ему присягу. Таким образом центр тяжести греческой монархии, потерявшей почти все свои составные части, был перенесен в Пелопоннес, пока еще сравнительно безопасный от натиска турок. Мизитра (или Спарта) является в эту эпоху политическим и духовным средоточием эллинизма.

30

ГЛАВА X
ЕСТЕСТВЕННОЕ НАЧАЛО ВОЛШЕБНОЙ СКАЗКИ О ДРЕВНЕЙ КЛАССИЧЕСКОЙ ЭЛЛАДЕ.

.

Мы видели сейчас, что в «Рыцарской Греции» XII—XV веков были и средства и способности для сооружения тех построек, присутствие которых поражает теперь наше воображение, я что ранее этого периода в ней не было и не могло быть для них ни средств, ни способностей, да и жили в ней, по выводам этнографов, не греки, а славяне.
.
А относительно того, что в структуре католических храмов Эпохи Возрождения фигурировали такие же статуи, как и в структуре греческих храмов, прописываемых так называемой греческой классической древности, не может быть сомнения. Вот например, хоть три скульптурные изображения, сохранившиеся в стене старинного собора в Бзмберге.(рис. 34).
http://s9.uploads.ru/xHpgN.jpg
Рис. 34. Статуи в стене старинного католического собора в Бамберге в Баварии, как доказательство однородности католической церковной структуры Эпохи Возрождения со структурой греческих храмов, неправильно относимых в дохристианскую древность.
.
Но как же и когда установилась за Грецией репутация ее прошлого, но исчезнувшего величия?—Совершенно тая же как и за всеми чудотворными мощами в православных и католических монастырях. Подобно тому как один из шарлатанов, выведенных на сцену Мольером, сказал: «calomniez, calomniez, il en restera toujors quelque chose!», так и обратно можно сказать: «расхваливайте, расхваливайте кого угодно, и за ним образуется ореол величия!» На этом основана всякая реклама, о потому вам остается лишь решить вопрос: чем же началось рекламирование Афин во время крестовых походов и при рыцарском периоде Греции? Вопрос этот решает сам себя: самими крестовыми походами и самим ее рыцарством! Здесь впервые должна была развиться полноправность женщины и даже ее культ среди мужчин.
.
Когда в первые годы колонизации Америки и Австралии в эти страны перекочевывали почти одни мужчины, находившие себе подруг лишь среди диких и мало их понимающих туземных, цветных женщин, каждая приехавшая туда молодая и хорошо понимавшая их мисс казалась отвыкшим переселенцам спустившимся с неба ангелом, за которого каждый готов был броситься в огонь и в воду. Так было, конечно, и здесь, и в этом естественная разгадка того влияния, которое получили в Греции, приезжавшие сюда западные француженки, итальянки и испанки, говорившие свободно тем же самым языком, как и рыцари и с теми же культурными привычками и расовыми особенностями. И женщины, конечно, воспользовались своими преимуществами здесь как для интеллектуальной, так и для гражданской эмансипации, не теряя своей женственности, как мы и видим в женских типах классической литературы. Отражение их ореола на их родинах и молва о подвигах их героев-рыцарей, стократно увеличенные отдаленностью, и создали о Греции волшебное представление. А после завоевания Псевдо-Иерусалима турками, когда ореол непобедимости этих Ахиллов и Аяксов стал меркнуть, а их потомки, не получая новых подкреплений и материальных средств с Запада, стали мельчать, дичать и ассимилироваться с новыми победителями, весь этот ореол стал перебрасываться, и тоже вполне естественно с этно-психологической точки зрения, на воображаемую «древнюю Грецию», где будто бы создались эти литературные, поэтические, художественные и архитектурные произведения.
.
«Спарта» Палеологов, — говорит историк города Афин в средние века Фердинанд Грегоровиус, — за которым я здесь следую как верный спутник во всей фактической части моего изложения,1 — была маленьким местечком, отрезанным от всего мира и находившимся в постоянных сношениях с непокорными племенами Тайгета. Византийцам население Лаконии казалось, конечно, грубым и варварским. То, что некогда говорил Михаил Акоминат об Афинах, повторил теперь о Сиарте Мазарис, автор; одного сатирического диалога мертвых: жить здесь значит подвергаться опасности превратиться в варвара. Но есть доказательства, что уже в XIV веке в Спарте была школа писцов древних рукописей и что Мизитрский двор можно было смело сравнить со многими дворами итальянского возрождения, например, с двором Монтефельтре в Урбино и Гонзага в Мантуе. Он является как бы очагом греческого гуманизма (т. е. классицизма)».
«Там, при дворе Феодора II жил, — говорит Грегоровпус,2 — знаменитый византиец Георгий Гемист (Плетон), как бы воскресший античный эллин, неоплатоник в роде Прокла и фантастический почитатель древних богов.3 Такими же до некоторой степени были вслед за ним и итальянские гуманисты под руководством Помпония Лета. Вполне попятно, что грек, одушевленный горячей любовью к отечеству, даровитый представитель классической философии, мог отнестись отрицательно к тогдашней христианской церкви, как римской, так и православной». «Плетон (как и Платон) основал какую-то академическую секту в этом роде. К ученикам его, если не к адептам его мистической религиозной философии, принадлежали и такие выдающиеся платоники, как Мануил Хризолора и Виссарион».
«Во времена флорентийской унии он перенес священный огонь язычества в этот город. Плетон был здесь первым провозвестником Платона и, как утверждает Фицинус, повлиял на Козимо ди-Медичи настолько, что самая идея основания во Флоренции платоновской академии обязана по преимуществу ему своим происхождением».
1 Гл. 23.
2 Стр. 309.
3 Главное сочинение Плетона (с которого может быть и списан Платон), говорят, было сожжено патриархом Геннадием. Остатки его изданы в 1858 году «Александром», под названием «Traité des lois».
И вот сама собой навязывается идея, что первоисточником предания о Платоне и является этот Плетон... А относительно того, что греческие тексты сочинений приписываемых теперь Платону принадлежат различным поздним авторам я уже говорил в третьей книге «Христа».
.
С 1430 года, во всей Греции один Антонио Аччьяоли был франкским государем, который (хотя тоже был уже вассалом султана), правил в собственном государстве, основанном еще путем латинского завоевания. Хотя и его положение было далеко не блестяще, но оно все же менее пострадало от ужасов войны, чем другие греческие земли. На мрачном фоне всеобщего разорения Афины могли еще и теперь казаться оазисом в пустыне.
.
Греческий историк, афинянин Халкокондилас, считал Аччьяоли счастливейшим государем и выражался о нем так:
.
«Он жил в благополучии, так как превосходно обставил свое правление во всех внутренних и внешних делах. Договор с венецианцами обеспечивал ему спокойствие, своей рассудительности обязан он долгой и счастливой жизнью. Он богател, потому что мудро правил своим государством, и пышно разукрасил Афины» (IV, 215, 216).
По его уверениям, этот герцог, власть которого попрежнему основывалась на ленном и крепостном праве, был чрезвычайно богат и потому имел во время своего многолетнего правления возможность окончить то, что, быть может, начато было его отцом Нерио, который, по словам историка, также украсил Афины прекрасными сооружениями.
.
Где же теперь все эти постройки?
.
Грегоровиус в первую очередь ставит Акрополь и прямо говорит:
.
«История этой сильней шей крепости Аттики, вплоть до эпохи турок сокрыта но тьме. Вероятно, уже ла-Роши, а затеи испанцы устроили тут укрепления. До 1821 года под франкскими бастионами еще скрывались водопроводные трубы у Панейона в черте крепости. Но вообще постройки и перестройки в Акрополе при всех франкских герцогах до такой степени темны для нас, что мы ничего не знаем о происхождении даже так называемой франкской башни или о времени сооружения «Валериановой стены», соединяющей небольшую часть города с Акрополем.»
И нот эта тьма рассеивается с новой точки зрения, показывающей нам, что все постройки Акрополя сделаны в рыцарские времена, а прежними развалинами, если такие были, являлись лишь византийские укрепления не ранее Юстиниана. То же самое приходится сказать и о Партеноне, который всегда был лишь храмом Афинской Девы, прообразом которой, как и у католической Мадонны, было созвездие Девы, ежегодно рождающей бога-Солнце, а храм Зевса был средневековый храм христианского бога-отца и т. д.
.
Посмотрим теперь и литературу.
.
«Перед самым порабощением Греции османами, — говорит историк средневековых Афин, — здесь явилось несколько славных мужей науки. Гемист Плетон — как уже было упомянуто — озарил своим дарованием маленькую Спарту. Одновременно с ним выдвинулся в качестве государственного человека Георгий Франца из Монембазии — тот самый, который, будучи сослан на Корфу, сделался впоследствии историком перехода своей родины под власть турок. В то же время явился в Афинах преемник Дексиппа, Лаоник Халпокондилас, сын архонта.
«Другой Халкокондилас, по имени Димитрий, родившийся в Афинах в 1424 году, был, кажется, родным братом историка. Среди греческих учителей Италии он занимает почетное место на ряду с Георгием Трапезундским (создавшим Альмагест Птолемея), Аргиропуло, Федором Газой, Ласкарисом и Мусурусом. Он преподавал в Перуджии, Флоренции и Милане, где и умер к 1511 году. Под его редакцией были впервые напечатаны в Милане Гомер, Исократ и Свида. Он составил также греческую грамматику под заглавием «Эротемата», да и сын его Василий был также известен в Италии, как филолог».
http://s9.uploads.ru/W5JO3.jpg
Рис. 35. Бюст отца трагиков Эсхила, хранящийся в Капитолийском музее в Риме (с нашей точки зрения это апперцепция какого то скульптора Эпохи Возрождения).
.
Историков же по мнению Грегоровиуса здесь не было, что и вполне понятно, если их произведения были апокрифированы в дохристианские времена. «Лишь одна Морея прославилась национальной летописью, — говорит он — которая, к счастью, сохранилась благодаря копиям в некоторых западных библиотеках». В то время как до нас не дошло ни одного изложения истории Афин при франкских герцогах, мы имеем теперь и греческую и французскую хроники завоевания Пелопоннеса франками. Это драгоценные памятники обоих языков, на которых здесь говорили в XIV столетии, имеющие и историческое значение, несмотря на басни и ошибки, заключающиеся в них. «Греческая хроника изложена в форме народной героической эпопеи, отличающейся от прозы только «политическим» стихом. Так как она задумана шире, полнее и оригинальнее, чем французская прозаическая, то думают, что последняя представляет собою лишь одну из ее версий» (скорее обратно: расширения всегда делались позднее). Она была также переведена на итальянский язык и, по поручению знаменитого Эредиа, изложена даже на каталонском языке.4
.
4 Отысканы обе хроники Бюшоном. Он опубликовал Французский текст Livre de la Conqueste по открытому им в Брюсселе в 1845 г. манускрипту, а греческий сперва, в 1841 г. по парижскому манускрипту, который был известен еще Дю-Канжу, и затем по полной копенгагенской рукописи. Livre de la Conquesle доведена до 1346 г. Греческая хроника заканчивается 1292, годом. французская—1304: затем следует хронологический обзор до 1322 г. Бюшон считает первоначальным французский текст; его мнению следует Tozer: The franks in the Peloponnese, но Elissen находил основания Бюшона недостаточными. Молодой американский ученый, Джон Смит, посвятил этому спорному вопросу особую диссертацию, признав оригинальность за греческим текстом. Арагонская обработка есть сокращение этой хроники, но, с известиями из других источников. Она доведена до 1377 г. (Грегоровиус, гл. XXV).
Несомненно, что составитель греческой эпопеи был человек, глубоко проникнутый франкским национализмом. Он не только идеализирует франков, но дает самое необузданное выражение своему презрению к грекам и к их церкви. Он выказывает исчерпывающее знакомство с греческой жизнью и постоянно передает в народной форме французские исторические и географические названия в Морее. Поэтому в нем предполагают греко-франка.
.
Во всяком случае эта стихотворная хроника доказывает, что преобладание греческого языка было в Греции того времени так велико, что его вынуждены были усвоить даже франки. «Число иностранных слов в языке этой греческой хроники чрезвычайно велико, но мы, — говорит Грегоровиус (гл. XXV), — к сожалению, не имеем никакой возможности сравнить его с аттическим народным языком XIV столетия. У нас нет ни одного образца этого языка, так как немногие греческие акты из канцелярии Аччьяоли, дошедшие до нас, показывают, что их, греческие нотариусы, в служебных документах употребляли уже классический язык».
.
Флоренция была переполнена в это время греками: Гемистос, Плетон, Феодор Газа, ученый епископ эфесский Марк, прославившийся впоследствии, Виссарион Никкенский и другие византийцы нашли в Италии вторую родину.
.
С тех пор, как калабриец  Леонтий Пилат, благодаря Боккаччио сделался в 1360 году преподавателем: греческого языка во Флоренции, здесь не прекращалось занятие эллинской наукой. С 1397 года во Флоренции учил Мануил Хризолора, учениками которого были Бруни, Николи, Манетти, Поджио и Траверсари. Как Строцци так и Медичи, особенно, Козимо, были филэллины, они поддерживали своими богатствами не только падающий византийский трон, но и греческую литературу.
.
Теперь посмотрим снова, когда и кем были открыты классические древности?
http://s8.uploads.ru/aO94W.jpg
Рис. 36. Трон Диониса Элентерского, как видно по надписи на нем самом.
С фотографического снимка в Сорбонне в Париже.
.

«Только в начале XV века — говорит тот же Грегоровиус — Кириак де-Пицциколи кладет начало греческой археологии».
Он родился в 1391 году в Анноне, оживлением коммерческом городе, имевшем продолжительные связи с византийской монархией и долго принимавшем участие в торговле с Востоком на ряду с Венецией, Генуей, Барселоной и Марселыо, Предназначенный первоначально к коммерческой карьере, он был увлечен гуманитарными течениями своего времени и к врожденному стремлению видеть чужие, страны в нем присоединилось увлечение древностью.
.
В это время центрами развития классицизма были дворы: Евгения IV, Николая V, Федериго Урбинского, Козимо Медичи и Гонзаго в Мантуе.
.
«Современниками Кириака ди-Пицциколи были вожаки Эпохи Возрождения: Поджао, Траверсари, Манетти, Николи, Леонардо Аретино, Гуарино Веронский, Флавто Биондо, превосходившие его познаниями. Но в то время как эти пасатели отыскивали, списывали переводили (и более всего сами, писали!) греческие рукописи и клали (фиктивное!) основание римской археологии; в то время как великие мастера, вроде Леона Батиста Альберти, изучая римские развалины и усваивая принципы Витрувия (апокрифического!), вводили в практику (фантастические) начала античного зодчества, Кириак с энтузиазмом пламенного исследователя приводил в связь западную науку с миром восточных развалин. Он посетил несколько раз Грецию, был в Архипелаге, Малой Азии, Сирии и даже в Египте».
Предполагать, что в страну эллинов влекло Кириака преклонение пред этой родиной красоты и духа, значило бы ставить его слишком высоко. Его скорее увлекал просто пыл антиквария. Он собирал медали, произведения искусства и книги, срисовывал памятники, и не жалел трудов, списывая надписи на месте. Поэтому он может считаться основателем науки о надписях (эпиграфики). Собрание надписей, которое он назвал «комментариями древности», было главнейшим результатом его неустанных скитаний. Путешествия его охватывают период в 35 лет, так как он начал в 1412 году Египтом, Родосом и Малой Азией и окончил, кажется, около 1447 года Азией и Грецией.
.
А что же пишет этот наш основатель классической археологии?
.
Пирей в его время оказался в полном запустении, с гигантскими фундаментами прежних стен, остатками двух круглых башен и большим мраморным львом в порту. Из Афин он отправился в Мегару, потом через Истм, где стену, восстановленную (т. е. прямо построенную!) императором Мануилом он нашел уже разрушенной турками, был в Коринфе, Сикионе и через Патрас поехал к герцогу Карло II в Левкадию. Он посетил Корфу и, объездив Эпир и Далмацию, возвратился на родину.
.
Затем в 1447 году он съездил снова в Афины и писал об этом посещении одному из своих друзей: «Когда я отправился к флорентийцу Нерио Аччьяоли, теперешнему афинскому герцогу вместе с его двоюродным братом Нерио, мы нашли его в Акрополе, высшей части укрепленного города».
.
И вот, Кириак первый назвал Castel Settino таким именем.
.
Тот факт, что итальянские искатели древних рукописей не обращались за ними в Афины, доказывает что этот город философов не считался тогда на Западе за особенно богатый книжный рынок или просто не занимался подделками классической литературы, как занимались, повидимому, многие другие города Пелопоннеса: Модона, Навплии, Монембасии, не говоря уже об Афоне и Константинополе. Действительно, когда Иоанн Ласкарис в 1491—1492 годах путешествовал по Греции и Востоку специально для обогащения флорентийской библиотеки Медичи, он приобретал манускрипты прежде всего в Корфу, Арте, Фессалониках, .на Крите, в Пелопоннесе, в Афонских монастырях и в Константинополе. В числе рукописей, открытых и привезенных им во Флоренцию, были и комментарии Прокла к «Республике» Платона в «прекрасном списке X века», принадлежавшие, согласно надписи на первом листке, афинянину Гармонию, но не сказано, что Ласкарис приобрел эту рукопись в Афинах. «Особенно же много превосходных калиграфов доставил остров Крит, но мы знаем, что еще апостол Павел говорил об его жителях»:
.
Все критяне лжецы!
Словно звери они злы,
И ленивые утробы.
(Послание А Титу I. 13).
И это свидетельство «самого апостола» очень расхолаживает по отношению к находкам, явившимся в Европу с такого острова.
.
Если бы во дворце Аччьяоли в Акрополе было какое-либо собрание редких греческих книг, то такое сокровище едва ли ускользнуло бы от пытливого взгляда Кириака, и он где-либо сделал бы заметки об этом. Так, например, он не упустил отметить, что в Калаврите у одного классически образованного человека Георгия Кантакузена он нашел собрание книг, откуда получил Геродота. В Корфу он также приобретал рукописи, но все у неизвестных людей, а в библиотеках греческих магнатов не нашел ничего древнего!
.
«Страстное стремление итальянцев коллекционировать древности обратилось естественным образом на Грецию. В Венеции все восхищались греческими медалями. Знаменитый Траверсари был в восторге от золотой монеты Вереники, а Кириак в 1432 году показывал этому гуманисту в Болонье золотые и серебряные монеты Лизимаха, Филиппа и Александра (!). Флорентийцы не отставали от других в этом рвении. Поджио Браччиолини, собиравший в своей вилле в Вальдарно антики, поручил одному путешествующему по Востоку минориту привезти ему статую Минервы, Юноны и Дионисия из Хиоса, где были открыты в одном гроте сотни (!!) таких статуй. Так греческие земли стали сокровищницами древнего искусства!» — наивно восклицает Грегоровиус.


Вы здесь » Новейшая доктрина » Николай Александрович Морозов » Н.А.Морозов «Христос» "История чел.." ПЯТАЯ КНИГА РУИНЫ И ПРИВИДЕНИЯ