Новейшая Доктрина

Новейшая доктрина

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новейшая доктрина » Николай Александрович Морозов » Н.А.Морозов «Христос» "История чел.." ПЯТАЯ КНИГА РУИНЫ И ПРИВИДЕНИЯ


Н.А.Морозов «Христос» "История чел.." ПЯТАЯ КНИГА РУИНЫ И ПРИВИДЕНИЯ

Сообщений 31 страница 60 из 106

31

«Подобно Риму и почти каждому другому городу античного происхождения (т. е. античной репутации), Афины считались усеянными бесчисленным множеством остатков древних сооружений, которые употреблялось самым неподходящим образом. Великолепные вазы и саркофаги служили корытами для водопоя (и не разбились ни разу в продолжении такого тысячелетнего употребления!), мраморные плиты из театров и портиков лежали у порогов или служила столами в мастерских; понимающие искусство священники и граждане примуровывали к стенам церквей и домов всякие скульптурные произведения».5 Когда французский путешественник Спон посетил в 1675 году Афины, он видел здесь много домов, над дверями которых вделаны была статуэтки или обломки барельефов, и он заметил, что во многих церквах и в частных жилищах имеются античные надписи. Иезуит Бабин, видевший Афины одновременно со Споном, изображает их городом с узкими улицами без мостовых, с жалкими домишками, но не из дерева, как в Константинополе, а из камня, взятого (будто бы) из старинных развалин.
.
5 Грегоровиус, гл. XXVI.
Так говорили заезжие с Запада путешественники, поднимая все выше и выше репутацию Афин как аттической диковинки, а на месте было совсем другое.
Ни один афинский антикварий, ни один из здешних герцогов, не смотря на все поиски и восторги приезжавших к ним западных гостей не только не подарил им ничего из этих валявшихся сокровищ, но «не напал на мысль произвести здесь хоть какие-нибудь топографические исследования или раскопки, потому что и единственное указание, будто Антонио Аччьяоли делал что-то подобное, покоится на одном предположении, которое ничем не подтверждено. Точно также ни один западный путешественник до Кириака не производил в Афинах археологических исследований. Крнстофоро Буоидельмонто, объездивший в 1413 году берега и острова Греции и составивший в 1417—1421 гг. свой Isolarium, не счел нужным, хотя и сам был флорентиец, посвятить некоторое внимание Афинам».
Лишь Кириак принес сюда дух Возрождения, хотя он, несмотря на свое знакомство с греческим языком, не мог похвалиться достаточной ученостью.
.
«8 апреля прибыл я в Афины, — пишет он.6 — Здесь прежде всего мне бросались в глаза гигантские развалины стен, а в самом городе повсюду, точно на полях, замечательные мраморные строения, дома, святые храмы, скульптурные изображения разнообразных предметов, сделанные с удивительным искусством — все в виде громадных развалин и обломков. Но самое поразительное сооружение — это великолепный, чудный храм богини Паллады над городской крепостью, божественное создание Фидия с 58 прелестными колоннами в 7 пальм в поперечнике. Оба его фронтона, стены, карнизы и эпистили украшены лучшими изваяниями, какие когда-либо выходили из рук художника».
А где же теперь все это?
.
Казалось бы, что ни одно место в Афинах не могло дать ему более богатых материалов, чем Акрополь, а между тем он приводит лишь одну надпись на его воротах и другую в первом дворике. Он нашел только две надписи на Партеноне в вблизи дворца.
.
А новейшие исследователи нашли и тут, и там, такие надписи, которых, казалось бы, не мог не заметить Кириак... Как это объяснить? Апокрифами? — Нет! — говорят нам. — Очевидно «Театр Дионисия» и святилища Асклепия тогда были почти все под землей, иначе Кириак списал бы и здесь несколько надписей, особенно с мраморных скамей. По той же причине ему осталась неизвестное в большая надпись на подножии статуи Адриана, которую воздвигли в театре афинские филы этому «благодетелю города». 7
.
6 Epigr. чер. 37.
7 Грегоровиус, гл. XXVI.
Другие надписи в честь Адриана, собранные Кириаком, составляют настолько несоразмерно большую часть его афинской коллекции, что даже одного этого собрания было бы достаточно, чтобы видеть, как велика была его популярность. Но точно ли этот Адриан был император, а не папа Адриан? или, может быть, это было просто местное прозвище основателя греческой рыцарской империи, так как это слово просто значит: Адриатический, а рыцари явились сюда по Адриатическому морю? Кириак говорит, что в развалинах Олимпия, от которого до его времени сохранилась еще 21 колонна с поперечными балками, он нашел ряд пьедесталов, на которых некогда стояли статуи, воздвигнутые греческими городами «олимпийцу Адриану» по случаю освящения этого храма. Кириак даже списал некоторые надписи с этих пьедесталов, а теперь от них нет и следа, как и от других его подписей.
.
Из всего, что он видел сохранились до сих пор: Ареопаг со своими 30 колоннами, храм Тезея (по Кириаку — Марса), агора (форум), солнечные часы «Андроника Кирреста», принятые Кириаком за храм Эола, памятник Филопаппа и гимназия без названия. Таков его инвентарь афинских памятников, который, правда, короче современного, но все же заключает самые главные из нынешних античных развалин города Афин.
.
А в сущности Кириак обратил внимание лишь на два античных сооружения: на Пропилеи и на Партенон. Он еще не знает классического имени «Пропилеи», и еще нет в его заметках имен Эрехтеиона и храма Нике. Он назвал Пропилеи восточным словом «аýл», и описал этот аýл в виде великолепного зала, из которого выступает наружу четырехколонный портик, а внутри на двенадцати колоннах в два ряда покоится блестящий штучный мраморный потолок.
.
Но как же, спросите вы, Кириак в XV? веке узнал имена и назначение нескольких афинских классических сооружений, забытых всеми более полутора тысяч лет? Оказывается, что очень просто:
.
«Свои афинские исследования Кириак делал, — говорит Грегороваус,8— несомненно при содействии местных знатоков древностей, без помощи которых он не сумел бы ориентироваться в развалинах города. В XV веке здесь должны были возродиться археологи, быть может, даже проводники, чичероне, так как к этому времени сношения запада с Афинами стали оживленнее, чем во времена каталонцев. Многие образованные итальянцы, посещавшие двор Аччьяоли несомненно, должны были нуждаться в проводниках. Поэтому-то здесь мог воскреснуть (очевидно, из мертвых, и притом через тысячу лет после смерти и полного забвения всеми, по его же словам), хотя бы в очень скромной форме, старинный институт афинских проводников, процветавший еще во времена Павзания (которого он считает автором второго века). Остатки классической древности были единственной гордостью афинян, вечно призывавшими их к борьбе с варварством, наложившим руку на создания их предков. В школах, которые, конечно, существовали, хотя и в жалком виде, грамматик бросал еще слабый свет на афинские развалины. Ни имена старых богинь, ни мифологические сказания не были, конечно, истреблены церковью в сознании народа; они жили в христианской форме в виде преданий и даже в народных обычаях. А память о великих мужах древности, хоть и затуманенная веками варварства, жила в народной памяти неистребимым сокровищем».
8 Грегоровиус, стр. 340,
И вот, читатель, неясное стало вдруг ясно, после вставления в собственное рассуждение нескольких «конечно», и «несомненно»! Прекрасный способ доказательства!
.
Но далее, тот же автор становится благоразумнее.
.
«Так как с течением времени, — говорит он, — первоначальное назначение большинства античных афинских памятников. от которых во многих случаях оставались одни развалины, было забыто, то фантазия любителей древности и народа постаралась связать их с именами выдающихся мужей прошедшего. Большие массы развалин носили в Афинах обыкновенно только название царского дворца (βασιλικά), или палациона. Если первое, будучи греческим словом, напоминает о римской и византийской монархии, то второе, очевидно, принесено латинянами (итальянское palazzo — дворец). Пропилеи назывались в Афинах — Большое Палаццо (Palation Megiston по-гречески), остатки Олимпиона назывались — царский дворец (Βασιλει̃α), так как никто не знал, что это — развалины некогда всемирно известного храма Зевса Олимпийского. Михаил Акоминат даже и не упоминает о нем, а Кириак называет эти громадные развалины с гигантскими колоннами вместо классического храма Зевса дворцом Адриана, как называли его ему и сами афиняне.9 Название это — говорят нам — было вызвано надписями от имени этого императора. Еще в 1672 году Бабин не знал, где находится в Афинах храм Зевса. Да и чрез несколько лет после него ученый путешественник Спон был в таком же недоумении.
.
«Предания, — говорит далее Грегоровйус,10— хранившиеся не столько в народе, сколько среди местных любителей древности (которых по словам того же самого автора не было в Греции во все средние века!), связывали со многими развалинами имена великих афинян: так, например, в Пилэ Агоры и в Стое Адриана усматривали дворцы Фемистокла и Перикла; в стенах Одеона — дворец Мильтиада, а в других развалинах никому неизвестных строений — дома Солона, Фукидида в Алкмеона.
.
9 Ad domos Hadriani Principis, marmoreis et imanibus columnis, sed magna ex parte collapsis. В отделах № 79 и 81 он называет это здание просто палатой (palatia), а в № 87 дает ему имя Hadriani aedes. Точно также и Венский Аноним называет Олимпий — Царским домом, да и Кабазилас тоже (Грегоровиус, гл. XXVI). Никто не называет его храмом Зевса!
10 Гл. XXVI.
Еще в 1674 году французскому маркизу Ноэнталю показывали древние развалины дворца Перикла, а Башню Ветров называли гробницей Сократа. Воспоминание о Демосфене было связано с сохранившимся до наших дней прекрасным круглым портиком с шестью коринфскими колоннами, на которых некогда стоял треножник. Этот памятник, украшающий вместе с другими такими же улицу Треножников, назывался в середине средних веков, по свидетельству Михаила Акомината, фонарем Демосфена (а теперь его переименовали в памятник Лизикрата). Рассказывали, что Демосфен удалялся сюда для занятий, причем зажигал в честь своих богов светильники, от дыма которых почернел мрамор. Другие памятники этого типа по той же улице считались по преданию (т. е. по игре воображения) также жилищами того или иного знаменитого афинянина.
.
Во времена Кириака называли Академией какую-то группу базилик или больших развалин, место которых теперь определить невозможно. Показывали также «училище» Платона «в саду». Кажется, это была одна из башен в садах Ампелокипи, классическом Алопеке. Другие, впрочем, помещали здесь школу элеатов. Ходили россказни о школах некоего Полидзела и Диодора на Гиметте. Возможно, что при этом имели в виду и монастерион Кайсариани на горе. Греческие монастерионцы вообще ставили очень высоко звание «философа».
.
Лицей или Дидаскалион Аристотеля помещали в развалинах театра Дионисия, под двумя колоннами хорасического памятника Тразилла. Кириак даже заметил, что остатки водопровода Адриана носят в афинском народе название «Studia Aristotelis». Школу Эпикура переносили даже в Акрополь, а храм Нике принимали за музыкальную школу Пифагора. На запад от Акрополя показывали школу циников, подле которой непонятным образом очутилась также школа трагиков. Развалины у Каллироэ оказывались остатками сцены Аристофана.
.
«Неустанное рвение, — говорит Григоровиус,11— с которым Кириак измерял и срисовывал памятники и списывал с них надписи, должно было произвести на афинян значительное впечатление. Сомнительно, чтобы до Кириака какой-либо грек вздумал заниматься составлением коллекций афинских надписей. А Кириак действовал уже, подражая собирателям римских надписей. В Риме ранее середины XIV века создалась коллекция трибуна Кола ди-Риенцо, а еще ранее было составлено распространенное описание города Рима — «Mirabilia Romae» — и все они составлены также легкомысленно, как и фантастично. Но мы тут видим, что и в Риме археология началась поздно.
.
11 Стр. 342.
Хотя пребывание Кирааяа в Афинах было непродолжительно, но оно успело оставить здесь некоторый духовный след. Быть может, его влиянию обязаны мы двум греческим фрагментам, которые можно назвать «Афинскими Мирабилиями». Они сходны по характеру с «Mirabilia Romae» XII века, которые во времена Кириака были единственным археологическим путеводителем по Вечному Городу и оставались в этой роли даже и после того, как Флавио Биондо сделал первые попытки научного описания Рима. Сходство этих археологических обозрений Афин и Рима обусловлено совершенно одинаковыми мифологическими воззреннями на древность и ее памятники в то темное время. «Если эти описания, — говорит автор, — и не имеют почти никакой научной ценности (будто бы?!), то мы в них все-таки имеем единственные греческие произведения характера «со времен Павзания» (который, как мы видели в третьей книге «Христа», сам являемся поздним апокрифом Эпохи Возрождения). На христианские древности города составитель не обратил никакого внимания.
.
Упрекать греков и любителей классической древности этого времени в том, что они не оставили потомству ни топографической карты Аттики, ни плана города Афин, значило бы требовать от них невозможного. У нас пет ни планов, ни панорам даже громадного средневекового Константинополя и потому, понятно, их не могли оставить маленькие Афины. Очень мало планов и рисунков даже такого города, как Рим. Кроме известного плана Рима эпохи Иннокентия III и символического изображения его на Золотой булле императора Людвига Баварского, все они относится уже к эпохе Раннего Возрождения.
.
Только в XVI столетии начали на западе заниматься изображениями Афин, хотя и в никуда негодной и явно фантастической форме, для украшения рисунками книг, где говорилось что-нибудь о Греции. В рукописях Космографии Птолемея и в «Isolarium» Бондельмонте Афины изображены в виде замка с зубчатыми стенами и башнями и с   надписыо: Афины теперь Сетины (Athene nunc Setines). В хронике Жана де-Курси они изображены и виде фландрского города. В известной Нюрнбергской хронике Гатмана Шеделя они же имеют внешность немецкого города, с надписью «Athene vel Minerva», где стоит и церковь с готическим фронтоном у моря, а замок со сводами на возвышенности, с круглой башней и стенами должен напоминать Акрополь. Но это просто шаблон, которые повторяется в той же хронике и для изображения Александрии, подобно тому как человеческий облик выгравированный на дереве, с надписью Софокл, служит так же для изображения и Ксенократа и даже римского историка Платины. Ничто не показывает разницы времени и апперцепций более разительно, чем сравнение этого смехотворного нюрнбергского портрета Софокла с его статуей в Латеранском музее. Во всемирной хронике, состоящей из прекрасных миниатюр без текста, исполненных Беноццо ди Лезе (Gozzoli), учеником Джовани да Фиезола, в XV веке, Афин нет совсем, хотя в этом замечательном альбоме изображены не только Тезей и Кодр и знаменитые афинские философы и поэты, но и несколько древних городов, как, например, Троя, Карфаген и Рим.
.
Такова история открытия и определения древних классических руин в Афинах и вообще в Греции накануне покорения ее турками.
.
Константинополь был взят 29 мая 1453 года Магометом II, и последний его царь Константин нашел смерть на развалинах Византии.
http://s9.uploads.ru/SW91H.jpg
Рис. 37. Какою представляется домашняя жизнь привилегированных классов во франко-рыцарской Греции XIII века, если мы отнесем к ней классические описания (с картины Семирадского: Светящийся червячок).
http://s9.uploads.ru/iknxP.jpg
Рис. 38. Какими представляются девушки франко-рыцарской Греции, если мы отнесем к ним классические описания (с картины Лосева: Ответ милому).
.
Громадный опыт, великая попытка соединить греческий Восток с Западом, начатый Европой еще в эпоху крестовых исходов, не удался. Взятие Магометом II Константинополя 29 мая 1452 года вызвало лишь пустые ламентации западных гуманистов, да безответные призывы папы начать новый крестовый поход. Всякое большое злоключение заставляет потерпевших от него взваливать вину со своих на чужие плечи. Так и греки смотрели на падение своей столицы, как на кару, ниспосланную богом на Палеологов за унию с римской церковью. А папа, и имеете с ним весь Запад, утверждали, наоборот, что эта страшная катастрофа — заслуженное наказание грекам за их схизму.
.
Страшный голод свирепствовал в это время в Элладе, и умы суеверных народов были поражены появлением кометы. (Комета 1457 года в Персее). Омер-паша вторгся в Аттику, опустошая страну и угоняя в рабство жителей. Но была и среди афинян партия, которая из ненависти к франкам радовалась вторжению османов, называя их своими освободителями и питая тайную надежду, что турецкое владычество обеспечит им не только полную сохранность, но и восстановление всех владений греческой церкви.
.
Последний афинский герцог Франко, запершись в Акрополе, мужественно отражал приступы Омара. Крепость была снабжена новыми укреплениями, которые могли устоять даже против турецкой артиллерии. В продолжение двух лет держались рыцари в Акрополе, пе уступая «персам». Но, наконец, в они принуждены были сдаться. Занявши в 1458 году Акрополь, турки тотчас же воспретили вход в него и грекам, и латинянам. Латинские храмы в Акрополе были заперты и прекратили свое существование, и мы теперь находим их руины, фантастически относимые к давним-давним векам.
.
Партенон был в 1458 году сделан главной мечетью турецких Афин: алтарь и иконостас исчезли, христианская живопись замазана известью. В глубине храма поставлен магометанский налой, и устроена обращенная к священной Мекке ниша. Над юго-западным углом храма вырос стройный минарет, по ступенькам которого стал каждый день подниматься на вершину муэдзин, чтобы взывать над погруженным в утреннее безмолвие городом, что «нет бога кроме бога, а Магомет—его пророк».
.
Невежественное православное духовенство ликовало, а образованные греки, забыв свою вражду к латинам, стали массами выселяться в чужие страны. Запад принимал их гостеприимно. «Их военные, — говорит Грегоровиус, — служили в европейских войсках в качестве стратегов. Их аристократия находила убежище в учебных заведениях Италии, перенося сюда греческую литературу. Они положили в образованном обществе Запада начало эпохе филэллинизма, который впоследствии был одним из важнейших нравственных факторов эпохи гуманизма. Трудами Виссариона, Халкокондиласа, Ласкариса, Аргиропуло, Газы и других созданы были в Италии великие рассадники новейшей образованности Европы, а в нивелированной Греции, вместо с исчезновением высших классов и с выселением за границу всего сильного и интеллигентного, осталась лишь однообразная масса рабов, и изучение ее перенеслось на далекий Запад».
.
Так на развалинах храмов, театров и дворцов средневековой рыцарской Греции и возникла волшебная сказка о «древней классической Элладе».
http://s9.uploads.ru/3ol8J.jpg
Рис. 39. Головки герцогинь и принцесс франко-рыцарской Греции XIII века, считающиеся ортодоксальными классиками за изображения первобытных гречанок
(по Гиро: Частная и общественная жизнь греков).

32

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ВОЛШЕБНАЯ СКАЗКА О ДРЕВНЕМ ПСЕВДО-ЯЗЫЧЕСКОМ РИМЕ.

http://s8.uploads.ru/2FEiR.jpg

Рис. 40. Вид мавзолея в Риме, обычно называемого (volgarmente detto) «гробницей Горациев и Куриациев», а, вернее, это старинная постройка предков графов Альбани около их виллы.
.
ГЛАВА I
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РИМСКОЙ ИСТОРИИ «ПОЧТЕННОГО ЛИВИЙЦА» (ТИТА ЛИВИЯ).

http://s9.uploads.ru/pvgVB.jpg
Рис. 41. Остатки так называемой «стены Ромула» (по фотографии).
.

При общей характеристике произведений Почтенного Ливийца (по-гречески Тита Ливия), я прежде всего скажу, что из огромного количества 144 приписываемых ему книг по римской истории «От основания столицы» существуют на свете только тридцать пять, распадающихся на три группы, снабженные особыми предисловиями и сильно различающиеся по слогу, так что не могут принадлежать одному и тому же автору.
.
Нам говорят, что Тит Ливий родился в 59 году «до Рождества Христова» и пользовался 75 книгами, написанными в предшествовавшем поколении Хохлатым Силачом (Валерием Антиатом по-латыни). Они все, — говорят нам, — исчезли затем без следа, .кроме нескольких цитат, написанных от имени этого «Хохлатого Силача»1 в произведениях поздних авторов. Из них «Июньский» (по-латыни Квинтилиан) находит в Почтенном Ливийце «молочную полноту»;2 «Молчальник» (по-латыни Тацит) и «Старец» (по-латыни Сенека) называют его красноречивейшим писателем.3
.
А знаменитый «Увядший Горох» (по-латыни Марк Цицерон), цветший в предшествовавшем: поколении и умерший по словам историков за 43 года до «Рождества Христова», когда Ливийцу было уже 16 лет, ничего не знает о его предшественниках и простодушно говорит: «среди нашей (т.е. латинской) литературы отсутствует история». 4
.
1 Valerius — Силач, и Antias от antiae —хохолок в прическе женщин, чолка у лошадей.
2 Lactea ubertas (Quintil., X, I, 32).
3 Tacitus: Annales. IV, 34; Seneca, De Ira, I, 20.
4 Abest historia litteris noslris (De leg. I, 2).
И вот выходит, что «Почтенный Ливиец», бывший совершенно без предшественников, написал все свои 144 исторические книги, не иначе как «от Духа святого», если он действительно писал их в начале нашей эры «перед Рождеством Христовым», а не в Эпоху Возрождения, когда разноязычные повествования о великой латино-эллино-сирийско-египетской империи преемников Аврелиана действительно могли дать достаточно материала, чтобы сделать из них даже и четыре империи, различно апперцепцируя тех же самых деятелей.
.
С этой точки зрения, как единственно рациональной, я и буду разбирать книги Почтенного Ливийца, руководясь астрономическим и другими моими методами.
.
Посмотрим сначала на слог автора в первой декаде его книг (1—10), которая совершенно оторвана от остальных и отличается от них тем, что в ней совсем не описывается никаких «знамений и чудес», которыми переполнены остальные декады.
.
«Будет ли стоить труда, — начинает он витиеватым слогом Эпохи Возрождения, наглядно показывающим, что автор привык уже к беглому чтенью и скорописи неизвестной даже в средние века, — будет ли стоить труда, если я напишу историю римского народа от основания столицы?
«Этого я хорошо не знаю, да если бы и знал, то не решился бы сказать.
«Дело в том, что предприятие это, как я вижу, и старое (!!) и многими (?!) испробованное, причем постоянно появляющиеся новые писатели (кто же в таком множестве?) думают или принести нечто новое со стороны фактической, или превзойти суровую древность искусством изложения. Но как бы то ни было, а все же приятно будет и мне, по мере сил, послужить увековечению деяний первого народа на земле. И если имя мое в такой толпе писателей (?) останется в тени, то я стану утешать себя славой и величием своих соперников» (кого же?).
А «Увядший Горох» — Марк Цицерон,—его современник, говорит, как мы только что видели, что «среди римской литературы совсем отсутствует история». Вот и помирите это, как хотите с точки зрения старой хронологии!
.
Но прочтите и далее.
.
«Кроме того, это — дело большого труда, так как приходится воспроизводить события более чем за 700 лет, и притом из жизни государства, начавшегося с малого и возросшего до того, что величина его становится ему уже в тягость. Наконец, большинству моих читателей несомненно доставит мало удовольствия история возникновения города и ближайших к тому событий; они ведь спешат ознакомиться с новейшим, ближайшим к нам временен, когда силы чересчур могучего народа стали истреблять сами себя (но это ведь можно было сказать только после распадения империи Константина I в начале средних веков!). Я буду вознагражден уже и тем, что отвернусь от перешитых нами бедствий (каких же, если это было ори Октавиане Августе?) хоть на то время, пока всеми силами моей души буду занят воспроизведением тех древних событий. Тут я не буду испытывать никакой тревоги, которая, если и не в состоянии отклонить ум писателя от истины, то все же может беспокоить его.
«Я не намерен ни утверждать, ни опровергать известий о событиях, предшествовавших основанию, или — вернее — соизволению судьбы на основание Города (Urbis): все они более изукрашены поэтическими вымыслами, чем опираются на несомненные исторические памятники. Древности дозволяется освящать начало городов, примешивая божеское к человеческому. И если какому народу должно дозволить освятить свое возникновение и приписать его богам, то романский народ приобрел это право своей воинской доблестью, и народы, переносящие власть его, должны безропотно сносить, когда он называет своим родоначальником и родителем основателя своей столицы не кого иного, как Марса. Я не придам также особенного значения тому, как взглянут и оценят люди это известие и другие ему подобные.
Для меня важно только, чтобы каждый внимательно проследил какая была жизнь, какие нравы, какие люди, и какими средствами в мирное и в военное время добыли они и увеличила могущество государства. Пусть затем читатель проследит, как нравственность с постепенным падением порядка начала колебаться, как она затем все более и более стала клониться к упадку и. наконец, рухнула.
«Так мы и дошли, наконец, до настоящего положения дел, когда уже не можем выносить тяжести пороков и средств против них. В этом-то и состоит нравственная польза и плодотворность изучения история, что разнообразные примеры созерцаешь в ней точно в блестящем зеркале. Отсюда можно взять и для себя, и для своего государства образцы, достойные подражания, тут же найдешь и позорное, чего следует избегать.
«Не знаю, обманывает ли меня любовь к предпринятому труду, или действительно никогда не существовало государства, более великого, более нравственного, более богатого добрыми примерами, государства, в которое бы столь поздно проникли жадность и роскошь и где бы больше оказывался столь великий почет бедности и воздержанию. Чем меньше было средств, тем меньше гонялись за ними... Только недавно богатства породили жадность, а обилие в удовольствиях породило страсть губить себя и всех роскошью и распутством. Но пусть хоть начало столь великого предприятия свободно будет от жалоб, которые и тогда неприятны, когда их нельзя избежать».
После этого витиеватого вступления начинается история семи первых мифических царей мифического Римского государства, будто бы основанного Ромулом и Ремом (списанными в своей основе с Константина I и убитого им соправителя Лициния), А оканчивается она через 410 лет существования этого города, когда в нем было насчитано, говорят нам, 262.322 жителя. (Если считать, что Ромул списан с Аврелиана, то перепись относится к 685 году нашей эры.)
.
Третья декада (книги 31—32) содержит историю войны с Карфагеном и начинается таким предисловием.5
.
5 Предисловием, вставленным в первую книгу третьей декады, т. е. в 21 книгу общей нумераций («Карфагенская декада»).
«В этой части моего труда я считаю нужным предварительно сказать то, что большая часть писателей считает нужным высказывать в заголовке своих трудов.
«Теперь я стану описывать события войны, самой замечательной изо всех когда-либо бывших, войны, которую Карфагеняне под предводительством Ганнибала вели с римским народом. Дотоле еще ни разу столь сильные государства не боролись за господство; и в минуту борьбы не были наверху такого, могущества. Военное искусство оба народа знали хорошо, и доказали это на опыте во время первой Пунической войны.
«В событиях этой войны счастие было так непостоянно, что победившая сторона вряд ли была не ближе другой к погибели. Как ни были велики силы с обеих сторон, но чувства ожесточения и ненависти были едва ли не сильнее их. Римляне страшно негодовали, что побежденные начали с ними, победителями, наступательную войну. Карфагеняне действовали под влиянием сознания, что они уступили несправедливой и тиранической силе.
«Молва говорит, что когда Ганнибалу было еще девять лет от роду, он детски ласкался к отцу, прося взять его с собою в Испанию. Гамилькар в это время приносил жертвы, собираясь, по окончании военных действий в Африке, перейти туда. Он подвел сына к алтарю и заставил его, положа руку на святыню, дать клятву, что он будет врагом римского народа, лишь только придет в зрелый возраст. Великий дух Гамилькара огорчился потерею Сицилии и Сардинии. Он был того мнения, что Сицилия слишком поспешно уступлена в припадке преждевременного отчаяния, а что Римляне коварно воспользовались волнениями в Африке и, не ограничиваясь присоединением Сардинии, взяли еще контрибуцию».
Четвертая декада (книги 30—40) и пятая полудекада (книги 41—45), которою кончается сочинение «Почтенного Ливийца», содержит историю «Македонской войны» в перемежку с другими, и тоже начинается отдельным предисловием, чего лишены остальные книги. Таким образом и эту полудекаду можно считать совершенно независимым произведением лишь соединенным с предшествовавшими декадами искусственным переходным мостиком в виде предисловия.
http://s8.uploads.ru/0ZFKz.jpg
Рис. 42. «Античное» изваяние Ганнибала, хранящееся в Неаполитанской музее (по нашей хронологии произведение Эпохи Возрождения).
.
Вот это предисловие-мостик.
.
«Мне приятно, что я дошел до конца Пунической войны, как будто бы я сам принимал участие в ее труде и опасности. Хотя человеку, решившемуся заявить, что он напишет всю Римскую историю, совсем не следовало бы чувствовать утомления от отдельных частей такого большого произведения, но мне приходит на ум, что 63 года, прошедших с первой Пунической войны до конца второй, заняли у меня столько же книг, сколько 487 лет от основания Города до консульства А. Клавдия, который начал первую войну с карфагенянами. Поэтому я предвижу, что, подобно тем, которые уходят в море, смутившись мелями около берега, так и я, чем дальше подвигаюсь вперед, попадаю тем в большую и так сказать в бездонную глубину, и дело мое все растет, хотя сначала казалось, что, по мере окончания первых частей, оно уменьшится.
«За миром с пунийцами последовала Македонская война, которую никак нельзя сравнивать с предшествующей ни по опасности, ни по доблести вождей, ни по силе воинов, но которая: чуть ли не славнее, если принять во внимание блеск древних царей, давнишнюю славу народа и величину государства, некогда покорившего оружием много европейских областей и большую часть Азии. Впрочем, война с Филиппом, начавшаяся 10 лет тому назад, была прекращена за три года перед тем, и виновниками войны и мира были этолийцы. Освободившись по заключении мира с пунийцами от войны и будучи враждебно настроены против Филиппа, как за нарушение мира с этолийцами и другими союзниками той же страны, так и за отправление вспомогательных войск вместе с деньгами Ганнибалу и пунам, римляне послушались просьб афинян, загнанных по опустошении полей в город, и возобновили войну с Филиппом. Почто в тоже время явились послы от царя Аттала и от родоссцев с сообщением, что и в государствах Азии происходят волнения. Вследствие этого египетскому царю Птолемею были отправлены римлянами три посла с просьбой сохранить к римскому народу прежнее расположение, если обиды вынудят римлян начать войну против Филиппа».
Я не продолжаю далее этого предисловия, потому что оно незаметно переходит в рассказ, а только еще раз отмечу, что, под видом «Истории романского народа от основания столицы» действительно соединены между собою три совершенно независимые сочинения разных авторов.
.
В них мы имеем ряд рассказов, относящихся к истории этого царства, приведенных между собою в искусственную связь, за исключением перерыва между рассказами в первых десяти книгах и в последующих 25, вследствие чего тут и считаются затерянными десять книг. Имеются же, как я уже сказал, так называемые: «Первая декада», т. е. 10 книг, стоящих отдельна и содержащих историю «Рима» от его основания до 410 года его существования (до —292 г. по хронологии Скалигера, жившего в XVI веке), а вся «вторая декада», т.е. книги 11—20, считается утраченной, и дальнейший счет начинается с 21-й книги и доводится до 40-й. Это и есть «третья и четвертая декады», будто бы содержащие «историю «Рима» от —217 по —176 год.
.
Только они одни (30 книг) и вошли в первое издание Тита .Ливия около 1469 года, напечатанное в Риме по утраченной рукописи неизвестного мне происхождения. Затем была «открыта» в Гессене, в городе Лорш в Бенедиктинском монастыре, рукопись, содержащая еще пять книг (41—45), считающихся продолжением 4-й декады и содержащих «историю римлян от —176 по —165 год» по той же хронологии Скалигера и Петавиуса,
.
Эта рукопись находится теперь в Венской государственной библиотеке.
.
Никаких других рукописей последних книг нет. Постараемся же определить время описываемых тут событий. А относительно места действия я отмечу только, что римлянами (ромейцами, от слова Roma — Рим) всегда называли себя не итальянцы, а греки, а потому и Город (Urbs) Почтенного Ливийца более походит на Константинополь, чем на итальянский Рим.

33

ГЛАВА II
АСТРОНОМИЧЕСКИЕ ЗАЦЕПКИ В КНИГАХ «ПОЧТЕННОГО ЛИВИЙЦА».

.
В первой декаде я не нашел никаких астрономических указаний, и потому пока оставляю ее в стороне.
.

В третьей декаде (кн. 21—30) представлено описание «Пунических войн», т. е. борьбы римлян с пунами, как называли будто бы жителей Туниса и Алжира. Там до начала нашей эры предполагается мифическое государство с Ганнибалом во главе, а в 439 году нишей эры было расширено туда Гензерихом вандальское (вапдейское) государство, сделавшее своей столицей Картаген, присоединившее Балеарские острова, Корсику, Сардинию и часть Сицилии, и делавшее набеги на Италию. Только в 533 г., через 94 года существования Картагена, римляне с ним справились окончательно и присоединили к себе под именем провинции Юстинианы.
.
Здесь мы имеем воспоминание о двух солнечных затмениях. Одно в 22-й книге (§ 1) и другое в 30-й книге (§ 388), через 14 лет после первого по традиционному счету и, кроме того, еще комету, «хвост которой протянулся через все небо».
.
В четвертой декаде (кн. 31—40) излагается «Македонская война», и война с Антиохом Великим, «сыном божиим» (так как отец его Аптпох II был прозван Богом (Θεος), а дед спасителем (Σωτηρ) с указанием на очень точно описанное солнечное затмение, за пять дней до квинтильских ид (т. е. 10 июля).
.
А в прибавочных Гессенских книгах (именно в 44-й) дается очень подробное описание лунного затмения накануне сентябрьских нон (т. е. ночь с 4 на 5 сенября).
.
Итого: целых пять затмений и одна комета.
.
Но здесь мы сейчас же натыкаемся на недоумение, ясное только для астронома. Если считать прибавочные книги пятой декады, найденные в гессенском Бенедиктинском монастыре, прямым продолжением предшествовавших, то сентябрьское лунное затмение по прямому подсчету историков было через 22 года после солнечного июльского. А астрономически это невозможно.
.
Если принять во внимание движение узлов лунной орбиты (близ которых только и могут быть затмения), то выйдет, что через 32 года после солнечного затмения в июле (в созвездии Рака) не может быть лунного затмения в сентябре (в созвездии Рыб), а только в ноябре или декабре (в Раке или Близнецах), и это все равно по какому бы стилю мы ни считали месяцы, даже и в том случае, если будем искать тогдашний июль в нашем январе или как вам угодно иначе.
.
Даже и укорачивание года вместо 3651/4 дней до 360 и до 355 тут не помогает. Если солнечное затмение было за пять дней до квинтильсках ид (т. е. около 10 июля), то следующее за ним лунное за день до сентябрьских нон (праздновавшихся 5 сентября) будет лишь или через 7 лет или через 34, редко 26. А 22 года теоретически невозможны, даже и в том случае, если вместо 10 июля возьмем 11 или 9, а вместо 4 сентября возьмем 3 или 5 (т. е. сами ноны).
.
Отсюда ясно, что между четвертой декадой и первыми книгами пятой есть перерыв или сдвиг хронологии, и делу не помогает даже и допущение ошибки в названии данного месяца квинтилпя, вместо секстилия или квадрилия.
.
Я пробовал допускать по очереди, что это май, июнь и август и все-таки ничего не получил.
.
Значит никакой ошибки в названии месяцев у автора нет, а последние шесть книг присоединены искусственно к остальным уже после появления первых в свет.
.
Разберем же каждую из полученных нами серий отдельно.
.
I. Псевдо-пятая декада.
.

Начнем с последней псевдо-пятой декады. Там в 44 главе есть изумительное по точности описание лунного затмения. О нем я говорил уже в третьей книге «Христа» и здесь в прологе, но для связности изложения повторяю и еще.
.
«Прошло время и летнего солнцестояния» (XI,IV,36,I) ..... Когда укрепление лагеря было окончено (против царя Персея 1 в Македонии), консул Сюльпис Француз, военный судья 2-го легиона ... объявил, что «в следующую ночь — пусть никто не считает этого за чудо! — от 2-го до 4-го часа ночи будет лунное затмение. Так как это явление происходит естественным порядком, и в определенное время, то о нем можно знать наперед и предсказывать его. А потому, как не удивляются тому, что Луна то является в виде полного круга, то, во время ущерба, имеет форму небольшого рога, потому что Солнце и Луна соответственно восходят в определенное время так не должно считать знамением и того обстоятельства, что свет Луны затмевается, когда ее покроет тень Земли». В ночь накануне сентябрьских нон (т. е, с 4 на 5 сентября), когда в указанный час произошло лунное затмение, мудрость француза показалась римский воинам почти божественною.2 На македонян же это подействовало как печальное знамение, предвещающее падение их царства и гибель народа. Так объяснил им это явление и прорицатель. Крики и вопли раздавались в лагере македонян, пока Луна не заблистала снова своим светом (XLIV, 37)».
1 Славянское имя Борис легко могло перейти в Греции в созвучное ему Парис, так как греки не умели произносить взрывного б, а вместе с тем и в Персей. Я делаю это предположение, потому что дело идет о Македонии, на месте нынешней Болгарии.
2 «C. Sulpicius gallus.... pronunciavit: nocte proxima, ne quid it pro portento accipiret, ab hora secunda usque ad quartam, lunam defecturam esse, id quia naturali ordine statio temporibus fiat et sciri ante et praedici posse... Nocte, quam pridie Nonas semptembres insecuta est dies, edita hora cum luna defecisset, romanis militibus galli sapientia prope divina videri (XLIV, 36).
И вот, нам говорят, что эту речь произнес римский военный судья за 2000(!) лет до наших дней — и притом, по Петавиусу, даже не 4 сентября, а «20 июня минус 167 года, и в век, когда еще не было известно никаких «июней» и «июлей».
.
Я прямо говорю, что нельзя этому и на одну секунду поверить. Ведь даже простые новолуния научались предсказывать лишь в IV веке нашей эры при Гилеле II, который, говорят нам, первый опубликовал (как раз около времени Василия Великого) в 370 году 19-летний цикл, легший в основу лунного еврейского календаря. А здесь уже предполагается известной Сюльпису французу система Птолемея с шарообразной Землей! Никогда такая речь не могла быть произнесена ранее V, или даже X века нашей эры.
.
Астроном-хронологист XVI века Петавиус, впервые устанавливавший вместе со знаменитым Скалигером основы современной древней хронологии, пришел к изумительному (I,81) выводу, будто это было лунное затмение минус 167 года июня 21 (вместо ночи-то с 4 на 5 сентября!). Однако это уже и совсем ни на что негодно. Ведь даже и помимо замены 4 сентября 21 июнем летнее солнцестояние в минус 167 году было 23 июня, а речь Француза произносилась, как видно из самого рассказа Ливия, после него, а не за 5 дней до него!
.
Это обстоятельство уже обращало на себя внимание позднейших исследователей, но никакого другого подходящего затмения и они не могли найти на протяжении многих десятилетий взад и вперед от назначаемого для этих событий времени, и потому историки и до сих пор останавливаются на минус 167 году (т. е. на втором веке до начала нашей эры). С нашей же точки зрения непрерывности в эволюции человеческой культуры этому а-приори нельзя поверить. Тут неизбежно допустить, что вышеприведенное место очень позднего происхождения. Понимая в буквальном смысле выражение, что описываемое событие было уже после летнего солнцестояния (причем по смыслу фразы оно могло быть и много позже его) и принимая определение «накануне сентябрьских нон», т. е. в ночь с 4 на 5 сентября,3 за буквально верное, я, руководясь таблицами в прологе этой книги, привожу здесь все лунные затмения, приходившиеся на 3—4—5 сентября юлианского счета, вплоть до времени напечатания книг Тита Ливия (табл. XCII).
.
Мы видим, что в период, указываемый Петавиусом (а с его почина и современными историками), т. е. около минус 167 года, нечего подобного описываемому затмению не было.4
.
3 Нонами назывались 5-е числа месяцев, кроме марта, мая, июля и октября, когда они приходились на 7-е число.
4 Годов до начала нашей эры я не мог поместить в этой книге, чтоб не обременять ее, но они даны мною в «Известиях Государственного Научного Института имени Лесгафта», т. V и VI.
А из подходящих дат затмение минус 133 года отпадает, так как тогда, после заката Солнца, около 6 часов вечера Луна взошла в небольшом частном затмении, которое уже кончалось, трудно заметное по причине малой фазы и вечерних сумерок, да и было не 4-го, а вечером 3-го сентября. Предполуночное затмение 4 сентября минус 105 года (23 ч. 22 м.) является первым подходящим. Оно было видимо в ночь с 4 на 5 сентября (в зените под +9° земной долготы от Гринвича и –9° земной широты) в 23 часа 22 минуты от гриивической полуночи, как половинное, а в Македонии середина его была около 2 часов ночи. Но в это время еще не было системы Птолемея и никто не мог предсказать затмение с такой точностью.
.
ТАБЛИЦА XCVII.
Лунные затмения около 5 сентября юлианского счета (для псевдо-пятой декады
книг Тита Ливия).
http://s8.uploads.ru/uUzB9.gif

Затем мы сразу перескакиваем к V веку нашей эры, когда образованный астроном тоже едва ли мог предсказывать такие явления, и прежде всего встречаем затмение, середина которого была как раз видна перед нонским рассветом 5 сентября 415. Оно совершенно подходит, но, кроме него, вполне возможно и затмение в ночь с 4 на 5 сентября 434 года, когда полное лунное затмение было после полуночи перед сентябрьскими нонами.
.
А после него мы перескакиваем сразу в лунным затмениям 936, 955 и 1020 годов.
.
Но затмение 936 года не удовлетворяет всем требованиями Хотя оно и было от 2 до 4 часов ночи в Македонии, но оно случилось в ночь с 3 на 4 сентября, т. е. между предсказанием и исполнением протекло две ночи, что не соответствует описанию.
.
Затмение 955 года является тоже, как и 415 года, безукоризненно подходящим. Оно было тоже в ночь с 4 на 5 сентября, т. е. как раз накануне сентябрьских нон, наступивших, после этой ночи, и было очень сильное (10"6), хотя и не полное.
.
Вполне подходит также и затмение в ночь с 4 на 5 сентября 1020 года, которое, кроме того, было и полным, и очень-глубоким (18"7).
.
А после него до наших: дней не было других подходящих затмений.
.
Что же мы здесь видим? Традиционная хронология не оправдалась астрономией, которая сразу перебрасывает дело не ранее как к 415 ила 434 годам нашей эры, или даже к 955 или 1020 годам.
.
Насколько же отмеченные нами три подходящие затмения соответствовали описываемой Ливийцем исторической эпохе? Была ли тогда какая-нибудь война итальянцев или греков (ромеев) с македонцами в какой-нибудь из указываемых астрономией лет?
.
Возьмем сначала самые поздние из этих затмений.
.
А. Историческая обстановка двух более позднейших из приведенных здесь решений.
.

История говорит, что остатком Византийской империи на Балканском полуострове правила македонская династия, от 867 до 1056 года, давшая несколько выдающихся монархов. Во время затмения 936 года в Византии царствовал Константин Порфирородный (913—953), а через два года после его смерти было затмение 955 г. при его преемнике Стефане (945—959), тоже из македонской династии. На западе в это время властвовал знаменитый Оттон Великий, вступивший на германский престол как раз в 936 году во время третьего из найденных нами подходящих лунных затмений. Еще до него, начиная с 894 года, средняя и Южная Европа стала подвергаться постоянным нападениям магиаров (немецкое—Magiaren), неправильно называемых у нас мадьярами, или угров (немецкое—Hungern), неправильно переделанных нами в венгров. Оттон часто был принуждаем бороться с возмущавшимися против него богемскими и лотарингскимн вассалами, привел в ленную зависимость галиславян (лузитан в северной Богемии), датского короля и короновался в 951 г. ломбардской короной. После блестящей победы над магиарами при Аугсбурге (в юго-западной Баварии, в Швабии) 10 августа 955 г. как раз около безукоризненно подходящего затмения на 5 сентября 955 года он возвратился в Италию и в 962 году торжественно возложил на себя в Риме корону вновь образованной Священной Римской империи, в которую вошли таким образом Германия и Северная Италия вместе с Римской областью. Он силою сменил неподчинявшегося ему великого римского понтифекса и умер в 973 году. А в южной Италии в это время продолжали господствовать македоно-греки даже и при его сыне Отгоне II (973—983) и его внуке Оттоне III (983—1002 г.), разбившие войска Отгона II при Сквилаче с помощью призванных ими исламитов.
.
Насколько все это соответствует рассказу в псевдо-пятой декаде книг Тита Ливия?
.
В этой декаде. — найденной, напомню, только в Бенедиктинском Гессенском монастыре уже после отпечатания прежних книг и сочтенной за их продолжение, — сообщается прежде всего (в книге 21) о войне «римлян» под предводительством Клавдия с Австрией (Истрией 5), Испанией, Сардинией и Генуей (Лигурией). О триумфе (т. е. об увенчании или короновании) Клавдия за победы в Австрии, Генуе и Испании, и тут же сделана неожиданная вставка об Антиохе Епифане, как о живой еще личности, фигурирующей в библейских книгах Маккавеи.6 Но я пока не обращаю на это внимания 7 и прямо перехожу к интересному месту о смерти священного децемвира религиозной коллегии в Риме Эмилия Павла (аналогичного старшему кардиналу современной священной коллегии понтификальных кардиналов, который и до сих пор называется в Италии деканом, т. е. греческим названием доцемвира) и о выборе на его место Валерия Мессалы, Если мы припомним, что кроме этого декана-децемвира в описываемый период существовал в Риме и Pontifex Maximus, еще не присвоивший себе официально титула папы, но уже носивший титул священствующего царя — rex sacrorum, rex sacrificulus, — то аналогия духовной жизни Римской области в период Ливиевой легендарной республики от низвержения Тарквнния Гордого до Октавиана, продолжавшийся около 480 лет, с жизнью теократической республика в Риме от низвержения Ромула-Августула до Оттона (тоже около 480 лет) становится очень значительной. После смерти Эмилия сейчас же начались, по Титу Ливию, приготовления к войне с «македонским царем Персеем» и с царей Атталом, которая окончилась их поражением, и это составляет главное содержание остальных книг той же серия. Победитель и пленитель Персея полководец Эмилий Павел получает торжественное увенчание в Риме, и этим заканчивается рассказ. Конечно, все повествование Тита Ливия о македонской войне могло быть списано со времени сражения под Аугсбургом, но дата его, 10 августа, была шестым дней ид, а не кануном нон, и если историки не ошибаются тут на три недели, то и это затмение не подходит к исторической обстановке.
.
5 Латинское название Австрия.
6 Маккавеи в переводе с еврейского значат Молоты, по-французски Мартеллы, что странным образом совпадает с прозвищем династии Каролингов (714—987) Мартеллами по их родоначальнику Карлу Молоту.
7 Предлагаю читателям самим посмотреть на § 20 книги 41, чтобы убедиться в этом лично.
В результате из всей поздней серии подходящих затмений, в нашем распоряжении остается только затмение 1020 года... Но его можно принять в расчет только в том случае, если мы допустим здесь умышленный подлог. А для такого предположения у нас пет никаких поводов, раз мы имеем еще два удовлетворительные средневековые решения: в 415 и в 434 годах.
.
Б. историческая обстановка двух более ранних из наших четырех решений.
.

415-й год приходится на царствование Гоноряя, и в таком случае конец Македонской войны налегает па войну итальянцев с вест-готами, жившими по нижнему течению Дуная, как и теперешние венгерцы. Тогда и Ливиев царь «Аттал» налегает на Аттала же, которого готский король Аларих назначил самовольно императором запада вместо Гонория.
.
Я не буду сравнивать обоих: этих вариантов Аттала. А только укажу, что на Аларихова Аттала пошел полководец Гонория Констанций, соответствующий французу Сюльпису. Он за Альпами разбил вестготов и овладел их столицей, как раз около 415 года. Аттал попал в плен, его выставили в Равенне на посмеяние народу и сослали на остров Липару.
.
Историки относят эту битву к декабрю 414 года, а по нашему счету она была 5 сентября 415 года, на 8 месяцев позднее. Кроме того, я не хочу пройти молчанием, что существовал еще и другой более знаменитый Аттал, которого мы называем Аттилой. Второе удовлетворительное решение, данное нам астрономией, 434 год, как раз и налегает на этого Аттала, потому что с 433 года он царствовал в Паннонии, соединив под своей властью гуннов, скифов (славян) и германцев, основав огромное государство от Волги до Рейна и заставив восточного императора Феодосия II платить себе дань. Нам говорят, что около 451 года он перешел Рейн, потерпел поражение от западно-римского полководца Аэция, но потом проник в Италию и, вернувшись неожиданно в Паннонию, умер в 453 году.
.
Предоставляя историкам определение других личностей в рассказе Тита Ливия (так как все это псевдонимы, как и сам автор) и объяснение несходства локализации и характеристики отдельных, событий, я считаю вопрос о времени лунного затмения, предсказанного Французом Сюльписом, решенным. Это было затмение утром под 5 сентября 415 года нашей эры или вечером под 5 сентября 434 года. Более ранних решений нет.
.
II. Псевдо-четвертая декада.
.

Перейдем теперь к солнечному затмению 10 июля, описанному в четвертой декаде книг Тита Ливия. По обычной хронологии оно должно бы быть за 22 года перед вышеописанным лунным, т. е. 10 июля 393 года, но я уже показал, что это теоретически невозможно. Перед вышеописанным сентябрьским лунным могли быть, на основании движения узлов лунной орбиты, солнечные в июле только за 7, за 26 лет или за 34 года. Значит, будем искать время, не стесняясь этим указанием, самостоятельно.
.
Вот описание у Ливия. «Когда консул отправился на войну (в Грецию) из порта Бриндизи (в Калабрии) во время праздников в честь Аполлона, за 5 дней до июльских ид (т.е. 10 июля), днем, при ясной погоде, произошло затмение,8 так как Луна подошла под диск Солнца» (XXVII, 4,4).
.
8 Квинтил, или июль, — пятый римский месяц, считая за первый март. Здесь означено 10 июля, так как идами (которые посвящались как праздники богу-Отцу, по-латыни Idae) назывались 13-е числа месяцев, кроме марта, мая, июля и октября, когда праздник этот назначался на 15-е число. Значит, если выражение «за 5 дней» считать по календному счету буквально, то по нашему современному историческому счету это будет 10 июля.
Здесь в подлиннике сказано:  Interdiu lux obcurata est, cum luna sub orbem soils subisset.
Но солнечные затмения около 10 июля, начиная с минус 800 года и кончая 1589 годом нашей эры, были только в даты, указанные на таблице CXVIII.
.
Из всех этих затмений в Южной и Средней Италии были видимы только:
.
Солнечное затмение 10 июля +530 года нашей эры перед закатом, когда в Риме под Солнце подошла Луна, закрыв (в Риме и Афинах) около 1/8 части его диска, и затем Солнце зашло. Это первое солнечное затмение, вполне точно подходящее под описание Тита Ливия, начиная с IX века до начала нашей эры. В полном затмении Солнце взошло в этот день в Тихом океане, казалось предполуденным на юге Соединенных Штатов, полуденным на западе Атлантического океана и заходящим в полном затмении у берегов Гвинейского залива.
.
Солнечное затмение 10 июля 967 года. Оно было с древнейших времен лишь второе, приблизительно подходящее к вышеприведенному описанию. В этот день Солнце взошло в полном затмении в Сахаре, было таким же полуденным в Малой Азии, полуденным в Гималаях и закатным—в Новой Гвинее. В Риме и Афинах оно имело очень большую фазу, Луна закрыла снизу не менее 9/10 долей солнечного диска. И это очень подходящее затмение.
.
Солнечное затмение 10 июля 1032 года. Солнце взошло в кольцеобразном затмении в Южной Африке, оказалось таким же предполуденным к югу от Сомали и заходящим в Австралии. В Южной Европе оно едва ли было замечено и, кроме того, поздновато.
.
ТАБЛИЦА CXVIII.9
Солнечные затмения около 5 дней до июльских ид (для псевдо-четвертой декады
книг Тита Ливия).
http://s8.uploads.ru/K81uj.gif

9 Три числа в угловатых скобках обозначают: первое  долготу/широту той местности Земного шара, где центральная фаза данного затмения наблюдается на восходе Солнца; второе  долготу/широту  того места земного шара, где данное затмение наблюдается в полуденной видимости и третье  долготу/широту того места земного шара, где данное затмение наблюдается в закатной видимости (при счете долгот от гринвичского меридиана).
Вот и все затмения, которые отмечает нам астрономия поблизости от указываемой Ливием даты. В самую дату, если употреблять обычный календный счет, т. е. принимать 5 день июльских ид=10 июля, мы имеем три видимые в Европе за весь исторический период времени.10
.
Рассмотрим же историческую обстановку и этих затмений.
.
10 Старинное решение Петавиуса и Скалигера (оба XVI века), исходящее из того априорного допущения, что квинтилий в —189 году приходился на современный март, опровергнуто Хушке в его исследовании относительно древнего латинского года. Стоквелль думал, что речь идет здесь о затмении —187 года июля 17 (вместо июля 10). Фактом же остается лишь то, что подходящего затмения за все время до 10 июля 967 года нашей эры не было для этого описания, как хронологи ни старались укорачивать «древнеримский год».
.
А. Историческая обстановка первого решения.
.

530-й год наступил через 54 года после падения Западной Римской империи, и в Византии в это время царствовал Юстиниан (527—565), который только что заключил «вечный мир» с нападавшим на Византию «персидским» царем Хозроем I и готовился к морской войне с вандалами (т. е. вандейцами) будто бы жившими не около Пиренеев, а в северной Африке, и послал туда войска под предводительством Велисария. Счет по календам в это время еще процветал не только в Италии, но даже и в Англии, как видно из Англо-саксонской хроники (Anglo-saxon-chronicle, I, 28; II, 15), где сказано под 540 годом: An 540 her sunne abeostrode on XII Kal. Iulii (в этом 540 году Солнце затмилось двенадцатого июльских календ), и это вполне подтверждается вычислением: как раз в указанный день (20 июня 540 года) было полное солнечное затмение, шедшее через средину Италии и Балканского полуострова.
.
А должность консулов в Римской области и в Византии продолжалась даже и после падения Западной Римское империи, в первичном виде наместников, до половины V века, после чего консулы стали не наместниками своих областей, а только совещателями и выродились в позднейших conseliers d'etat — государственных советников.
.
В Италии в это время, т. е. до 526 года, царствовал в Равенне Теодорих Великий, а после него его дочь Амалазунта, убитая своим мужем Теодотом, воцарившимся вместо нее. Византийский «верховный консул» Юстиниан, возмущенный этим поступком, послал в 566 году против него Велисария, который овладел всеми городами Нижней Италии и направился в Рим, занятый в это время четырьмя тысячами готов (немцев). Рим отворил ему ворота, но в свою очередь был осажден сменивший Геодота Витигесом, отступившим от Рима через год и завоевавшим Милан. Такова была историческая обстановка затмения 530 года и она настолько мало походит на описанное у Ливия объявление римлянами войны сирийскому царю Антиоху и на завоевание его азиатских провинций, что о ней не стоит и говорить.
.
В. Историческая обстановка второго решения.
.

967 год, когда 10 июля произошло второе, астрономически почти подходящее к описанию Тита Ливия, солнечное затмение, характеризуется Георгом Вебером (по Грегоровиусу) в его Всеобщей истории так (т, V, ч. II. 4):
.
«Владения римского епископа (т. е. Римская область в первой половине X века) были отняты у него хищниками, в духовное владычество его стало бессильным, пустым титулом. Мрак распространяется над Римом, и в этом мраке изредка мелькают проблески света, в виде известий иноземных летописцев, слабыми контурами обрисовывающих этот период. Грубые буйные бароны римской Кампании, называющиеся консулами или сенаторами, развратные великие понтифексы, выбираемые из буйных вельмож, развратные женщины, бессильные военачальники, которые являются, дерутся, исчезают, как призраки, — вот фигуры, проносящиеся пред нашим взглядом во мраке смут».
Такова пышнословная цитата Вебера из книги Грегоровиуса, а сам Вебер прибавляет к ней:
.
«При всей скудости известий о состоянии Рима в X веке, мы видим, что там, по характеристикам иноземных монахов, господствовали тогда бесстыдные люди, забывшие бога и совесть».
«Великий понтифекс Иоанн X, преемник Сергия III, построившего Латеранскую базилику по плану разрушившейся (т.е, вероятно никогда не существовавшей) прежней, был первый великий римский понтификс, возведенный на престол партией вельмож... Лпутпранд говорит, что он, бывши священником в Равенне, часто ездил в Рим по поручению архиепископа, стал любовником Теодоры, очень известной римской аристократки, жены римского консула, или, как иначе назывался этот сан, сенатора Теофилакта. Теодора сделала его великим понтифексом».
«Быть может, этот рассказ (продолжает Вебер) принадлежит к числу выдумок, которых много у Лиутпранда (Кремонского епископа в Ломбардии, написавшего под названием Antapodosis историю своего времен и от 886 до 950 года и умершего в 972 году), но не подлежит сомнению, что Иоанн был возведен на понтификальный престол аристократической партией, в руках которой была тогда светская власть над (республиканским) Римом...».
«Он не жалел уступок и подарков, чтобы приобрести содействие князей неаполитанского, гаэтского, капуанского, салернского. Благодаря тому была одержана (14 июня 916 г.) над исламитами блестящая победа на реке Гарильано (в Нижней Италии), были разрушены их укрепления по низовью этой реки и надолго прекращены их набеги. Победитель в сражении на Гарильяно Альберик был прославлен, как второй Сципион, назначен консулом римлян, и награжден обширными имениями. Но, кажется, счастье сделало его слишком надменным. Говорят, он самовольно провозгласил себя римским патрицием, т. е. верховным правителем и стал действовать в Риме деспотически. Великому понтификсу удалось прогнать его. А он, как говорят, призвал на помощь магиар (мадьяр). Раздраженные римляне взяли его замок и убили его». Потом был задушен (в 928 году) и последовавший за ним великий понтифекс Иоанн X, и вся власть в Риме сосредоточилась в руках Маросии (Маруси), дочери Теодоры, которая приняла титул патриции (правительницы) и сделала великим понтифексом своего сына под именем Иоанна XI.
«В то же время образовалось и укрепилось сословие господ (nobles, Adel) в отличие от остального плебса, т. е. простого народа, обратившегося в плебеев, и стал входить в письменное употребление романский язык, первый памятник которого — формулы присяги — сохранены Нитгардом».
Мы видим из этой краткой заметки знаменитого немецкого историка, что общий контур внутренней жизни Римской республики первой половины X века (несмотря на скудость сведений о ней) очень похож на тот, который мы имеем в третьей и четвертой декадах книг Тита Ливия, составляющих независимое целое, охватывающих период времени около 29 лет и относимых теперь к доисторическому времени.
.
И тут и там мы видим консулов и сенаторов, патрициев и плебеев, под теми же самыми именами, видим и триумфы победителей и недалеко Венецианскою республику — «древнюю Венетию» — будто бы еще за 200 лет до начала нашей эры торговавшую янтарем, привозимым с Балтийского моря и славившуюся своими шерстяными тканями, со старинными городами Адрией, Аквилеей, Фельтрией, Альтино, и теперь существующими под теми же именами 11 и имевшими с VIII века нашей эры такое же республиканское правление с дожами (т. е. учеными от латинского dox или doctuc) в номинальной главе управления вместо римских великих понтифексов, апокрифично называемых папами, хотя этот титул начался лишь с Григория VII (1073г.).
.
11 А из других: Патавия теперь изменилась в Падую, Вицетия в Виченцу, Опитерий — в Отерцо, Тарвизий — в Тревизу и т. д.
Все это, после вычисления нами времени, описанного Титом Ливием солнечного затмения за 5 дней до июльских ид 967 года нашей эры, заставляет нас обратить серьезное внимание на четвертую декаду книг Тита Ливия... Выходит, как будто и древняя Венеция, и древний республиканский Рим носят в классической древности очень поздние средневековые одежды, подобно мифическим богам и героям, которых художники кануна Эпохи Возрождения одевали на своих рисунках в ботфорты, жабо и шляпы с перьями своего собственного времени.
.
Та нелестная характеристика, которую нам дали относительно Римской республики X века Грегоровиус и Вебер, не должна нас смущать. Они сами сознаются, что не имеют об этом ее времени никаких достоверных сведений и потому вполне целесообразно задаться вопросом: не осветит ли его нам Тит Ливий, которого мы теперь должны признать за апокрифического автора Эпохи Возрождения, писавшего не ранее первой половины XV века?
.
С. Историческая обстановка третьего решения.
.

Для третьего и последнего решения вопроса о времени, того места книг Почтенного Ливийца (табл. CXVIII), где он говорит «о Луне, подошедшей под диск Солнца посреди дня», получилось, как мы видели, настолько позднее время — 1032 год,  —  что, как будто, даже и не стоит останавливаться на его исторической обстановке. Это было время развития городских республик в Италии, подъема королевской власти в Германия, при основании в ней франконской династии Конрадом II, и все тут мало соответствует описанию Почтенного Ливийца.
.
С исторической точки зрения в этой четвертой декаде можно остановиться лишь на 10 июле 530 и 10 июле 967 года.
* * *
А как же — спросите вы меня — объяснить нам то, что из двух единственно удовлетворительных решений, полученных нами в (таблице CXVII) для псевдо-четвертой декады и двух полученных (в таблице CXVIII) для псевдо-пятой декады, соответственные затмения псевдо-четвертой оказались не ранее, как следовало бы быть, а позднее затмений псевдо-пятой декады? Ведь солнечное затмение 530 года, описанное в псевдо-четвертой декаде, на 115 лет позднее соответствующего ему лунного затмения 414 (или 434) года, описанного в псевдо-пятой декаде, а солнечное затмение 967 года, описанное в 37 книге Тита Ливия (т. е. в четвертой декаде), вышло у нас на 12 лет позднее предшествовавшего лунного (955 год), описанного в книге 44 (т. е. в пятой декаде)?
.
Очевидно, что порядок книг, а с ними и глав в сборнике Ливия перепутан, и каждый из рассказов этого сборника мы должны рассматривать отдельно, как и легенды об Иисусе в Евангелиях, или же мы должны оставить наше доверие к полной точности датировки разбираемого нами теперь затмения и допустить, что оно было отмечено не тотчас, а установлено в своем первоисточнике по воспоминаниям старожилов, уже забывших точный день события.
.
Но ведь этим самым мы признàем, что старожилы перепутали и все остальное... А если будем упорно утверждать, что они путали только вычислимые нами события, но верно передавали не вычислимые, и в подтверждение невычислимого будем исправлять вычислимое, перенося, например, мартовские затмения на декабрь, то, конечно, подтвердим астрономией что угодно.
.
Не пойдем же по этому скользкому пути, и если в четвертой декаде Почтенного Ливийца сказано (кн. 37, §4), что 10—11 июля в Риме было солнечное затмение, потому что Луна подошла под диск Солнца, то и будем понимать это буквально, а не «иносказательно», как теологи понимают Евангелие, хотя бы для этого и пришлось допустить, что сочинение Тита Ливия не есть сплошное последовательное повествование, а комплект многих отдельных рассказов, распределенных автором в фиктивную хронологическую связь друг с другом. Тот факт, что хронология здесь фиктивна, обнаруживается и вторым солнечным затмением, которое Ливий отмечает в марте месяце через два года после вышеописанного им затмения за 5 дней до июльских ид, т. е. 10 июля, когда «Луна подошла среди ясного дня под диск Солнца».
.
Ведь, и здесь мы опять впадаем в то же теоретическое недоумение. Через два года после июльского солнечного затмения не может быть мартовского, какого требует Ливий, а только июньско-майское, или ноябрьско-декабрьское.
.
Вот как описано это второе затмение в главе XXXVIII, в § 4.
.
«В мартовские иды, — говорит Ливий, — М. Вадерий-Мессала и Г. Ливий-Салинатор вступили в отправление консульских обязанностей и советовались с сенатом об управлении государством... Но раньше чем новые должностные лица отправились в свои провинции произошли на всех перекрестках в продолжение 3 дней умилостивительные молебствия по распоряжению коллегии децемвиров (кардиналов) вследствие того, что днем, приблизительно между 3~м и 4-м часом, наступил мрак. Было также назначено девятидневное жертвоприношение вследствие того, что на Авентине (в Риме) шел каменный дождь».
.
Мы знаем, что мартовские иды имели место всегда 15 марта, значит описанное затмение было или во второй половине марта, или в апреле, а что это была не случайная тьма от тучи, показывают трехдневные молебствия. Ведь они делались только по причине исключительных небесных явлений. Но когда же во вторую половину марта или в апреле бывали послеполуденные затмения?
.
Историки, по почину Скалигера, считают, что описанное здесь было через два года после предшествовавшего июльского затмения (566 год после «основания Рима»), и назначают для него 17 июля минус 187 года (т. е. во втором веке до начала нашей эры), совершенно не принимая в расчет, что консулы, вступившие в свои должности в мартовские иды, не могли засидеться в Риме до 17 июля и не уехать в свои провинции, не подвергнувшись всеобщему негодованию сограждан. Значит, крайним сроком для этого затмения является половина мая, нужная для сборов и совещаний с сенатом о курсе предстоящей политики, как наместников двух частей государства, да и в ожидании попутного ветра.
.
Посмотрим же, что здесь дает нам астрономия, при сопоставлении этого описания с решениями таблицы CXVIII для затмения 10 июля, допустив, что консулы могли задержаться до мая из за погоды.
.
1) После затмения 10 июля 530 года было через два года солнечное затмение 20 мая 532 года, но оно произошло лишь в 17 часов 37 минут от гринвичской полуночи, т. е, было закатным полным в южной части Атлантического океана, куда пришло из Южной Америки. Его едва ли приходится принять во внимание. А после него было подходящее затмение лишь через четыре года — 29 апреля 534 года со срединной: фазой в 7 часов 6 минут от гринвичской полуночи, хорошо видимое в значительной фазе на всех прибрежьях Средиземного моря.
.
2} После солнечного затмения 10 июля 967 года было через 23/4 года солнечное затмение 8 мая 970 года со срединной фазой в 3 часа 34 минуты от гринвичской полуночи, конец которого был превосходно виден в Южное Европе на восходе Солнца.
.
Таково единственное подходящее затмение через два года после описанного в XXXVII книге, как это требуется текстом Ливия. Ничего другого я не могу здесь предложить читателю.
.
III. Псевдо-третья декада.
.

Рассмотрим с этой же точки зрения астрономические явления, отмеченные у Тита Ливия и в псевдо-третьей декаде.
.
Вот как описывает он в псевдо-тридцатой книге (XXX, 38) солнечное затмение, виденное весной в Италии и относимое им за 13—14 лет перед предшествовавшим июльским:
.
«Пероое известие о возобновлении военных действий со стороны картагенян вызвало в Риме тревогу, и Тиберию Клавдию приказано было поспешно отправиться с флотом в Сицилию и оттуда в Африку. Тиберий Клавдий медлил приготовлением и спуском кораблей... Вызывали страх сообщения о знамениях, сделанные как раз около того времени, когда возникли слухи о возобновлении военных действий. В Кумах (в Итальянской Кумиане близ Турина) видели, что диск Солнца уменьшился 12 и шел каменный дождь; в области Велитр в земле образовался огромный провал, и бездна поглотила деревья. В Ариции молния ударила в форум и около лавок, а в Фрузиноне — в нескольких местах в стену и в ворота. Шел каменный дождь и на Палатине (в Риме). Это (солнечное) затмение по обычаю отцов было искуплено девятидневным жертвоприношением, а остальные (знамения) — принесением в жертву крупных животных» (XXX, 37).
12 Cumis solis orbis minui visus est et pluit Iapideo imbri (30, 37).
«Когда Клавдий отправился, наконец, из города, его застигла страшная буря между Козанской и Лоретанской гаванями и повергла в ужас... Потом он направился к Сардинии и когда огибал здесь Безумные горы, он подвергся еще гораздо более жестокой буре... Много кораблей попортилось и лишилось снастей, некоторые разбились. Пострадавший флот пристал к Караллам. Пока здесь чинили вытащенные на сушу корабли, наступила зима, год кончился... и никто не хотел продлить его власти» (за эти неудачи). (XXX, 39.)
Можно ли искать здесь солнечного затмения по одной фразе: «в Кумах (т. е. в Кумиане в Италии) диск Солнца казался уменьшенным и шел каменный дождь»? Конечно да, так как далее говорятся что это явление было искуплено молебнами. Петавиус отнес его к затмению 6 мая минус 202 года, видимому, в полной фазе после полудня на Шотландских островах и в Швеции. Гофман искал его 25 апреля минус 201 года, но его затмение было видимо лишь в Америке; Риччиоли и Сейфорт (Seyffortt) предложили 4 марта минус 199 года, но и это было приполярное затмение, которое не могло быть замечено в Южной Европе.
.
После того, как мы доказали полное отсутствие в древности хотя бы одного подходящего затмения для главы XXX той же серии книг Тита Ливия, вплоть до 364—367 годов нашей эры, мы должны искать это затмение в X веке нашей эры, если считать тут рассказ о Ганнибале, относящемся к исламитам. А если это не удовлетворяет исторической обстановке, то надо отнести его к V веку нашей же эры и искать источников рассказа и нападениях на Рим картагенских вандалов (вандейцев). По концу только что приведенного описания оно должно бы быть предвесенним, и, если дело идет о сарацинах, должно быть около 953—957 годов. Однако в этот период были только намеки на затмения.
http://s9.uploads.ru/0z9Ix.jpg
Рис. 43. Кометы по старинным рисункам
(из Любенецкого).

Из всех помрачений Солнца в X веке затмение 16 апреля 953 года было наблюдаемо в полном виде лишь в центральной Африке, а никак не в Кумах (т. е. в Кумиано в северо-западной Италии). Затмение 6 апреля 954 года совсем не было видно в Европе, а только в западном полушарии.
.
Затмение 14 февраля 956 года было видимо лишь па Южном полушарии Земли, а затмение 2 февраля 957 года тоже было видно лишь на западном полушарии.
.
И только затмение 29 июля 957 года могло быть видимо в Италии как частное предзакатное и в очень малой фазе.
.
А другое солнечное затмение, подходящее к описанию, было 19 июля 938 года, когда Солнце взошло в полном затмении в Атлантическом океане, казалось таким же предполуденным в Ломбардии, полуденным в Каспийском море и закатным — на Целебесе, Но почему же его видели только в Кумиане, около Турина? Неужели вся остальная Италия могла быть в это июльское время под облаками?
.
Вот почему я думаю, что вся эта серия (от 21 до 30 книги), трактующая о карфагенских воинах с Ганнибалом, представляет рассказ о более древнем периоде, лишь искусственно присоединенном сюда.
.
Значит нам остается искать соответствующего затмения при нападениях из Картагена вандалов (вандейцев) на Италию и Римскую область в V веке нашей эры.
.
Поступим же и здесь по совокупности небесных явлений.
.
Прежде всего отметим, что за два года перед только что описанным затмением в Кумпано «хвост кометы протянулся от востока и до запада» (книга 29. 14).
.
А затем лет за 12 перед этой кометой было опять, затмение Солнца, записанное, как я говорил уже, в XXII книге (,§1):
.
«Приближалась весна. Ганнибал двинулся с зимних квартир ... перейти Аппенины... В Риме в мартовские иды, вновь избранный, консул К. Сервилий вступил в должность... В Сардинии Солнце изменило свой вид, и диск его показался уменьшенным...13
«Постаиовили: поднести богу-Отцу золотую молнию, а Авеитинской Богородице 14-царице и Анувианской Богородице-хранительнице — принести великие жертвы.
«Наконец, уже в декабре месяце, на целые сутки объявлено было празднование Сатурналий,15 и с тех пор вменено народу совершение этого праздника на вечные времена» (XXII, I).
13 In Sardinia... soils orbis minui visum... et Arpis Parmas in coelovisas pugnantemque cum luna solem.
14 По-латыни Juno, по-греческп Ηρα (Эра), мать Аполлона и других богов, созвучие с нашим хронологическим термином Эра.
15 Сатурналии праздновались от 17 по 21 декабря.
Читателя не должно смущать здесь описание фантастических событий, окружающих две коротенькие фразы о затмении. Все это только показывает, что затмение при консуле Сервилии в Сицилии действительно было очень внушительное предмартовское, скорее всего в феврале, и заставило разыграться фантазию. Но оно, очевидно, не было полным в Риме, так как иначе было бы рассказано и о тьме посреди дня.
.
Итак, наи предстоит задача найти такую последовательность небесных явлений.
.
А. — Солнечное затмение, видимое в Сардинии весною во внушительном виде, в меньшем в Арпино над Неаполем, но не отмеченное в Риме, другими словами, предзакатное почти а полном виде в Сардинии.
.
В. — Большую комету лет через одиннадцать после него.
.
С. — Новое солнечное затмение через два года после кометы, видимое около конца февраля в Кумиано, на самом северо-западе современной Италии, но тоже не отмеченное в Риме, т. е. закатное в Кумиано.
.
Эта последовательность трех явлений является особенно характеристичной благодаря вмешательству кометы, и потому, найдя ее, мы можем быть уверены, что нам не нужно искать другого решения.
.
Я попробовал решить эту задачу (для римско-карфагенской войны описанной у Ливия) по совокупности февральско-мартовских затмений, данных на таблице XCIX от минус 516 до, плюс 1485 года, и нашел прежде всего:
.
А. — Солнечное затмение 6 марта 946 года, в 9 часов 13 минут от гринвичской полуночи восходное в полном вид под –20° гринвичской долготы и –9° шпроты; полуденное под 40° гринвичской широты и +19° широты и закатное под 106° гринвичской долготы и +48 широты.
.
В. — Мартовская комета 956 года, о которой в летописи Ше-Ке говорится: «была вечерами комета в области α—β—γ Ориона. Хвост ее показывал на восток».
.
С. — Солнечное затмение 8 мая 970 года почти полное в Италии при восходящем Солнце. Но оно было не через два года после кометы, а через двадцать четыре, и ранее этого я не мог найти ничего подходящего.
.
Несравненно большее согласие получаем мы в плюс пятом веке нашей эры, подтверждающее мои вывод, что Ганнибал есть легендаризированный вождь картагенских вандалов (вандеицев), Гензерих, причем и город Картаген, может быть был современная Картагена в Испании, а не в Тунисе. Вот эти два затмения и комета.
.
ТАБЛИЦА XCIX.
Солнечные затмения в феврале и в марте с большой фазой в Италии
(для определения весеннего солнечного затмения в Сардинии около мартовских ид, описанного в псевдо-третьей декаде (XXII, 1) Тита Ливия).
.
–516 марта 28, максимум в Риме 5"6
–486 февраля 26, в Риме 5"4
–477 февраля 17, в Риме 10"6
–432 марта 30, в Риме 10"8
–423 марта 21, в Риме 9"4
–404 марта 21, в Риме 9"0
–347 февраля 19, в Риме 11"2
–274 марта 24, в Риме 2"2
–262 февраля 9, в Риме 8"6
–243 февраля 9 (Солнце взошло в частном затмении)
–216 февраля 11, в Риме 7"8
–208 марта 13, в Риме 7"2
–189 марта 14, в Риме 10"8
–180 марта 4, Солнце взошло в частном затмении.
–162 марта 15, в Риме 10"8
–104 февраля 3, в Риме 9"8
–77 марта 6, в Риме 11"0
–60 марта 27, началось перед закатом
–50 марта 7, в Риме 10"6
+5 март 28, в Риме 5"0
+17 февраля 15, в Риме 10"2
+26 февраля 69, в Риме 7"8
+44 февраля 17, началось перед закатом
+52 марта 19, в Риме 0"5
+71 марта 29, в Риме 9"6
+80 марта 10, в Риме 9"6
129 февраля 6, Солнце зашло при начале затмения
165 февраля 28, в Риме 2"7
174 февраля 19, в Риме Солнце взошло в конце затмения
184 февраля 29, в Риме 6"5
211 марта 2, зашло в начале затмения
228 мар1а 23, в Риме 10"0
278 февраля 9, в Риме 7"6
295 марта 3, в Риме 11"0
304 февраля 52, в Риме 6"8 305 февраля 10, в Риме 7"2
332 марта 13, в Риме 9"6
359 марта 15, в Риме 12"0 (первое полное)
443 марта 17, начало перед закатом
453 февраля 17, тоже
489 марта 18, средина перед восходом
507 марта 29, в Риме 7"2
538 февраля 15, в Риме 9"7
547 февраля 16, в Риме 5"6
591 марта 30, при закате
592 марта 19, в Риме 10"6
601 марта 10, утреннее слабое
704 марта 10, вечернее слабое
789 февраля 10, слабое утреннее
852 марта 24, значительное вечернее
862 марта 3, тоже предполуденное
916 апреля 8, тоже
946 марта 6, предполуденное значительное
992 марта 7, предполуденное значительное
1010 карта 18, предзакатное сильное
1058 февраля 25, предзакатное сильное
1086 февраля 16, вечернее сильное
1112 марта 29, вечернее сильное
1140 марта 20, вечернее значительное
1159 нарта 21, вечернее слабое
1207 февраля 28, полуденное сильное
1216 февраля 19, утреннее значительное
1270 марта 23, утреннее сильное
1337 марта 3, пред по еденное значительное
1364 марта 4, послеполуденное слабое
1365 февраля 21, послеполуденное слабое
1419 марта 26, предполуденное значительное
1431 февраля 17, вечернее полное
1459 февраля 3, вечернее слабое
1485 марта 16, вечернее сильное
NS. Фаза показана для Рима.
.
Первое затмение было 17 марта 443 года, когда зашло почти в полном потемнении у берегов Корсики и Сардинии, а в Арпино в лунообразном виде.
.
Вслед за ним через семь лет была знаменитая комета Галлея в мае-июле 450 года.
.
Второе солнечное затмение было через два года после кометы, т. е. 24 февраля 453 года почти такое же, как и предшествовавшее. Солнце зашло близ Кумиано в полном затмении, а в Риме в небольшой фазе, которую могли и не отметить, если горизонт был туманен.
.
Мы видим, что вся триада осуществилась полностью. Первое затмение оказалось года на три ближе к помете, чем выходит по расчету Петавиуса, но ошибка вполне возможна, если время было отмечено не тотчас, а по воспоминаниям старожилов.
.
V. Общий вывод.
.
Резюмируем же все сказанное здесь.
.

На приложенной таблице (табл. С) я конспектировал вычислимую астрономическую часть изложения Почтенного Ливийца.
.
«Пуническая» война, описанная в «псевдо-третьей декаде» его книг, оказалась включившей в себе небесные явления, имевшие место не ранее 443—453 годов вашей эры.
.
«Македонская» воина, описанная в «псевдо-четвертой декаде», включила в себя астрономические явления не ранее, как 967 года нашей эры.
.
А в последнюю полудекаду, где описываются главным образом «истрийские» воины, вкрапилось лунное затмение 415 года нашей же эры.
.
Так мы определили время событий, описываемых в книгах, «Тита Ливия», но не время его собственной жизни. Это скрывшийся под псевдонимом, еще неведомый автор Эпохи Возрождения, писавший по каким-то довольно точным документам, но много фантазировавший от себя, как и «Фукидид», повидимому, его предшественник или современник. При освещении событий , и даже в фактах он зашифровал своих героев псевдонимами, может быть, по обычаю того времени скрывать свои знания от непосвященных и раскрывать псевдонимы действующих лиц только «достойным».
.
В нумерации его книг произошла путаница. Первые 10 книг едва ли принадлежат его перу, так как там отсутствуют главки о знамениях и чудесах.
.
ТАБЛИЦА С.
Общий обзор вычислимых астрономических явлений в книгах «Тита Ливия».
Наиболее вероятные даты.
http://s9.uploads.ru/EFjBs.jpg

Всего лучше разделить этот сборник на четыре совершенно независимые друг от друга сочинения, не придавав никакого значения вставленным впоследствии в виде предисловий переходным мосткам друг к другу. А более всего не следует забывать, что это все —волшебная сказка.

34

ГЛАВА III
ЗНАМЕНИЯ И ЧУДЕСА В КНИГАХ, ПРИПИСЫВАЕМЫХ ТИТУ ЛИВИЮ.

.

В предшествовавших книгах «Христа» читатель уже видел, как истинно древние авторы были суеверны. А что же мы находим у Почтенного Ливийца?
.
В первой декаде, трактующей о древнем Риме, нет у него ни одного чуда, а далее они в каждой главе, чем и доказывается помимо всего остального, что первая декада писана другим автором. Но и в остальных декадах они излагаются лишь как слухи в таком более пристойном, чем у современных теологов, роде:
.
Книга XXI, 62.
.
«В течение зимы (1-го года пунической войны, Когда Ганнибал переходил Аппенины, для чего Петавиус вычислил 533 год ab urbe, т. е. «от Основания Города») в Риме и его окрестностях совершилось много чрезвычайно чудесных явлений; а так как умы были настроены к суеверным опасениям, то люди с жадностию ловили подобные слухи и охотно им верили. Между прочим говорили, что на рынке, где продается зелень, ребенок свободного происхождения закричал: «триумф!», а на другом рынке, где продаются быки, один из них сам собою взобрался на третий этаж и, испуганный криками жителей, бросился оттуда вниз. Говорили также, что на небе горели изображения кораблей (navium speciem de caelo affulsisse); что в храм святой Надежды, что на Зеленном рынке, ударил гром, что в Ланувии копье пришло в движение; что там же ворон влетел в храм «Богоматери» (т. е. матери богов Юноны, соответствовавшей взятой на небо Католической богоматери; имя это происходит от библейского слова, ИУНЕ—голубица). И сел этот ворон на самую постель богини. Говорили, что на Амитернском поле видели подобие людей, одетых в белые одежды (как праведники в Апокалипсисе), но эти видения не подходили ни к кому близко. Говорили, еще что в Пицене шел каменный дождь (опять как в Апокалипсисе); что в Цэрах оракульные дощечки (sortes) повытянулись, и что во Франции (Галлии) волк утащил из ножен у караульного солдата меч. Относительно этих чудесных явлений децемвирам (т, е. коллегии избранных духовных сановников, соответствующих кардиналам, из которых старший и теперь называется деканом (т. е. десятником),1 повелено было посоветоваться со священным писанием (libros). Что же касается до каменного дождя, случившегося в Пицене, то сделано распоряжение о девятидневном жертвоприношении, и в искупительных обрядах приняли участие почти все граждане. Прежде всего город был очищен, и принесены жертвы первоклассным святым по ритуалу. В Ланувии в храм Богоматери внесен дар — сорок фунтов золота. В Авентине освящено ее медное изображение, — приношение римских женщин. В Цэрах, где оракульные дощечки (жеребьи) повытянулись, было велено сделать лектистерний (т. е. пирушку, при которой сидело среди пирующих изображение их бога наподобие тайной вечери), а в Альгиде отслужить молебствие богине Счастия (Фортуне); в Риме был сделан лектистерний богине Юности, особенное молебствие Геркулесу (библейскому Самсону), и всенародное подстилание пульвинарий (т. е. подушечек, которые подстилались под них). Гению принесены были пять больших жертв; и было поручено священнику К. Атилию Серрану дать обеты на тот случай, если в продолжение десяти лет отечество сохранится в том же положении. Эти искупительные обряды и обеты, сделанные по указанию богославских книг (libris sibylinis от еврейского ЩАБЭЛ — слава бога), успокоили несколько умы, которые были тревожимы суеверными опасениями».2
1 Теперь число кардиналов в Риме при папе уменьшилось до семи.
2 Читатель сам видит, что это описание чудес совсем не похоже на древние описания. То же видим мы и далее.
Книга XXII, I.
.
«Общее чувство страха (в Риме перед Ганнибалом в том же 535 году ad Urbe) усилилось (к весне) вследствие чудесных явлений, известия о которых то и дело приходили с разных сторон; в Сицилии оконечности копий у воинов горели огнем; в Сардинии у всадника, осматривавшего караулы, оконечность кинжала, который он держал в руке, была как бы в огне. По берегу горели огни во многих местах; на двух щитах выступил кровавый пот; несколько воинов было убито громом; Солнце изменило свой образ и представилось в уменьшенном виде. В Пренесте упали с неба раскаленные камни; в Арпах видели на небе подобие военных щитов и борьбу Солнца с Луною (Петавиус счел это за солнечное затмение 11 февраля –246 года с фазой ок. 8"3 в Риме, в 3 часа пополудни, а у меня вышло множество решений для средних веков). В Капенах среди дня вышли две Луны. В Цэрах воды источника бежали, как бы смешанные с кровью (по Апокалипсису); кровавые пятна были видны там же в самом роднике Геркулеса (Сампсона). В Антии в корзины жниц попали запачканные кровью колосья. В Фалерах видели, что небо как бы расступилось, и оттуда показался чудный свет; пластинки (жеребьи церковного оракула) сами собою уменьшились, и одна из них выпала; на ней было написано: «Март (Марс, библейский Мардук) 3 потрясает оружием». В то же время в Риме на статуе бога Воинств на Аппиевой дороге у изображения волков выступил пот. В Капуе видели небо, как бы все в огне и подобие Луны, падающей с дождем. Поверили и другим чудесным явлениям, менее заслуживающим доверия: говорили, что у некоторых коз выросли вместо шерсти волоса; что курица обратилась в петуха, а петух в курицу. Консул изложил все это сенату и ввел в его присутствии свидетелей, а потом спросил сенаторов о мнении. Определено: вследствие этих чудесных явлений принесть искупительные жертвы частью из больших животных, частью из молочных, и в продолжение трех дней приносить общие мольбы у подножий всех изображений. Обо всех этих явлениях велено децемвирам посоветоваться с богословскими книгами и поступить сообразно воле богов, высказавшейся в священных строфах. Вследствие представления децемвиров положено: поднести богу-Отцу (употреблено еврейско-латинское его имя: e-Pater = Юпитер) золотую громовую стрелу в 50 фунтов весом, а богоматери (Юноне-Голубице) и богине науки 4— серебра. Точно так же и Авентинской богоматери-царице и Анувийской богоматери-хранительнице принести великие жертвы. Женщины римские, сложившись между собою каждая по мере своего достатка, должны были нести па Авентин свой дар Богоматери-царице и сделать ей подстилание подушек, а отпущенницы должны были сложиться и отнести дар Феропии. Когда все это было пополнено, тогда сами децимвиры, в Ардее, на общественной площади, принесли большое жертвы. Наконец, уже в декабре были принесены жертвы в Риме, у храма Сатурна 5 и сделано подстилание подушек (подстилали сами сенаторы) и пир для народа. На целые сутки было объявлено празднование Сатурналий и с тех пор на вечные времена вменено народу совершение этого праздника».
3 Марс или Март (род. Martis) от библейского МРД — мятежник, откуда и месопотамский Мардук, он же планета Марс. По старинному юлианскому календарю он соответствует погружению созвездия Овна в огонь вечерней зари и месяцу Марту (Марсу), во время которого был столбован евангельский Христос. По греческое мифологии Марс назывался Арес, от еврейского АРИЕ — лев, откуда и имя Арий однозначущее с христианскими именами Лев и Леонтий (французское Леон). Думают, что культ Марса происходит от древнего поклонения львам, для умилостивления которым приводились за край поселков овны и тельцы. Потом при перенесении богов на небо земной лев перешел в созвездие Льва, символ всепожирающего летнего зноя в южных странах, астрологический дом Солнца, погружавшийся в тогдашнем июле в огонь вечерней зари. Астрологическое превращение грозного бога небесных воинств, Саваофа-Ареса-Марса-Льва в Овна, закланного за грехи людей, должно было произойти лишь после столбования евангельского учителя в марте, т. е, в месяце Марса-Саваофа.
  Прибавлю еще, что войны в древности начинались обычно в марте.
4 Минерве от библейского МНЕ-РОВ — единица бесчисленности, богиня счисления, с двумя праздниками квинкватрий (т. е. пятивратнй посвящения): первый — ученый — в марте, около весеннего равноденствия, и второй — праздник искусства — в июне при летнем солнцестоянии. По-гречески Минерва называлась Палдадой — богиней огня — от библейского ПЛДЕ — огонь.
  Думают, что культ ее произошел из огнепоклонства, а Афина-Паллада значит просто Афинская богиня огня. Вероятно, на ее престоле горел неугасимый огонь. Интересно, что и слово Веста, огонь которой поддерживали весталки-монашенки, тоже еврейского происхождения от ВШТ (или ВСТ) — стыдливость, причем значение слова стало изменяться переходя в постыдность.
5 Повидимому, от библейского ШТН или Сатон, что значит препятствующий. По-гречески Сатурна зовут Кронос тоже, повидимоиу. от библейского КРН — рог, судьба, рок.
http://s9.uploads.ru/2TjHZ.jpg
Рис. 44. Лунное затмение, окруженное галосом.
http://s8.uploads.ru/kUwyG.jpg
Рис. 49. Дождь падающих звезд.

Я не буду здесь выписывать остальных «знамений и чудес», которыми, как прологами, начинаются для придания занимательности почти все главы Почтенного Ливийца, кроме отдельно стоящей первой декады, чтобы не утомлять читателя их однообразием, и закопчу эту главку лишь такой выпиской, чтоб показать, что во, всех этих чудесах виднеется уже поздний европейский автор.
.
Книга XXIII, 9—13.
.
Под 585 годом ab Urbae мы видим следующую заметку от имени «Тита и Ливия».
.
«Я знаю, что благодаря безразличному отношению, вследствие которого теперь вообще думают, что боги ничего не предзнаменуют, ни одно чудо не обнародывается и не заносится в летописи. Но вот, описывая древние события, я не знаю, каким образом, я усваиваю себе старинный образ мыслей и за грех ставлю считать не стоящим занесения в мою историю того, что те мудрейшие мужи признавали заслуживающим внимания государства». А затем после этого интересного извинения, возможного лишь в устах автора нового времени, когда мистическое воззрение на природу стало сменяться реалистическим, автор продолжает по прежнему: «Так из Апагнии сообщили в том году о двух, чудесах: на небе был виден факел (метеорит), и корова заговорила. Ее стали содержать на общественный счет. В Ментурнах в эти дни небо казалось пылающим. В Реате шел каменный дождь. В Кумах в кремле статуя Аполлона три дня и три ночи плакала. В Риме двое храмовых сторожей донесли: один — что в храме Фортуны многие видели змею с гребнем, другой — что в храме Первородной Фортуны, находящемся на холме, было два различных чуда: на дворе выросла пальма, и среди бела дня шел кровавый дождь. Затем еще два чудесных знамения не были признаны, — одно потому, что произошло на частном месте (по словам Т. Марция Фигула, у него на дворе выросла пальма), другое потому, что случилось на чужеземном месте. Рассказывали, кроме того, что во Фрегеллах в доме Л. Атрея копье, купленное им для своего сына-воина, среди дня горело более двух часов, но огонь нисколько не повредил его. По случаю этих божественных знамений децимвиры навели справку в Писании и указали, каким святым консулы должны принести 40 крупных жертвенных животных. Они назначили всенародное молебствие и приказали, чтобы все чиновники у всех лож богов принесли большие жертвы, и чтобы народ был в венках. Все было сделано, как указали децемвиры».
А после этого, в 44 книге (§ 36—37), описывается уже не раз цитированное нами лунное затмение 9 сентября 415 года нашей эры,6 предсказанное во всех подробностях Французом Сюльписом, давшим при этом и современное объяснение лунных затмений. И я уже показывал, что одного этого места было бы достаточно для того, чтобы признать книги Почтенного Ливийца произведением Эпохи Возрождения.
.
6 «Христос», третья книга, стр. 231 и здесь в прологе.
Необходимо, однако, заметить, что это место, начиная от § 36 до 39 включительно, является, может быть, вставочным: перед ним считаются утерянными четыре, а после него два листа рукописи.
.
Таким астрономическим чудом я и закончу свои выдержки из Тита Лилия. Отмечу, что набирал он свои чудеса очень неосторожно. Одни и те же знамения фигурируют у него под несколькими годами, и если так же он подбирал свои сведения и о военной истории Рима, то положиться на них никак невозможно. Мы видим здесь воюющими средневековых консулов, т. е. советников, посылаемых ежегодно в провинцию, видим коллегию священников (pontifices), похожую на римских кардиналов, видим и средневекового величайшего понтифекса (Pontifex Maximus), как назывались в средние века римские папы, и в то же время вспоминаем, что это было звание и западно-римских императоров, выбиравшихся тоже пожизненно.
.
Что же касается до приводимых Ливнем чудес, то это характерные средневековые чудеса, описывавшиеся во всю Эпоху Возрождения, а поименованные у него боги являются лишь различными титулами христианских богов и полубогов, называемых святыми.
.
И если много здесь было богоматерей под именем Голубиц (Юнон), состоявших покровительницами различных городов, то еще больше мы имеем их в современной христианской церкви: и Суздальских, и Казанских, и всяких других богородиц-дев, вплоть до богородицы-троеручицы.
.
Сравните описание этих знамений и чудес «Почтенного Ливийца» хотя бы с такой же хроникой Ликосфена, принадлежащей уже книгопечатной эпохе, и вы увидите сами, что эти две книги — родные сестры.

35

ГЛАВА IV
ОТМЕНА В СТОЛИЦЕ ЗАКОНА ПРОТИВ  ЖЕНСКИХ НАРЯДОВ.

.

Как образчик чисто средневековой риторики «Почтенного Ливийца» я привожу буквально (хотя и с сокращением нескольких бесталанных и бессодержательных многословий) его рассказ об отмене Оппиева закона против «женской роскоши», вышедшего будто бы еще за 1 000 лет до того времени, как средне-вековые монахи стали требовать от женщин того же.1
.
1 Общая хронология относит его к минус 208 году нашей эры, а «Почтенный Ливиец» отмечает описываемое им женское торжество 545 годом от основания «Города».
Вот как он описывает эту историю с женскими нарядами.
.
Книга XXXIV.
.
«Среди забот о великих войнах, едва лишь оконченных или еще предстоявших, возникло событие маловажное, но перешедшее вследствие горячности партий в большой спор. Народные трибуны М. Фунданий и Л. Валерий вошли к народу с предложением об отмене Оппиева закона. Этот закон провел народный трибун М. Оппий в консульство Кв, Фабия и Т. Семпрония, в самый разгар Пунической войны, В силу его ни одна римская дама не должна была иметь золота больше пол-унции, не могла носить разноцветных платьев и ездить в парном экипаже в Риме или в другом городе, или в окрестностях их, ближе 1 000 шагов. Исключение составляли только выезды при публичных жертвоприношениях.
«Народные трибуны М. и Т. Юнин Бруты защищали Оппиев закон и заявили, что они не допустят его отмены, и много Знатных лиц, выступало и за закон, и против его. Капитолий наполнила масса людей, стоявших за и против. Ни одну из римских женщин не могли удержать дома ни авторитет правителей, ни чувство приличия, ни власть мужей. Они занимали все улицы города и входы на форум, и умоляли шедших туда мужчин, чтобы теперь при цветущем положении государства, при увеличивающемся со дня на день всеобщем благосостоянии граждан, было позволено и им вернуть прежние украшения. Толпа женщин росла с каждый днем, они приходили даже из других городов и торговых мест.
«Они обращались к консулам, преторам и другим должностным лицам и упрашивали их. Но совершенно неумолимым оказался для них один из консулов. М. Порций Катон, который так говорил в защиту отменяемого закона:
«Если бы каждый из нас, граждане, взял себе за правило поддерживать свое право и высокое значение мужа в отношении матери семейства, то менее было бы нам хлопот с женщинами; а теперь наша свобода, потерпев поражение дома от женского своеволия, и здесь, на форуме, попирается и втаптывается ими в грязь. И так как мы не смогли справиться каждый с одной только своей женой, то теперь трепещем перед всеми. Я считал баснею и вымыслом, что все мужское население с корнем было истреблено на некоем острове вследствие женского заговора,2 но теперь вижу, что от всякого рода людей грозит опасность если позволить им сходки, собрания и тайные совещания. Я никак не могу решить в своем уме, что хуже: самый ли настоящий случай или пример, который он подает? Пример касается нас, консулов, и прочих начальствующих лиц, а случай более относится к вам, граждане. Ибо вам, которые будете подавать голоса, принадлежит право решить, полезно ли для государства настоящее предложение или нет. Это возмущение женщин (совершилось ли оно само собой, или по вашему, Фунданий и Валерий, подстрекательству) составляет без сомнения вину должностных лиц. Но я не зною, более ли оно позорно для вас, трибуны, или для консулов: для вас, если вы довели трибунские мятежи уже до того, что возмущаете женщин, и для нас, если приходится принимать теперь законы об удалении женщин, как были приняты некогда об удалении плебеев».
2 В Лемносе, где только Гиспипила спасла своего отца Фоанта, царя острова.
«Часто вы слышали, как я жаловался на расточительность женщин и мужчин, не только частных, по ин должностных лиц, и на то, что государство страдает от двух различных пороков, от алчности и роскоши, каковые язвы ниспровергали все великие государства (какие же до падения Рима?) Чем лучше и радостнее становится с каждый днем положение государства, чем более возрастает наша власть, — мы уже переходим в Грецию и Азию, страны, переполненные всякими приманками для страстей, мы простираем свои руки даже к царским сокровищницам,— тем более я боюсь, что все эти предметы скорее овладеют нами, чем мы ими. На беду, поверьте мне, принесены в наш город картины из Сиракуз. Уже слишком многие, слышу я, восхваляют и удивляются художественными произведениями Коринфа и Афин и смеются над глиняными изображениями римских святых на фронтонах храмов. Но я предпочитаю этих наших милостивых богов, и милостивыми, надеюсь, они будут, если мы позволим им оставаться на своих местах...
«Неужели вы, граждане, хотите вызвать между своими женами такое соревнование, чтобы богатые жены стремились к приобретению того, чего никакая другая женщина не может приобрести, а бедные жены выбивались из сил, чтобы не быть презираемы за свою бедность? Поистине, они начнут стыдиться того, чего не нужно, и перестанут стыдиться того, чего должно стыдиться. Все, что будет в силах, каждая жена будет приобретать на свои средства, а чего не в состоянии, о том станет просить мужа. Несчастный муж и тот, который уступит просьбам жены, и тот, который не уступит, когда увидит, что другой дает ей то, чего он не дал. Вот и теперь они просят чужих мужей и, что еще ужаснее, требуют для себя голосов, и у некоторых лиц достигают обещания.
Ты муж уступаешь жене во всем, что касается тебя, твоих дел и детей твоих, и потому, как только закон перестанет полагать предел расточительности твоей жены, ты никогда не положишь ей предела. Итак, мое мнение таково, что Оппиев закон никоим образом не должен быть отменен. Но каково бы ни было ваше решение, мое желание одно: чтобы все боги даровали вам счастие».
Когда после этого и народные трибуны, заявившие прежде, что они будут протестовать против отмены Оппиева закона, прибавили несколько слов в том же смысле, тогда Валерий держал такую речь в защиту обнародованного им предложения.
.
«Если бы только частные лица выступали с одобрением или отклонением нашего предложения, то я тоже молча ожидал бы вашего решения, полагая, что достаточно сказано в защиту того и другого мнения. Теперь же, когда почтеннейший консул Порций, оспаривал наше предложение не только своим авторитетом, который и без слов имел бы достаточно силы, но в длинной и тщательно обдуманной речи, то необходимо сказать несколько слов и в ответ... Сходкой, возмущением и женском удалением от своих обязанностей называл он тот факт, что римские женщины в общественном месте просили вас, чтоб изданный против них во время войны, при тяжелых обстоятельствах, закон отменить во время мира, при процветании и благоденствии государства. Я знаю, что есть сильные слова, подбираемые с целью увеличить серьезность дела, и что Катон, как всем нам известно, не только серьезный оратор, но иногда даже суровый, несмотря на кротость своего характера. Но что же именно нового сделали римские женщины, если пришли толпою на публичное место по делу, затрагивающему их интересы? Разве до этого времени они никогда не появлялись в публичном месте? Раскрою твое сочинение «Начала»3 против тебя. Выслушай, как часто (у тебя же) женщины делали это и притом всегда для общественного блага. Уже, в царствовании Ромула, когда, по взятии Капитолия сабинянами, завязалась битва на средине форума, не вмешательством ли женщин римских превращено было сражение между двумя войсками? Когда, по изгнании царей, легионы вольсков под предводительством Марция Кариолана расположились лагерем у пятого камня, не женщины ли повернули назад это войско, которым наш город мог бить уничтожен? А когда город был уже взят франками, чем он был выкуплен? Римские женщины с общего согласия, принесли золото на алтарь отечества. Но, чтобы не приводить примеров из старины, скажу, что и в ближайшую войну, когда нужны были деньги, не деньги ли вдов помогли государственной казне? А когда в затруднительных обстоятельствах призывались на помощь даже новые боги, не все ли римские женщины отправились к морю на встречу Идейской Богоматери?...
3 Ссылка на «Начала» в данном месте анахронизм; по исторической традиции сочинение это написано Катоном лет на 25 позже.
«Приступаю теперь к делу, о котором идет речь. Объяснения консула разделены на две части. Во-первых, он выразил негодование на то, что отменяется вообще какой-то закон, и во-вторых, что отменяется тот именно закон, который издан для обуздания женской роскоши. Первая часть речи, направленная в защиту законов вообще, кажется приличествующей консулу, и вторая — против роскоши — согласуется с величайшей строгостью нравов. Потому, если мы не укажем ложного, что заключается в той и другой части, то грозит опасность, как бы вы не впали в какую-либо ошибку. Я должен признать, что ни один из тех законов, которые изданы не на короткое время, а на вечные времена для постоянной пользы, не должен быть отменяем, за исключением того случая, если опыт показал его нецелесообразность, или какое-либо изменение положения государства сделало его бесполезным. Но законы, вызванные только известными обстоятельствами, по моему убеждению, так сказать, смертны и подлежат отмене по прекращении этих обстоятельств. Что издано во время мира, то большей частью отменяется при войне, что издано во время войны, то отменяется при мире, точно так,, как при управлении кораблем одни приемы пригодны при благоприятной погоде, другие — при буре...
«К какому же разряду принадлежит закон, который мы хотим отменить? Если это старинный царскийе закон, возникший вместе с самипм городом, пли, непосредственно после того, написанный на двенадцати таблицах децемвирими, избранными для составления законов, и если, по мнению наших предков, без этого закона не могла сохраниться женская честь, то и нам нужно опасаться, чтобы вместе с отменою его не лишить женщин стыда и непорочности. Но кто же не знает, что это новый закон, изданный в консульство Кв. Фабия и Т. Семпрония, 20 лет тому назад? Так как и без него римские женщины жили, сохраняв прекрасные нравы в продолжение стольких лет, то какая угрожает опасность, чтобы с отменою его они не увлекались роскошью?
«Неужели только нашим женам не достанется плод мира и общественного спокойствия? Мы, мужи, будем наряжаться в пурпур и одеваться в претексту при занятна государственных  должностей и богослужебных званий; дети наши будут одеваться в тоги, окаймленные пурпуром в колониях и муниципиях; здесь в Риме даже низшему разряду людей — участковым начальникам — предоставлено право носить тогу, претексту, и не только при жизни пользоваться таком отличием, но и по смерти быть сжигаемым с нею. Неужели только женщинам запретим мы ношение пурпура? В то время как тебе, мужу, можно употреблять пурпур даже на попону, неужели ты не позволишь матери семейства иметь пурпуровую одежду, неужели конь твой будет покрыт красивее, чем одета твоя жена? Но в отношении; пурпура, который истирается, изнашивается, я вижу, хотя несправедливое, но все-таки некоторое основание для скупости.. А что это за скаредность по отношению к золоту, в котором не бывает никакой потери, кроме платы за его обработку? Скорее в нем помощь нам и для частных, и для общественных, нужд, как вы уже испытали. Оратор сказал, что между женщинами не будет соперничества, если ни одна не будет иметь украшений. Но, клянусь вам, все жены наши уже скорбят и негодуют, видя, что лишены тех украшений, которые дозволены женам союзников латинского племени, что сами они ходят пешком, когда те блистают золотом и пурпуром и разъезжают по городу в колесницах, как будто бы верховная власть была в их государствах, а не в нашем. Это могло бы уколоть самолюбие даже мужчин, а что вы думаете о чувствах слабых женщин, которые приходят в волнение даже от пустяков?... Вы должны держать их в своей власти и под опекаю, а не в рабстве, и предпочитать называться отцами или мужьями, чем господами. Ненавистные слова употребил сейчас консул, говоря о женском возмущении и удалении. Действительно, подумаешь, грозит опасность, чтобы они не заняли Священную гору или Авентин, как некогда разгневанные плебеи. Но нет, этому слабому полу придется перенести все, что бы вы ни решили, и чем более вы могущественны, тем умереннее должны пользоваться властью».
«На следующий день после этих речей против закона и в защиту его, еще гораздо большая толпа женщин высыпала на улицу. Сплошною массою они встала у дверей Брутов, которые протестовали против предложения товарища об уничтожении закона против их нарядов, и удалились только тогда, когда трибуны отказались от своего протеста.
«После этого не было уже никакого сомнения в том, что все подадут голоса за отмену закона. И он был отменен спустя 20 лет после издания».
Такова, читатель, картина нравов, описываемая Титом Ливием, таковы речи его ораторов! Все это не только не напоминает вам ничем слога действительно древних книг в роде «Книги Бытия» или «Премудрости Иисуса сына Сирахова» или даже «Евангелия от Иоанна», но дышит Эпохой Возрождения, которая в действительности была как раз эпохой зарождения такого рода больших компилятивных повествований.
.
В этом рассказе многое психологически правдоподобно, но не по отношению к древности, а скорее к тому времени средних веков, когда стали развиваться уже рыцарские чувства к женщине, немыслимые в грубой древности с ее многоженством. и возможные лишь с установлением единобрачия.
.
Да! Здесь описывается психологическое состояние моногамического общества, а никак не гаремные нравы гинекеев. Психология здесь схвачена верно в речах обоих ораторов, но... и тут сразу возникает вопрос: а как же Тит Ливий восстановил эти речи, отзвучавшие за сотни лет до него, когда еще не существовало не только стенографии, но даже и скорописи?
.
Ведь ясно, что он сочинил их сам, а в таком случае он мог сочинить так же хорошо и все остальное...

36

ГЛАВА V
О ВАКХАНАЛИЯХ В ПСЕВДО-КЛАССИЧЕСКИЕ ВРЕМЕНА.

.
Ознакомимся сначала со стилем четвертой декады Тита Ливия.
.
Вот что говорит «Почтенный Ливиец» в 39 книге своего (?) огромного труда:
.
Книга ХХХIХ.
.

«Какой-то грек незнатного происхождения прибыл сперва в Этрурию. Не владея ни одним искусством из тех, которые совершенствуют душу и тело и которые принес к нам в большом количестве самый просвещенный народ (т. е. греки), он был священник низшего разряда и предсказатель. Он был не из тех, которые, не прибегая к таинственным приемам, открыто заявляют о своем ремесле и о своем учении, и этим вселяют в умах превратные мнения, а представитель тайных ночных священнодействий. То были таинства, сообщаемые только немногим. Потом они стали распространяться среди мужчин и женщин. В них к религиозному обряду присоединились наслаждения вином и пиршеством, чтобы привлечь еще большее число приверженцев.
Вино разжигало страсти, а мрак ночи в смешение мужчин и женщин, как лиц юного возраста, так и стариков, уничтожили всякое чувство стыдливости. Сперва стали возникать всякого рода обольщения, так как каждый находил готовое удовлетворение той страсти, к которой был наиболее склонен по природе. И дело не ограничилось одними оргиями, одним развратом благородных юношей и женщин безразлично. Из той же мастерский стали выходить лжесвидетели, поддельные печати, завещания и доносы; оттуда же возникли отравления и убийства, совершаемые дома, так что иногда не находили даже трупов, чтобы их похоронить. Много преступлений производилось путем хитрости, еще большее путем насилия. Скрытию насилия содействовало то, что за гулом завываний и громом тимпанов и кимвалов в храме, нельзя было слышать криков людей, просивших о помощи».
Читатель видит сам, что автор книг Тита Ливня здесь впадает в романтику так называемых ритуальных убийств, в которых средневековые христианские писатели обвиняли чуждые им секты христиан и евреев, совершенно не представляя себе психологической наивности и нелепости таких продуктов своего разыгравшегося воображения. Как могли завывания целой: толпы и громы тимпанов и кимвалов содействовать сокрытию насилий и убийств, а не привести к их быстрому раскрытию, привлекая к тому месту любопытство всех соседей? Для человека проведшего много лет в тайных обществах, как я, это кажется до того диким и смешным, что стыдно даже и читать подобное место. Представьте себе только чуть не ежедневные очередные собранна толпы заговорщиков, совершающих тайные насилия с музыкой и завываниями на всю улицу, чтоб не было слышно криков их жертв! И никто из проходящих не замечает много лет ничего этого! Что может быть нелепее такого измышления! Но будем продолжать выписку далее.
.
«Это позорное зло проникло, как заразительная болезнь, из Этрурии в Рим,— говорит затем Тит Ливий. —Сначала оно скрывалось, вследствие величины города, более обширного и доступного для таких безобразий. Но, наконец, консул П. Постумий был извещен об этом при следующих обстоятельствах. П. Эбутий, отец которого нес службу в кавалерии, оставшись сиротой и лишившись потом своих опекунов, воспитался под опекой своей матери Дуронии и вотчима Тиберия Семпрония Рутила. Мать была вполне предана своему мужу, а вотчим, ведя опеку так плохо, что не мог отдать отчета, желал или отделаться от сироты, или каким-нибудь способом сделать его зависимым от себя.
«Единственным средством совратить его были вакханалии. Мать, призвав своего сына, сказала ему, что во время его болезни она дала обет посвятить его служению Бахуса, лишь только он выздоровеет. По милости богов, мольба ее услышана, и она желает исполнить свой обет. Ему необходимо десять дней оставаться целомудренным, и на десятый день, когда он пообедает, хорошо вымоется, она отведет его в святилище.
«Поблизости от них жала известная всем публичная женщина, вольноотпущенница Гиспала Фецения, стоявшая выше того занятия, к которому привыкла, будучи рабыней, и которым она жила после того, как ее отпустили на волю. Вследствие соседства между Эбутием и ею у них возникла связь, не приносившая никакого вреда ни имуществу, ни доброму имени молодого человека. Ведь эта женщина полюбила его сама и первая искала знакомства. А так как его родные были очень скупы, то она помогала ему своими средствами. Привязанность ее дошла даже до того, что после смерти своего покровителя, оставшись самостоятельной, она просила у трибунов и у претора себе опекуна а, делая завещание, назначила Эбутия единственным своим наследником.
«Так как при таких доказательствах любви, — продолжает автор свой плохой роман, — у них не было друг от друга тайн, то молодой человек в шутку посоветовал ей не удивляться, если он несколько ночей будет спать отдельно: он-де желает из религиозного чувства посвятить себя в таинства Бахуса, чтобы исполнить обет, данный матерью за его выздоровление.
«При этом известии Гиспала воскликнула в волнении:
«— Не приведи бог! Лучше для меня и для тебя умереть чем совершать это!
«Она призывала проклятия и угрозы на голову тех, кто дал такой совет.
«Молодой человек, удивляясь ее словам и сильному волнению, попросил ее воздержаться от проклятий, потому что так приказала ему сделать его собственная мать с согласия вотчима.
«— Следовательно, — возразила она, — вотчим твой (ибо обвинять мать, может быть, грешно) этим способом спешит лишить тебя целомудрия (?!), доброго имени, надежды и жизни».
.
«Юноша еще более удивился и просил ее объяснить, в чем дело.
«Тогда, умоляя богов и богинь простить ей, если любовь заставляет ее открыть то, что должно скрывать, она объявила ему, что, будучи служанкой, она была в этом святилище, сопровождая свою госпожу, но, сделавшись свободной, никогда туда не ходила. Она знает, что это — пригон всякого рода распутства. Уже в течение двух лет известно, что там никого не посвящают старше 20 лет. Всякого, как только введут туда, передают священникам, как жертву Бахуса. Те отводят его а такое место, где раздаются завывания, пение, музыка, звон кимвалов и тимпанов, чтобы нельзя было слышать криков о помощи при совершении над ним гнусного насилия (продолжает фантазировать автор, забывая, что грохот должен еще более привлекать внимание всякого прохожего). Она убедительно просит его каким бы то ни было образом расстроить этот замысел и не стремиться туда, где сначала нужно подвергнуться мерзким оскорблениям, а потом самому совершать их.
«Она только тогда отпустила молодого человека, когда тот дал честное слово, что уклонится от этих священнодействий.
«По возвращении домой, когда мать заговорила о всем, что по требованию культа следует выполнить в этот день и в следующие дни, он ответил, что ничего подобного он не сделает и не желает посвящать себя в эти таинства. Дурония (его мать) с гневом закричала, что юноша не может обойтись и 10 ночей без Гиспалы и, будучи околдован обольстительными ласками этой ехидны, не питает уважения ни к своей матери, ни к отчиму, ни к богам. Потом и мать и отчим с бранью выгнали его из дому с помощью четырех рабов. Молодой человек отправился к своей тетке и рассказал ей, за что его выгнала мать, а на следующий день, по совету тетки, он изложил свое дело без свидетелей консулу Постумию...
«Считая достаточно удостоверенным, что донос Эбутия не ложен, консул, отпустив, попросил тещу призвать к себе вольноотпущенницу Гиспалу... Получив такое приглашение, Гиспала очень встревожилась тем, что ее зовут к такой знатной и почтепной женщине, а когда затем увидала в преддверии ее дома ликторов, всю консульскую свиту и самого консула, то чуть не потеряла сознание.
«Ее отвели во внутренние покои, и консул в присутствии своей тещи, стал уверять ее, что ей нечего бояться, если она решится сказать правду. Пусть она верит слову такой женщины, как Сульпиция, или его самого, и откроет ему все, что обыкновенно происходило в роще Семелы при ночном служении на празднике Бахуса.
«Услыхав это, несчастная женщина так испугалась, и вся задрожала, что долгое время не могла раскрыть рта... Не сомневаясь в том, что Эбутий выдал тайну, как это и было на самом деле, она пала к ногам Сульпиция, и сперва стала умолять ее не обращать пустого разговора вольноотпущенницы со своим возлюбленным не только в серьёзное, но даже и в уголовное дело; она-де говорила это с целью напугать, а не потому, чтобы знала что нибудь.
«Постумий в гневе закричал:
«—Ты верно думаешь, что шутишь еще и теперь со своим возлюбленным Эбутпем, а не говоришь в доме почтеннейшей женщины и при том с консулом!».
«Сульпиция приподняла трепещущую от страха женщину, увещевая ее и в то же время успокаивая гаев своего зятя.
«Наконец, Гиспала ободрилась и, сильно упрекая Эбутия, что он так отблагодарил ее за оказанные ему ею отменные услуги, сказала, что очень страшится богов, тайный культ которых она раскрыла, но еще более боится людей, которые своими собственными руками разорвут ее, как доносчицу. Поэтому она умоляет Сульпицию и консула удалить ее куда-нибудь за пределы Италии, где она могла бы провести остальную жизнь в безопасности.
«Консул просил ее успокоится и уверил, что он позаботится об ее безопасности в Риме.
«Тогда Гиспала открыла происхождение тайного культа. Сначала это было святилище, предназначенное для женщин, и ни один мужчина обыкновенно не допускался туда. В году было только три определенных дня, когда происходило посвящение в культ Бахуса и римские женщины поочередно были избираемы в жрицы. Но Покулла Анния из Кампании, будучи жрицей, изменила все, как бы по указанию богов. Она первая допустила мужчин, посвятив в таинства своих сыновей Миниая и Геренния Церриниев (продолжает фантазировать автор, уже забыв, что по его же словам все это устроил «грек незнатного происхождения, прибывший сперва в Этрурию). Она же (Покулла) вместо дневного установила ночное служение и вместо трех дней в году назначала по пяти дней в месяц для посвящения в таинства. С тех пор, как богослужение стали совершать сообща, мужчины вперемежку с женщинами, к нему присоединилась разнузданность, свойственная ночному времени, и стали допускаться всякие злодеяния, всякие гнусности; больше распущенности допускали мужчины между собою, чем женщины. Если кто выказывает отвращение к пороку или неохотно совершает преступления, того убивают, как жертвенное животное. Ничего не считать грехом, составляет у них основу верования. Мужчины, охваченные как бы безумием, прорицают, сопровождая свои слова исступленными телодвижениями; женщины, в наряде вакханок, с распущенными волосами сбегают к Тибру, держа в руке горящие факелы, погружают их в воду и вытаскивают снова горящими, так как они сделаны из смеси серы и негашенной извести».
Да позволит мне читатель здесь снова остановиться. Представьте, что все это купанье в воде вакханок с факелами происходит в вашем собственном городе, в протекающей через него реве, по которой постоянно проходят или стоят на якоре всякие суда, не говоря уже о гуляющей на берегах молодежи. Неужели же все это так и осталось бы незамеченным два года? Неужели надо было для обнаружения таких религиозных безумий вмешательство куртизанки Гиспалы и изгнание из дома матерью и опекуном ее возлюбленного Эбутия?
.
Я думаю, что если вам, читатель, более девяти лет, то вы сами скажете, что для раскрытия таких еженедельных оргий не было никакой нужды ни в Гиспале, ни в Эбутии, ни в его опекуне. А дело еще ухудшается следующими строками автора.
.
«Они (т. е. сбегающиеся к Тибру с факелам» римские женщины) кричат при этом, что боги похитили тех людей, которых увлекли в таинственные пещеры, привязывая там к станку, и тех, которые не хотели дать клятвы принять участие в совершении злодеяний или переносить бесчестие».
«Посвященных, — продолжает Гиспала, — было уже весьма иного, они составляло почти второй народ в Риме, и в числе их были некоторые знатные мужчины и женщины. В последние два года установлено никого не принимать старше 20 лет: изыскивают такой возраст, который был бы доступен заблуждению и порче».
«Окончив это показание, Гиспала снова пала к ногам консула, повторяя те же самые просьбы об удалении ее из Италии, Консул попросил тещу очистить какую-нибудь часть дома, где она могла бы поселиться. Ей отдали комнату в верхнем этаже; лестница, ведущая на улицу, была загорожена, и вход к ней был через другие комнаты. Тотчас перенесли туда все имущество Гиспалы и вызвали всю ее прислугу. Эбутию же было приказало перебраться к одному из клиентов консула.
«Таким образом, когда оба свидетеля были во власти Постумия, он перенес в сенат это дело, изложив все последовательно, как то, что было сообщено ему сначала, так и то, что расследовал затем он сам. Сенаторы (которые, очевидно, очень крепко спали по ночам, чтоб не слышать оглушительного шума этих сборищ) поражены были сильным страхом за государство, опасаясь, чтобы подобные общества и ночные собрания не причинили какого-нибудь скрытого вреда или опасности, а частным образом — каждый боялся за участь своих семейств, чтобы какой-нибудь родственник не оказался виновным.
«Сенат постановил: выразить благодарность консулу за то, что он расследовал это дело с особым старанием и без всякой огласки (!!!). Затем поручили консулам вне порядка приступить к следствию о вакханалиях и о ночных священнодействиях, озаботиться о безопасности доносчиков Эбутия и Гиспалы, и о привлечении наградами других доносчиков; священников же этого культа, будут ли то мужчины или женщины, отыскать не только в Риме, но и по всем рынкам (?!) и местам собраний, чтобы они были в распоряжении .консулов...
«В ночь, следовавшую за днем, когда это дело было объявлено в народном собрании, у ворот были поставлены караулы, и ночные триумвиры схватили и привели назад много беглецов. Был сделан донос на многих лиц. Некоторые из них, мужчины и женщины, кончили жизнь самоубийством. Говорили, будто более 7 000 мужчин и женщин принимали участие в этом религиозном заговоре. Известно было, что главными лицами тайного общества были римские плебеи М. и Г. Атинии, фалиск Л. Спитарний и кампанец Миний Церриний. От них исходили все преступления и злодеяния; они были верховными священниками и основателями этого культа. Постарались схватить их как можно скорее. Они были приведены к консулам, признали себя виновными, и приговор о них немедленно состоялся.
«Те, которые были только посвящены и на основании священной формулы, повторяя за жрецом слова, произносили клятву, заключавшую в себе гнусное обязательство участвовать во всяких преступлениях и злодеяниях, но ни над собой, ни над другими не совершили еще тех злодеяний, исполнить которые были обязаны клятвою, оставлены были в темнице; тех же, которые были опозорены прелюбодеяниями или убийствами и запятнали себя лжесвидетельствами, подделкой печатей, подложными завещаниями и другими преступлениями, казнили. Больше было казнено, чем заключено в оковы... Осужденных на смерть женщин передавали родственникам, или тем, во власти которых они находились, чтобы те сами казнили их частным образом, а если не было подходящего исполнителя казни, то казнили их публично.
«Затем консулам было дано поручение уничтожить все святилища Вакха сперва в Риме, а потом во всей Италии, кроме жертвенников и статуй, освященных в древности. На будущее время сенатским постановлением запрещалось совершать вакханалии в Риме и в Италии; если же кто-нибудь считает это служение постоянным и обязательным для себя и не может прекратить его, не насилуя своей совести и не совершив греха, тот должен заявить об этом городскому претору, который спросит по этому делу мнение сената. Если сенат в составе не менее ста членов дозволит кому это служение, то он может совершать его, только бы на священнодействии присутствовало не более пяти человек и не было бы ни общей кассы, ни предстоятеля священнодействий, ни священника.
«...Спустя несколько времени прибыл в Рим С, Постумий; по докладу его о награждении Эбутия и Гиспалы Фецении, так как при их содействии были раскрыты (явные!) вакханалии, состоялось сенатское постановление, чтобы городские квесторы выдали из государственной казны по 100 000 ассов каждому из них, чтобы консул вошел в переговоры с народными трибунами о внесении возможно скорее на решение народа предложения, предоставляющего П. Эбутию считаться окончившим срок военной службы: он не должен более служить против своей воли, и цензор не должен назначать ему казенного коня. Фецении Гиспале было предоставлено право отчуждать свое имущество или часть его, выходить замуж вне своего рода, выбирать себе опекуна, выходить замуж за свободнорожденного, не принося никакого ущерба или позора тому, кто женится на ней. Консулы и преторы, как настоящие так и их преемники, должны заботиться о том, чтобы эта женщина не подвергалась никаким оскорблениям и пользовалась безопасностью. Такова-де воля сената, и он считает справедливым, чтобы так было».
«Обо всем этом сделаны были предложения народу и все было выполнено на основания сенатского постановления. Относительно безопасности и награждения прочих доносчиков предоставлено было распорядиться консулам».
Такими словами первоисточник наших сведений о старо-римской жизни — Тит Ливий — заканчивает этот свой рассказ, совершенно и не подозревая его нелепости. И вот, невольно снова и снова возникает вопрос: не таковы ли и остальные его рассказы и не волшебная ли сказка и все остальное, что он сообщил нам о древнем могучем городе Риме, в том числе и об отмене в нем законов против женских нарядов? И не проще ли допустить, что в то время, к которому относят все эти события, в Италии все еще ходили летом голыми, а зимою в звериных шкурах?

37

ГЛАВА VI
ЗАДНЕПРОВСКИЕ АТАМАНЫ ПО КНИГАМ ТИТА ЛИВИЯ.1

1 Άθαμάνοι — атаманы, созвучно с ненецким Hauptman.

У меня нет места перечислять здесь другие образчики псевдоисторических сообщений Почтенного Ливийца в том же роде, как только что приведенные его рассказы о знамениях и чудесах, об отмене законов против женской роскоши и об раскрытии вакханалий в Риме. Довольно и этих примеров. Но я не могу удержаться, чтобы не сообщить читателю о том, что Тит Ливий «еще до начала нашей эры» знал уже о наших заднепровских атаманах. Вот это курьезное место.
.
Под 563 годом «ab Urbe» читаем мы у Тита Левия упоминание о стране Атамапии (т. е. о чем-то вроде Запорожской Сечи) в следующих словах:
.
«Аминандр, мало полагаясь на своих воинов, выпросил у консула небольшой отряд, и во время похода на Гомфы сразу взял приступом город Феку, расположенный между Гомфами и узким проходом, отделяющим Фессалию от Атамании. Здесь он напал на Гомфы и, после нескольких дней упорной осады города, приставивши лестницы к стенам, принудил его сдаться. Это навело великий ужас на фессалийцев: сдались последовательно жители Аргента, Ферипия, Тимара, Лигинов, Стримона и Лампса, и других соседних незначительных крепостей.
«А благодаря этому атаманы и этоляне, освободившись от страха перед македонянами, начали извлекать из чужой победы себе выгоду. Фессалия, не знавшая, кого считать врагом, кого союзником, подверглась опустошению одновременно от трех войск».
Книга XXX VI, 14.
.
«Случайно в эти дни консул М. Ацилий, переправившись через море с 20 000 пехоты, 2 000 конницы а 15 слонами, приказал военным трибунам вести пешие войска в Лариссу, а сам с коннищей прибыл к царю Филиппу в Лимней. С приходом консула немедленно последовала сдача города: передан был и царский гарнизон, а с ним и атаманы. Из Лимнея консул отправился в Пеллиней, где первыми изъявили свою покорность атаманы.
«Когда он выходил из города, царь Филипп, случайно попавшийся ему навстречу, желая посмеяться над ним, отдал приказ приветствовать его, как царя, и сам, подошедши к нему, назвал братом в шутку, которая, конечно, менее всего была прилична его высокому сану. За это его отвели к консулу, где он был отдан под стражу и немного спустя в оковах отправлен в Рим. Вся толпа атаманов и воинов Антиоха, составлявшая гарнизон сдавшихся в течение этих дней городов, передана была царю Филиппу Великоградскому, а их было до 4  000 человек».
Читатель уже видит, что здесь что-то много Филиппов... сначала просто «царь Филипп», и потом «Филипп Великоградский» (Мегалополитанский по-гречески). А между тем мы знаем, что греческие собственные имена стали даваться у не-греков только в христианский период, и что до тех пор везде были национальные: Святослав, Владимир и т. д. Да и местности стали получать греческие имена в не-греческих странах, лишь как греческие колонии, или тоже в христианский период в честь-какого-либо греческого святого, чтимого и тут.
.
Уже из этого одного видно, что дело происходит в Византийскую эпоху, или же имена обоих Филиппов, надо переводить их значением — Конелюбы, что и приличествует атаманам. Прочтем же и далее:
.
«Консул отправился в Лариссу, имея в виду обсудить там общий план военных действий. На пути туда его встретили послы из Киерия и Метрополя, передавая свои города. Филипп обошелся особенно милостиво с пленными атаманами, чтобы чрез них расположить в свою пользу это племя. А когда явилась надежда овладеть всей Атаманией, то он повел туда войско, пославши наперед в эти города пленников. Они оказали большое влияние на своих соотечественников, рассказывая о милости к ним царя и о его щедрости. Аминандр же, присутствие которого могло бы удержать некоторых в повиновении ему, опасаясь, как бы его не выдали Филиппу, уже давнишнему его врагу, и римлянам, по справедливости враждебно настроенным против него за измену, оставил свое царство и удалился в Амбракию с женой и детьми.
«Таким образом вся Атамания подпала под власть Филиппа Великоградского».
http://s8.uploads.ru/7w5SY.jpg
Рис. 46. Сторожевая вышка запорожцев (картина Васильковского).
.
Книга XXXVIII, 1.
.

«Атамания в 565 году «ab Urbe», по изгнании Аминандра, была занята царским гарнизоном под начальством Филипповых наместников, которые своим надменным и необузданным управлением заставили жалеть об Аминандре. У находившегося тогда в Этолии в изгнании Аминандра возникла надежда снова овладеть своим царством, вследствие писем его приверженцев, которые извещали его о положении дел в Атамании, Отправив назад подданных, он дал знать через них старейшинам в Аргифее, — то была столица Атамании — что он, получив от этолян вспомогательное войско, прибудет в Атаманию, если ему будет точно известно настроение его соотечественников. Затем он вел переговоры с апоклетами этолийцев, которые составляют союзный совет народа, и с их претором (французское praitre) Накандром.
«Увидев, что они на все готовы, он тотчас известил их, в какой день вступит с войском в Атаманию.
.
«Сначала против македонского гарнизона было только четыре заговорщика. Из них каждый взял себе для исполнения предприятия по 6 помощников. Затем, полагаясь слишком мало на такое небольшое число, более удобное для сохранения дела в тайне, чем для исполнения его, они прибавили к прежнему числу еще такое же.
.
«Когда их стало 52, они разделились на четыре части. Одна часть отправилась в Гераклею, другая в Тетрафилию, где прежде обыкновенно хранилась царская казна, третья в Февдорию, четвертая в Аргифею. Все условились сначала спокойно показываться на форуме, как будто они явились по частным своим делам, а в назначенный день они решили пригласить весь народ изгнать из кремлей македонские гарнизоны.
.
«Когда этот день настал, и Аминандр с 1000 этолийцев уже находился в пределах Атамании, тогда, согласно уговору, македонские гарнизоны одновременно были изгнаны из четырех пунктов, а в остальные города повсюду были разосланы письма с увещаниями освободиться от необузданного господства Филиппа и снова подчиниться унаследованному от отцов своему законному царю.
.
«Отовсюду изгоняют македонян.
.
«Только город Фейон несколько дней оказывал сопротивление осаждавшим, так как начальник гарнизона Ксенон перехватил письмо, и царские войска заняли кремль. Затем и этот город сдался Аминандру, и вся Атамания находилась в его власти за исключением крепостцы Атенея, лежавшей у самой границы Македонии».
.
Так оканчивается у Почтенного Ливийца его коротенький рассказ об Атамании.
.
Что же это за страна Атамания, что за город Аргифея, что за царь Аминандр? Последние два названия, конечно, просто-греческие прозвища, а первое имеет национальный характер. И вот принимая во внимание, что эта страна прилегала с северо-востока к Балканскому полуострову, мы не находим для нее другого места, кроме Днепровской области, которая в средние века действительно и управлялась атаманами...
.
Других атаманов никогда нигде не было, хотя бы это слово и происходило от германского Hauptmann.
.
Новое доказательство позднего возникновения книг «Почтенного Ливийца»!
http://s9.uploads.ru/f4sCi.jpg
Рис. 47. Современные представления о заднепровских атаманах. Скульптура Позена: «Скиф».

38

ГЛАВА VII
ЧТО ТАКОЕ ПРЕДСТАВЛЯЛО СОБОЙ ДРЕВНЕ-РИМСКОЕ ЦАРСТВО «ПОЧТЕННОГО ЛИВИЙЦА»?

.

Мы разобрали с литературной стороны последние книги Тита Ливия и показали их позднее происхождение. Разберем же теперь и первые его десять книг, уже носящие совершенно другой характер.
.
Вот передо мною снова «Первая декада» латинского сборника под названием «Titi Livii ab Urbe condita Libiri». В переводе это значит, — как я говорил уже, — «Книги Почтенного Ливийца от основания столицы». Слово почтенный по-гречески произносится титос, сокращенное тиметое и потому этого почтенного ливийца и стали называть Титом Ливнем.
.
А что касается до содержания этих книг, то они представляют нечто замкнутое в самом себе.
.
Тут на очень хорошо развитом «классическом» латинском языке рассказывается, как дочь царя Утешителя Наставника (по-библейски Нумитора) из Белой Узды (Альбалонги), родила, подобно Деве Марин в христианской теологии, от Бога Небесных Воинств (по-библейски Саваофа, а по-латыни Марса) двух сыновей-близнецов: Носорожка и Носорога (Ромула и Рема по-библейски). Но брат их деда завладел его престолом и велел утопить обоих младенцев, как и евангельский Ирод хотел погубить новорожденного Иисуса.
.
Однако Носорожек и Носорог не погибли. Они были найдены в лесу волчицей, которая вскормила их своим молоком (рис. 48), а потом они были воспитаны пастухом Хромым Великаном (Фаустулом) и его женой. Выросши, они основали город, который назвали по своим именам: Рома и Рим. Так началась, по словам Почтенного Ливийца, знаменитая римская империя и будто бы не на берегах Босфора на Балканском полуострове, где искони жили ромеи (по-русски греки), а на берегах Тибра в Италии, где лишь в начале средних веков возник город Рим.
http://s9.uploads.ru/jw3Ws.jpg
Рис. 48. Мифическое начало могучего Рима.
Волчица вскармливает его основателей Ромула и Рема (Рима).
.

Не говоря уже о явной легендарности этого повествования, у всякого читателя, знакомого с еврейским наречием древне-арабского языка, сейчас же возникает тут, как я уже говорил, недоумение: почему же основатели Римской империи, возникшей будто бы в Италии, носят не итальянские, а еврейско-арабские или мавританские имена, звучащие совершенно чуждо языку древнего Лациума? Ведь по-латыни слова Ромул и Рем не имеют никакого смысла, а на библейском языке — это два произношения слова носорог.1
.
Затем и все шесть последующих за Ромулом царей этой декады книг «Почтенного Ливийца» (т. е. обитателя Ливийского побережья между Египтом и Испанией), носят тоже не итало-латинские, а еврейские имена, и только прилагательные к ним имеют латинское происхождение. Так Нума Помиплий значит Утешитель Трубный,2 тоже, что еврейское Наум; Тулл Гостилий значит Высокий Грозный;3 Анк Марций значит Мартовский Освященный, причем АНК есть лишь особое произношение еврейского слова Енох;4 Тарквиний Приск значит Древний Наставник Труда;5 Сервий Туллий 6 значит Пламень высоты господней, и, наконец, Люций Тарквиний Суперб, неправильно переводимый Гордым, значит Светлейший Всличественнейший Наставник Труда. Тут первое начало титулов: Ваше Величество и Ваше Высочество. В этих латинских эпитетах мы видим уже что-то, родственное средневековому придворному этикету.
.
1 Библейское начертание РМ — носорог, произносится как РАМ, РОМ, РИМ и РАИМ. Прежние исследователи думали, что это чисто мифическое животное — козерог или единорог, но ведь и миф имеет часто реальную основу. Римская империя в переводе с этого языка значит проста Империя носорога (Единорога), а город Рим—город носорога. Точно также и сам Нумитор, дед Ромула, носит не латинское, а арабско-еврейское название, значущее נחומתר (НХУМ-ТР) — Утешитель-Наставник, а пастух Фаустул (или Паустул) разлагается на פסח (ПСХ) — хромой и תל (ТЛ) — высокий.
2 От נחום (Наум) — утешитель и pompilius — трубный, пышный.
3 От תלה (ТЛЕ) — воздымать или תל (ТЛ) — высота и hostilis — грозный.
4 От חנוך (ХНУК) — освященный, Христос по-гречески. Это имя пророка Еноха, взятого живьем на небо, которому Коран (19, 57, 58) приписывает изобретение письмен и всех наук. «Книга Еноха» есть в переводах с рукописи, найденной в Абиссинии англичанином Брюсом в конце XVII века. А прилагательное Марций может происходить от martius — мартовский и даже от marca — межа.
5 От תור (ТОР) — наставлять и קין (КИН) — труд, и от priscus — древний.
6 От סרב (СРВ) — жечь или סרף (СРФ) — сожигающий и תל (ТЛ)— высота господня.
Но почему же имена всех семи царей этой легендарной монархии Носорога, содержание которой все перемешано с мифами (вроде того, который мы уже привели о происхождении основателей города Носорога от библейского бога Воинств Саваофа, по-латыни Марса), — почему все они арабско-еврейского корня? Не следует ли из этого заключить, что древнеримское государство было государством египетским и что официальным языком его был еврейский?
.
Мне кажется, что утверждать это было бы еще поспешно, хотя факт библейских имен всех семи древне-римскпх царей да и самого Рима налицо. Гораздо проще допустить, что первоисточниками книг «Почтенного Ливийца» были мавританские документы, и что имена всех семи царей империи Носорога в них были переведенными с древне-греческого или древне-итальянского языков, или, просто объединяют собою различные эпохи реальной империи, существовавшей в Европе на берегах Средиземного моря в более позднее время.
.
Кроме того, мы не можем не отметить, что в схематизме этих семи царей играла роль и мавританская астрология V века нашей эры. Действительно, сравнив имена их с именами семи планет, в том порядке, в каком нам их дает старинный календарь в названиях дней недели на западно-европейских языках, мы не можем не заметить некоторого параллелизма. Приглядитесь только к следующим строкам:
.
Воскресенье (по английски Sunday — день Солнца) — Ромул; или Святой Квиринт (т. е. святой властелин от греческого кир — господин).
Понедельник (Lunday — день Луны) — Нума Помпилий, Утешитель Трубный (Луна часто имеет вид рога).
Вторник (по-французски Mardi — день Марса) — Тулл Гостиллий (воинственный).
Среда (Mercredi — день Меркурия) — Анк Марций (межевой).
Четверг (Jeudi — день Иеговы) — Тарквиний Древний.
Пятница (Vendredi — день Венеры) — Сервий Туллий.
Суббота (по-английски Saturday — день Сатурна) — Тарквиний Величественный.
http://s8.uploads.ru/gxKSa.jpg

Рис. 49. Древний календарь. Вверху смотрят дни недели в порядке: Сатурн-суббота, Солнце-воскресенье, Луна-понедельник, Марс-вторник, Меркурий-среда, Юпитер-четверг, Венера-пятница. В средине — 12 месяцев года в виде 12 созвездий Зодиака, По бокам — 30 дней месяца.
.
Искусственность этого каббалистического подбора семи древне-римских царей Почтенного Ливийца под семь дней недели, которые все одинаковы, кроме Воскресенья, очевидна, и потому, естественно, тут нет у нас никакой возможности для детального сопоставления. На уже самый факт совпадения числа семи во всех трех сопоставлениях достаточно показывает в них не реальность, а схематизацию.
.
Мы уже знаем, что Средне-Римская империя, основанная Юлием Цезарем и его преемником Октавианом Святым (Augustus), налегла у нас хронологически на Ново-Римскую империю, основанную Констанцием Рыжим (Хлором) и его преемником Константином Святым (см. диаграмму на стр. 344—345 (рис. 50)).
.
Отсюда легко ожидать, что и исследуемое нами теперь историческое сказание, сообщенное нам неизвестным латинским автором по каким-то старинным ливийским, т. е. мавританским, документам, представляет собою только третий вариант той же всемирной империи Констанция Рыжего и Константина Святого (или по-нынешнему—августейшего), каким сделался в свое время и Ромул, причисленный после своей смерти, как говорит история, к богам с прибавкой титула: квирин, т. е. господь. Обыкновенно этот титул производится от слова quiris — маленькое копье, но это словопроизводство не является убедительным. Легче всего представить, что это было греческое слово Кюриос (Κύριος) — господин, ассимилировавшееся в устах народа с quiris, как у нас рупия превратилась в рубль, ассимилировавшись с глаголом рублю. Очевидно, что Римская империя Константина Великого так поразила воображение последующих за нею поколений, что ее история писалась не один, а несколько раз, и в Лациуме, и в Византии, и в Александрии Египетской, и у мавров по соседству с Испанией и с древней Ливией.
.
Я уже говорил, что в древности у людей еще не было, как у нас, собственных официальных имен, потому что не было никаких иностранных и местных святых, под покровительство которых отдавались бы новорожденные, принимавшие их имена, не было и метрических книг и паспортов и других удостоверений личности, требующих определенного имени. Само собой понятно, что все более или менее заметные исторические деятели дошли до нас под такими же благоприобретенными впоследствии кличками, какие в старинных бурсах и гимназиях давались большинству учащихся в их товарищеской среде. Именно такие клички и оставили нам: например, Виргилий Марон, в переводе: Девичий каштановый орех; Марк Цицерон, в переводе: Увядший горох; Нерон, в переводе: Брюнет и т. д. И само собой понятно, что такого рода клички не сохрапялись на иностранных языках, а на каждом давались новые или переводились по своему смыслу, как это в редких случаях делаем и мы, называя, например, Леона Магнуса — Львом Великим или Барбароссу — Рыжей Бородой.
.
Отсюда вполне понятно, что и при первых попытках написать историю Римской империи столкнулись с неимением определенных собственных имен у деятелей и с отсутствием определенной хронологии в их последовательности. В отрывочных, первоисточниках существовали только более или менее точные сведения о продолжительности царствования царей.
.
Вот почему при этих условиях, при одинаковости кличек, несколько одноименных деятелей могли быть слиты в одного, если они жили одновременно или один вслед за другим. И, наоборот, целый исторический рассказ о делах какой-нибудь династии мог быть принят за рассказ о другой, если он был написан на другом языке, и для его последовательных деятелей были там особые имена. Да и географические подробности тоже были трудно определимы: Монблан, например, мог получить по-библейски имя Ливана, которое в переводе тоже значит Белая Гора. Одно и тоже море мы называем Черным, Французы—Mer noire, немцы—Schwarze Meer, англичане—Black See и т. д. Все это я уже говорил в первой книге «Хриота».

39

Конечно, зная языки, здесь еще возможно сразу установить. тожество. А как догадаться, что, например, греческое имя Геллеспонт есть Мраморное море с Дарданеллами, и что Аллемань, и Дейтшланд, и Германия одна и та же страна? А таких разноименностей много в древней истории. Вот, например, общеизвестный «святой город — Иерусалим». Туда ходят пилигримы из всех христианских государств, а у местных жителей он с незапамятных времен называется Эль-Кудс (т. е. город святого Илии), а не Иерусалим. Кто и как установил, что библейский евангельский Иерусалим именно и находится в Эль-Кудсе? Мы не знаем. А вот и другой пример — библейское имя МЦ-РИМ. Это слово, конечно, можно принять, как и делают до сих пор, не стараясь дойти до смысла, за множественное число от арабского имени Мазр. Но в таком случае и переводить его надо не Египет, а Египты, т. е. считая за что-то сложное. Если же мы захотим понять, почему возникло такое имя и что оно первично значило, то у нас тут нет другого толкования, как признать, что МЦ-РИМ, т. е. Высокий Рим, высокомерная империя Носорога, есть та же самая Византийско-римская империя, к которой принадлежал и Египет. Новейшее арабское слово Мазр с этой точки зрения будет только сокращением смыслового объема у первоначального слова Миц-Рим, когда-то распространявшегося на все владения и колонии Империи Носорога.
.
Все эти соображения опять наводят на мысль, что первая декада книг «Почтенного Ливийца», т. е. Тита Ливия, есть только третий вариант той же самой царьградско-римской истории IV и V веков нашей эры, с которой списана и история преемников Октавиана Августа, перенесенная в итальянский Рим.
.
Но первое же чтение показывает, что она уже чрезвычайно легендаризирована и, кроме того, схематизирована по заранее составленному плану подвести «древне-римскую» историю под апокалиптическое пророчество, почему число царей и сокращено и тут до семи, в согласии с «семью царями, сидящими на звере-носороге, обагренном кровью праведников».
.
На прилагаемой синоптической табличке (рис. 50) я пытался наглядно выяснить параллелизм этих семи царей с византийско-римскими.
.
Первый из них Ромул, астрологически руководимый, как мы видели, самим Солнцем, настолько сходен с Константином «Святым», что это прямо бросается в глаза. Оба основали, — как я уже говорил, — столицы своего имени, оба убили своих соправителей, оба дали гражданское и военное устройство «Римскому» государству, царствовали слишком тридцать лет и оба после смерти причислены к лику святых. Сабинян, с которым воевал Ромул, приходится признать за савойцев, они же в других, книгах называются кимврами от главного города Савой Chamberi, причем французский звук ш в латинском произношении перешел, как и всегда, в к. А во «второй империи» Ромул сходен с Октавианом Августейшим.
.
Второй царь «Почтенного Ливийца» — Нума Помпилий, астрологически руководимый Луною, является соединением воедино трех наследников Константина, может быть, по увлечению тенденциозным апокалиптическим соображениям, а может быть, и по простому смешению благодаря отсутствию собственных имен и одинаковости кличек: у всех у них была одна и та же кличка—Стойкий. Может быть, только для того, чтобы отличить этих соправителей друг от друга, наш византийский первоисточник о них—Сократ Схоластик в своей «Церковной Истории» и приделал тут разные окончания: Копстан-ций, Констан-с и Констан-тин, а эта разница совершенно недоступна для арабско-еврейского языка, в котором нет таких тонкостей. Не потому ли в кличке «Утешитель Трубный» эти три соправителя приложились друг к другу в последовательном порядке, причем года их царствования сложились и дали с прибавкою Юлиана число лет 43?
http://s9.uploads.ru/6TS4g.gif
Рис. 50. Примерная схема объединения одноименных царьградских кесарей Сократа Схоластика, начиная с Константина Великого и Лициния для того, чтобы составилось из них апокалиптическое число «семь царей» Тита Ливня, начиная с Ромула и Рема.
.
Приняв во внимание, что в IV веке вырабатывался юлианский календарь, первично составленный при Констанции Рыжем (он же Юлий Цезарь), и получивший, как я докажу далее, свою окончательную форму при Юлиане, мы сразу понимаем ценность указания на то же самое и во время царствования Нумы. Прозвище его Утешитель Трубный, может быть, значит не только пышные, но и лунный, так как без точного знания движение Луны год не мог быть установлен, а Луна представлялась в малых фазах в форме трубы. Кроме того, Тит Ливии указывает, что тогда же были выработаны и основы религии, а по моим вычислениям во время Констанция и жили Арий-Арон и подроста л уже Василии Великий—евангельский Христос.
.
Третий царь «Почтенного Ливийца» —Высокий-Грозный (Тулл Гостилий), руководимый астрологически планетой Марсом, налег у нас на трех Валентинов, при которых жил и основатель христианского богослужения «Великий царь». Туллу приписывается разрушение Альбалонги, что в переводе значит Белая Узда, то же что Белград и Спарта по-гречески.7 А в псевдовторой империи этому грозному царю соответствуют легендарные гонители христиан: Клавдий, Нерон и Веспасиан.
.
7 Alba — значит белая, longa (франкское longe) значит — лошадиный повод, а спарта (σπάρτη) по-гречески значит — петля, узда, веревка.
Четвертый царь «Почтенного Ливийца» — Анк-Марций, руководимый астрологически планетой Меркурием, опять является соединением воедино двоих соправителей, умышленно (чтоб подвести все число царей под апокалиптическое семь) или неумышленно по одинаковости кличек: оба они назывались Титами. Автор говорит, что тогда была устроена в устьях Тибра гавань для Рима, и это указывает на то, что только около 380-х годов началось в Римской области правильное судоходство. К тому же времени относится и организация земледелия в Романии, вероятно, вследствие изобретения железных земледельческих орудий и разграничения хозяйств, ставших собственническими. Это и может объяснить прилагательное martius к имени Анка, от латинского слова marca — межа. Припомним, кроме того, что его аналог среди дней недели Mercredi-Меркурий носит имя покровителя морской торговли и земледелия.
.
Пятый царь «Почтенного Ливийца» — Древний Наставник Труда, астрологически руководимый Юпитером-Иеговой, опять является объединением двух императоров-соправителей: Аркадня и Гонория. В это время, по Ливию, были введены знаки царского достоинства, воздвигнуто судбище (форум) и цирк, т. е. церковь. Этому же царю приписывается властная жена Танаквиль, что значит по-еврейски Шакалка Ничтожества. Она аналогична апокалиптической Изабели, т. е. жене Аркадия — Евдоксии.
.
В это же время должно было случиться первое извержение Везувия, относимое к 79 году после рождения евангельского Спасителя.
.
Шестой царь «Почтенного Ливийца» — Сервий Туллий, руководимый астрологически планетой Венерой, носил, по словам автора, имя Мастарно. Он разделил римский народ на пять классов по имуществу и на центурии, и хронологически налегает на Аэцня, который царствовал 33 года, как опекун, а потом как соправитель Валентиниана III. Но вместо 33 лет ему дано 43, что может быть объяснено тем, что к 33 годам присоединены еще 10 лет соцарствования Валентиниана по окончании опеки или это просто неточность сведений автора.
.
Седьмой и последний царь «Почтенного Ливийца» — его светлость Тарквиний Величественный, астрологически руководимый смертоносным Сатурном, хронологически налегает на Рецимера, царствовавшего до 472 года, когда неслыханное до тех пор извержение Везувия 6 ноября 472 года (при котором, вероятно, и были погребены Геркуланум или Помпея, или Стабия) произвело страшное моральное потрясение в Романской империи и вызвало общий развал всего клерикального сооружения на берегах Средиземного моря.
.
Мы видим, что очень существенные признаки параллелизма между Византийской империей Константина I и Романсной империей Ромула проходят здесь от начала до конца, хотя, благодаря постановке в один последовательный ряд одноименных соправителей, время существования Всемирной Римской империи Константина I удвоено в Римской империи Ромула и продолжено здесь вместо 120 лет на 240.
Почему сделано это удвоение? Почему соединены воедино одноименные представители и даже парочка разноименных? Почему выброшены все императоры, царствовавшие менее года?
.
Объяснение может быть только одно. Число указанных здесь римских царей — семь, подведено под число семи планет и дней недели, и под число семи апокалиптических царей, указанных для этой же империи, а число лет общего их царствования 120 удвоено до 240, для того, чтоб подвести их под 24 часа суток, по 10 делений в каждом часе. Это яркий пример натяжек древней каббалистики, не стеснявшейся никакими приемами, чтобы оправдать себя. Недаром Ренан искал семи апокалиптических царей именно в Римской империи, но он только брал их не из этого вторично-миражного отражения византийско-римских преемников Диоклетиана, а из их первичного отражения, в котором Константин апокрифировался в древнюю историю в виде Октавиана Августа. То обстоятельство, что все имена византийско-римских царей взяты здесь не от греческих или латинских корней, а от арабско-еврейских, показывает, что и оригинальные первоисточники этого варианта истории Византийско-римской империи были написаны на одном из неевропейских языков и лишь потом переведены на латинский.
.
Вариант этот кончается на моменте гибели Западной части империи под страшным извержением Везувия, погубившим главный город древней Италии Помпею, заменявшую нынешний Неаполь, но с еще большим культурным и торговым значением. Об этом событии нет ничего в дошедших до нас десяти книгах Тита Ливия, потому что иначе было бы нельзя отодвинуть время действия до такой степени в глубину прошлого.
.
Следующая декада (т. е. кн. 11—20), где следовало бы перейти к везувианской катастрофе, считается «потерянной», а теперь мы видим, что она была потеряна не без умысла.
.
Мы не должны забывать, что все стихийные бедствия приписывались тогда гневу богов за грехи царей и поставляемых ими властей. Пока мы при попытке разъяснить себе эволюцию религии и общественной жизни древних государств на берегах Средиземного моря будем игнорировать влияние таких могучих факторов, как извержения Везувия и Этны и связанные с ними .землетрясения, на психику древних народов в этой географической области и на психику их суеверных правителей, мы не будем в состоянии понять самых резких событий тогдашней общественной жизни. В данном случае мы не можем не напомнить снова и снова, что после первого страшного извержения Везувия и ряда предшествовавших ему землетрясений на всем юге Европы, появился Апокалипсис с его громами в молниями на земных царей и с предсказанием, что Римская империя погибнет в огне, что способствовало быстрому распространению мессианского христианства, ютившегося еще до конца IV века, как видно из самого Апокалипсиса, лишь в семи малоазиатских общинах. Однако чисто идейная проповедь не могла сама по себе произвести государственного переворота, и мы видим, что несмотря на новый порыв апокалиптического творчества в средине IV века в виде пророчеств Иезеки-Ила, Захар-Ии, Иса-Ии, Иерем-Ии, Амоса и т. д. христианство еще не стало править миром.
.
Но вот 6 ноября 472 года произошло новое страшное землетрясение и извержение Везувия, дым которого долетал до-самого Константинополя. Рабы внутри восстали на своих господ, окружающие народы взбунтовались, старая династия пала и Западная ариаиская (т. е. Аронова) империя перешла к апокалиптическому католицизму, который, как мы увидим скоро, еще нельзя отожествлять с евангельским христианством, возникшим, по нашей новой хронологии лишь накануне крестовых походов.
http://s8.uploads.ru/Gz3UH.jpg
Рис. 31 Гробница Сципиона Африканского (по Вегнеру).

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ИСТОРИЧЕСКИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ.
http://www.doverchiv.narod.ru/morozov/5-03-01.htm

40

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
ИСТОРИЧЕСКИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ.

http://s9.uploads.ru/zGuo4.jpg
Рис. 52. Астролог XIII века.
.
ГЛАВА I.

ЧЕТЫРЕ ЕВАНГЕЛИЯ ВЕЛИКОЙ ЛАТИНО-ЭЛЛИНО-СИРИЙСКО-ЕГИПЕТСКОЙ КЛЕРИКАЛЬНОЙ ИМПЕРИИ ДИОКЛЕТИАНА.
http://s9.uploads.ru/m4QTi.jpg
Рис. 53. Медаль Лукулла.
.
Прежде всего я позволю себе высказать здесь несколько своих давнишних размышлений.
.

Если книги Почтенного Ливийца, как и все остальные в том же роде, апокрифичны и никакого «Железного Рима» в Италии никогда не было, то как же произошла о нем такая обстоятельная волшебная сказка?
.
Об этом я уже говорил вскользь в первых томах «Христа», буду обстоятельно говорить и в конце этого самого тома на основании чисто исторических исследований о средневековом Риме, но чтоб осветить этот первостепенно важный для истории европейской культуры вопрос с различных точек зрения, поговорю и здесь.
.
Когда говорят о «Римской империи», то большинство современных образованных людей представляют ее приблизительно в виде современной Англо-индусской, с единым наследственным императором—королем в итальянском Риме—его наместниками в других иноязычных областях и со многими губернаторами в колониях, назначаемыми и сменяемыми центральной властью и не имеющими права воевать между собою без его сочувствия и согласия...
.
А между тем, нет ничего ошибочнее такого мнения. Старинная «Римская империя» во все периоды своего существования походила более на современные союзы, вроде бывшего тройственного между Германией, Австрией и Италией. Латинская, греческая и египетская (арабско-мавританская и коптская) части жили в ней совершенно независимой жизнью, и если признавали в данный исторический период главенство какой-нибудь одной области, считаемой наиболее сильной или культурной, то в той же мере, как и в тройственном союзе признавалась гегемония Германии.
.
Точно также неправильны наши представления и о тамошних императорах, как о наследственных, даже в том смысле, какими они были на Руси в удельный период ее истории.
.
Правда, разделение «Империи Константина» между тремя его одноименными сыновьями, получившими прозвища: Константин (Второй), Констанций и Констанц, значение которых по-гречески одно и то же — «Стойкий», есть первая и притом естественная попытка перейти к удельному праву. Но приходится очень сомневаться, чтобы у Константина I было только трое сыновей, а не много более, как и в последующих императорских. поколениях, вплоть до падения Западной части империи тотчас вслед за страшным землетрясением в Кампаньи и извержением Везувия 6 ноября 472 года.
.
Нам говорят, что те, кого у нас называют правителями «Великой средиземной империи до четвертого века», носили в действительности имена консулов, т. е. советников, выбираемых по-двое один для одной, другой — для другой половины империи, одевавшихся в баграницу (toga purpurea), имевших: троны под названием sella curales, т. е. курульные кресла, и по 12 ликторов, т. е. церемониймейстеров, носивших перед ними при торжественных выходах пучки прутьев с секирой посредине, в знак того, что им принадлежит наказание виновных. Историческое предание, в виде, например, третьей декады книг Тита Ливия, говорит нам, что консулы выбирались ежегодно из князей, т. е. патрициев, «на один год», называвшийся по их имени, при отсутствии над нимп какой-либо высшей власти.
.
Однако по этнопсихологическим соображениям с этим трудно согласиться, так как, раз получив реальную верховную власть, они, конечно, собрали бы за год правления такое число своих бывших сторонников или новых зависящих от них людей, которое смогло бы фактически гарантировать им переизбрание на ряд следующих за первым лет. Ведь всякий ограничительный закон, если б он и был раз сделан, отменяется реальной верховной властью, которую он стесняет. Те ежегодные перемены самостоятельных консулов, о которых повествует нам третья декада книг Тита Ливия, и другие в том же роде, могли бы быть допустимы только в фантастическом романе, а не в истории реальной политической жизни, образчиком которой может служить нам теперь жизнь любой европейской или американской республики.
.
Другое дело, если во главе государства стоит бессменный военный вождь, т. е. император, или теократический глава, как в средневековой папской области. Тогда он мог бы успешно настаивать на ежегодной смене консулов, и они подчинились бы этому из опасения потерять голову в случае своего переизбрания. Так это, повидимому, и было в Риме до 534 года нашей эры, когда Велисарий и Нарсес полководцы Юстиниана, покорили (в 534 г.) Ост-Готское королевство, а в Константинополе так было, говорят нам, до 541 года, при том же Юстиниане.
.
Императоры древнего Средиземного союза, повидимому, даже не были наследственны, а провозглашались каждый раз войсками, вроде того как это было в XIX веке в испанских республиках Южной Америки с ее президентами, и это почти всегда приводило к воинам различных областей друг с другом, пока победитель не обеспечивал за собой первенствующего значения в фактически возобновлявшемся военном союзе. А культурная жизнь шла своим путем, и центр политического могущества не всегда был центром и умственной деятельности.
.
При изучении древней истории (которой я занимался более всего в первые годы своего предварительного заточения, до суда), мое особенное внимание обращало на себя, как я уже не раз говорил, общее сходство между собою трех периодов истории этого древнего Средиземного Союза.
.
Прежде всего, в Италии — читал я по Веберу, Шлоссеру и другим тогдашним университетским курсам, — возникло из первичной демократии первое военное монархическое государство Ромула и Рема, достигшее значительной степени культуры, и основатель его Ромул, умертвивший своего соправителя Рема, был признан взятым на небо после смерти, как и все православные святые, и ему, как и этим последним были построены храмы и совершались специальные молебны. Потом через два с половиной века эта монархия пала, заменившись смутным временем и республикой, которая тоже оказалась не долговечной. Хлынула вторая социогоническая волна, и новое военное монархическое государство было основано Октавианом Августом и его соправителем Антонием. И тут главный деятель умертвил второго и тоже получил название Августа (т. е. Святого), т. е. причислен, как и Ромул, к лику святых. Но и его монархия пала тоже через два с половиной века и сменилась смутным временем, пока не хлынула третья социогоническая волна и пока третье  монархическое государство не распростерло свои орлиные крылья над Балканским полуостровом, Западной Азией, Египтом в Италией. И его основатель Константин умертвил своего соправителя Лициния и причислен к лику святых, и ему тоже были построены храмы, и совершаются молебствия до сих пор.
.
Но и эта третья монархия просуществовала, если считать до ее «последнего консула в 534 году», тоже около двух с половиной, веков и сменилась смутным временем в распадением на средневековые республики и княжества.
.
Почему тут было три волны? Чем объяснить их общее, эскизное сходство даже во многих последовательных деталях жизни?
.
Все это было для меня совершенно непонятно до тех пор, пока мне не удалось установить астрономическим путем, что евангельский Христос был столбован 21 марта 368 года, что Апокалипсис был написан 30 сентября 395 года, и что гонитель христиан Нерон списан с императора-консула Валента, при котором, по Сократу Ученому, тоже было гонение на христиан.
.
Значит Нерон списан с Валента, — заключил я. Следовательно, и все предшествовавшие ему и последовавшие за ним императоры второй социогонической волны на прибрежьях Средиземного моря могли быть списаны с предшествовавших ему и последовавших за ним царей, и тогда обе истории представляют лишь два варианта одной и той же латиио-эллино-сирийско-египетской истории, ошибочно отнесенной к двум разным эпохам, потому что прозвища царей в одной были латинские, а в другой — греческие.
.
И я не устану повторять (чтобы это твердо запомнил читатель), что вплоть до христианства и клерикальной регистрации новорожденных, у людей не было еще собственных навсегда неизменных имен, даваемых, как наши, при крещении; не было и метрических книг, в которые они записывались бы, как обязательные на всю жизнь. Когда родился в семействе какой-либо ребенок, ни отцу, ни матери не приходило даже в голову давать ему какое-либо имя; они простодушно называли его «сын» или «дочь» и больше ничего. Когда рождался второй ребенок, они так и называли его «второй», третьего называли «третий», четвертого «четвертый», и т. д.
.
Все это а осталось в названиях древних исторических деятелей, в именах: Секунд, Терций, Кварт, Квинт, Сикст и т. д. вплоть до Септимия и Октавиана. Можно сказать с уверенностью, что этот же способ обозначения был и у других народов древности, умевших считать. Только посторонние люда по какому-либо характерному признаку давали потом детям или взрослым подходящую кличку, откуда и происходили такие женские имена, вошедшие даже в христианские святцы, как Ариадна, т. е. верная жена (очевидно, получившая эту кличку уже после замужества), Ктаятеппа, т. е. гнедая кобыла, очевидно, названная так не в детстве, Мавра—черная, Макрина—сухая, Платонида—широковидная, Руфина—рыжеватая, Серафима—пламенная, Сосипатра—спасшая отца, Хрисиа—златокудрая, Аквилина—орлица, Дросида—оросительница, Евсевия—благочестивая, Евсталия —нарядная, Геликонида—с горы Геликона и т. д.
.
Да и для мужчин имеются в святцах аналогичные прозвища среди лиц, причисленных к православным святым: так- Геронт значит престарелый (получивший это прозвище, очевидно, не при рождении), Коприй—навозная кучка, Корнилий—рогатый,. Авенир — отец света, Агав—саранча, Алипий—беспечальный, Артемон—верхний парус, Архип—коневод, Вианор—жестокий, Гемелл—близнец, Гервасий—копьеносец, Дула—раб, Евил—хороший пловец, Екдит—раздетый, Екзакустодиан—полковой судья, Гермий—вестник бога, Адриан—из Адриатики, Исавр—косматый, Иамвлих—любитель стихов, Ианнуарий—привратник, Иасон—врач, Киндей—опасный, Кодрат—четырехугольный, Крисп—кудрявый, Ликарион—волченок, Лонгин—длинный, Маруф—плешивый, Мелетий—заботливый, Мемнон—памятный, Менгин—крепкое копье, Мокей—насмешник, Никтополион—занимающийся ночью общественными делами, Пионий—тучный, Приск—ветхий, Руф—рыжий, Сакердон—священник, Селений—лунатик, Таврион—бычачий, Тарас—беспокойный, Трифон—изнеженный, Турвон—вихрь, Уар (Вар)—кривоногий, Филолог—любитель словесности, Финеес—медный рот, Сарвин—штаны и т. д.
.
Уже по одному значению этих православных имен кто может усомниться в том, что они были даны не родителями, которые тогда называли их просто: первый, первая, второй, вторая и т. д.,. а представляют собою прозвища или клички, полученные потом, от окружающих? Если же кто из детей или подростков не обнаруживал особых признаков, то его просто называли сын такого то, или такой-то, откуда и произошло современное обыкновение сохранять за детьми фамильные имена.
.
Итак, в древности у людей не было официальных зарегистрированных имен уже по одному тому, что не было нигде метрических книг. У них не было также и обыкновения давать детям, как у нас теперь, без перевода иностранные имена, не имеющие для данной нации значения. Это было для них все равно, как дать сыну или дочери, в виде имени, какой-нибудь случайный набор звуков, вроде таракатха, куркуркур и т. д. Даже современным футуристам это не приходит в голову, да и дети, подросши, отказались бы от таких имен.
.
Что же касается до прозвищ, имеющих смысл, вроде перечисленных нами, то у видного общественного деятеля их могло быть даже на его родном языке не одно, а несколько и хороших, и дурных, и похвальных, и бранных, в зависимости от того, были ли они даны его сторонниками или противниками. В Испании и теперь в аристократических фамилиях каждый представитель семейства имеет столько различных фамильных прозвищ, что ими можно заполнить целую страницу, да и индивидуально при крещении у католиков и протестантов даются младенцу по нескольку имен сразу. Так было и у именитых граждан Великой Средиземной империи, где на западе господствовал латино-итальянский, на европейском востоке—эллино-греческий, а на юго-востоке, в Египте и Сирии — арабо-еврейский литературные языки. В том случае, когда записи о каком-нибудь деятеле велись людьми, писавшими по-эллино-гречески или по-римски, или по-арабо-еврейски, — на каждом языке его прозвища вырабатывались самостоятельно по тем чертам и особенностям, которые особенно близко затрагивали данную иноязычную народность или особенно бросались ей в глаза.
.
Поэтому средневековый ученый, подучивший возможность изучить чужие языки, легко мог одну и ту же историю принять за три отдельные истории и, расположив их хронологически по разным эпохам, сделать из нее трехпериодную историю. А это особенно легко могло случиться потому, что не только имена, но и характеристика отдельных деятелей неизбежно должна была различаться у разных авторов или компиляторов, смотревших на них и на современные им события с различных точек зрения. Одни авторы отмечали одни события, умолчав о других, а другие, наоборот. При отдаленности мест и порче смутных слухов, доходивших до пишущих при передаче не очевидцами через многие руки, даже и сообщения об одном и том же сложном событии легко могли измениться до неузнаваемости, как это бывает при известной «игре в телефон», когда несколько человек садятся в круг и шопотом передают друг другу какое-нибудь длинное сообщение.
.
В этом случае наиболее объективным и наименее изменяющимся в передачах признаком является самый элементарный и не поддающийся тенденциозному освещению факт, каким является продолжительность жизни данного деятеля или продолжительность царствования данного императора, тем более, что в древности, когда не было еще установлено никакой общепринятой эры, и годы царствования последнего властелина служили единственным штандартом исторической хронологии.
.
Вот почему и я, усомнившись на основании моих астрономических вычислений в правильности разделения римской истории на три периода, взял этот штандарт за основной признак, как это и показал в первой книге «Христа». Но я резюмирую для памяти читателя это и здесь, ведь от первого тома прошло уже много времени.
.
История древней Византийско-римско-египетской империи дошла до нас в трех следующих основных первоисточниках.
.
Первый первоисточник, дошел до нас в первой декаде латинских книг Тита Ливия, имя которого в переводе на русский язык значит просто — Почтенный Ливиец и представляет явно не имя, а прозвище или псевдоним.
.
В ней все семь описанных царей помещены в итальянском «Риме», но носят не латино-итальянские и даже не эллино-греческие, а арабо-еврейские имена: Ромул, Нума, Тулл, Анк, Тарквиний, Туллий, и Тарквиний II с латинскими прилагательными, причем Ромул—значит по-еврейски Носорог (Единорог), то же и брат его Рем; Нума Помпилий—значит Утешитель и т. д., о чем я уже говорил в предшествовавшей главе.
.
Эти книги «Почтенного Ливийца» дошли до нас на латинском языке, но то обстоятельство, что основные прозвища царей в них арабо-еврейские, заставляет нас или усомниться, что страна, в которой они царствовали, была Италия, или допустить, что первоисточниками ее были слегка астрализированные и легендаризированные попытки написать историю царей Великой Средиземноморской Империи по ливийским, т. е. мавританским материалам, с тенденциозным сокращением числа царей до семи, по каббалистическим и астрологическим соображениям. Время, когда она написана, неизвестно, так как впервые ее открыли лишь в Эпоху Возрождения, да и все остальные документы, в которых она цитируется или упоминается (например, у Плиния Младшего) «открыты» не ранее этого же времени. Да и слог «Почтенного Ливийца», как мы уже видели, очень развитой и даже художественный и показывает никак не на первичную, а на позднейшую эпоху эволюции литературного творчества.
.
То, что это не простой перевод с арабо-еврейского языка, сразу видно, так как старинные переводы всегда отличались подстрочностыо и потому плохим и запутанным языком. Петавиус и Скалигер, первые критические исследователи дошедших до них старых книг и первые хронологисты сообщаемых в них событий (жившие в конце Эпохи Возрождения), отнесли начало действий, описываемых в этой книге, к 753 году до начала нашей эры. Но их доводы очень наивны для современного исследователя, и потому весь этот период уже с конца XIX века считается самими историками легендарным.
.
Второй первоисточник. Мы его имеем на греческом языке в «Церковной истории» Евсевия Памфила, имя которого в переводе значит Всем-милый Благочестивец и потому представляет собой не действительное имя, а прозвище анонимного автора. Но и этот первоисточник не первоначален, хотя из него и заимствована «Латинская летопись» Корнелия Тацита, имя которого значит Рогатый Молчаливец. «Всем-милый» начинает свою историю с того момента, как «военная власть Лепида и Антония перешла к Августу (т. е. к Октавиану), который, приняв титул князя (princeps—принц), начал управлять «всеми частями республики, ослабевшей от гражданских войн» (I, 1). Обрывается же эта история на военной диктатуре Черного Князя, т. е. Нерона. Прозвища царей в ней почти все латинского происхождения. Они же сохранены и у Всем-милого Благочестивца, хотя книга его и написана по-гречески. Этому же автору приписывается и другой первоисточник по данному предмету: «Хроника», найденная на латинском и на армянском языках, но не существующая на греческом. Она написана по тем же, повидимому, латинским первоисточникам и доводит действие до 325 года нашей эры, когда Константин созывал Никейский Собор. Слог ее тоже очень хороший, обнаруживающий позднюю эпоху литературного творчества...
.
Центром действия здесь выставлен тоже итальянский Рим, а время действия отнесено Скалигером и Петавиусом к первым векам нашей эры.
.
Третий первоисточник. Церковная история Сократа Схоластика, имя которого в переводе на русский язык значит Ученый Охранитель Власти.
.
Она написана на греческом языке, но прозвища царей и других деятелей даны то по-гречески, то по-латыни, показывая этим, что «ученый охранитель власти» пользовался как теми, так и другими источниками.
.
Центром действия здесь выставлен Царь-Град на Босфоре, называемый теперь местными турками Истамбулом, а христианскими греками — Константинополем. Начало действия, т. е. основание этого города императором, которому он дает прозвище Стойкий или Сын Стойкого (по-латыни Константин), относится по Скалигеру, Петавиусу и другим современным им хронологистам, к 330 году нашей эры. и на этот раз с довольно убедительными хронологическими доводами.
.
Смысл прозвищ царей и других деятелей у «Ученого Охранителя Власти» иной, чем у «Всем-милого Благочестивца» или у "Почтенного Ливийца», но некоторые из самых выдающихся событий иногда странно совпадают у всех трех, как я уже говорил выше, и даже не раз, чтоб читатель твердо это запомнил.
.
А теперь снова напомню лишь о началах трех вышеуказанных «периодов» древней Понтийской истории.
.
Первый период начался по «Почтенному Ливийцу» с двух «Носорогов» Ромула и Рема, из которых первый потом умертвил своего соправителя, а потом причислен к святым под именем Квирина.
.
Второй период начался по «Всем-милому Благочестивцу» со Святого солнечного царя Восьмого сына (по-гречески Гая Юлия Цезаря Октавиана) и его соправителя Антония, имя которого значит Пенящий Коня, т. е. лихой наездник.
.
И здесь главный деятель ниспровергает второго» а затем получает титул Священного (по-латыни Августа).
.
Третий период начинается по «Ученому Охранителю Власти» со Святого-Белокурого-Достойного-Стойкого царя (по-гречески Гая Флавия Валерия Константина Цезаря) в соправительстве со Светозарным (Лицинием) и опять главный деятель побеждает и умерщвляет своего соправителя, а потом причисляется к святым.
.
Таково эскизное сходство основателей трех периодов Понтийской империи. Но оно продолжается и дальше, если все три истории мы примем за варианты одной и той же начавшейся с основания Царя-Города и перенесем сюда центральное действие.

41

ГЛАВА II.
ЕЩЕ РАЗ О ПАРАЛЛЕЛИЗМЕ ДИНАСТИЧЕСКИХ СОБЫТИЙ ВТОРОЙ И ТРЕТЬЕЙ РИМСКИХ ИМПЕРИЙ С НЕКОТОРЫМИ ССЫЛКАМИ НА ИСТОРИЮ БИБЛЕЙСКИХ ЦАРЕЙ.
http://s8.uploads.ru/9mYV0.jpg
Рис. 54. Современный вид Босфорского Рима (Царьграда).
.

В первой книге «Христа" я уже показывал на таблице XXII графическим способом поразительный параллелизм во временах царствования и в самой характеристике преемников Суллы (Вторая империя) и преемником Аврелиана (Третья империя). Но тогда читатель не был еще подготовлен к быстрому восприятию исторического значения такого сопоставления. Теперь, когда во второй и третьей книге «Христа» я уже достаточно разобрал физические, экономические и филологические основы моего сопоставления, наступило время снова возвратиться к нему, Я привожу здесь (табл. CI, стр. 344, 345), мою таблицу из первой книги «Христа» чтобы читатель сразу видел, что действительно хронология Второй империи списана с хронологии Третьей; ее левая сторона представляет зеркальное отражение правой, и каждый царь Второй империи является двойником какого-нибудь царя Третьей, насколько это позволяет апперцепционность восприятий, различная у различных авторов. Разберем же ее с конца.
.
ТАБЛИЦА CI.
http://s8.uploads.ru/jWwYm.gif
Замечательный параллелизм во временах царствования последовательных царей Второй Римской империи
(локализируемой в Итальянском Риме) и Третьей Римской империи (имевшей место в Царьграде).
http://s8.uploads.ru/HhNvf.jpg
Рис. 55.

Изваяние в Неаполитанском национальной музее, считаемое за античный бюст Помпея (тожественного с нашей точки зрения с Диоклетианом-Богопризванным и с библейским Давидом).
http://s2.uploads.ru/f6grU.jpg
Рис. 56.

Изваяние в Неаполитанском национальном музее, считаемое за античный бюст Юлия Цезаря (тожественного с нашей точки зрения с Констанцием Хлором, и, вероятно, с Урией Библии или с Евосфеем).
http://s9.uploads.ru/2TkZj.jpg
Рис. 57.
Изображение Брута в военном плаще и с подстриженной бородой. Бюст, считаемый за античный.
.
Теперь в Капитолийском музее.
http://s9.uploads.ru/xP6LG.jpg
Рис. 58.
Изваяние в Ватиканском музее в Риме, считаемое за античный бюст Антония, мужа  Клеопатры.
.

Извержение Везувия в 472 году, когда был убит Рицимер и началась анархия в Римской области на три года вплоть до нашествия Одоакра, было началом конца Третьей империи, после чего власть перешла к германцам. А во Второй империи Марк Аврелий-Антонин-Каракалла, параллельно этому переходу власти, вводит французскую одежду и все население получает права римского гражданства, что сводится к тому же. И аналогично этому в библейском Богоборческом царстве является «чудище переселенец (Тиглат-Паласар) при царе Факхе, знаменующий тоже начало конца для Богоборческого царства.
.
Пойдем отсюда вспять в глубину веков.
.
По греческим источникам Гонорий в Третьей империи переселился за Адриатическое море, став чисто западным императором, а по латинским источникам он же называется Адриатическим (Адрианом) и относится ко Второй империи. А в Библии тот же царь назван Иеровоамом II. Это одно и то же лицо в апперцепции трех национальных и далеких друг от друга авторов. Ужасное извержения Везувия и землетрясение, разрушавшее Помпею, было, как гласит традиция, за два года до смерти этого Тита-Гонория, Значит, считая, что Гонорий умер в 423 году нашей эры, оно было в 431 году, через три года после Амосова затмения 418 года, прошедшего через Рим, и через 26 лет после появления Апокалипсиса. Феодосий в Третьей империи соответствует Ио-Ахазу Библии, царствовавшему тоже 17 лет и воевавшему с «горцами», пока не получил себе «Спасителя», после которого жил мирно, аналогично Феодосию, подавившему сирийское восстание и почти разрушившему Антиохию и тоже имевшему своего «спасителя» Иоанна Златоуста. А двойник Феодосия во Второй империи — Домициан царствовал 16 дет, сначала поощряя науки, а потом устроив гонение на христиан, причем пострадал Иоанн Богослов, двойник Иоанна Златоуста. По нашим сопоставлениям это было одно и то же лицо, утроившееся у различных и далеко живших друг от друга авторов, отметивших апперцепционно и перспективно лишь то из его жизни, что было им ближе, умолчав об остальном. Это все равно что рисунки того же самого здания, сделанные с различных сторон. Совсем нельзя узнать, что они — одно и то же здание.
.
Перед этим Домицианом-Феодосией-Ахазией (11—17—17 лет), по латинским источникам, царствовал гонитель христианства Нерон (псевдо~54—68 гг.), и он хронологически налегает на Валента (363—378), при котором жил Василий Великий, он же евангельский Христос. Валента отражает в Библии нечестивый царь Ахав, при котором жил великий пророк Илия (т. е. другая апперцепция евангельского Христа), тоже вознесшийся живым на небо. Если сопоставить это хронологически, то, зная из греческих источников, что Нерон-Валент-Ахав царствовал между 363 и 378 годами и отожествив Иисуса с Илией-Солнцем, который вознесся на небо уже после смерти Ахава, приходится заключить, что евангельский Иисус после своего столбования жил, как и Василий Великий, до 378—380 года и что Иоанну Златоусту соответствует в Библии пророк Елисей.
.
Перед Валентом жил знаменитый император Третьей империи Юлиан Цезарь, друг философов, а двойником его во Второй империи является Гай Цезарь «Солдатский Сапог» (Калигула), совершивший поход в Галлию, и будто бы тоже начавший называть себя богом (Эли). Точно также и по Библии, «Солдатскому Сапогу» соответствует царь Ила, или, правильнее, Али (тоже бог по-еврейски), убитый своим полководцем Замврием, как Юлий Цезарь убит Брутом, но, как увидим далее, убийство Юлиана хронологически перемещено вспять, чтобы создать легенду об Юлии Цезаре.
.
Перед Таберием, по латинским источникам, царствовал во Второй римской империи Гай Юлий Цезарь Октавиан Август, причем слово Август не есть имя, а титул, и значит просто «Священная особа», как официально называли и последующих христианских императоров (августейшие особы). Он называется Первым римским императором и хронологически налегает тоже на Первого византийского императора Гая Флавия Валерия Константина Великого, провозглашенного Августом в 306 году.
.
Гай Константин, после принятия титула «Августейший», царствовал, по византийским источникам, 31 год (306—337), а Гай Юлий Цезарь Октавиан после принятия этого же титула царствовал, по латинским источникам, около 37 лет (от 23 по 14), а его библейское отражение — Иеровоам I получил от еврейского автора только 21 год. Какие соображения руководила тут вычетом 7 лет — нам безразлично, и мы сравним только характеристики обоих двойников.
.
Августейший Константин Великий, после смерти своего отца Констанция Хлора (т. е. Рыжего), с которым Библия и объединила его благодаря однозначности имен, оказался, по византийским источникам, сначала соправителем Марка Аврелия Максенция в Италии и Публия Флавия Галерия Валериана Лициния — на Востоке, и составил с ними триумвират. Но он вслед .затем разбил сначала Марка Аврелия Максенция, потонувшего при этом в Тибре, а потом и Лициния на Востоке и сделался единодержавным повелителем всей империи.
.
А его двойник — Гай Юлий Цезарь Октавиан Август, по .латинским источникам, приехал в Рим, когда наследство его отчима было уже будто бы захвачено его соправителями Антонием (соответствующим Лицинию греческих первоисточников) и Марком Эмилием Лепидом, соответствующим Марку Аврелию Максенцию. Составивши сначала с ними триумвират, он разбил потом Лепида в Сицилии, а затем и своего восточного соправителя Антония, вместе с его египетской супругой, красавицей Клеопатрой, в битве при Акцпуме (Актионе) на западном берегу Греции.
.
После этого Гай Цезарь Октивиан, как и Гай Цезарь Константин, сделавшись единодержавным, правил с «мудрой умеренностью». Он — говорят нам латинские первоисточники — преобразовал управление провинциями, восстановил дисциплину в войске и принял меры к улучшению нравов. При нем был золотой век римской литературы, были завоеваны Испания, Паннония, Далмация, Иллирия и сделаны попытки присоединить Германию. Ему же приписывают трех жен, впрочем, повидимому, не сразу, а одну после другой, причем с первой он развелся. И Октавиана и Константина после смерти признали полубогами.
.
Здесь мы дошли опять, как при сравнении израильских царей с римскими, до почти полного наложения выдающихся «римских царей» Второй империи (от Гая Юлия Цезаря Октавиана Августа до Тита), на византийско-римских от Константина I до Гонория. Вся серия первых только подвинулась хронологически вперед около 340—350 лет. А в Библии Константину соответствует Иеровоам, введший иконопоклонство.
.
Это три варианта той же самой династической истории.
* * *
Совершенно такой же параллелизм Второй латино-эллино-сирийско-египетской империи с Третьей империей сохраняется и до Константина I.
.
Сравним, например, Диоклетиана и Помнея, да кстати прибавим к ним и Давида.
.
I. Давид. Давиду, по Библии, не было еще 30 лет, когда он вступил на престол. Его первой резиденцией был Хеб-Рон, во он перенес ее в «Сильную крепость» на границе между страной богославцев и вениаминовцев в Ие-вуз, или Вуз-Ие (название, перенесшееся потом на Византию) и назвал ее по своему имени «Город Возлюбленного».
.
«Новая столица расцвела пышно и богато и сделалась одним из знаменитейших городов в истории человечества, — говорит о ней один историк, называя ее городом Святого примирения («Иерусалимом»). Давид перенес туда «Ковчег завета» с десятью заповедями, назначил особых лиц для совершения богослужения, образовал государственной совет. Затем он начал войны: поразил кочевников и взял их столицу «Гот», поразил моавов-горцев, взял Дамаск, потом подчинил себе диких наездников и стрелков «идумеян». Теперь он обладал огромной империей, но возгордился, предал казни своего военачальника Бого-Света, чтобы взять его жену, завел гарем и умер престарелым».
.
II. Помпей. Гней Помпей Великий (т. е. великий вождь) по латинской апперцепции подавил народное восстание в Сицилии и в Африке, окончил войну с арабами, освободил море от пиратов, победил при Евфрате Митридата VI Евпатора, малоазиатского царя, по после ссоры с Гаем Юлием Цезарем, своим соправителем, удалился на Восток и, разбитый в Фессалии, бежал в Египет к Птолемею Авлету, где был убит.
.
Его соправитель Марк Лициний Красс, победитель Спартака, прозванный Dives (богатый), стал проконсулом Сирии в 55 году. Он потерпел поражение от персов при Каррах и был убит. Он обладал несметными богатствами, был 17 лет консулом Востока вместе с Помпеем. Это, повидимому, он дал начало легенде о последнем Лидийском царе Крезе (по-гречески Κροίσος), обладавшем несметными богатствами и побежденном персидским царем Господом (Киром). Его резиденцией считается город Сарды. Только время его жизни в этом случае отодвинуто, к 567,—547 годам, но и Крез получил от историков тоже 20 лет царствования.
.
III. Диоклетиан. Гней Аврелий Диоклетиан, прозванный Божественным, был провозглашен — по греко-латинским писателям — императором 17 сентября +284 года в Халкедоне на северо-западном берегу Малой Азии. Он начал власть в соправительстве с Констанцием Рыжим (т. е. Юлием Цезарем), получившим Испанию, Галлию и Британию (цезарь Запада), а с Марком Аврелием-Валерием-Максимианом (285—305 гг.), получившим Африку и Италию. Но в 305 году Максимиан принужден был Констанцием Хлором отказаться от престола, в 308 бежал и в 310 убит в Марсели.  Его дубликат — Гай Галерий Валерий Максимиан, с 292 года зять Диоклетиана, разбил персов, и сделался царем Греции, Фракии, Иллирии и Македонии. Сам же Диоклетиан вместе с Максимианом отказался от власти и умер в Салониках в Далмации в 313 году.
.
Мы видим, что и Помпей и Диоклетиан были членами триумвирата, а остальные подробности их деятельности переданы каждым из трех разноязычных и разностранных авторов односторонне и апперцепционно, как и должно было случиться при независимости сочинительства друг от друга.
.
Возьмем теперь их соправителей.
.
Соправителем Диоклетиана в Третьей империи, по греко-латинским источникам, является Констанций Хлор (Рыжий) 305—306 (1 год). Сначала с 293 года цезарь Запада (разбил германцев при Лангре и Виндонисе (Вене) в 298 году), потом, после отказа Максимилиана от Италии, и после смерти Диоклетиана, объявлен в 305 году «верховным императором Римской империи».
.
А соправителем его двойника — Помпея — во Второй империи, по латинским источникам, считается Гай Юлий Цезарь — первоимператор Римской империи (псевдо —45, —44 г.) Он покорил Галлию и Германию, был цезарем Запада в соправительстве с Помпеем и Крассом, потом выгнал Помпея из Италии на Балканский полуостров и разбил его там при Фарсале в Фессалии. Помпей бежал в Египет, где был убит советниками царя Птолемея Авлета. Потом Цезарь сделал жену Антония Клеопатру царицей Египта.
.
Кто же соответствует Констанцию Хлору в Библии среди царей избранного народа божия? Мы не видим у Давида компаньона, похожего на Констанция Хлора, если не считать таким Евосфея, сына Саула, или полководца Свето-бога (Урию), и потому можно думать, что Констанций Хлор не отличимый по-еврейски от Константина (оба имени значат: Стойкий), слился с ним в биографии отца иконопоклоннической ереси Иеровоама.
.
Перейдем теперь к основоположникам всех трех царств.
.
Вот они все три слившиеся по нашей теории воедино:
.
I. По библейской книге «Цари», Саул, помазанный на царство пророком Самуилом (1. 10), первый царь богоборцев, созвав ополчение, прогнал Нааса, аммочитского (самнитского) царя от Иевуса Галаадского (И-Виш-Глэд), разбил кочевников (по-еврейски: палестинцы) и «персов» с помощью Давида, убившего их предводителя Голиафа, и взял в плен Агаса, аммонитского царя. Но он начал поступать самовольно, не слушая пророка Самуила. За это тот тайно помазал на царство «белокурого Давида» — юношу-музыканта. За похвалы народа Саул стал преследовать Давида, и тот удалился в другую область, где набрал свои войска. Кочевники снова напали на Саула, и он покончил жизнь самоубийством.
.
II. А по латинским первоисточникам его аналог, Сулла (Луций Корнелий Феликс, псевдо –89 и –79 гг.) диктатор Римской области, прозванный Восстановителем Мировой Власти (Restitutor Orbis) сначала служил под начальством Мария в Африке, отличился в походе на кимвров и тевтонов (савойцев и германцев), потом в войне с самнитянами в средней Италии. Он был избран консулом и пробыл им до своей смерти (8 или 9 лет). Разбив Митридата «персидского царя», он вернулся в Италию, где утвердилась партия Мария. Но он ее отчасти победил, отчасти привлек на свою сторону и, разбив у стен Рима (библейского Иевуса Галаадского) сына Мария, избил всех его воинов. Сделавшись правителем Рима, он изгнал из него всех сторонников Мария из знати.
.
III. А по греческим историкам Люций Домиций Аврелиан (+270, +275), прозванный Restitutor Urbis (восстановитель города), изгнал маркманов и аллеманов (т. е. кимвров и тевтонов Суллы, и «аммонитян» Саула) из Италии, укрепил «Рим» стеной, законченной в 276 г. Он, очевидно, и был истинным основателем Рима. Он разбил затем готов, перешедших Дунай, и покорил Пальмирское царство Богоживущей (Зенобии, 276 г.). Мы видим, что и здесь основные действия тожественны, только немцы-тевтоны Суллы Заменены немцами-готами, и царство Митридата названо царством Богоживущей.
.
Мысль, что эта «Пальмира» есть не что иное, как однозначащий с нею (по-арамейски) Тадмор в Сирии, разрушенный, как говорит традиция, арабами в 744 году и теперь представляющий жалкую деревушку без всякого прошлого и будущего, была впервые высказана Вудом и Даукинсом 1 в 1812 году, а в последнее время эти небольшие развалины исследованы Абамелек-Лазаревым (Пальмира, 1885 г.). Однако по географическим и геологическим условиям очень невероятно существование тут знаменитого пальмирского царства, и я думаю, что дело идет об Египте, а в Тадморе было лишь какое-то второстепенное стратегическое укрепление.
.
1 Wood et Dawkins: Les Ruines de Palmyre. 1812 г.
Аврелиан был убит во время похода на персов, а Саул, по Библии, сам покончил жизнь самоубийством при вторичном вторжении кочевников.
* * *
Я не имею места в этой книге для того, чтобы провести до мелочей намеченный здесь мною параллелизм династических событий второй Латино-эллино-сирийско-египетской империи, начавшейся с «восстановителя Всемирной империи Суллы, с династическими событиями Третьей империи», начавшейся с восстановителя «Всемирной столицы» Аврелиана. Для этого потребовалась бы целая книга. Но и того, что я сказал и говорил в первой книге «Христа», совершенно достаточно, чтобы показать, что это не две последовательно существовавшие империи, а только две различные апперцепции одной и той же империи. Да и библейское сказание о Сауле, основателе библейской священной империи, имя которого есть лишь особое произношение имени Суллы, есть только третья апперцепция той же самой империи Аврелиана.
.
Таким образом все Второе Римское царство с Августом Цезарем во главе при беспристрастном разборе обратилось в мираж Третьего Римского царства, единственного существовавшего реально, а первое царство с Ромулом и Ремом во главе, а также и все библейское «царство Давида» оказались миражами миража. Вместе с этим исчезли из области самостоятельного исследования все христианство первых трех веков нашей эры и все иудейство до появления на свет Ария-Арона в копне III века вашей эры.
.
Понятно стало и то, что ни одно из солнечных и лунных затмений, разобранных нами в четвертой книге «Христа», не оправдалось до конца III века, а с IV века все оправдались.

42

ГЛАВА III.
ИТОГИ РАССКАЗАННОГО.

http://s8.uploads.ru/BEGqo.gif

Delenda est Cartago!
.
Да позволит мне читатель снова возвратиться к так называемому «священному писанию».
.

Во второй книге «Христа» мы видели уже, что Библия есть энциклопедия всех древних знаний. Там есть начатки и зоологии, и астрономии, и юриспруденции, и этнографии. Она не упускает даже мелких народностей, и как могли ее исследователи до сих пор думать, что ей ничего не было известно о древнем могучем городе Риме, о латинах, и эллинах, господствовавших во время ее составления по всем береговым странам Средиземного моря и, как говорят нам, даже в тех самых местах, где составлялась Библия? То обстоятельство, что постройка города Рима приписана не одному человеку, а двум с созвучными именами, указывает лишь на то, что для «страны Рим» с древних времен существовали два названия: Рома на Западе (Roma Eterna—Вечный Рим современных итальянцев) и Рим (или Рем) — на Востоке, что и сохранилось у славян. От названия Рома произошел Ромул, основатель Западной империи, а от названия Рим произошел Рем, основатель восточного Рима, а уменьшительное название Romulus — Римчик, — показывает, что Западная империя считалась моложе Восточной.
.
И вот я опять спрашиваю, что же такое значит Рома и Рим? Ведь в древности не давалось названий в виде бессмысленных сочетаний звуков, да не дается и теперь. Ведь если в настоящее время большинство личных или географических имен не имеет смысла на местном языке, то только потому, что эти имена первоначально даны были иностранцами, на языке которых такое имя имело вполне определенный смысл. И вдруг на древнем итальянском языке имя своей столицы не имеет смысла, а на греческом не имеет смысла и само национальное их имя ромаи, т. е. римляне, как они сами называют себя с незапамятных времен вместе с румынами и румелами, а слово греки, тоже не греческое, появилось потом (от славянского горяки-горцы?).
.
Очевидно, что имя ромеи пришло оттуда, где оно имеет определенный смысл. Обратившись к еврейскому языку, который был первым культурным и международным, мы тотчас и находим в нем оба названия Рима и даже третье. Посмотрите, например, в короткий, но превосходный во всем, кроме отсутствия объяснения смысла собственных имен, еврейский и халдейский словарь О. Н. Штейнберга и вы найдете там следующее место:
.
«ראם (РАМ и РОМ), ראים (РАИМ), или רים (РИМ) представляет из себя по новейшим исследованиям род антилопы (Antilope leucoryx, L.). Это слово упоминается в Числах (23, 22); в Псалмах (92, 11 и 22, 22); у Иова (39, 9); у Исаии (34, 7). А о молодом животном говорили: בן־ראים (БН-РАИМ)—сын Рома. (29, 6)». (Псалмы у Штейнберга даны по еврейской нумерации и относительно антилопы ссылка сделана на Setzens Reisen, III, 393 и IV, 496.)
.
Я не имел возможности прочесть указываемые тут путешествия Зетцена, но каковы бы ни были его резоны, сводящиеся, конечно, к тому, что антилопа с местным именем Рехем водится в Тибете, но как согласиться с тем, что к этой самой козе могут относиться указанные самим Штейнбергом выражения Библии? Вот они:
.
«Могуч бог Громовержец. У него сила Рима (Числа, 23, 22)»; «погибнут, рассыплются все, делающие беззаконие, а мой рог ты вознесешь, как рог Рима (Пс. 92, II)». «Спаси меня Громовержец от пасти Льва и от рога Рима. Услышь меня (Пс. 22, 7)». «Захочет ли Рим служить тебе? Станет ли он ночевать при твоих Яслях? Кто привяжет Рим веревкою у борозды? Станет ли он боронить за тобою долины? Понадеешься ли на него потому, что велика его сила и предоставишь ли ему свою работу? (Иов, 39, 9 — II)».
А вот, наконец, и место, где этот самый Рим символизируется уже созвездием Единорога (Носорога).
.
«Велика у Громовержца жертва па Босфоре 1 и великое заклание в земле Византийской.2 Падут с ними и Рим, и Тельцы с Волами, и земля будет напоена их кровью, и почва будет насыщена их жиром (Ис., 34, 7)».
(Прибавлю в скобках, что я считаю это за описание погружения созвездий Тельца и Рима-Единорога в кровавую полосу вечерней зари, наблюдаемую с берегов Босфора.)
.
1 אבצרה (БЦРЕ), а по-гречески и по-славянски переведено; Восор (Босор), т. е. прямо считалось за Босфор.
2 אדום (АДУМ) у средневековых раввинов— Византийская империя.
Оставляя пока в стороне последнюю цитату о Риме при Босфоре, я остановлюсь только на трех первых, где это животное названо то Рамом, или Ромом, то Раимом, то Римом. Неужели, читатель, и в ваших глазах описанный в них ужасный апокалиптический зверь, от рога которого просят спасти, как от пасти Льва, и силу которого сравнивают с силой самого бога Громовержца, похож на тибетскую трусливую козу-антилопу — Antilope leucoryx, — у которой при том же два рога, а не один? Желание непременно подтвердить месопотамское происхождение Библии привело благочестивого путешественника Зетцена к тому, что он, подобно ребенку, испугался горной антилопы и приравнял ее ко льву!
.
Не пойдем же и мы по его стопам и скажем прямо: здесь великолепно описан носорог, огромное, неуклюжее животное, среднее по своей структуре между слоном и коровой, приходящее в ярость при виде приближающегося человека и тотчас нападающего на него, ниспровергая своим могучим рогом на носу все встречное и сваливая им даже довольно толстые деревья. Из носорогов, кроме южно-африканского — белого (Rhinoceros Sinus) — есть еще индийский (Rhinoceros Indicus) с одним рогом, и восточно-африканский (Rhinoceros Bicornis), у которого за передним большим рогом на носу, достигающим длины человеческой руки, есть еще другой рог — поменьше (рис. 59). Он и до сих пор водится на берегах верхнего Нила и его притоков около Абиссинии, проводя большую часть времени на отмелях в зарослях воды. Именно этот египетский единорог и описан в Библии, и он же перешел в созвездия, сначала в то, которое мы называем теперь Козерогом и которое прежде рисовалось в виде единорога с рыбьим хвостом, в знак того, что он живет в реках. А потом этот же библейский носорог проник на карту неба и в виде созвездия Единорога, нападающего на Ориона, т. е на Арианина.
http://s9.uploads.ru/Q3pUq.jpg
Рис. 59. Двурогий носорог (Rhinoceros africanus) по действительным изображениям.
Прообраз ЕДИНОРОГА созвездий и геральдики
.

Отсюда ясно, что название Римской империи еврейско-мавританское, что оно возникло в Египте и значит Могучий Носорог, и что этот зверь был в древности символом всей Римской империи у берегов Средиземного моря от Египта и Балкан до современной Италии и Испании, обратившись затем при переводе на греческий язык в Единорога и в Козерога.
.
Для Египта же в Библии было совсем другое название; земля Хама. Арабы еще называют его Мазр,3 что по-еврейски значит Зодиак.
.
3 מזר (МЗР) — Зодиак. (В книге  פוד ?)
Значит Римская империя, на основании чисто лингвистических соображений, первоначально зародилась от египетских колонистов (евреев), и нам только остается теперь проверить по натур-историческому методу, кладущему в основу культурного развития данной страны ее природу и географические условия, мог ли современный итальянский город Рим по своему географическому положению быть центром какой-либо вообще светской мировой империи?
.
До тех пор, пока не было изобретено железных дорог, центры мировой торговли могли возникать, как я уже говорил в предшествовавших книгах «Христа», лишь в устьях больших рек, в бассейне которых сзади лежали плодородные равнины, а спереди извилистые берега или острова, дававшие древним медлительным и несовершенным судам возможность в любое время укрыться от непогоды и добраться до других местностей, богатых чужими продуктами, пригодными для обмена. Древний человек с его несовершенными знаниями не был еще с этой точки зрения властелином природы: он был лишь ее ребенком, которого она вела постепенно на высшие ступени совершенства, вырабатывая в той или иной географической области разнообразные характеры, разнообразные вкусы, разнообразные стремления. С такой точки зрения вся история человеческой культуры написана своеобразными иероглифами на географической карте, и для того, чтобы восстановить ее общий ход, не надо исторических преданий, а нужно знать только физическую географию.
.
Особенности бассейна Средиземного моря показали уже нам, что морская торговля, а с нею и цивилизация, как прямой результат накопления прибавочных ценностей, давали в старину свободу от физического труда не одной властвующей светски или духовно, но и торговой части населения, самой подвижной тогда умом и делом и самой осведомленной об умственной и экономической жизни других стран и об особенностях их природы.
.
Организм здорового человека каждые сутки вырабатывает в себе своеобразными химическими процессами известное количество избыточной физической энергии, несколько большее у одних индивидуумов и несколько меньшее у других, и она по физиологическим законам не может не обратиться на какую-нибудь работу. Отсюда ясно, что только незнакомые с основами современного естествознания могут утверждать, будто какой-либо человек может хоть неделю, а не только всю жизнь, ничего не делать.
.
Как постоянно подтапливаемый паровоз не может не везти куда-нибудь своего поезда, не взорвавшись от постепенно увеличивающейся в нем прибавочной энергии водяного газа, так и человеческий здоровый и правильно питающийся организм не может пребывать без работы. И вот при рациональном исследовании жизни человеческих обществ обнаруживается такой замечательный факт. Основные законы эволюции человеческого рода выработала в его поколениях особенную склонность направлять избыточную энергию почти каждого организма больше на работу мозгом, чем руками или ногами, и результаты этой работы, посредством дара слова, а потом письменности, получали возможность, подобно огню от зажженной свечи, восприниматься неограниченным количеством других мозгов, отлагаясь в подсознательном складе обоих полушарий их головного мозга. Избыточные ценности торговли породили таким образом культуру, и, раз начавшись, она уже физически не могла прерваться или упасть в тех странах, где она началась, без какой-либо радикальной перемены к худшему их климата или почвы. Она могла быть только обогнана в других местностях, которые, по своим физическим условиям, способны были к пышному развитию лишь в следующей стадии культурной эволюции, подобно тому как вершины высоких гор стали пригодны для гнезд только тех птиц, предки которых сначала вили гнезда пониже, на деревьях. Так, Англия могла и должна была стать центром мировой культуры только после того, как эта культура уже прошла через греческий Архипелаг, Египет и Венецию. А в дальнейшем, благодаря железным дорогам, телеграфам и предстоящей эре воздухоплаванья, передовыми и наиболее активными деятелями мировой культуры будут нации, успевшие заселить на земной поверхности наибольшее количество годных к земледелию обширных равнин.
.
В этом, между прочим, заключался трагизм и бывшей германское империи. Поднявшись на самую вершину культурной жизни, она инстинктивно хотела распространиться на Восток, захватив могучим напором Россию, а потом и всю Азию, обеспечив себе восточные рудники Франции и поколебав колониальное могущество своих соперниц. Но это было против жизненных интересов уже значительно отставшей от нее по численности своего населения Франции, которая поэтому и оперлась для продолжения своего высоко-культурного состояния на противоположную ей тогда по духу и малокультурную, но физически сильную, благодаря своим необозримым равнинам Русскую империю. Германской военной власти для своего расширения на Восток не оставалось другого выбора, как сначала в несколько недель разбить Францию, чтобы потом всей массой обрушиться туда, куда в глубине души она только и хотела: на широкий Восток, Но этого не могло быть на деле. На Дальний Восток уже шла много более ранняя англо-американская культура, и в результате произошло то, что можно было и предсказать. Германская империя, несмотря на поистине нечеловеческие усилия, была разбита вмешательством широко разлившееся по земной поверхности англо-американской расы, и успела расшатать лишь свою восточную соперницу.
.
В результате вышло, что побежденными оказались обе первоначально столкнувшиеся военные империи, казавшиеся наиболее страшными остальному, менее воинственному человечеству. Меркурий победил Марса.
.
Да простит мне читатель это новое отступление. Но оно необходимо. Ведь прошлая история человеческой культуры лучше всего освещается современною, и обе так тесно переплетаются с географией, психологией, астрономией, физикой, химией, техникой и их разными ответвлениями, что частые экскурсии в их области совершенно необходимы для того, чтобы мое слишком необычайное в наши дни недоверие к древний историческим преданиям и к их хронологии не показалось результатом недостаточного знакомства с ними.
.
Я хотел здесь только снова напомнить, что эволюционная закономерность и непрерывность человеческой культуры есть такой же факт, как и непрерывный рост человеческого организма, а потому и все события, не соответствующие ей, мы должны без всяких разговоров отбросить, как уже отбрасываются светскими историками сообщения о многих чудесах, религиозных, и светских, в роде, например, основания Первой римской империи двумя братьями.
.
Никто теперь уже не верит, что первые цари и основатели Великого Рима, братья Ромул и Рем, родились около 780 года до нашей эры от бога войны Марса и Реи Сильвии, дочери царя Нумитора из Альбалонги, и что дядя их Амулий, завладев престолом, велел их утопить, но брошенные младенцы были вскормлены волчицей, и потом воспитаны пастухом Фаустулом и его женой Аккой Ларенцией. Никто не верит, что выросши, они построили в 753 году в Средней Италии город Рим, довольно далеко от устьев реки Тибра, населив его своими соратниками, захватившими себе затем в жены сабинянок; что Ромул потом убил своего брата Рема, дал гражданские и военные законы, учредил Сенат и Народное собрание из патрициев, т. е. полноправных граждан, устранив из него плебеев (т. е. простой народ, впоследствии сильно размножившийся) и, наконец, в 716 году до нашей эры был принят на небо, под названием Квирина, т. е. «господа», в число богов.
.
Как ни подробно, как ни обстоятельно это описание у Тита Ливия и у других, подтверждающих его псевдо-древних историков со всеми точными годами и точным перечислением родственников и знакомых, но современный историк уже не придает такому рассказу исторического значения, хотя все-таки есть еще некоторые, утверждающие на основании этой самой легенды, что итальянский город Рим построен был действительно в 753 году до начала нашей эры, что после Ромула в нем царствовал от 715 до 672 года за началом нашей эры Нума Помпилий, основавший государственную религию с обязательным почитанием планет. Такие историки называют нам и самые его планеты — Меркурия, или двуликого Януса, бога входа и выхода из дому, начала и конца, так как эта планета только по временам показывает спое лицо то спереди, то сзади Солнца; Венеры, вышедшей из морской пены, кровожадного Марса, могучего Юпитера с его женой Юноной, Дианы — Луны, Весты — богини домашнего очага, в храме которой у Палатинского холма поддерживался (более 1 000 лет!) вечный огонь под надзором монашенок или, скорее, баядерок-весталок вплоть до 382 года нашел эры, когда это было запрещено императором Грациапом.
.
Хотя такого рода историки уже и не верят, что Сатурн, низверженный с небес, бежал еще до Ромула в Италию и обучил итальянцев земледелию, но они все еще стараются нас убедить, что всякий раз, когда он вступал в свой небесный дом — созвездие Козерога — в честь его праздновались семидневные, веселые сатурналии, современные итальянские карнавалы, служившие символом возвращения золотого века. Хотя они и не верят уже, что Юпитер специально охранял римское государство, но все еще утверждают, что Тарквиний Гордый — один из древнейших легендарных римских царей — построил ему храм, существовавший не развалившись тысячу лет от —V до +V века нашей эры в крепости Рима — Капитолии, и что Тарквиний Приск еще раньше его (—616, —578) воздвиг около Рима Великий Цирк (Circus Maximus), где можно было делать маневры, состязаться на копях и колесницах и охотиться на привозимых туда диких зверей.
.
Но нетрудно видеть даже и без моих астрономических проверок, что весь этот период римских царей — сплошная легенда, как и все последующее до начала нашей эры, включая сюда не только «самнитские», но и «пунические» войны Рима с Картагеном, географически возможные лишь в том случае, если мы будем считать этот Картаген за испанскую Картогену, а пунов, за испанских мавров.
.
Историку здесь остается только одно: проследить, какие события нашей эры могли бы дать им начало, а я лишь отмечу здесь, что имя Карфаген тоже еврейское и значит Новый город,4 также как и Неаполь по-гречески, а Пуны (poeni), вернее, фёны, лишь другое произношение слова финикийцы. Да и царица Дидона, построившая Карфаген, тоже еврейка, так как имя это значат по-еврейски «Их судия» и даже прямо упоминается в Библии, где Дедан (одноименный с Дидоной) называется внуком Отца-Рима (Аб-Рама, Бытие, 25, 3).
.
4 От קרת (КРТ) — город, חדש (ХДШ) — новый, что было переделано греками в Καρχηδών, а испанцами в Картагену.
Нельзя не отметить также и того, что со словом пуны созвучно слово эспаны (испанцы), так как приставка эс обычна в романских языках (эс-кадра, эс-планада и т. д.).
.
Рассмотрим же снова беспристрастно и эти «финикийские чудеса», если читатель уже забыл то, что я говорил о них в первом томе.
.
Прежде всего, мог ли когда-нибудь развиться великий торговый и политический портовый город в открытом жестоким северным ветрам заливе к югу от современного Туниса, около современной арабской деревушки Сиди-Бу-Саид, почти в двухстах километрах от ближайшего берега Сицилии и почти в трехстах от Сардинии, на небогатой береговой полосе Африки, за которой лежит бесплодная пустыня? Могли ли выходить отсюда в открытое море древние суда, при отсутствии даже компаса и при низком состоянии техники, когда описываемые нам историками неповоротливые, громоздкие баржи на веслах ходили не быстрее пешехода, да и на парусах были в полной зависимости от ветров? Мог ли этот город, построенный царицей Дидоной, или какой-либо другой, около современной деревушки Сиди-Бу-Саид изгнать греков из Сицилии, Сардинии, даже из Корсики, покорить в III веке до начала нашей эры отдаленную Испанию и обладать в продолжение более столетия могущественнейшим торговым и военным флотом?
.
Взгляните на карту и вы ответите: этот Сиди-Бу-Саид мог быть только гнездом морских разбойников, каким действительно и был неподалеку от него, но в несравненно лучшей местности, город Тунис, вплоть до XIX века, когда англичане окончательно уничтожили пиратство в Средиземном море. Да! Для центрального пункта пиратского государства после изобретения компаса это было самое подходящее место на перепутьи из западного бассейна Средиземного моря в восточный. И такое государство неизбежно должно было здесь образоваться в тот исторический период, когда мореплавание окрепло до такой степени, что корабли могли уходить из вида своих берегов. Но это началось уже только в средние века, если верить тому, что Флавио Джона не изобрел компас около 1320 года нашей эры, а только усовершенствовал более первичный инструмент, уже давно известный мавританским мореплавателям. Но ведь это — фантазия.
.
А для великого торгово-военного и культурного центра ни около Туниса, ни тем более около Сиди-Бу-Саида (псевдо-Картагена) не было ни малейшей точки опоры и никогда не будет. Вся история Великого Картагепа, как и история Финикии, — одна волшебная сказка фантазировавшего ренессанса, исторический мираж, отражение в прошлом каких то более поздних событий. Много легче допустить, что под Картагеном подразумеваются не развалины около деревушки Сиди-Бу-Саид, а испанская Картагена, где, действительно, есть недурные условия для возникновения значительного торгового пункта, и тогда борьба между Римом и Картагевом сведется на борьбу между мавританской Испанией и арианской Италией. Помещать сильно укрепленный город около Туниса было бы возможно, лишь считая его не за самостоятельное государство, а за западный форпост большей Египетской империи, охватывавшей весь север Африки, и тогда финикийские («пунические») войны римлян оказались бы войнами с египтянами, но тоже не ранее V века нашей эры.
.
Скорее же всего легенда об этих войнах возникла в средние века из следующих, уже более достоверных исторических событий, В 439 году нашей эры король испанских вандалов (вандейцев) Гензерих стал делать частые набеги на мало культурную тогда Италию, а в 455 году разграбил даже самый Рим. Но все это, конечно, не могло продолжаться много веков, так как итальянцы в союзе с греками были могущественнее вандейцев, и в 534 году вандальско-маврский Картаген (где бы он ни находился) был осажден и взят полководцем императора Юстиниана Велиздрием. Что же касается до Сиди-Бу-Саидского «Нового Города» (Картагена), то этот былой форпост морского разбоя, говорят нам, был разрушен арабами в 697 году, и его остатки перенесены (!) к устьям ближайшей речки, где под именем Туниса он существует и до сих пор, как порт третьего разряда в Средиземном море, все чего он только и мог достигнуть по своим географическим условиям. Таким образом весь период, древних пунических войн Рима — чистый миф.
.
Рассмотрим же с нашей натур-исторической точки зрения и позднейшую историю итальянского города Рима.
.
По .своему географическому положению близ Понтийских болот, в сорока километрах от устья, хотя и судоходной, но небольшой реки Тибра, он не мог быть до изобретения железных дорог торговым, а, следовательно, богатым и высококультурным портом древности. В этом отношении большое преимущество во всем западном бассейне Средиземного моря имел и имеет перед ним Марсель, близ устьев Роны, и даже Мессина в Сицилии важнее его. Как центр продолжительного светского мирового владычества по всем прибрежьям Средиземного моря, Рим тоже, должно сказать это прямо и смело, совершенно недопустим с натур-исторической точки зрения. Посмотрите на все такие центры: Мадрид, Париж, Берлин, Вену, Пекин, Византию, Каир, Москву. Они тоже развивались не случайно. Все они занимают центральное положение в обширных, культурных по природе, равнинах и находятся на среднем течении широко разветвленных по ним судоходных рек, которые у Константинополя заменены узкими проливами. Рим в этом отношении уступает им всем, и потому невозможно даже и подумать, чтобы он когда-нибудь, как реальная политическая сила, мог соперничать с Византией или с Венецией. А между тем, наши прадеды нам внушают и притом чрезвычайно настойчиво, что этот город без порта и хороших сообщений вне Италии по суше или по воде владел до начала III века нашей эры всеми прибрежьями Средиземного мора, что римские легионы проникали тогда повсюду, и в Египет, и в Малую Азию, и во Францию, и в Германию, и в Испанию, и даже на Британские острова... Но ведь всю эту волшебную сказку удобнее писать стихами, чем прозой!
.
Мы должны прямо и смело сказать, глядя на географическую карту, что мировое значение город Рим мог иметь в древности и в средние века только как центр религиозной жизни, что я и буду детально показывать далее в этой самой книге.
.
Такие центры не нуждаются ни в портах, ни в обширных равнинах. Мекка, Ласса, Иерусалим возникли в некультурных уголках, на границах пустынь, и достигли значения крупных городов только благодаря пилигримам и добровольным пожертвованиям верующих: самая малодоступность и дикость их способствовала их славе в отдаленных культурных местах.
.
Религиозные центры—это «вечная память» о вышедших оттуда, но сформировавшихся в культурных центрах, далеко от своей родины, гениальных людях, открывших новый свет познания грядущим поколениям, и мы видим, что пилигримства совершаются не только в Ватикан и в Святой, Салим, но и в домики, где родился Ньютон, где родился Шекспир, и в Ясную Поляну Льва Толстого...
..
Конечно, повторяю для ясности, никакой гений не может развиться сам собою в совершенно дикой местности, и Ньютон, похищенный в детстве арабами и взрощенный на оазисе пустыни, сделался бы только знаменитым скотоводом или магометанским проповедником. Богатый избыток физической энергии, ежесуточно выделяемой исключительным организмом, нашел бы при других условиях жизни совершенно другой исход, и потому можно утверждать, что для того чтобы какой-нибудь вновь родившийся потенциальный гений мог подняться не только над низинами, а и над самыми могучими вершинами современного ему знания, необходимы были и в древности, и в средние века, два условия.
.
Первое условие заключается в том, чтобы в детстве и юности, да и потом во всю жизнь, он был избавлен от повинности тяжелого физического труда, для того чтобы весь ежедневный избыток его физиологической энергии, выделяемый обменом веществ его тела, целиком направился на накопление всевозможных и разносторонних сведений в подсознательной области гемисфер своего мозга, той области, которая подсказывает нам наши идеи даже во сне и от структуры в содержания которой зависит широта или узость сознаваемого нашим мозжечком механического мышления этих гемисфер.
.
Второе условие состоит в том, чтобы такой потенциально одаренный при самом своем зачатии организм провел свое раннее детство под влиянием отсталых людей и на окраине культурного мира, где сильны непосредственные внушения природы, и чтобы потом, по той или другой случайности, он получил возможность приобщиться к самому высшему и разнообразному знанию своей эпохи. Тогда в подсознательной механической деятельности его мозговых гемисфер будут, хотя и незаметно для его сознания, но вечно бороться, два ряда мало сходных внушений, мешая друг другу войти в какие-нибудь глубоко вырытые русла, в которых вместо мышления и фантазии начинает функционировать главным образом всеподсказывающая память, и область сознания (которая скорее всего локализируется в мозжечке) получает в свое распоряжение из гемисфер большого мозга лишь длинные ассоциации не оригинальных идей, которых она не может при всех усилиях повернуть на новые непривычные пути и сочетания.
.
Отсюда попятно, почему большинство гениальных людей произошли не из аристократии, дети которой, хотя и обеспечены и обучены с детства, но сразу воспринимают в свои мозговые гемисферы однообразный ряд сведений; понятно и то, почему эти гениальные люди родятся большею частью не в центрах наивысшей культуры своего времени, а в провинции, но вслед затем, так или иначе, попадают в эти центры и приобщаются к их полной умственной жизни.
.
Понятно становится и то, что в древности, когда таких людей причисляли к сонму богов или возводили в святые, предметами пилигримства (и, в зависимости от того, своеобразными центрами религиозно-культурной жизни) становились нередко отдаленные места их рождения, как бы озаряясь надолго светом их гения. Так поднялась с VII века нашей эры отдаленная Мекка, предполагаемое место рождения Магомета, благодаря тому, что туда со всех сторон магометанского мира сходится до сих пор ежегодно около 100 000 поклонников, неся свою лепту; так поднялась в начале XV века Ласса в Тибете, предполагаемое место рождения основателя ламаизма Джонкавы, нынешняя резиденция Далай-Ламы, Так поднялся не ранее конца VI века нашей эры Иеру-Салим, предполагаемое место рождения или смерти того, кто дал повод к возникновению евангельских сказаний о Спасителе-«Иисусе», и так же поднялся Рим, не как место деятельности апостола Петра, личность которого еще менее выяснена, чем личность его предполагаемого «учителя (или скорее ученика)», а как центр возникшего в нем по каким-то причинам культа Мадонны.
.
Однако здесь имелась и другая, чисто физическая причина, которая одна могла высоко поднять его религиозный престиж при первом мерцании европейско-азиатско-африканской цивилизации на прибрежьях Средиземного моря.
.
Рим был на дороге в Неаполь, над которым дышало огнем и дымом подземное царство Плутона, вырывавшееся из жерла Везувия, возбуждая суеверный ужас у всякого даже издали. К югу от него, в Мессинском заливе, стремились «поглотить всякий проходящий корабль» знаменитые водовороты Сцилла и Харибда, и над ними дышала огнем, серой и дымом вторая дверь в глубину ада — Этна, не говоря уже о вулкане Стромболи на Липарских или Эольских островах близ Сицилии. Ничего подобного древний мир не знал на земной поверхности, и потому Средняя и Южная Италия должна была казаться ему сверхъестественной страной чудес, любимым обиталищем богов, даже и до извержений, поглотавших Геркуланум и Помпею и осыпавших пеплом самые отдаленные области прибрежий Средиземного моря. Причина того, что центр религиозной жизни запада развился не у самого подножия Везувия, а в двухстах километрах к северу от него, могла заключаться в том, что Рим по своему положению на реке Тибре был действительно естественным центром местности, которую нельзя было миновать пилигримам, направлявшимся к подножию Везувия. Мировое религиозное господство Рима могло возникнуть лишь после гибели Геркуланума и Помпеи и зиждиться лишь на престиже находящихся за ним вулканических стран в христианские времена, а никак не благодаря одним его железным легионам, которых при том же и не могло зародиться в этой местности, лишенной железных руд.
.
Да позволит мне читатель высказать здесь и еще несколько скептических или даже еретических мыслей и по поводу физической возможности в то время таких легионов, какие описывают нам наши средневековые первоисточники.
.
В одном из журналов 1918 года раз прочел я такое поучение: «Когда грохочут пушки, законы молчат,— сказал Цицерон». Все мои собеседника очень смеялись над этими цицероновскими пушками, а я невольно подумал: «не над собой ли мы смеемся?» Много ли вернее и наши собственные сведения о времени Цицерона и о военной жизни того времени? Правильны ли наши представления и о самих великих империях древности?
.
Многие даже из среднеобразованных людей, как я уже говорил, представляют Римскою империю при цезарях чем-то в роде Русской XIX века, т. е. обширной областью кругом Средиземного моря, фактически управляемой из Рима как центра, вроде императорского Петербурга... Он дает гражданские, военные и даже религиозные законы, обязательные для всего населения и назначает в разные провинции правителей по своему произволу, уничтожив наследственную власть прежних тамошних князьков... Но это можно воображать, лишь совершенно не представляя себе страшной затрудненности тогдашних сношений по морю и по суше. Рим от Византии, и Византия от Египетской Александрии были тогда много дальше по времени сухопутного путешествия, чем мы теперь от Южной Африки, а о малоемкости и малоскорости весельных судов, которые больше были похожи на наши лодки, чем на современные корабли, нечего и говорить, Как же можно было при таких условиях поддержать хоть один год реальную власть какого-нибудь из этих центров над двумя другими?
.
Конечно, для хорошо вооруженной толпы в несколько сот авантюристов можно было, пожертвовав годом или двумя своего времени, пройти очень далеко чуть не до Индии, существуя все время грабежом встречающихся по пути населенных мест. Но никакой прочной власти, кроме развалин, такая толпа не могла за собой оставить, так как серьезных гарнизонов она не могла водворять на своем пути, не растаяв сама, а идти в большем количестве, чем несколько сот человек, по провинциальным местностям было невозможно. Ведь жители в древности разбегались, попрятав все, что можно, еще за несколько дней до набега чужестранцев и, даже оставшись дома, не могли дать достаточного количества продуктов для большого скопления людей, благодаря отсутствию правильно организованной интендантской части.
.
И вот, читая о походах Александра Македонского или Юлия Цезаря, или об отступлении 10 000 греков при Ксепофонте, нельзя не задать себе вопроса: а что же ела на всем своем многомесячном пути такая орда? Если даже мы и примем возможность вывезти за собою из больших культурных центров значительные вьюки на верблюдах, то их по дороге все время приходилось бы подновлять силою, среди враждебных, и не только разбегающихся, но нередко и сопротивляющихся людей. И, конечно, раз сделав такой поход в Индию, едва ли кто-нибудь решился бы повторить его еще раз, и это знало местное население. Разбежавшись при приближении грозы, унеся и спрятав все, что можно, население вновь сходилось по ее миновании и начинало жить прежней жизнью.
.
Древние походы напоминают мне более всего путешествия Стэнли внутрь центральной Африки. Отправившись первый раз по поручению Нью-Йоркской газеты «Герольд» разыскивать в 1871 году Ливингстона, он долго ходил с отрядом в несколько десятков человек, то как торговец, обменивая разные мелкие безделушки и редкие для негров ткани на их съестные припасы (если его встречали дружески), то пролагая себе дорогу усовершенствованным европейским оружием, где его не хотели пропустить. Он открыл и описал тогда столько новых и интересных местностей, что в древности его, конечно, назвали бы завоевателем всей Африки. Но было ли это завоевание? Конечно, нет.
.
И я хочу здесь снова повторить: ни Римская, ни Византийская, ни Египетская империи не походили не только на Русскую в XIX веке, но даже и на Германскую, где над отдельными полунезависимыми королями и князьями царствовал царь-царей в Пруссии, единственный имеющий право объявлять войну и заключать мир. Все древние империи скорее походили на Германский союз 1815 года под гегемонией Австрии, возникший как противовес могуществу Франции и существовавший до 1866 года, когда гегемония перешла к Пруссии. Так и Римская империя была союзом нескольких независимых царств, управлявшихся своими наследственными или провозглашаемыми армией монархами, имевших свои местные законы, воевавших друг с другом и мирившихся, когда хотели, но номинально признававших первенство римского, египетского или византийского собрата и подносивших ему ежегодные дары. Наместниками его у них были простые консулы, пользовавшиеся экстерриториальностью и судившими своих соплеменников только по своим законам, как это было во многих восточных, империях и в XIX веке.
.
Окраска древних исторических империй в один и тот же цвет в наших исторических атласах производит в подсознательных областях наших мозговых гемисфер совершенно ложное впечатление, от которого трудно отделаться нашему сознанию. Итак, Римская империя времен Иисуса и библейских пророков (отнесем ли мы их в IV и V век нашей эры или оставим прежнюю хронологию) была не единая империя, а пестрый коллектив; совершенно независимых королевств и княжеств, из которых некоторые были богаче, культурнее и даже могущественнее Римской области в Италии. Но престиж этой области поддерживался происходящими там чудесными явлениями огнедышащих гор и живых морских пучин, наглядно свидетельствующих всякому, что это избраниое жилище богов, а с ними и божественных законодателей в лице великих понтифексов, всегда имеющих с богами непосредственные сношения.
.
Пересматривая в таком смысле, прежде всего, Евангелия, мы находим там о городе Риме очень, мало, и это свидетельствует, что они были написаны тогда, когда еще не создалось о нем волшебной сказки. Одно место у Иоанна (12.20), повторенное и Лукою (33.30), говорит, что на столбе Иисуса при его распятии была надпись греческими, еврейскими и римскими буквами. А другое место у того же Иоанна (11.48) рассказывает, будто «иерусалимские» служители культа говорили об Иисусе: «этот человек творит много чудес; если оставим его так, то все уверуют в него, и тогда придут римляне и овладеют нашим народом и страною».
.
Недоумение заключается тут в том, что по самим же Евангелиям римляне в это время уже владели Иерусалимом, так что им не стоило и приходить. Только в .Деяниях апостолов о Риме говорится очень много. Апостол Павел называет себя там «римским гражданином» (22.26), в них упоминается и Италия (18.2), и сообщается, что Павел приехал в Рим на корабле (28.16).
.
Совсем другое в еврейской Библии, где слово МИЦ-РИМ, как мы видели, употребляется очень часто. Правда, гебраисты и теологи толкуют его, как множественное число от слова МЦР — ущелье (фигурально: притесненье) и географически относят к Египту, на основании сходства этого слова с арабским МЗР. Но МЗР по-еврейски значит «Зодиак». А Миц-Римского царя Библия называет, как мы видели во второй книге «Христа», ПРЭХ'ом, что более напоминает искажение греческого слова патриарх, т. е. начальник отечества, чем имя мифического египетского бога солпца Фра, тем более, что египетские цари даже и в иероглифах никогда не называются фараонами: их исконное имя сутены, т. е. султаны, и шефты, т. е. шефы.
.
Но как бы читатель ни взглянул на все эти мои соображения о «древнем могучем Риме», основное положение их остается незыблемым. По своему географическому месту Римская область приспособлена природой к возникновению в ней обширной религиозной и культурно-мистической жизни, но никак не центра мирового светского владычества. Константин I был прав, когда основал, а не перенес отсюда, свою резиденцию на берегах Босфора, иначе с ним было бы то же, что с иерусалимским королем крестоносцев Балдуином: он оказался бы за штатом всякой административно-объединительной деятельности, не «Расширителем народа», как его назвали в Библии, а сократителем. И мы действительно видим, что уже через 12 лет после отделения от Византии. Рим в 410_году был взят Аларихом, а Испания и Франция отняты германскими королями. Если бы столица Запада была перенесена отсюда заблаговременно в Марсель, с открытыми путями стратегического сообщения по Роне и Сене в глубину тогдашней Франции, при возможности берегового сношения со всей Италией и с достаточным защитительным гарнизоном и речным флотом в Турине, чтобы владеть бассейном реки Роны, то никакого падения Западно-Римской империи, ни в 476 г., ни позднее, не было бы, несмотря на землетрясения в южной Италии и на самые мощные извержения Везувия.
.
Что же мне остается еще сказать, слыша, как и теперь повторяются некоторыми старые исторические зады, в которых долженствующее быть объясненным само считается объясняющим необъяснимое?
.
Если Рим по своему стратего-географическому положению совершенно неприспособлен для того, чтобы быть центром военного государства, то как же — говорят мне снова и снова — он им был до Константина I? Как его «железные легионы» овладели еще до начала нашей эры всеми прибрежьями Средиземного моря? Как Помпей из этого центра, не имеющего даже порядочной гавани, «уничтожил в 67 году до начала нашей эры морское пиратство»? Как он, не имея достаточных и обеспечивающих фланги и тыл сухопутных сообщений и способов подвоза провианта, сделал отсюда победоносный поход в Понт и в Сирию? Как Юлий Цезарь, поссорившись с Помпеем, разбил его войска в 48-м году до начала нашей эры не тут, а около горы Олимпа в Греции, и как он потом через два года разбил его сына даже в самом Египте, тогда как в сравнительно близкой Германии ему не удалось одержать победу «благодаря случайному поражению Вара в Тевтобургском лесу», несмотря на то, что германцы тогда находились в полудиком состоянии, и, кроме Вара, были у него и другие полководцы? Как мог затем, уже в 101—102 годах нашей эры, император Траян отсюда покорить (представьте только себе!) Аравию, Армению, Месопотамию, Ассирию?
.
При всех этих недоуменных со стратегической и географической точек зрения вопросах мне ничего не остается делать, как сказать:
.
— Ничего подобного не было, потому что не могло быть. Это детский лепет, неумышленный обман ребенка ребенком, а после того как дети выросли, — это издевательство над элементарнейшими основами современной ученой стратегии.
.
Я не знаю, конечно, что об этом предмете сказал бы знаменитый немецкий стратег Мольтке, и что думают современные знаменитые фельдмаршалы всеобщей войны — Гинденбург и Фош, — но я знаю только одно, что она сами никогда так не поступили бы, а если бы и поступили, то с ними случилось бы то же самое, что с уже упомянутым мною рыцарем крестовых походов Балдуином, когда он стал иерусалимским королем, или с Наполеоном I, когда он добрался до Москвы.
.
При естественной локализации центров власти вся военная история Рима, вплоть до Константина I, одна волшебная сказка, а не былая реальность.
.
Мировое значение города Рима с самого его возникновения могло быть, как в теперь, лишь в его религиозном влиянии. А потому и вся его история до Константина I пересажена сюда с других гряд и, вероятно, хотя бы и отчасти составлена по истории Византии и Египта, какими они были в начале нашей эры и накануне средних веков, потому что Египет действительно мог быть сильной империей, благодаря Кипрским и Синайским рудникам и своему положению в устьях Великой Африканской реки и на соединении бассейна Средиземного мора с заливами Индейского океана, а Византия с Македонией — благодаря балканским рудам и коневодству.
.
Только их легионы могли тогда завоевать Аравию, Месопотамию и Армению, а никак не пришельцы с другого конца Старого света, из тогдашнего итальянского городка Святого Петра среди болот.

43

ГЛАВА IV.
ЕСТЕСТВЕННОЕ НАЧАЛО РОМАНСКОЙ (РИМСКОЙ) ИМПЕРИИ С ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ И С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ.
.
С точки зрения истории материальное культуры древняя «Железная империя» несомненно должна была начаться там, где впервые начали вырабатывать железо и ковать из него технические и военные приборы, а не там, где этого материала никогда не было. А со стратегической точки зрения она, кроме того, должна была начаться в таком пункте, из которого были наиболее близки и наиболее гарантированы пути сообщения, как с местами выделки железа, так и с наиболее наделенными природой культурными местностями, а никак не в таком пункте, который был далек и от железных и от медных рудников и лежал вдали от стратегического центра своей империи.
.
Отвергать это основное положение эволюции человеческой культуры значит впадать в мистицизм и вместо естественной земной причинности в последовательном развитии человеческих событий искать причинность сверхъестественную.
.
С последней точки зрения вполне понятно, что средневековые католические авторы в своих сочинениях, служащих для нас теперь первоисточниками, выводили древнюю Средиземную империю из итальянской Римской области, где находился престол «наместника Христа», несмотря на то, что ни в политико-экономическом, ни в стратегическом отношении этот город совершенно непригоден для светского владычества над Балканским полуостровом, ближайшим к железным рудникам, ни тем более над Анатолией, ближайшей к Кипрским медным рудникам, откуда и само латинское название меди купрум (cuprum) и где, по самому древнему преданию возник и человеческий род 1 или над Сирией и особенно Египтом с его густым и издревле культурным населением. При первом взгляде на геологическую и политико-экономическую карту прибрежий Средиземного моря совершенно ясно, что без вмешательства сверхъестественных сил, творящих где хотят добро и зло и пренебрегающих всякими географическими и техническими преградами, ничего подобного не могло произойти. С натуралистической точки зрения итальянская Римская область никогда не была и не будет светский владычицей Востока, несмотря даже на свою «духовную власть над всем католическим миром». Тем более не могла она им быть  до того времени, пока не стала еще центром христианства. Трудно даже представить себе, как этот пережиток древнего взгляда на историю народов мог держаться до настоящего времени, когда историки уже перестали на каждой шагу указывать вместо естественных причин на «Божий перст», или ссылаться везде, как в «Священной истории», на вмешательство в человеческие споры за власть и даже в самые сражения, решавшие судьбы государств, невидимых небесных воинств, приносящих победу наиболее благочестивым властелинам.
.
1 Анатолийское учение о происхождении человека в противоположность «экуменийскому».
http://s9.uploads.ru/I9xNL.gif
Рис. 60. Современная этнографическая карта Европы (по Г. Иванову: Учебник географии).
http://s8.uploads.ru/u2t9j.gif
Рис. 61. Современная густота населения в Европе (по Г. Иванову: Учебник географии).
.

По географическим условиям, началом Романской всемерной империи могла быть только Румыния, о чем говорит и само ее до сих пор сохранившееся имя Romania (Ромъния по-болгарски), с присоединением к ней Ромелии (Румелии) с ее древними городами: Филиппополем (городом Филиппа — отца Александра Македонского), Адрианополем (городом Адриана) на судоходной реке Марице и с ученым городом Софией (городом Мудрости), где и теперь имеется университет и хорошая книжная библиотека.
.
Двум частям этой области, Романии и Румелии, и соответствует предание об основании Романской империи двумя братьями Ромулом и Ремом. Отсюда ближайшая дорога через Софию к Трансильвании с ее «Рудными горами», одно название которых показывает на их огромное значение для древней культуры. Там до сих пор в огромном количестве добываются железная руда и, важный для выплавки из нее железа, уголь. Да и самое немецкое название главного города этой местности Буда-Пешта—Печью (Оффен), несмотря на то, что по мягкому климату своей местности он мало нуждается в печах, показывает на него, как на древний центр выплавки железа из железных руд. В этой же местности добывались с древнейших времен и другие металлы, в том числе и золото, так важное для торговли. А как оно было здесь обильно, обнаруживает уже одно то обстоятельство, что его не успели выбрать и до сих пор, хотя и сильно уменьшили его количество.

http://s9.uploads.ru/NOIZj.jpg
ГЛАВА IV. ЕСТЕСТВЕННОЕ НАЧАЛО РОМАНСКОЙ (РИМСКОЙ) ИМПЕРИИ С ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ И С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ.
(продолжение)

44

http://s9.uploads.ru/LRlhn.jpg
Из этой Романии (или Македонии), а не из итальянского Рима вышел и мифический Александр Македонский, первый завоеватель Греции, Малой Азии, Месопотамии и Египта, т. е. всей той области, которая после присоединения к ней Италии, Галлии, Испании и Туниса, стала называться, в отличие от них, Восточной (и, очевидно, первоначальной) Романской империей. А доминирующее значение Македонии было так велико, что и потом, уже после отпадения всего Востока благодаря развитию магометанства, в Византии царствовала с 867 до 1056 год «македонская» династия, основанная романско-македонским кавалеристом Василием. Да и после нее, когда анатолийские турки уже завоевали Балканский полуостров, резиденция турецких императоров от 1360 по 1453 год была в том же Адрианополе, в котором, как показывает самое его имя, жил и император Адриан и, очевидно, по тем же самым стратегическим соображениям, совершенно понятным при первом взгляде на географическую карту земного шара. Потом, когда постройка больших морских судов сделала невозможным помещение флота в мелководной Марице, столица была  перенесена в Константинополь, т. е. в тот же пункт, соединяющий Европу и Азию, в котором за тысячу лет до того времени и Диоклетиан, родившийся тоже на Балканском полуострове, в Далмации, был провозглашен своими легионами 17 сентября 428 года верховным главой Романской (т. е. Румынской) империи.
.
Не в отдаленном итальянском Риме это было, а на Босфоре, в Халкедоне, северное предместье которого было потом переименовано в Константинополь. Это было в наилучшем стратегическом пункте древнего культурного мира. Там и провозглашен был императором Диоклетиан, а отдаленный Лациум, поворотившийся спиной ко всему Востоку мог узнать об этом только через несколько недель, и если бы захотел противиться, то все равно ничего не мог бы сделать.
.
Кроме того, скажете сами: что представляла собою Турецкая империя после 1362 года, когда султан Мурад, завоевавший Фракию (т. е. ту же Македонию) и перенесший свою резиденцию в Адрианополь, заставил сербов в болгар платить себе дань? Что представляла собой его империя, особенно с 1453 года, когда султан Магомет II, после того как его предшественники покорили Боснию, Герцеговину, Албанию, Валахию, Македонию и Фессалию, перенес свою столицу в Константинополь на Золотой Рог?
.
Четыреста лет существовала эта турецкая империя Мурада и Магомета II, и, откинув ее исламитскую веру, сравните только ее географические границы с границами Восточной Римской империи времен знаменитого Феодосия II и Юстиниана I, начавшего тоже не в Риме, а здесь же в Константинополе «Римское право». Посмотрите на исторических картах, и вы сами увидите, что это та же самая Романская империя, только далматская династия Диоклетиана сменилась здесь анатолийской династией Мурада, да трижды переменилась в ней господствующая религия: арианство было побеждено сначала православием, а потом православие магометанством, которое, как я покажу далее, является лишь ответвлением арианства.
.
Отсюда были родом различные цари этой Балканской империи, а как их звали по именам — это почти совершенно безразлично для хода истории, которым управляли, как и везде, не боги а не отдельные личности, а прежде всего геофизические факторы.
.
Читатель видит теперь, какова была вплоть до наших дней притягательная сила этого замечательного геофизического центра на прибрежьях Мраморного моря. Это он (а не боги) дважды создавал тут одинаковую по своим границам преобладающе огромную империю.
.
Создаст ли он ее еще и в будущем? Это покажет оно само, а мы можем только сказать, что недаром все русские и другие империалисты стремились получить его в свои руки.
.
А что же сделал итальянский Рим на промежутке времени, охватывающем не многим более полутора тысяч лет, в продолжении которого наши исторические памятники подтверждаются астрономическим вычислением времени часто указываемых в них небесных событий? Об этом я подробно расскажу в последних отделах настоящей пятой книги моего культурно-исторического исследования, а теперь для ясности лишь резюмирую их содержание. Вот это резюме:
.
Никогда на протяжении всего своего времени Рим не был резиденцией светской власти так называемых «римских императоров», а разве только местом их пилигримств, на поклонение всегда малосильному в военном смысле наместнику бога на земле, подобно отдаленной Мекке для мусульманского Востока. И такая роль была очень прилична его географической области, близ которой происходили таинственные и ужасные для древнего мира сейсмические явления: стране, где грохочущий Везувий неожиданно погребал под своим пеплом целые города, а Сольфатаро Флегрейских полей считался входом в подземное царство; стране, на морском пути в которую лежали Сцилла и Харибда и дымились Этна и Стромболи.
.
В этой геофизической особенности и было все значение Римской области на всем протяжении ясного зрения современной рациональной истории, смотрящей в глубь веков, а далее начинаются одни миражи. Даже и тотчас после окончательного отделение запада Европы от эллино-сирийско-егииетского Востока в 395 году, резиденцией западной светской власти стала Равенна на берегах Адриатического моря, куда, а не в неудобный Рим, и переселился жить «западно-римский» император Гонорий, отделившись от своего брата восточно-романского Аркадня, в Равенне, а не в Риме, находятся и древнейшие памятники итальянского зодчества. Таковы ее постройки наиболее архаического вида: собор с баптистериями, относимый к V веку, церковь св. Виталия, относимая к VI веку, базилика Аполлинария и т. д. Но и Равенна не могла долго служить географическим центром обширного западно-европейского государства, и потому вся западная часть Средиземной империи Диоклетиана быстро распалась на клочья с самостоятельными, национальными центрами, из которых один из важнейших должен был естественно появиться в устьях реки По (Венецианская область), другое в бассейне Роны, а третий на берегах Гвадалквивира, на Иберийском полуострове. Самый же Рим мог оставаться лишь великим религиозным пунктом, и если он стал теперь административным центром объединенной Италии, то исключительно потому, что изобретенье железнодорожных сообщений разрушило естественные преграды страны и необычно сократило расстояния. Без этого же обстоятельства итальянским королям неизбежно пришлось бы перенести свою резиденцию в Милан.
.
Итак, для верного понимания древней истории мы, прежде всего, должны освободить себя от привитой нам с детства идеи, что Римская империя вышла из итальянского Рима, или что Рим когда-нибудь имел какое-либо влияние на ее административную жизнь, и мог назначать и смещать «своим сенатом» ее военных властелинов, пребывавших со своими армиями за тридевять земель от него в тридесятом царстве, которые только посмеялись бы над распоряжениями «зазнавшихся провинциалов». Даже в сильнейший разгар суеверий, когда перепуганные пророчествами короли ползали на коленах перед великими римскими понтифексами и даже признавали их светскую власть над собою, она была только номинальна, так как у средневековых понтифексов или у сменивших их со времени Гильдебрапда в XI веке пап не было возможности в своем отдалении от главных стратегических центров быстро в своевременно распоряжаться своими армиями, да и короли ходили на покаянье в своих грехах даже не в Рим, а в Каноссу в Реджио-нелль-Эмилиа в Средней части Италии.
.
Тем менее могла исходить из итальянского Рима какая-либо правящая власть в дохристианский период.
.
Все географические, геологические и геофизические особенности бассейна Средиземного моря единогласно показывают, что объединение этого бассейна могло произойти только из Балканской Романии через Босфор на юг и восток, и через Отринтский пролив на запад, когда кораблестроение достигло такой степени, что можно было проезжать из Корфу в Отринто без большого риска. Древний румынский язык был родственен латинскому, но значительно изменился впоследствии под влиянием славянских наречий и разделяется теперь на дакайско-романский, служащий литературным, на истро-романский и на македонско-романский. Он стал возрождаться в литературе только с XVIII вена, а перед тем литературным языком был греческий. И я особенно отмечаю тот факт, что средневековое название византийцев, как они сами себя называли, было не греки, и не эллины, а, ромаи (ρωμαίοι), откуда и название всего их царства было Ρώμη (Roma), а в русской произношении Рим.
.
В соответствии с нашей теорией о происхождении империи Диоклетиана из Румынии и от ромаев (балканцев) находится, повторяю, и легенда об Александре Македонском, сыне румынского царя Филиппа II, Он — говорят нам — был выбран на престол амфиктионами, т. е. сенатом священного города Дельф, овладел всей Элладой, но был убит Павзанием во время войны против персов в 336 г. «до Рождества Христова». Ему наследовал его сын Александр Македонской, ученик Аристотеля. Переправившись со своей конницей через Дарданеллы, он, — говорят нам, — проскакал, как впоследствии Пизарро во Америке, через всю Малую Азию и Сирию и Египет, все завоевывая превосходством своего, вероятно, железного или еще медного оружия и невиданными еще в этих странах верховыми лошадьми. Он основал в устьях Нила Александрию, но не остался в ней, а пошел в Месопотамию и в Персию, дошел, — говорят нам, — до реки Сыр-Дарья близ Аральского моря и женился там на дочери местного царя Роксане. Возвратившись в Румынию, он ввел и на своей родине восточные обряды, чем, будто бы, вызвал неудовольствие населения. Потом, в 327 году до начала нашей эры, он, будто бы, пошел в Индию, но должен был вернуться оттуда из-за неудовольствия своих солдат таким отдаленным походом по пустыням Белуджистана. Он умер — говорят нам — в «Вавилоне» в июне 323 г. и тоже до «Рождества Христова».
.
Но мы вычислила уже, что «Рождество Христово» приходилось около 333 года нашей европейской гражданско-календарной эры, и отсюда выходит, что Александр Великий, царствовавший 12 лет, властвовал над всей Эллино-сирийско-египетской империей, т. е. над тем, что мы называем Восточной Романской империей, с 5 года до начала нашей гражданской эры, по 7 год после нее, а потому приходим к предположению, что наша гражданская эра есть, может быть, эра Александрийская, идущая от основания этого города (ab Urbe condita).
.
Это и была бы древнейшая хронологическая дата «Романской (Римской) истории», если мы не захотим отожествлять Александра Македонского с Александром Севером.
.
Египетские Птолемеи с этой точки зрения перемещаются в I, II и III века нашей эры, а все египетские династии до них оказываются многократными переносками с тех же самых романских наследников богопризванного Диоклетиана при вариациях их прозвищ и деятельности. Ведь даже знаменитые египетские пирамиды имеют себе псевдо-классических аналогов (рис. 62) в Европе.
http://s8.uploads.ru/kV2Wi.jpg
Рис. 62. Так называемой гробницы Кая Цестия (Cajo Cestio) на Остийской дороге около старинных ворот (Porta Fregimina) в итальянском Риме, называемых в народе воротами Св. Павла.
http://s8.uploads.ru/HNaG2.jpg
Рис. 63. Так называемые «гробницы фараонов» в Египте. По единству их стиля с гробницей Кая Цестия можно ли заключить и о единстве эпохи и погребального ритуала?

45

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.
ИСТОРИЧЕСКИЕ СНОВИДЕНИЯ.

http://s8.uploads.ru/FnwlC.jpg
Рис. 64. Историческое сновидение.

Монумент непорочному зачатию воздвигнутый в Риме папой Пием IX (1816—1878 гг.) в память этого поразительного события. На Испанской площади (Piazzo di Spagna).
.
ГЛАВА I.
МОЛЧАЛИВЫЙ ИСТОРИК (ТАЦИТ).
http://s9.uploads.ru/cpjng.jpg
Рис. 65. Историческое сновидение.
Юлий Цезарь переходит через Рубикон.
http://s8.uploads.ru/IfUeA.jpg
Рис. 66. Историческое сновидение.
Юлий Цезарь произносит речь (из книги Феллье: Жизнь знаменитых римлян).

46

http://s9.uploads.ru/cQlZJ.jpg
Рис. 67. Историческое сновидение.
Сон Брута после убиения им Юлия Цезаря (из книги Феллье: Жизнь знаменитых римлян).
http://s9.uploads.ru/jTErK.jpg
Рис. 68. Историческое сновидение:
Похищение сабинянок. Картина Жака Давида (1748—1825).
http://s8.uploads.ru/4kQrE.jpg
Рис. 70. Историческое сновидение.
Тиберий - Клавдий и Агриппина Младшая в представлении Рубенса
(картинная галерея в Риме).
http://s9.uploads.ru/Vbv83.jpg
Рис. 71. Историческое сновидение.
Отдых девы Марии с младенцем Иисусом и ее фиктивным мужем Иосифом при ее бегстве в Миц-Рим.

47

http://s9.uploads.ru/X7SFo.jpg
Рис. 72. Историческое сновидение.
Марий в болоте Ментурны (из книги Феллье: Жизнь знаменитых римлян)
http://s9.uploads.ru/70KwE.jpg
Рис. 73. Историческое сновидение.
Суд Брута (из книги Феллье: Жизнь знаменитых римлян).
http://s8.uploads.ru/cyC0V.jpg
Рис. 74 Историческое сновидение.
Древне-персидская царевна Роксана, невеста Александра Македонского (с картины художника Содомы, 1477—1549 гг.: свадьба Александра).
http://s8.uploads.ru/Sqnyt.jpg
Рис. 75. Историческое сновидение.

«Наилучший завершитель» (Аристотель по-гречески), будто бы завершивший все науки еще между 344 и 323 годами до начала нашей эры и умерший в Халкиде в изгнании, от болезни желудка (по старинному изваянию).

48

http://s8.uploads.ru/Lzdvi.jpg
Рис. 76. Историческая галлюцинация.
Картина Поленова: Забава древнеримского кесаря.
http://s9.uploads.ru/S2cyw.jpg
Рис. 77. Историческое сновидение.
Священница богини Весты в древнем Риме» весталка (картина Кауфмана).
http://s8.uploads.ru/L3ZlU.jpg
Рис. 78. Историческое сновидение.
Октавиан Август в латах (по изображению, считающемуся античным).

В предшествовавших книгах «Христа» я уже не раз указывал мимоходом на позднее происхождение книг, приписываемых этому автору, и на то, что их написал Поджио Браччнолини в XV веке нашей эры. Но в виду той важности для истории «классического Рима», которую приписывают Тациту, поговорю и здесь подробнее.
.
Публий Корнелий Тапит, — говорят нам авторы Эпохи Возрождения, — родился около 55 года «после Рождества Христова» при Черном императоре (Нероне), был другом Плиния Младшего и умер при Адриатическом императоре (Адриане) около 120 года после того же пресловутого «Рождества Христова», которое относят обыкновенно к промежутку от 2 до 5 года перед началом нашей эры (а по моим вычислениям реальный основатель христианства родился около 333 года нашей эры).
.
Тацит первый ввел в историю моральные поучения для пользы будущих исторических деятелей, а слог его чисто беллетристический или публицистический.
.
В своем «Жизнеописании Агриколы»1 он сообщает между прочим сведения о населении Британских островов и о нравах, римского общества «при императоре Домициане», причем манера рассказа та же самая, что у Салюстия.
.
В небольшом сочинении «О происхождении, местопребывании и нравах германского народа»2 он приводит совсем анахроническую для того времена параллель между слабостью (!) тогдашних римлян и силою германцев. Он радуется лишь тому, что германские государства разрознены, и предвидит возможность образования из них могучей пан-германской, империи, что, конечно, могло быть сделано лишь после ее осуществления при: Отгоне Великом.
.
Но главным трудом Тацита считаются две его книги:
.
1. «Летописи» (Annales), содержащие историю Римской империи при Тиверии, Калигуле, Клавдии и Нероне, давно вызывавшие сомнение в подлинности и, как их продолжение.
.
2. «Истории» (Historiae),охватывающие смутное время Гальбы,  Оттона и Вителлия до вступления во власть Веспасиана.
.
По своим убеждениям он сторонник аристократической республики в том виде, в каком она существовала в итальянских городах XIII—XV веков.
.
Насколько же достоверны его сочинения?
.
Отдельные несообразности и анахронизмы в его рассказах и даже размышлениях замечали уже и Вольтер и Амедей Тьери и наш Пушкин, — но только с конца XIX века начали появляться серьезные исторические труды, совсем отвергающие подлинность его книг.
.
Так, английский историк Росс написал в 1878 году обстоятельную книгу: «Тацит и Поджио Браччиолини»,3 где он доказывал самым убедительным образом, что «Летописи» Тацита сочинены Поджио. Эту же точку зрения поддержал и Гошар (Hochard) в 1890 году в своей книге «О подлинности Летописей и Истории Тацита», и со времени выхода его книги этот вопрос можно считать решенным окончательно.
.
1 De vita et moribus Julii Agricolae, 46 главок.
2 De Origine, Situ, Moribus ac populis Germ norum.
3 Ross: Tacitus and Bracciolini. The Annals, forged ia the XV centuri. 1878 (Тацит и Браччиолини. «Летописи», подделааные в XV веке).
Основою таких выводов являются:
.
1) полная невозможность напасать многое, входящее в «Летописи» и в «Историю» Тацита ранее Эпохи Возрождения;
.
2) литературные приемы этих книг и их язык настолько тождественны с приемами и языком Поджио, что уже одно это обстоятельство должно наводить на подозрение;
.
3) типичная для XV века любовь к непристойностям, которая, — прибавлю от себя, — заставляет меня относить к тому же времени и Петрония (найденного тоже Поджио) и Ювенала, и Марциана и много других классиков, и, наконец,
.
4) крайняя подозрительность условий, при которых Поджио впервые «открыл Тацита», совершенно неизвестного в средние века.
.
Не имея места делать здесь подробное изложение результатов новейшей критики по отношению к Тациту, я ограничусь лишь кратким резюме этих работ, прибавив к нему выдержки из книги А, Амфитеатрова «Зверь из Бездны», которые я проверил лично по Гошару и нашел изложение Амфитеатрова очень удачным, хотя он все-таки не хочет отказаться от мысли о существовании Тацита, как историка, в древности.
.
И это тем лучше для меня, так как нельзя будет обвинить мое изложение в тенденциозности.
.
Поджио Браччиолини, — говорит автор «Зверя из Бездны», как он называет по Апокалипсису Римскую империю, — родился в 1380 году в Терра Нуова, маленьком городке близ Флоренции, и уже в раннем возрасте прослыл юношею незауряд образованным и острого ума. Служебную карьеру свою он начал при кардинале Бари, но вскоре мы видим его при дворе папы Бонифация IX в звании кописта (scriptor pontificus). Понемногу он возвысился до звания секретаря при одном из чиновников-редакторов. На обязанности его лежало выправлять официальные документы — корреспонденцию, грамоты и резолюции, исходящие от имени папы. Он сопровождал папу Иоанна XXIII на Констанцский собор 1414 г., и когда тот был низложен (1415) этим собором, Поджио лишился должности и, так сказать, повис в воздухе.
.
Некоторое время спустя, он поступил на службу к Генри Бофору, брату короля Генриха IV, епископу и впоследствии кардиналу. Но, обманувшись в своих расчетах на богатые прибыли, он уже в 1422 году снова во Флоренции, и затем в Риме, где папа Мартин V, преемник Иоанна XXIII, возвратил ему старую должность секретаря при святейшем престоле. Латинскому языку он учился у Джовани Мальпагини, равеннского друга Петрарки, а греческому — у Хризолора (Chrisoloras, ум. в 1415). Знал он и еврейский язык. Древности он изучал с таким пылким пристрастием, что его почти невозможно было застать иначе как за латинскою или греческою книгою или за отметками из нее. Это был настоящий глотатель библиотек, и в конце жизни Поджио написал, уже под своим именем, ряд веселых (и непристойных) рассказов под заголовком «Facetiae» (1450 г.), а также не особенно достоверную историю Флоренции и ряд других, рассказов и памфлетов. Позднейшая Французская критика поставила его на один уровень с лучшими авторами Эпохи Возрождения.
.
Как высоко его ценили, доказывают его гонорары. За посвящение «Киропедии» Альфонсу Арагонскому Поджио получил 600 золотых, т. е. около 7200 франков, а по тогдашней цепе денег это был огромный капитал. Литература выдвинула его в ряды государственных деятелей, и жизнь свою он окончил на высоте большого и властного поста — канцлером Флорентийской республики, так что первую половину итальянского XV века многие находили возможным называть «веком Поджио».
.
Таковы светлые стороны деятельности этого замечательнейшего человека. Посмотрим теневые.
.
Поджио имел отвратительный характер, который перессорил его со всеми литературными знаменитостями его эпохи — Ауриспою, Гуарино, Виссарионом, а в особенности с Филельфо и Валлою.
.
В Констанце, в Лондоне, и всюду, он живет широкою жизнью гуляки: большой любитель непристойных картин, рассказов и стихов, а в старосте и сам их усердный и разнузданный сочинитель, в чем жестоко попрекает его Валла. Широкий образ жизни стоил Поджио Браччиолини очень дорого и, смолоду превосходя его средства, заставлял его вечно нуждаться в деньгах.
.
Источником добавочных доходов явились для него розыски, приготовление и редакторство списков античных авторов по «подлинным» манускриптам. В XV веке, когда все с жадностью стремились в розыскам возвеличиваемых не в меру древностей, это была очень доходная статья. При содействии Флорентийского ученого, книгоиздателя и книгопродавца Никколо Никколи (1363—1437), который в то время был царем литературного рывка, Поджио Браччиолини устроил нечто в роде постоянной студии по обработке античной литературы и привлек к делу целый ряд сотрудников и контрагентов, очень образованных и способных, но сплошь с темными пятнами на репутациях: тут были и Чинчо Римлянин, и Бартоломео, и Монтепульчано, и Пьетро Ламбортески...
.
Первые свои «находки» Поджио Браччиолини и Бартоломео ди Монтепульчано сделали в эпоху Констанцского собора, когда низложение Иоанна XXIII поставило их, как упраздненных папских секретарей, в самое критическое положение. В забытой сырой башне Сен-Галленского монастыря, «в которой заключенный не выжил бы и трек дней», они, по их словам, нашли кучу древних манускриптов: сочинения Квинтилиана, Валерия Флакка, Аскоаия Педиана, Нония Марцелла, Проба и других, которые и представили издателям. Это сделало не только сенсацию, но прямо-таки литературную эпоху: все стали искать в старых башнях древних манускриптов, и сами лично, и через других, обещая за находки древних авторов большие деньги, и нет никакого сомнения, что Никколи, которому досталась из этих сокровищниц львиная доля, хорошо нажил и мечтал нажить еще. Так Поджио доставил Никколи и «Буколики» Кальпурния и несколько глав Петрония (из своих прежних сочинений!).
.
Манускрипт, выходивший из мастерской Поджио, ценился очень высоко, и он выпускал их много, В письмах своих он то и дело требует от Никколи бумагу, пергамент, переплетный приклад, и, если издатель запаздывает доставкою, Поджио плачется, что ему приходится даром кормить своих мастеров из-за неаккуратного хода работы. Разумеется, писцы его вырабатывали по преимуществу ходовой, второстепенный товар, в котором ценна была только редакция Поджио. Любительские экземпляры хозяин готовил сам, и какую цену брал он за них можно судить по такому примеру. Продан Альфонсу Арагонскому собственную копию Тита Ливия, Поджио на вырученные деньги купил себе виллу во Флоренции. С герцога д'Эсте он взял сто дукатов (1200 франков) за письма св. Иеронима, да и то с великим неудовольствием, видимо вынужденный безденежьем, или тем, что работа залежалась, потому что отцы церкви в век Возрождения шли с рук не так бойко, как языческие философы. Клиентами Поджио были Медичи, Сфорца. д'Эсте, многие аристократические фамилии Англии, бургунский герцогский дом, кардиналы Орсини, Колонна, крупные богачи, как Бартоломео ди Бардио, и университеты, которые в ту пору, по щедрости просвещенных правителей, начали обзаводиться библиотеками, и усиленно расширяли свои старые книгохранилища. Поджио зарабатывал очень большие деньги и оставил своим детям огромное состояние, которое те чрезвычайно быстро расточили. Но нет никакого сомнения, что жил он — по крайней мере очень долго, лет до сорока — шире своих постоянных доходов и часто, чтобы выручить себя из долгов, нуждался в каком-либо экстренном большом куше, который должен был добывать тоже экстренными средствами. А в выборе последних Поджио не умел быть разборчивым.
.
Таков человек, который «нашел» не только множество упомянутых, здесь классических авторов, но и историка Тацита. Посмотрим теперь как он нашел его.
.
Основные рукописи двух Тацитовых сочинений «Летописи» и «Истории», известные под именем Первого и Второго Медицейского Списка, находятся теперь во Флоренции в книгохранилище Bibliotheca Laurentiana.
.
Поджио Браччиолини и его тесть Буондельмонти были в числе директоров-устроителей этого книгохранилища. «Второй» Медицейский Список древнее первого, если не по происхождению, то по опубликованию, лет на 80. На первой его странице значится:
.
Cornelius Tacitus et Opera Apuleii. Conventus Sancti Marci de Florentia. De hereditate Niccolai Niccoli Florentissimi, viri doctissimi. (Корнелий Тацит и сочинения Апулея, из книг монастыря св. Марка во Флоренции. По наследству от Николая Никколи флорентийского доблестного гражданина и ученейшего мужа.)
.
В этом списке из Тацита заключается только шесть последних книг «Летописи» и пять первых книг «Истории». В этих своих частях он является прототипом для всех остальных копий, имеющих претензии па древность: Фернезского списка из Ватикана, Буда-Пештского, Вальфенбюттельского и др. Первое печатное издание Тацита, выпущенное в Венеции Джованни Спирою или братом его Ванделином около 1470 года, печатано с этого «второго» Медицейского списка, или — по преданию — с точной его копии, хранившейся в Венеции, в библиотеке при соборе св. Марка. Но оттуда он «исчез», т. е. никогда там и не был.
.
«Первый» же Медицейский список был найден и приобретен папою Львом X через 80 лет после «второго» и немедленно напечатан им (1515) в Риме, под наблюдением Филиппа Береальда Младшего и под названием:
.
Cornelii Taciti historiaruin libri quinque nuper in Germania inventi. (Пять книг историй Корнелия Тацита, недавно найденные в Германии.)
.
Этот Медицейский список и предшествовавший (неправильно называемый «вторым») дают полную сводку всего, что дошло до нас из исторических сочинений Тацита. Язык, манера изложения, тон и все литературные достоинства и недостатки обнаруживают их несомненное единство и доказывают, что перед нами труд одного автора. Существенною разницею между ними является только почерк их. «Второй список» выполнен так называемым ломбардским письмом, а «первый» каролинским (рис. 69).
http://s9.uploads.ru/MZ6eV.jpg
Рис. 69. Образчики почерков, которыми написаны рукописи двух книг, приписываемых Тациту. Вверху — ломбарский, внизу — каролинский.
.

О том, что будто Тацита знали и читали давно, мы имеем сведения: от его подложного современника Плиния Младшего; от его подложного врага — христианского апологета Тертуллиана, относимого к III веку; от Флавия Веписка; от Блаженного Иеронима, относимого к IV веку; от Павла Орезия, Сидония и Аполлинария, относимых к V веку, и от Кассиодора, относимого историками к VI веку... Но рукописи их «были открыты» тоже в одну эпоху с вышеприведенными книгами Тацита, так что доказывают собою лишь то, что и они подложны. Затем имя Тацита — говорят нам— «исчезает из памяти цивилизованного мира» на много веков.
.
Хотя Флавий Вениск и рассказывает, как сам император гордился происхождением от Тацита и как повелел он, чтобы списки произведений его великого предка имелись во всех публичных библиотеках империи, но литература не сохранила нам ни малейших следов тогдашнего Тацитова авторства. Латинские грамматики конца Римской империи, Сервий Присциен и Ноний Марцелл, усердные цитаторы и исчислители имен своей литературы, не упоманают о Таците и, очевидно, о нем не знают.
.
Но вдруг, в IX веке (пятьсот лет спустя) имя Тацита странно всплывает в хронике Фрекульфа, епископа в Лизьё, а в XI веке в «Polycraticon'е», памфлете Иоанна Салисбирийского против королевской власти. Однако, по замечанию Гошара, оба эти упоминания совсем общего характера и не говорят о Таците ничего типичного, так что нет никакой надобности предполагать, будто в библиотеках Фрекульфа или Иоанна Салюсбирийского имелись какие бы то ни было сочинения Тацита.
.
Итак, на всем протяжении средних веков, ни в трудах, ни в переписке ученых ни разу не мелькнул намек на какую-либо сохранившуюся рукопись Тацита, хотя очень часто один просит для прочтения, другой для переписки, сочинения Саллюстия, Светония, Цицерона, Квинтиллиана, Макробия и других латинских авторов. Таким образом, кто бы ни был автором Тацитовых сочинений, но приходится согласиться с Россом и Гошаром в их утверждении, что в конце XIV и начале XV века о Таците никто из образованных людей не имел ни малейшего понятия. Верили в его безвестное величие и, конечно, мечтали: «ах, если бы найти!». Мечтали идеалисты, мечтали и практики. Была потребность завершить находки римской литературы Тацитом, каждый книгопродавец понимал, что найти Тацита значит нажить капитал. И вот спрос родил предложение. Тацит нашелся.
.
В ноябре 1425 года Поджио из Рима уведомил Никколи во Флоренции, что «некий монах мой приятель», предлагает партию древних рукописей, которые надо получить в Нюренберге, и в числе их «несколько произведений Тацита».
.
Никколи живо заинтересовался и немедленно изъявил согласие на сделку, но, к его удивлению и беспокойству, получение им предложенной ему редкости затягивается сперва на два месяца, потом на восемь и т. д. Поджио явно тянет дело под разными отговорками, а в мае 1427 года Никколи узнает, что его приятель ведет переговоры о рукописи Тацита так же и с Козьмою Медичи. На его запрос Поджио даст довольно запутанный ответ, из которого ясно только одно, что в эту пору книги Тацита у него не было, а имелся, будто бы, каталог одного немецкого монастыря в Герсфельде (впервые тут он назвал и местность), в котором, среди других важных рукописей: — Иммиана Марцеллина, первой декады Тита Ливия, речей Цицерона — имеется и том Корнелия Тацита.
.
Герсфельд — это городок в Гессепе, на Фульде, и тамошнее аббатство, кажется, было объединено с Фульдскпм общим управлением. Монаху, — говорит тут Поджио, — «нужны деньги», и сам немилосердно путается: монах — его друг, но, будучи в Риме, почему-то не побывал у него, и надо добиться найти его окольным путем. Книги же находятся далеко, в Герсфельде, а получить их надо в Нюренберге и т. д. В заключение Поджио сперва забывает послать Никколи обещанный Герсфельдский каталог, а когда раздраженный издатель вытребовал каталог к себе, то в нем никакого Тацита не оказалось. В такой странной волоките недоразумений, имеющих весь вид искусственности, проходят и 1427 и 1428 годы. Наконец, 26 февраля 1429 года — значит 3½ года спустя после того как началась эта переписка, — Поджио извещает Никколи, что таинственный «герсфельдский монах» опять прибыл в Рим, но без книги. Поджио уверяет, что он сделал монаху жестокую сцену, и тот, испугавшись, сейчас же отправился в Германию за Тацитом. «Я уверен, что скоро мы получим рукопись, так как монах не может обойтись без моей протекции по делам своего монастыря».
.
На этом и прекращается переписка между Поджио и Никколи о герсфельдском Таците, что объясняется их свиданием летом 1429 года в Тоскане. Растянувшись чуть не на пять лет «открытие» Поджио огласилось раньше, чем был доставлен им Тацит, и вокруг него роились странные слухи. Последними Никколи очень волновался, а Поджио отвечал: «Я знаю все песни, которые поются на этот счет и откуда они берется, так вот же, когда прибудет Тацит, я нарочно возьму, да и припрячу его хорошенько от всех посторонних». Казалось бы, — справедливо Замечает Гошар — самою естественною защитою рукописи от дурных слухов было показать ее всему ученому свету, объяснив все секреты ее происхождения. А Поджио, наоборот, опять только обещает, явно хитрит и играет в темную.
.
Неизвестно, тотчас ли Поджио и Никколи опубликовали копии с книги Тацита, которыми осчастливил их таинственный монах, если только был какой-нибудь такой монах. Но это, наконец, свершилось. «Ломбардский» список появился в ряде копий и в распоряжении Поджио, судя по его письмам, есть еще какой-то древний Тацит, писанный античными (Каролинскими) буквами. Даты писем повидимому сочинены Поджио, чтобы утвердить репутацию подлинности за его ломбардским списком, тотчас же пошедшим в путь по разным княжеским библиотекам, и чтоб подготовить дорогу второму списку, написанному каролинским почерком.
.
История переставила их очередь: «первый» список Поджио сделался Вторым Медицейским, а «второй» сделался Первым Медицейским, как доказывает Гошар.
.
Изучая историю происхождения «второго» списка Тацита, т. е. I Медицейского списка, написанного каролинским письмом, нельзя не заметить, что и тут повторяется легенда, окружившая только что разобранный намп список Никколи. Опять на сцене недоступный северный монастырь, опять какие-то таинственные неназываемые монахи. Какой-то немецкий инок приносит папе Льву X начальные пять глав Тацитовых «Летописей». Папа в восторге, назначает будто бы инока издателем этого сочинения. Инок отказывается, говоря, что он малограмотен. Словом, встает из мертвых легенда о поставщике предшествовавшего Медицейского Списка — герсфельдском монахе, — только перенесенная теперь в Корвей. Посредником торга легенда называет в ту пору собирателя налогов в пользу священного престола, впоследствии архиепископа Миланского. Однако Арчимбольди не обмолвился об этом обстоятельстве ни одним словом, хотя Лев X — якобы через его руки — заплатил за рукопись 500 цехинов, т. е. 6 000 франков, по тогдашней цепе денег — целое состояние. Эти вечные таинственные монахи, без имени, без места происхождения и жительства, представляются для Гошара продолжателями фальсификационной системы, пущенной в ход Поджио. Их никто не видит в не знает, но сегодня один из них приносит из Швеции или Дании потерянною декаду Тита Ливия, завтра другой из Корвеи или Фульды таинственный монах несет Тацита и т. д. И всегда почему-то с далекого, трудно достижимого севера, и всегда как раз является с тем самым товаром, которого недостает книжному рынку.
.
Переходя к содержанию книг Тацита, Гошар выставляет, ряд соображений, по которым оба эти сочинения, единственно нам известные, не могут принадлежать перу древнего автора.
.
Вот некоторые из его соображений. Тацит слабо знает историю римского законодательства. Говоря о расширении Клавдием римского поморья, он замечает, что раньше это сделали только Сулла и Август — и забывает... Юлия Цезаря. Он очень плохо знает географию древне-римского государства (путешествие Германика, театр войны Корбудопа и т. п.) и даже его границу, которою он отодвигает для своих дней только до Красного моря. В затруднении перед этою загадкою текста, классики хотели видеть в Красном море — Персидский залив, а в обмолвке Тацита намек на поход Траяна, проникшего со своими войсками до Кармании. Любопытно, что именно этим местом «Летописи» ученые определяли год ее выхода в свет (после 115 года).
.
В эпизоде гибели Агриппины, предполагаемый Тацит не знает морского дела. Точно так же слаб он и в военном деле, что очень странно для государственного человека в античном Риме, где по классическим представлениям прежде всего воспитывали в гражданине солдата, но вполне естественно для ученого XV века: Поджио был человек кабинетный и менее всего воин. Военного дела он не изучал даже теоретически, и судил о войне по соображениям штатского человека, да по наслышке. Гошар и объясняет этим смутность и расплывчивость большинства военных сцен у Тацита.
.
Громадный список противоречий Тацита приводит также Гастон Буассье, что, однако, не смущает его относительно достоверности произведений предполагаемого древне-римского историка.
.
Репутацию подлинности Тацита значительно поддержала в свое время находка в Лионе (в 1528 году) бронзовых досок с отрывками речи Клавдия в пользу гражданского равноправия галлов, тожественными с такого же речью этого государя в «Летописях» Тацита. Но Гошар убедительно доказывает, что автор Тацита никогда не видел лионских бронзовых досок. И, наоборот, автор лионских досок уже знал Тацита, и в таком случае, текст их — такая же искусственная амплификация соответствующего места в «Анналах», как сами «Анналы» — свободная амплификация Светения, Диона-Кассия, Плутарха и др. По мнению Гошара, бронзовые лионские доски есть ловкая подделка XV века. Исчислив множество ошибок, которых не мог сделать римлянин первого века, Гошар отмечает и те из них, которые обличают в авторе человека с мировоззрением и традициями XV века. Когда Тацит говорит о Лондоне, как городе, уже знаменитом богатою и оживленною торговлею, это, конечно, слова не римлянина первого века, но впечатления самого Поджио Браччиолини, который именно в Лондоне и набрел на идею «найти Тацита». Говоря о парфянских неурядицах в правление Клавдия, мнимый Тацит заставляет Мегердата взять «Ниневию, древнейшую столицу Ассирии»... А между тем, в то время даже развалины ее не были известны (etiam periere runae). Откуда же могла такая странная обмолвка вскочить в текст Тацитовых «Анналов»? Ее подсказало, конечно, христианское воображение автора, напитанное Библией и отцами церкви. А так как у Аммиана Марцеллина, которого Поджио знал великолепно, упоминается Нинос, или Нинис, как бы одноименный с Ниневией, то автору показалось соблазнительным повторить одинокое и ошибочное упоминание блаженного Иеронима, будто в его время на месте предполагаемых руин Ниневии снова начала развиваться жизнь. Тот же христианский, а не римский взгляд заставляет лже-Тацита видеть в обряде обрезания мальчиков исключительно иудейский обычай, установленный с целью выделить евреев из среды других народов (ut diversitate noseantur).
.
Все предшествовавшие соображения даны Гошаром для того, чтобы доказать, что «наш» Тацит — подложный Тацит, и что Поджио Браччиолини годился в подложные Тациты. Замечательно, что в этот период своей жизни Поджио, так вообще плодовитый, не пишет почти ничего оригинального. За исключением трактата «О скупости», его философские работы все позднейшего происхождения, также как и «История Флоренции», труд его старости, исполненный, когда он был уже на верху своего величия, канцлером Флорентийской республики. А в молодости он безконечно систематически и односторонне учится, видимо, дрессируя себя для какой-то ответственной работы по римской истории. Никколи едва успевает посылать ему то Аммиана Марцеллина, то Плутарха, то Географию Птолемея и т. д.
.
Во всеоружии такой подготовки и закидывает он в 1425 году удочку насчет Тацита. Что это была только проба, ясно из волокиты, которая началась после того как Никколи схватил крючок, и дело растянулось на четыре года. Поджио пообещал издателю труд, который рассчитывал быстро кончить, но работа оказалась сложнее, серьезнее и кропотливее, чем он ожидал. И вот, пришлось ему хитрить, вывертываться, выдумывать оттяжки с месяца на месяца, а в конце-концов, вероятно, все-таки признаться во всем Никполи. Ведь тот знал же своего хитроумного друга насквозь, да и был посвящен уже в таинственный заказ Ламбертески. Поэтому Гошар думает, что начал свой подлог Поджио один, но он никак не мог провести Никколи, и книгоиздатель стал его пособником.
.
В виду множества доказательств, хотя и сплошь косвенных, чрез экзегезу, Гошару удается поколебать доверие читателя к подлинности Тацита в одной из двух его книг. Но ведь их две. Их первичные рукописи резко разнятся почерками и форматом и найдены на расстоянии добрых 60 лет. Если в обоих сочинениях несомненно выдержан тон и язык одного автора, то, конечно, допустив авторство Поджио Браччиолини для «Второго» Медицейского списка, мы открываем этой гипотезе дверь и в Первый список. Только почему же Поджио не нашел нужным подделать Тацита сразу, одного типа экземплярами? Гошар отвечает:
.
— Потому что, найдя два манускрипта, разного формата и почерка, как бы отрывки из двух рукописей разных веков, Поджио хотел замести следы своего подлога и сбить с толка ученую критику.
.
А почему же он не выпустил при своей жизни и первых книг «Летописи»?
.
Гошар отвечает:
.
— Потому что в 30-х годах он пошел в гору и перестал нуждаться в промышленности такого сомнительного типа. Его уже прославили и обогатили произведения, подписанные его собственным именем. Он стал особою. А «находок древних авторов» он за 80 лет своей жизни сделал так много, что можно было, наконец, и воздержаться. Он «открыл» полного Квинтилиона, трактаты Цицерона «De legibus» и «De finibus», и семь его речей: сочинения Лукреция, Петрония, Плавта, Тертулиана, некоторые произведения Аммиана Марцеллина, Кальпурния Сикула и т. д.
.
Действительно, предположение Гошара, что Поджио насытился к концу жизни своей апокрифической литературой и начал писать исключительно под своим именем, очень правдоподобно.
.
«С молоду, — говорит Амфитеатров, — когда жмет писателя нужда и он пробивает себе дорогу, научная мистификация меньше тревожит его совесть. А у старого заслуженного ученого, уже не нуждающегося ни в новом шуме вокруг его имени, ни в деньгах и живущего наукой для науки, у мыслителя, успокоенного жизнию, вряд ли поднимется рука на подобное дело, если оно не будет вызвано какими-либо высшими соображениями, хотя бы например, пламенным патриотизмом, который вдохновлял чеха Вячеслава Ганку тоже «найти» Краледворскую рукопись, или малоросса Срезневского, когда он «нашел» Казацкую думку о Самко Мушкете. Общее же правило состоит в том, что литературные мистификаторы, точно также как все подражатели и стилизаторы, бывают молоды. Макферсон (1738—1796) «открыл» поэзию Оссиана 22 лет от роду, Четтертон (1752—1770) подделал баллады  Роулэя на семнадцатом году своей жизни».
.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
.

Такова многозначительная история появления в XV веке сочинений Тацита, но в эту же эпоху (еще ранее Поджио) был открыт и Тит Ливии. Один его экземпляр будто бы нашли на Гионе, одном из Гебридских островов, в монастыре Святого Коломбана, где погребались шотландские короли. Эта рукопись была благоразумно увезена туда, — рассказывал издателям предлагавший им ее в продажу, — шотландским королем Фергусом, еще при разгроме Рима Аларихом и лежала там, тщательно скрытая монахами от всего мира в продолжении почти тысячелетия из страха перед возможностью ее похищения — кем вы думаете? — датскими безграмотными морскими разбойниками!
.
Но вот наступил XV век с его страстными стремлениями к «древней литературе», которая воображалась тогда много мудрее и талантливее новой, так как старая точка зрения состояла в том, что будто бы человек был самым ученым и талантливым в начале своего существования и с тех пор постепенно вырождался. Это была гипотеза всеобщего декаданса, диаметрально противоположная современной эволюционной теории, и потому понятно, что она, как ложная, могла быть обосновываема только системой апокрифов и подлогов, которая и расцвела в XV—XVI веках роскошным цветом бесчисленных фальсификаций.
.
Но эта система не могла держаться в строгой тайне, так как возвеличенные в смысле древних знаменитостей современные авторы не могли, по временам, не похвастаться в дружеской компании, что гремящая повсюду книга есть на самом деле дитя их собственного таланта.
.
В этом и заключалась причина недоверия современников к постоянно «находимым» тогда рукописям, и причина тех «песен», которые, по словам Поджио, пелись насчет его Тацита и, повидимому, настолько громко, что «вторая» его рукопись, написанная, конечно, тем же Поджио, увидела свет только через 80 лет после первой, когда «песни» дедов о первой рукописи были уже забыты внуками.
.
То же самое недоверие встретило и рукопись Тита Ливия, найденную, будто бы, на Гебридских островах. Она была предложена в библиотеку Французского короля Франсуа I, но библиотекарь заподозрил ее подлинность, и король отказался ее купить. Само собой понятно, что такого рода обстоятельства, сопровождающие находку в Эпоху Возрождения всех без исключения древних классических авторов, приводят к подозрению, что никакой классической эпохи в древности никогда не существовало, и вся европейская изящная, научная и историческая литература развивалась по тому же естественному закону непрерывной эволюционной преемственности без периодов гибели и без периодов возрождения по образцу древней птицы Феникса «из собственного пепла», а наоборот, также преемственно от поколения к поколенью, как и остальная жизнь человечества.
.
Но птица Феникс — миф, в каком бы смысле вы ее ни понимали, и ничем, кроме мифа, такая птица не может быть, потому что «все живое из яйца» и никогда не превращается снова в яйцо.
.
Нас стараются уверить, будто античную культуру разбили не то варвары, не то христиане или исламиты, которые были такими же варварами. Я и не подумаю отрицать, что они были варварами с нашей современной точки зрения и что по отношению к современной свободной науке все древние авторитарные религии являются барьерами, через которые надо с трудом перескочить для того, чтобы целесообразно продолжать научные исследования. Но чем далее я углублялся в предмет своего настоящего труда, тем более убеждался, что в начале своего появления на свет ни одна религия не была барьером, а в своей идеологии являлась высшим проявлением философской мысли своего времени.
.
Библейская идея о сотворении мира в шесть дней наделала много зла, когда появилась система Коперника, но до нее она одна давала удовлетворение человеческой потребности ответить на вопрос: как произошло все на свете?
.
Нам указывают на исламитских и на христианских демагогов, будто бы сжегших перед средними веками лучшие библиотеки древности, а я задаю вопрос: да существовали ли действительно и сами эти библиотеки?
.
По отношению к исламитству мы знаем, что первые халифы не только не были врагами, но покровителями наук и литературы. Стоит только вспомнить всем известного Гарун-аль-Рашида. Были ли врагами наук и литературы первые христианские императоры Византии? Стоит только вспомнить Юстиниана. Нам говорят о падении итальянского Рима, но мы не можем сказать, что Теодорих Великий, основав свою столицу в начале VI века в Равенне, сжег в нем какие-либо книгохранилища.
.
Я не сомневаюсь, конечно, что и христианская, и исламитская религия первоначально развились и окрепли путем демагогии, и что это сопровождалось ограблением зажиточных классов населения, от которых не были в состоянии удержать толпу своих диких прозелитов ее идейные руководители. Но восставшие рабы всегда хватали золотые и серебряные вещи, богатую мебель и одежду своих и чужих господ, а не книги, с которыми они не знали, что делать.
.
Конечно, временное исчезновение с общественной арены культурных классов при религиозных революциях неизбежно вызывало и временную приостановку развития изящных искусств и высшего умственного творчества, но эта приостановка не могла быть более, чем на несколько десятков лет, в продолжение которых основные законы жизни выделяли из детей бывших грабителей, сделавшихся теперь благодаря самому факту грабежа зажиточными, новую интеллигенцию, преемственно продолжавшую культурную работу прежней, погибшей: это основной закон устойчивости всякого человеческого общества. Да и приостановка эволюции не была попятным движением, а только остановкой движения вперед, и притом она имела свойство локализироваться в определенном этническом бассейне, не перебрасываясь в остальные, высшие по культуре.
.
Как потоки воды имеют свойство течь с вершин гор в долины, а затем в низовья, так и религиозные и идейные течения, а с ними и все культурные общественные приобретения только тогда получают быстрое распространение по всему человечеству, когда они начинаются на верхах культурной жизни данного времени в ее крупнейших центрах и из них направляются в периферии, а не наоборот. Это ясно видно на всем протяжении нового времени и той части средних веков, относительно которой мы имеем достоверные документы.
.
И, вот, нам говорят, что в древности было наоборот... Но это так же странно для современного ума, воспитанного на естествознании, как и утверждение, что в те времена реки текли время-от-времени из низин на вершины гор. Евангельские бедные рыбаки, как и современные рыболовы или даже китоловы, не могли учить уму разуму высших представителей современной им науки и культуры, но эти высшие представители могли всегда пользоваться ими для совершения переворота, когда окостеневшие пережитки старого мировоззрения или строя становились для них препятствием.
.
Так было и в момент возникновения христианства и исламитства в начале средних веков. А «Эпоха Возрождения» была на деле — «Эпоха Зарождения», но по условиям религиозной жизни своего времени и других причин, это «зарождение» выразилось в очень оригинальной форме — в апокрифе, т. е. систематическом приписывании своих собственных произведений мифическим лицам древности. Все это я уже достаточно показывал в третьем томе «Христа», делая вывод, что и самый латинский язык, на котором написаны классические произведения, есть эллинизированный итальянский и что этот «латинский язык» никогда не существовал, как естественный разговорный язык, ни в какой стране.

49

ГЛАВА II.
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ДРЕВНЕЙ ЭЛЛАДЕ «УТОЛЯЮЩЕГО ТОСКУ».

http://s9.uploads.ru/EDjRP.jpg
Рис. 79. Историческое сновидение.
Смерть Архимеда, последние слова которого были: «не тронь моих чертежей!».
(Из исторической книги конца XIX века.)
.

Вот веред нами десятикнижное «Путешествие» Павзания,1 где он описывает достопримечательности Греции, разделяя ее, как при феодальных латинсвих государствах XIII века, на Аттику, Коринфику, Лаконику, Мессению, Илиду, Ахайю, Аркадию, Беотию и Фокиду и дополняя этнографическую часть постоянными вставками фантастического характера.
.
Имя Павзаний значит «Утоляющий Тоску»,2 и о жизни его абсолютно ничего неизвестно, кроме того, что можно извлечь, из его собственного единственного сочинения.3
.
1 Я цитирую с некоторыми поправками по греческому тексту русский перевод этой книги: Павзаний, «Описание Эллады или путешествие по Греции во II веке по Р. X.», с приложением статей: «Историко-литературное значение Павсання», «Краткий очерк истории греческого искусства» и «Родословные таблицы эллинских династий», перевод Г. Янчевского 1889 г.
2 Παυσ-ανιας — утоляющий тоску иди боль.
3 Одно время предполагали, что это — Павзаний из Кесарии, о котором упоминает Филострат, но затем это мнение было признано необоснованным, так как тот Утолитель тоски был ритор, а не географ.
Профессор И. Шубарт в своей статье «Историко-литературное значение Павзания» говорит, что «нет древнего писателя, которому столько, как Павзанию, мы были бы обязаны знанием древней Греции» ее религиозной жизни и искусства. Можно не задумываясь сказать, что без него целые страны Греции были бы для нас совершенно неизвестны. Некоторые религиозные обычаи и формы верований нам переданы только им, и без него едва ли бы существовала история греческого искусства».
.
И, действительно, Павзаний невидимо присутствует во всех современных сочинениях о классической Элладе и не даром его называют «Путеводителем по древней Греции». У него резюмированы или прямо приведены почти все показания классических авторов с прибавлением еще бòльшего от себя; рассказана история множества мест, и приведены связанные с ними народные местные легенды. Нельзя не видеть, что автор не только перечитал все, что мы находим теперь в классической литературе, но и сам посетил большинство греческих городов своего времени, прибавив к ним по своему крайнему разумению, как виденные самим, и те города и местечки, о которых где-нибудь читал. Сначала историки искренне верили, что все эти места исчезли лотом без следа, а затем стали сомневаться и в полной достоверности Павзания. В конце XIX века появился, наконец, археолог А. Калькман, приват-допент Берлинского университета, который в своей книге «Павзаний-Путеводитель» 4  сравнил детально его описания с другими греческими авторами и вдоль и поперек раскритиковал его книгу, резюмировав, в конце концов, свое исследование так:
.
«Павзаний не обнаруживает ни таланта, ни честной работы. Он, как и нынешние проводники для иностранцев, был невежда худшего сорта... Устные предания, которые были его главными руководителями, не могли быть неподдельного достоинства, а на эту топкую почву и опирается произведение, которое в классической археологии должно быть книгой книг. Порадуемся же такому открытию и тому, что наука о памятниках древней Греции основана не на одной прихоти и произволе какого-то позднего по наслышкам работавшего сирийца или малоазийца, очень сомнительного дарования, но отступает в более раннее столетие, когда еще собирали и исследовали с прямым желанием послужить истине».
4 Dr. A. Kalkmann: Pausanias der Periget. Untersuchung über seine Schriftstellerei und seine Quellen. 1886.
Так был развенчан Павзаний в 1886 году в Берлине, и не мудрено, что большинство ортодоксальных классиков не присоединилось к мнению Калькмана. А между тем оно основано на фактах и по сущности своей является преддверием и к нашему выводу, что Павзаний вовсе не древний писатель, а книга его есть очень поздний апокриф, написанный незадолго до своего напечатания.
.
С этой точки зрения разъясняется и недоумение всех прежних исследователей его книги.
.
«Каким образом объяснить, — говорит, например, Шубарт, — что человек с таким рвением исполняющий религиозные обряды, странствовавший по Палестине и Египту, до мелочей знавший западный берег Малой Азии, побывавший в Риме и сделавший Грецию предметом своего описания, нигде не упоминает о христианстве, в такое время, когда в этих странах было не мало многочисленных и очень известных христианских церквей? Явление это так поразительно, что мы невольно, хотя и совершенно напрасно стараемся доискаться причины».
.
И это недоумение Шубарта вполне понятно. Павзаний мелочно описывает служения всем богам;5 предпринимает целое путешествие в Фигалию для Деметры;6  жалеет, что опоздал на открытие храма Евримоны;7 рассказывает, что в 50 стадиях от безлюдного теперь города Тимения Навплия есть источник Кинаф, «в котором каждый год, говорят, купается Гера ('Ήρα), супруга Живого бога (Зевса по-гречески), и выходит из его воды снова девою».8 Он раскрывает по секрету даже религиозные  тайны, например, говоря, что на острове Эгине, на самом высоком месте стоит «едва возвышающийся над землею жертвенник Эакион, под которым похоронен Эак, но это — священная тайна!» (кн. II, § 29, 8). Упоминает об евреях, говорит, между прочим, что в «еврейской земле, около города Иоппы, у самого моря, есть источник с красной водой, ничем не отличающийся от цвета крови, и прибавляет, что местные жители рассказывают, будто в нем Персей смыл с себя кровь убитого им морского чудовища при спасении дочери Цефея».9 А вот, о христианах у него ни слова, хотя случайно автор употребляет одну фразу, характеризующую его язык, как язык христианского писателя.
.
«Когда спартанцы, — говорит он, — бросили Аристодема в глубокий подземный провал Кеаду, к нему подлетел орел и осторожно опустил его на дно. Потом пробралась туда сквозь нору лисица, и он, схватив ее за хвост, был вытащен ею на поверхность. Он возвратился в Афины, и это показалось спартанцам так же невероятно, как если бы кто сказал, что он воскрес из мертвых».
5 См. Krüger: Theologumena Pausanie. 1860 г.
6 Павзаний, VIII, § 42, 11.
7 Там же, VIII. 41. в.
8 Там же, II, 32, 2.
9 Там же, IV, 8 19, 1.
Но ведь выражение «воскрес из мертвых» есть специально христианское, вошедшее в употребление из пасхальной литургии. Выходит, что автор был христианин и только притворяется, что ничего не знает о существовании своей религии.
.
Я не нашел у Павзания астрономических указаний, дающих возможность определить его время, но во II книге (§ 1, 2) он говорит, что город Коринф был «восстановлен» царем, «давшим Риму его современное устройство», а в V книге (§ 1, 2), что «со времени получения коринфянами их земли от римского царя до настоящего времени прошло 217 лет».
.
Считая «царя» за Юлия и отнеся «восстановление» Коринфа к минус 43 году, Вестерман определил время написания V книги Павзания в 217 году нашей эры. С нашей точки Зрения, отождествляющей Юлия Цезаря с Констанцием Хлором (306 г.), это падает уже на 523 год нашей эры, т. е. на время императора Юстиниана. Но имеем ли мы какое-либо право отожествлять царя, давшего Риму современное устройство, с Юлием Цезарем? Конечно, никакого.
http://s8.uploads.ru/6eNzY.jpg
Рис. 80. Историческое сновидение:
«Жизнь в древней счастливой, пастушеской Аркадии», Картина Пуссена.
.
Так рассмотрим же и эту книгу по существу, и без предубеждения.
.

Чтобы судить о приемах изложения, характеризующих рассматриваемую книгу, возьмем прежде всего описание в ней знаменитой у классиков преисподней реки Стикса:

50

http://s8.uploads.ru/8XoOw.jpg
Рис. 81. Историческое сновидение.
Герма греческой поэтессы Сапфо, «десятой музы», родившейся на острове Лесбосе в Митиленах около 500 года до начала нашей эры и изобретшей сапфический стих (образчик скульптуры времен латинизированной Греции XIII—XV веков нашей эры, считаемый за древнее античное изваяние).
http://s9.uploads.ru/pwcZx.jpg
Рис. 82. Историческое сновидение.

Асклепий (Ασκλεπιος—Эскулап), сын Аполлона и  Корониды, отец врачей, ученик Центавра Хироиа, воскрешавший из мертвых. Убит молниею Зевсом, по жалобе Плутона и причислен к богам. (Образчик скульптуры времен латинизированной Греции XIII—XV веков, считаемый за древнее античное произведение.)
http://s8.uploads.ru/nvgjw.jpg
Рис. 83. Историческое сновидение.
.
Античный бюст греческого философа Сократа, жившего будто бы еще за 470 лет  до начала нашей эры в Афинах.
.

«Если из Фенея идти на запад, т. е. на закат Солнца, то левая дорога ведет в город Нонакрис и к водам реки Стикса. Нонакрис в древности был аркадским укреплением и получил свое название от имени жены Ликаона. При мне оставались от него только развалины, да и те не совсем видны. Недалеко от этих развалин находится высокий обрыв скалы, такой высоты, какой я еще не видал. Из этого обрыва капает вода, которую греки называют «водой Стикса».
«Поэт Гезиод в своей поэме «Богорождение» (Феогония), — если только она принадлежит Гезиоду! — говорит, что Стикс (т. е. Заклейменная река) была дочь Океана и жена богатыря Землепотрясателя». То же самое пишет и поэт Лин.10 Я читал его стихи и нахожу их положительно подложными. Но и критянин Настойчивый (Епименид) говорит, что Стикс была дочь Океана, только сожительница не Землепотрясателя (Палланта), а некоего Огнебросателя (Пиранта), от которого родила Ехидну, не сгорающую в огне.
«Гомер, — продолжает автор, — особенно часто употреблял имя Стикса.
— Да будут мне свидетелями эта земля и широкое небо, и каплющие воды Стикса, — находим мы у него.
.
«Очевидно, Гомер говорит это так, как если бы сам видел здешнюю каплющую воду Стикса. При исчислении соратников Гунея он указывает, что воды реки «Залог Возмездия» (Титарисия) текут из Стикса, а дальше утверждает, что и в аде есть воды Стикса. Так у него афинская Пречистая дева,11 напоминая богу-Отцу, что лишь чрез нее Геркулес выполнил подвиги, назначенные ему «Богонашедшим» (Еврисфеем), говорит:
Если бы я это наперед знала своим вещим сердцем, когда «Богонашедший» посылал его к крепко запертый дверям Ада, чтобы из мрачной преисподней вывел Адова Пса,12 то не спасся бы он от ужасных волн Стикса.
.
«Та вода, которая каплет со скалы, что при Нонакрисе, льется на другую высокую скалу, затем исчезает под нею и впадает в реку Могучую (Кратиду). Она имеет такое свойство, что приносит смерть выпившему ее воды человеку и всякому живущему существу. Говорят, что когда, однажды, козы напились ее воды, то все подохли. Впоследствии замечены были и другие особенности этой реки. Всякий стеклянный сосуд, фарфоровый и даже каменный, и всякая глиняная вещь разрывается от воды Стикса, а роговые и костяные предметы, железо, медь, свинец, олово, серебро и янтарь, бывают разъедены ею. То же самое случается и с золотом, хотя лесбосская поэтесса (рис. 81) и говорит, что золото не покрывает никакая ржавчина, и хотя это подтверждается и самим золотом.
10 Т. е. рыбак, от λινεύς — удящий рыбу; имя Гезиод значит певец Изиды, река Стикс значит Заклейменная, а греческое Паллант (откуда и Паллантино в Италии) я произвожу от πάλλω — колеблю, сотрясаю, в данном случае: землетрясу.
11 Атенайя — по-гречески.
12 Отмечу, что эта легенда сильно напоминает Ориона, спускающегося под горизонт, чтобы вывести оттуда на рассвете созвездие Большого Пса, причем Стиксом окажется в этом случае созвездие реки Эридана.
«Однако самым простым вещам бог иногда дает силу и славу предметов отличных. Уксус, например, растворяет жемчуг, а козья кровь, размягчает даже алмаз — самый твердый камень. Таким же образом и вода Стикса бессильна распустить конское копыто. Если в копыто налить этой воды, то она держится в нем и нисколько не разъедает его. Говорят, что и Александр, сын Филиппа, был отравлен водой Стикса, но так ли это, я не знаю».
Таковы типические средневековые представления в «путешествии Павзания по Греции», рисующие, как мы видим, именно ту Грецию, какая была во время мозаики Феодальных латинских государств, возникшей в XIII веке нашей эры на Востоке, а не легендарную Элладу аркадских пастушков. Даже в книге о самой Аркадии, он говорит совсем не аркадское:13
.
«У евреев, в Салиме, в том самом городе, который до основания был разрушен римским императором, находится гробница некоей еврейки Елены (очевидно, Прекрасной Елены, так как по-еврейски нет такого имени). Двери этой гробницы, также как и прочие ее части, сделаны из камня, и однажды в год, — в один и тот же день и в одну и тот же пору, — посредством известного механизма раскрываются сами собою и затем, через некоторое время, опять закрываются на год. А если бы кто захотел сам это сделать, то скорее мог бы разбить, чем раскрыть ее гробницу»
13 Кн. VIII, § 16. 5.
Эту Елену, по словам автора, считают, в довершение остальных неожиданностей, за жену «Ассирийского даря», современницу императора Клавдия, щедро одарившую «иерусалимский» храм, которого тогда, как мы уже знаем, еще и не было в Палестинском Эль-Кудсе.
.
Чтобы определить время жизни «Утолителя Тоски», пользовались между прочим и тем, что в своей книге 14 он говорит об Антонине Благочестивом. Но он соединяет его (можете себе представить!) с изгнавшем мавров из Европы, бывшим в XV веке нашей эры!
.
Прочитайте только следующее место:
.
«Говорят, что некто Добрый человек (по-гречески Евандр) был сын Гермия и нимфы, дочери Ладона. Посланный на выселение с войском из паллантийских аркадян, он, около реки Тибра, основал город Паллантий, который потом составил часть Рима, и только впоследствии из его имени выпало одно л и одно н и он стал называться Палатином. Это-то (?) и было причиной милостей императора Адриана к Паллантию. Он много благодетельствовал паллантийцам, не был виновником ни одной войны по собственной воле и начинавших ее строго наказывал. Таким образом, когда начали войну мавры, многочисленнейшее и независимое кочевое ливийское племя, еще более воинственное, чем украинцы (скифы), так как живут не в повозках, а всегда на лошадях, — и сами, и их жены, — Антонин выгнал их совершенно из страны (из Испании!) и заставил бежать в крайние пределы Ливии, к горе Атланту и к приатлантическим жителям. Точно также он отнял большую часть земли от британских пиратов (бригантов), которые с оружием в руках нападали на принадлежавшую Риму Генуэзскую область. А когда страшное землетрясение опустошило ликийские и карийские города Кос и Родос, император Антонин не жалел издержек и усердия на восстановление их. О щедрости, с которой он помогал нуждавшимся грекам и варварам, и о его громадных сооружениях в Элладе, Ионии, Карфагене и Сирии, писали уже другие с достаточной подробностью. Но он оставил по себе еще вот какую память. По закону, те греки, которые считались латинскими гражданами, не имели права передавать свое имущество детям, если их дети жили в греческих городах, а должны были передавать чужим или в царскую казну. Император Антонин отменил этот закон и позволил грекам передавать наследство детям, потому что руководствовался более человеколюбием, чем исполнением закона, полезного только для обогащения казны. Римляне назвали его благочестивым за его особенную религиозность, а по моему мнению, он был достоин носить даже имя и Кира Старшего, которого назвали отцом (Кир по-гречески значит господь, властелин).
«Преемником на свое царство Антонин оставил соименного ему сына Антонина Второго. Этот Антонин укротил своим оружием германцев, начавших с ним войну и притеснения, хотя они были самое воинственное и многочисленное варварское племя в Европе, а также укротил он и племя сарматов» (поляков).
14 Кн. VIII. 43. 2.

51

http://s8.uploads.ru/DHhP1.jpg
Рис. 84. Историческое сновидение.
Гиппарх, отец астрономии, открывший предварение равноденствий еще задолго до установления юлианского календаря, между 190—125 гг. «до Р. X.».
.
На основании этого рассказа и считают Павзания жившим при сыне Антонина Благочестивого, так как более поздних императоров у него не упоминается.
.
Но если даже мы и отожествим, как сделали в первой нашей книге Антонина Философа с Валентинианом III (444—455 гг.), то все же не будем в состоянии отнести рассматриваемую нами книгу к V веку нашей эры, по той простой причине, что автор цитирует почти всех апокрифических писателей, начиная с Аристофана, Софокла и Эсхила и кончая Геродотом, Фукидидом и даже Платоном. К этому же заключению приводят и некоторые этнографические места его книги.
http://s9.uploads.ru/k8JR4.jpg
Рис 85. Историческое сновидение.
Древне-египетский царь Птолемей Братолюб, водворивший науки в Египте,
еще будто бы за 285—247 лет до начала нашей эры.
.
Вот, например, отрывок о вторжении Французов в Грецию (припомним, что и теперь Французы называются по-гречесвв галлами и галатами):
.

«Галаты (французы) живут на самом краю Европы, при великом и недостигаемом до конца море, которое имеет приливы и отливы, и производит зверей, вовсе непохожих на имеющихся в других морях. Через их страну протекает рева Эридан, (теперь река По в Ломбардии), на которой, по сказаниям, дочери Солнца (Гелиоса) оплакивают судьбу своего брата Метеора. Галатами их стали называть впоследствии, а прежде они называли себя, как и другие их звали, кельтами (франками).
«Из них собралось войско и, направившись к Ионийскому (Адриатическому) морю, они покорили иллирийский народ и все племена вплоть до Македонии, затем покорили македонян, и сделали набег на Фессалию. Когда они была уже недалеко от Фермопил, все эллины, страшно потрясенные когда-то Александром, а еще прежде Филиппом, и впоследствии опять разоренные Антипатром и Кассандром, спокойно смотрели на наступление варваров, и по своему бессилию ничуть не считали позорным для себя не защищаться».
Читатель, знакомый с историей крестовых походов, сам, конечно, видит, что тут описывается завоевание Балканского полуострова Французскими рыцарями, а если посмотрит далее, то найдет и описание водворения этих рыцарей в Малой Азии и Сирии.

52

http://s9.uploads.ru/OBQ8P.jpg
Рис. 86. Историческое сновидение.
Прогулка среди статуй в счастливой Греции. Картина Альма-Тадема.
http://s8.uploads.ru/0ne3F.jpg
Рис. 87, Историческое сновидение.
Разборка драгоценных украшений в счастливой древней Греции. Картина Альма-Тадема.
http://s8.uploads.ru/sIUcS.jpg
Рис. 88. Историческое сновидение.
Вечерний разговор в счастливой древней Греции. Картина Бакаловича.

53

http://s8.uploads.ru/SCWAy.jpg
Рис. 89. Историческое сновидение.
Молодой невольник развлекает свою госпожу игрою на лире. Картина Бакаловича.
.

«Но афиняне, — продолжает он, — не смотря на то, что более всех эллинов были обессилены продолжительнойе войной с Македонией и понесли много тяжких поражений, все-таки решились отправиться в Фермопилы с прибывшими греками и для этого избрали вождем Каллиппа. Занявши самую узкую часть прохода в Элладу, они долго удерживали варваров; но французы нашли ту самую тропинку, по которой некогда провел мидийцев трахинянин Ефиалт и, оттеснив стоявших здесь Фокейцев, незаметно для других греков перешли реку Эту. Афиняне, окруженные с обеих сторон, выказали себя достойными своего имени и геройски отражали варваров».
«Особенно тяжко приходилось бывшим на кораблях, потому что Ламиакский залив при Фермопилах представляет болото (причиной чему, по моему мнению, является вливающаяся здесь в море теплая вода). Приняв на палубу спасавшихся эллинов, они должны были плыть по этому болоту с судами, нагруженными оружием и людьми. Так-то афиняне спасали греков!
«Между тем французы (галаты) стали по сю сторону Фермопил и, считая уже не важным занятие остальных поселений, спешили, главным образом, в Дельфы — ограбить сокровища Погубленного бога (Аполлона по-гречески). Но здесь против них выступили дельфийцы и живущие около Парнаса фокейцы, прибыли сила и от этолов, юношество которых в те времена особенно отличалось военной доблестью. А когда дошло до рукопашной битвы, вдруг во французов ударила молния, с Парнаса полетели камни, и пред варварами предстали три вооруженных мужа-страшилища. Это, говорят, были: два от гипербореев (т. е. жителей северных полярных стран) — Гиперох и Амадок, а третий — Огонь (Пирр), сын Ахилла. За такую помощь дельфийцы с этого времени стали приносить номинальную жертву Огню (Пирру), а прежде гробница его оставалась в небрежении, как враждебного.
«Главные силы французов переправилось тогда в Малую Азию, и стали грабить побережье до тех пор, пока жители Пергама, древней Тевфрании (т.е. турки), прогнали их от моря дальше, в нынешнюю Галатию, где они за р. Сангарием заняли фригийский город Анкиру (Якорь) и там поселились. Город Анкира был основан сыном Гордия—Мидою, а тот якорь, который нашел Мида, еще в мое время находился в храме Живого бога (Зевса); там же и известный источник Миды, в котором, по преданию, Мида смешал воду с вином, чтобы поймать Сирена. Кроме Анкиры, они взяли еще Песинунт, что под горой Агдистис, известный могилою Атта».
Но ведь это же, читатель, описан весь третий и четвертый крестовый поход! Значит книга окончена не ранее XVI века и потому попятно, что автор пользовался уже всеми «классическими» писателями Эпохи Возрождения.
.
А далее «Утоляющий тоску», т. е. Павзаний по-гречески,15 или его заместитель, распространительно повторяет все вышесказанное, давая французским полководцам имена: Волгий, Врен, Камбаул, Керфорий и Акифорий, фонетически совершенно невозможные ни на одном из западно-европейсках языков. И если последние два имепи — Керфорий и Акифорий мы можем считать за их греческие прозвища Трубоносец и Копьеносец, то первые три возможно произвести только от славянских слов: Волга, Ворон и Камбала. Благодаря уже этому одному все описание «Утоляющего тоску» теряет характер историчности.
.
15 Кн. X, § 23, 4.
Но если эта книга принадлежит даже и Эпохе Возрождения, то поскольку верно описывает она тогдашнее состояние Эллады? Мы уже видели это из фантастического описания реки Стикса, а если читателю мало, то вот еще образчик зоологических представлений автора.
.
«Некоторые полагают, — говорит он, — что у слонов выходят из морды не рога, а зубы. Такие люди пусть посмотрят на келтийских лосей или на эфиопских быков! У лосей самцов рога растут на бровях, а у самок совсем их нет, да и у эфиопских быков рога растут на носу. Что же странного, если рога вырастут и из губ? Точно также в известные годы рога спадают и опять вырастают, например, у оленей, диких коз и других. То же самое бывает и у слонов. Но никогда не бывает, чтобы зубы вторично вырастали у взрослого животного. Каким же образом они вырастали бы у слова, если бы это были не рога, а зубы? Наконец, зубы не поддаются даже огню, тогда как рога быков и оленей принимают на огне всякую форму  плоскую, круглую, какую угодно. Мы знаем, что у речных лошадей и свиней клыки вырастают из нижней челюсти, но не знаем, чтобы рога у кого-нибудь вырастали из челюстей. А у слона, — да будет всем известно, — рога идут от висков вниз и затем выходят наружу. Это я говорю не по слухам, но потому, что сам видел череп слона в Кампании, в храме Непорочной (по-гречески Артемиды), почти в 30 стадиях от Капуи, главного-города Кампании».
Не менее интересны у него и некоторые другие описания животных.
.
«Тритоны, — говорит он, — имеют такой вид: на голове волосы цвета болотной лягушки, и притом такие, что одного волоса нельзя отделить от другого: все тело покрыто тонкой чешуей, как у рыбы рина. Под ушами жабры, нос как у человека, рот шире, а зубы как у диких зверей. Глаза их, кажется, голубые, есть и руки, и пальцы с ногтями в роде раковин; от груда и живота идет хвост вместо ног, как у дельфинов. Я видел и эфиопских быков, которых верно называют носорогами, потому что на конце носа у каждого есть рог и над ним другой, небольшой, а рогов на голове совсем нет. Видел я и пеонских быков, покрытых густою шерстью, особенно около груди и подбородка. Видел и индейских верблюдов, по цвету шерсти похожих на барсов.
http://s9.uploads.ru/fdH0K.jpg
Рис. 90 Реальный вид тритонов.
Triton palmatus.
http://s9.uploads.ru/t3ksu.jpg
Рис. 91 Реальный вид тритонов.
Triton taeneatus.

«Есть животное, которое называется алки, оно по виду не то олень, не то верблюд, и живет в немецкой земле. Из всех животных, известных человеку, одного алки нельзя выследить или подстеречь. Только разве когда бывает охота на других зверей, бог ведет и его в руки охотников. Оно, говорят, чует человека на очень далеком расстоянии и скрывается в оврагах и в самых глубоких пещерах. Поэтому охотники на него, окружив равнину не меньше чем на 100 стадий, иди гору, стараются не разорвать круга, а все более и более сжимая пространство, охватывают все, что есть внутри круга, а вместе с тем и алки. Но если там его не оказалось, то нет никакой возможности поймать его иначе.
«Тот зверь, о котором упоминает Ктесий в рассказах об индусах, и который по-ихнему называется мартиора, а по-гречески людоед (андрофаг), по моему мнению, есть тигр. По словам Ктесия, у него в каждой челюсти три ряда зубов, а на конце хвоста несколько жал. Своими жалами он будто бы защищается, и бросает их от себя, как стрелок стрелу. Этому сказанию Ктесия я совсем не верю, и мне кажется индусы сами его выдумали от излишнего страха перед таким зверем. И на счет цвета они ошибаются, считая его красным, вероятно, лишь потому, что, если смотреть на тигра при закате солнца, то от быстроты бега или от постоянных движений, он, действительно кажется красным и одноцветным, тем более, что не показывается близко.
«Вообще я думаю, если бы кто пошел к крайним пределам Ливии или Индии, или Аравии, чтобы посмотреть там на животных, обычно обитающих в Греции, тот не нашел бы их там совсем, или они представились бы ему там совершение иными. Различие воздуха и почвы делает различия в наружности не только человека, но и всего остального. Так, ливийские ужи имеют такой же цвет кожи, как и египетские, но эфиопский климат производит черных ужей таких же, как и тамошние люди. Значит к необычайному нужно относиться, с одной стороны, не слишком легковерно, а с другой — без особенного недоверия. Так и я, хотя и не видел крылатых змей, однако, верю, что они существуют, потому что один фригиец привез в Ионию скорпиона, у которого были крылья совершенно такие же, как у саранчи».
( Богомол? У паукообразных крыльев не бывает никогда...vvu )
Я не буду делать дальнейших выписок из «Утоляющего тоску». Я думаю, что и этими немногими цитатами тоска уже достаточна утолена у читателя.
.
Вся огромная книга Павзания наполнена мифическими преданиями и описаниями всяких «памятников древности», и из нее черпали обильно новейшие авторы «классического периода Эллады». Она ценна, как образчик представлений, составившихся о древней жизни вскоре после изобретения книгопечатания в Европе, но никак не в смысле документа II века, каким она никогда не была.
.
Мы видим здесь только идеи Эпохи Возрождения. А знакомство автора с классической литературой, из которой он черпал свои описания, много более, чем из собственных путешествий, прямо поразительно. Ведь он цитирует около 160 псевдо-древних авторов и, за исключением описок, цитирует их в той самой редакции, в которой они были напечатаны!
.
Все это приводит к заключению, что Павзаний жил никак не ранее XVI века нашей эры, когда классические произведения были уже повсеместно распространены в Западной в Южной Европе печатным станком. Иначе он никак не мог бы так хорошо ознакомиться со всеми ими.

54

ЧАСТЬ ПЯТАЯ.
РЕАЛЬНОЕ НАЧАЛО ГОРОДА РИМА.

http://s8.uploads.ru/ahxgn.jpg
Рис. 92. Руины храма Богини Мудрости (Minerva Medica), где, «предполагают (cosi creduto)», была найдена знаменитая статуя этой богини.
ВСТУПЛЕНИЕ.
http://s9.uploads.ru/TaHbl.jpg
Рис. 93. Мавзолей в Равенне, считающийся за гробницу Теодориха Готского (ум. 526 г.), основателя Остготского королевства в Италии.
.

Когда одному из знаменитых естествоиспытателей XIX века задали вопрос, каким образом он, будучи чистым реалистом и эволюционистом, не допускающим никаких чудес в природе, ходит каждое воскресенье в церковь, где все полно противоположного настроения, он ответил:
.
— Когда я вхожу в церковь, я забываю о своем ученом кабинете, а когда вхожу в него забываю о церкви.
.
Но если это разделение религии и науки и было еще целесообразно для ученого XIX века, то оно фактически невозможно теперь, особенно для историка. История научной мысли человечества в древности не может быть рассматриваема вне ее связи с тогдашними религиозными представлениями, и наоборот: развитие религиозных представлений не может быть излагаемо вне его связи с историей тогдашних наук. Оба эти процесса все время переплетались друг с другом, как две веревки в одном канате, влекущем человечество все вперед и вперед.
.
Плотина между храмом и университетом, этими двумя кораблями психической жизни человечества, плывшими когда-то рядом в голубую даль того же самого безбрежного моря, начала строиться лишь со времени вынужденного католической церковью отречения Галилея от созданного Коперником учения об обращении Земли вокруг Солнца и сожжения Джордано Бруно живым на костре за отказ отречься от этого представления. Плотина эта все надстраивалась и удлинялась до сих пор, но далее продолжать ее уже физически невозможно, и она должна быть разобрана теперь, хотя бы это и грозило катастрофическим наводнением и крушением того корабля, который благодаря ей оказался плывущим на много низшем уровне.
.
Без уничтожения этой плотины, которая и сама начала прорываться стихийно по всем направлениям, невозможно дальнейшее развитие ни реальной научной мысли, ни реального религиозного чувства, как одного из проявлений сознания своего единства с окружающей природой, бесконечной вселенной.
.
И все стремление современного ученого должно быть направлено лишь к тому, чтобы придать предстоящей, и все равно неизбежной катастрофе, или, вернее, революции в области религиозного чувства, наименее бедственный характер.
.
С этим настроенном я и приступаю теперь в изложению реальной истории великого религиозного центра Западной Европы и всего католического мира—его «Вечного Города», Рима, к которому, по словам средневековых пилигримов, ведут все дороги.

55

ГЛАВА I.
НА ГРАНИЦЕ МЕЖДУ ФАНТАЗИЕЙ И РЕАЛЬНОСТЬЮ.

.

В отделе «Исторические размышления» я уже достаточно указывал на то, что итальянский город Рим благодаря своему географическому положению никогда не мог быть центром могучей империи, а только центром западно-европейской интеллектуальной жизни, и это же покажет нам сейчас наглядно вся его средневековая история.
.
Желая как-нибудь перейти через бездонную пропасть между волшебной сказкой о древнем могучем Риме и реальным итальянским Римом, возникшим в средние века и существующим до настоящего времени, один из обстоятельнейших его историков — Фердинанд Грегоровиус 1 строит между обоими следующий воздушный мост:
.
«С того времени, — говорит он,2— как государство готов пало, античный строй Италии и Рима пришел в полное уничтожение. Законы, памятники и даже исторические воспоминания, — все было предано забвению. Храмы обратились в развалины; небольшую часть прежнего императорского дворца занимал византийский герцог (dux), какой-нибудь евнух двора греческого императора или полуазиатский военачальник с секретарями, слугами и стражей. Величественные форумы цезарей и римского народа отошли в область предания. Театры и огромный (Circus maximus) завалились мусором и заросли травой; необъятные термы императорских времен, не снабжаемые водою и уже не служившие больше своему назначению, походили на разоренные и покинутые города, повсюду обросшие плюшем.
«Мы не в состоянии перенестись в душу римлян времен Нарзеса, византийского полководца, изгнавшего готов из Италии в 554 году нашей эры и пережить те чувства, которые испытывал этот римлянин, когда он блуждал по умиравшему Риму и видел, как разрушаются или уже лежат в развалинах прославившиеся на весь мир памятники древности, бесчисленные храмы, арки, театры, колонны и статуи. Сколько бы мы ни пытались воссоздать картину того опустошения, которому подвергся Рим вслед за катастрофой, постигшей его в промежуток от 541 по 552 год при остготском завоевателе Тотилле, составивший для него целую эпоху, и затем в первое время господства византийцев, когда римский народ, ничтожный числом, погибающий от голода и чумы, теснимый ломбардцами, как бы затерялся на громадном пространстве города цезарей, — мы не в силах воспроизвести эту картину во всем ее ужасающем мраке.
«Как насекомое превращается в куколку, так Рим удивительным образом обратился в монастырь. Метрополия всего мира стала городом духовных лиц. Священники и монахи начали без устали строить в этом городе церкви и монастыри, и подчинили все его существование своей власти. Гражданское же население города, лишенное всякого политического значения, глубоко павшее, совершенно утратившее всякую нравственную силу, как бы погрузилось в вековой сон, который длился до тех пор, пока, наконец, в XIII столетии голос великого римского понтифекса Бонифация IV не призвал римский народ к новой деятельности» .
1 Ferdinand Gregorovius; Geschichte der Stadt Rom im Mittelalter 1859 —1813. Есть русский перевод.
2 Ф. Грегоровиус, т. II, гл. I.
Неправда ли, читатель, как все это поэтично? Совсем как из «Метаморфоз» Овидия или из «Тысячи и одной ночи» известной фантазерки Шехерезады!.. Пришел, — говорят нам,—некий немец Тотилла в 541 году нашей эры, и в его одиннадцатилетнее скромное царствование могучий и великий более тысячи лет римский народ вдруг стал «ничтожным и по числу и по характеру» и «удивительным образом» обратился в монастырь, «погрузился в вековой сон», пока могучий голос верховного жреца бога Громовержца, Pontifex Maximus'а Бонифация «не призвал римский народ к новой деятельности» и не «возобновил преданные забвению законы и памятники», и не вспомнил, неизвестно путем какого своего умственного напряжения, забытые всеми исторические воспоминания».
.
Такова сила выдающихся личностей! — воскликнем мы. — По одному мановению их руки, — как единогласно свидетельствуют все древние авторы, — рушатся города и вновь вырастают на своих развалинах...
.
«Встанет на горы — горы дрожат!
«Ляжет на воды — воды кипят!
«Града ль коснется — град упадет.
«Башни рукою за облак кидает!»
Все это мы уже видели в нашем прежнем изложении на примере могучей Спарты, обратившейся внезапно в скромную деревушку Спарти, и на примере месопотамских огромнейших городов — Вавилона и Ниневии, — обратившихся вдруг в небольшие развалины в Куюнджике близ Багдада, и в Кандигире на южном течении Евфрата. А всего более мы видели это на примере «Палестинского Иерусалима», помещающегося в современном турецком городишке Эль-Кудсе, и несколько раз возникавшего и исчезавшего с поверхности земли, то по мановению итальянской царской руки, то по слову самого бога-Громовержца, творца земли и семи небес над нею.
.
Так что же удивительного в том, что совершенно такой же, или даже еще более пышный рассказ читаем мы и о столице всемирной христианской церкви? Ведь она же резиденция наместников Христовых на земле, долженствующих непрерывно сидеть на своих тронах, в тройных тиарах, вплоть до второго пришествия Христова и всеобщего воскресения когда-либо и где-либо живших на земле людей, начиная от полуобезьян-антропопитеков ледникового периода и кончая современными безбожниками всех социалистических партий... Ведь с первого взгляда видно, что местом, куда они должны будут собраться для страшного суда над собою, не может быть город, незаметно возникший лишь в пятом веке подальше от Везувия взамен засыпанных прежних «Иерусалимов» — Геркуланума и Помпеи. Необходимо для такого города пышное, хотя бы и языческое прошлое, и вот, часть тех государственных событий, центром которых по топографическим, металлургическим и мореходным условиям могла быть только Ромея, как и до сих пор называется по-гречески Балканский полуостров, была перенесена в Италию с передвижением в прошлые века, сначала на 300, а потом еще и на тысячу лет, вследствие чего и возникли легенды сначала о могучем Риме Юлия Цезаря, а потом о таком же Риме знаменитых близнецов Ромула и Рема. А для перехода от этого мифического «Железного Рима» к единственному реальному, художественному и католическому Риму, как новому религиозному центру прежних поклонников бога-Громовержца на Везувии, обратившихся в христиан, был создан тот искусственно-решетчатый, изящно-литературный воздушный мост, который я только что привел по Грегоровиусу. Но читатель сам видит, что для религиозного центра христианских пилигримов (если ареной деятельности человека, давшего повод к возникновению легенд о Христе, действительно были окрестности Везувия) Рим приспособлен самой природой, как город на безопасном расстоянии от огнедышащей горы и на прямом пути к ней с континента, а для центра мировой империи он был никуда не годен ни по топографическим, ни по металлургическим, ни по мореходным условиям своего места.
.
Проследим же его реальную историю, руководясь, главным образом, Грегоровиусом, как лучшим историком средневекового , Рима.
.
Начало возвышения Рима, как религиозного центра, автор относит к полулегендарному псевдо-папе, а на деле еще Верховному римскому жрецу (pontifex maximus'у) Бенедикту I (574—578 гг.) основателю католического ученого духовенства, биографию которого, не чуждаясь и введенных в нес бесов, он приводит по католическим Житиям святых, хотя это источник очень позднего времени — канун книгопечатной эпохи.
.
Но прежде чем дать характеристику Бенедикта, мне и здесь приходится устранить одно важное недоразумение, обычное у современных читателей. Почти все думают, что католическое духовенство с древнейших времен было монашеским, как теперь, а между тем это — глубокое заблуждение. Обязательное безбрачие западного духовенства было введено только накануне крестовым походов великим римским понтифексом Григорием VII (1073—1085), который, вероятно, с целью объединения латинской церкви с греческою, впервые приказал именовать себя и своих преемников (а также задним числом и предшественников) не римским титулом pontifex maximus, т, е. великие первосвященник, как мы видим у классических писателей, считающихся языческими, а греческим словом папа (πάππας), т. е. отец, откуда а русское слово: поп.
.
Вот почему и я для избежания ложных ассоциаций идей у читателя разделяю всю преемственность римского первосвященства на три периода:
.
  I — легендарная эпоха римских «наблюдателей» (епископов по-гречески);
.
II — эпоха светских великих римских понтифексов;
.
III — эпоха клерикальных великих римских понтифексов;
.
IV —эпоха коронованных римских великих понтифексов и
.
V — эпоха римских пап. начавшаяся только с 1073 года нашей эры.
.
А для наглядности я даю здесь в виде понтификальной преемственности хронологические вехи всей римской истории.
.
Но в виду неувязок между привитыми нам представлениями о древней католической церкви и ее реальным тогдашним состоянием, я изложу прежде всего по Е. Трубецкому, каково было реальное духовенство в Западной Европе в средние века.
.
Давно ли, прежде всего, у католиков введено безбрачие духовенства и их зависимость исключительно от Рима? Оказывается, что только к концу XI века нашей эры.
.
В Италии, Германии, Франции, Англии и Испании вплоть до XI века священники, диаконы и церковнослужители, как правило, были еще женаты, и епископы тоже жили в явном браке.3 У писателей X и XI веков мы сплошь и рядом читаем, что тот или другой священник или епископ Западной Европы наделил приданым из церковного имущества своих дочерей или обогатил им своих сыновей. Назначаются священники по совещанию с приходом или без него королевской властью, и это называется светской инвеститурой. Лишь только после нее совершается епискополиа—возложение рук, представляющее простое утверждение королевского назначения. То же и с аббатами монастырей такими же женатыми лицами.
.
3 Б. Трубецкой: Религиозно-общественный идеал папы Григория,VII.
Невольно поднимается вопрос: да были ли безбрачны и тогдашние монахи, в тех случаях, когда они не были иноками, т. е. евнухами, как его слово пишется по-гречески (έυνου̃χος)? Ведь слово монах никак нельзя производить исключительно от слова одинокий (греческое монос), потому что в сама монастырская община была типичным коллективом, как противоположность одиночеству или пустынножительству отшельников, которые единственно и могли называться монахами в современном смысле слова. А монастырь, по-гречески мон-астерион, заключает в себе, кроме мон, еще и главный корень астерион, т. е. созвездие, в знак того, что там епископы (т. е. наблюдатели) специально наблюдали течение небесных светил.
.
Можно думать, что слово монастырь происходит от еврейского מנה (МНЕ-МОНА)—исчислять, определять и אסתּר (АСТР—звезда), т. е. значит звездочет. Аналогично с этим звучит и латинское названое монастыря monasterium от moneo — наставляю, подсказываю и aster — звезда, а также и греческое монастерион (μοναστηριον), откуда происходит мон-астрия (μον-αστρια), по нашему — монахиня, и мон-астер (μον-αστήρ), по нашему — монах. В том, что и в греческом названии основной корень слова есть астер — звезда, не может быть сомнения, а приставка μον есть лишь возможная ассимиляция с греческим словом монас (отшельник), вследствие того, что наблюдатели неба по ночам естественно являлись временными отшельниками.
.
В предшествовавших книгах «Христа» я уже не раз указывал на опасность употребления в научной литературе слов-хамелеонов, как я называю слова не вполне определенного смысла, или, еще более, слов меняющих свой смысл от времени и от местности, в которой они употреблялись. Огромное большинство споров и недоразумений происходят от различной апперцепции их смысла у различных индивидумов. Это все равно, как если бы люди говорили на разных языках.
.
— C'est pour qui? — спросил француз-гувернер в старинном помещечьем доме одного портного.
— Шапка, а не портки! — ответил тот.
— C'est pour vous? — повторил француз.
— Самого тебя порву! — возразил ему, рассердившись, портной.
И не раз, слушая горячие прения представителей различных фракций на политических собраниях, приходил мне в голову этот, еще в детстве слышанный мною анекдот.
.
Как много употребляем мы ежедневно слов, значения которых не понимаем ясно или понимаем односторонне! Мы говорим соловей и невольно представляем себе по окончании слова птичку исключительно мужского пола; мы говорим: сойка — и нам представляется птичка исключительно женского пола... Весь мир, благодаря словесным окончаниям, принимает для нас, особенно в поэзии, сексуальный характер. В аллегорической сказке мы женим левкой на маргаритке, а не маргаритку на розе. И вот выходит в результате, что в тех случаях, когда на разных языках то или другое слово имеет разно-половые окончания, многие стихотворения или сказки оказываются непереводимыми. Только англичане из всех европейских народов освободили свой язык от половых окончаний и потому распоряжаются своими словами в поэзии и в художественной аллегорической прозе свободнее, чем мы.
.
Во многих случаях мы, как загипнотизированные, употребляем привычные нам с детства слова, совершенно не подозревая, что не имеем об обозначаемых ими предметах никакого представления.
.
Вот хоть тот же «соловей». Вы думаете, будто знаете, что обозначает это слово? А я вам скажу, если вы не зоолог и не видали эту птичку в клетке, то не узнаете ее, если я вам принесу ее и покажу... Вот кукушка... какое представление вы имеете о ней? Только то, что она кукует, но это представление, как вы сами согласитесь, крайне односторонне. В обоих этих случаях вы знаете хоть голоса, а вот, например, сойка, чижик, или целый ряд других животных и растений, названия которых для нас простые звуки, а вы их употребляете с детства совершенно как попугаи, не зная сами, что они обозначают, и даже не интересуясь узнать.
.
Я встречал, например, в своей юности учителей истории средних учебных заведений, которые так привыкли употреблять название местностей, близ которых происходили какие-либо замечательные события, вроде Марафона, Рубикона и т. д., что им даже и в голову не приходило посмотреть, где находятся эти места на географической карте, и подумать, подходят ли физические особенности их к описываемому событию? Я не говорю уже о древних героях, вроде Юлия Цезаря, Александра Македонского и т. д., о действительном характере и личностях которых мы всегда имеем лишь фантастические представления, различные у каждого произносящего их имена, как нечто знакомое, но у всех нас возникают при этом безусловно неправильные и различные друг от друга представления.
.
Мы все ходим наполовину загипнотизированные.
.
Такие искажения и апперцепции необходимо иметь в виду, особенно при изучении древней и средневековой истории народов и государств, но еще более надо быть осторожным с теми словами-хамелеонами, которые с течением веков изменили свой смысл.
.
К таким хамелеонам принадлежат в особенности слова: бог, церковь, монастырь.
.
Бог трансформировался из простого представления о богатыре, церковь трансформировалась из цирка, а монастырь из первичной обсерватории для наблюдения небесных светил, как показывает и самое его название мон-астрр (μοναστηριόν, monasterium). Здесь мон, как я уже говорил, — последующая трансформация еврейского мани (или мэне), сохранившегося в надписи Мани-Факел-Фарес,4 которую в пророчестве «Даниил» начертила огненная рука во время пира Вальтасара. А слово астэр — небесное светило — всем известно и сохранилось у нас в словах: астрология, астрономия, астрофизика и т. д., а по-еврейски в имени Эсфирь (Эстер) — звезда.
.
4 Или по новому произношению Мэне-мене Текел у Парсин — Измеритель измерил: Весы и Персей.
Отсюда ясно, что слово монастырь в буквальном переводе значит звездомер, т. е. место, где занимались измерением звезд.
.
Где и при каких условиях такое первоначально астрологическое учреждение перешло впервые в то монашеское, какое мы имеем теперь,—это еще требует своего розыска. Одно только ясно,. что подобное превращение не могло случиться ранее средних веков нашей эры. А потому, чтобы и у меня не вышло с моим читателем того же недоразумения, как в приведенном мною разговоре у француза-гувернера с портным, я буду эти учреждения, пока дело идет о средних веках, называть не монастырями, а по первичному произношению их имен — монастерионами, и их обитателей не монахами, а монастерианцами и монастерианками, не предполагая заранее в их жизни ни обязательного безбрачия, ни обязательных ежедневных богослужений, похожих на современные.
.
Древние монастэрионы уже но одному корню своего имени—астэр—более напоминают храмы Астарте — богине звезд, чем убежища современных монахов, хотя и возможно, что их первичные обитатели-мужчины предпочитали безбрачие. Ведь в старые времена женщины считались по самой своей натуре неспособными к занятиям тогдашними науками, вроде алхимии, магии, математики, медицины и теологической философии вместе с изучением греческого и еврейского языков, а потому и самая грамотность, как средство для этого, при отсутствии беллетристики, казалась для них ни на что не нужною. Да и мужчины из привилегированных слоев стремились тогда, главным образом, к военной службе. Канцелярий не было, все совершалось на словах, хотя это и вело к полному произволу власти, преемники которой не были связаны решениями своих предшественников, а для торговых: людей нужны были только несколько числовых знаков, да счеты, и в крайнем случае при сложных: торговых операциях знакомство с азбукой. В тогдашние науки, — в эти астрологию, алхимию, медицину, магию, математику и теологическую философию вместе с необходимыми для них греческим и еврейским языками, — могли охотно погружаться только исключительные умы или люди, потерпевшие тяжкие семейные утраты и стремившиеся к жизни вдали от лиц другого пола, который возбуждал у них печальные воспоминания о погибшем прошлом или, в случае обманутых ожиданий, горечь и недоверие.
.
Не ожидая для себя более ничего желанного на земле, такой человек обращался к небу, стараясь постичь его тайны. Если он был богат, то отдавал свою землю и имение под этот звездомер-монастерион, где и занимался остаток жизни перечисленными мною науками, пригласив к себе всех желающих обучаться им. Никакого обета вечного безбрачия, конечно, не требовалось, но оно выходило фактически, вследствие несовместимости тогдашней семейной жизни с еженощными астрологическими занятиями и таинственными лабораториями. Никакого обета вечной жизни в этом учреждении тоже, конечно, не требовалось, и кого увлекали вновь в свет какие-либо влечения, тот свободно уходил, как уходили и с тогдашней военной службы, которая была тоже еще исключительно добровольческой или наемной на срок, в на которую стремились тоже, главным образом, лица еще не связанные семьей.
.
Возможно, что и самые колокольни в наших церквах первоначально возникли как башни для более удобного наблюдения восхода и захода светил над отдаленным горизонтом поверх заслонявших его неровностей, а также и как гномоны для измерения движения этих же светил по тени башенной вершины, и только потом, когда богослужебные мистерии, как естественный результат заблудившегося в супра-натурализме первичного человеческого мышления, стали вытеснять первичную наблюдательную и исследовательскую цель, на них были привешаны колокола для созыва публики.
.
Такому представлению о происхождении древних монастерионов и их первичной научной цели соответствует и их средневековое состояние, где они действительно были убежищами науки. Ведь даже вплоть до XX века во Франции девочки привилегированных сословий воспитывались почти исключительно в монастырях, не становясь от этого монашенками.
.
Такому же представлению, вплоть до церковной революции Григория Гильдебранда, соответствуют и тогдашние монастерианские ордена темплиеров, францисканцев и т. д. Слово орден, происходит от латинского «ordo» и значит строй, а члены этих строев даже и не жили в монастерионах, т. е. могли быть уже семейными, или в любое время сделаться такими, сохраняя к своему коллективу лишь определенные обязательства, как запасные в военной службе, и получая от всего учреждения защиту и помощь в случае нужды, как это было, например, у масонов, где безбрачие никогда не практиковалось.
.
И если мы преступим к изучению средневекового «монашества» с этой точки зрения,5 то многое необъяснимое до сих пор в старинных сообщениях сразу становится для нас совершенно естественным и понятным.
.
5 Отмечу, что даже и теперь слово «монах» не может быть производимо от греческого «монос» — один, если он живет не отшельником в пустыне, а в монастыре членом общины, т. е. в полной противоположности с одиночеством.
Таким образом лингвистические следы прямо приводят нас к заключению, что монастыри были первично школами астрологии, а не сборищами евнухов. Католическая церковь представляет собою даже и в XI веке несвязное собрание отдельных местных церквей и, следовательно, еще не стала всемирной католической. Церковные писатели XI века жалуются на то, что вследствие светского назначения (инвеституры) женатые священники раболепствуют перед могущественными мирянами, превращаются в придворных, ведут светский образ жизни. Они весело живут при царских дворцах и исполняют поручения своих государей, не имеющие ровно ничего общего с церковным служением. Но отсюда ясно, что средневековое духовенство была не иерархическая организация, а отдельные светские люди.
.
Читая первоисточники средневековой истории Римской церкви, а не их позднейшую тенденциозную обработку католическим духовенством после XII века нашей эры, мы с удивлением видим, что в римской церкви во время этого ее семейного периода не было даже и пап, а лишь верховные римские первосвященники, называвшиеся, как у классических писателей, великими понтифексами (pontifex maximus), а греческое слово папа (πάππας), т. е. отец, не применялось. Первый, кто велел так называть себя и своих преемников (а также дал повод называть этим именем и предшественников), был великий римский понтифекс Григорий Гидьдебранд, в конце XI века, которого церковные историки называют Григорием VII. Да и монашеское духовенство введено только тем же Григорием Гильдебрандом (1073—1085 г.) накануне крестовых походов. В его борьбе против брака духовенства, против симонии (т. е. передачи храмов детям по примеру «Симона» или их перепродажи) и против светской инвеституры проходит красной нитью один общий мотив: духовенство должно порвать с родственными связями, местными интересами, местными мирскими владыками для того, чтобы стать всецело и исключительно «иерархией апостола Симона-Петра»... Но отсюда ясно, что католическая церковь, как организация духовенства, появилась лишь в XI веке нашей эры.
.
Григорий Гильдебранд в ряде посланий настаивает также и на том, будто даже и Испания «издревле принадлежала св. Петру», и потому испанские принцы могут владеть землями, завоеванными там у исламитов, лишь в качестве вассалов «папы». Гильдебранд скорее готов примириться с владычеством неверующих в Испании, чем допустить какое-либо нарушение этих «прав апостола Петра» со стороны христиан... Но из этого ясно, что в Испании вплоть до конца крестовых походов было какое-то свое национальное, не римско-католическое духовенство...
.
Национальные различия в богослужении представляются ему еретическими; национальный испанский обряд для него «толедское суеверие». Только латинский язык — католический, а все прочие — языки еретиков. Он настаивает на повсеместном введении латинского обряда, чтобы римская церковь «питала вверенных ей сынов не различными сосцами и не различным молоком, дабы, согласно апостолу (1, Кор. 1,10), она была едина и не было между нами расколов»... Но отсюда ясно, что и латинский язык в богослужении введен, как обязательный, только в XI веке...
.
Еще перед вступлением на престол Григория VII кардинал Дамиани, высказываясь за упразднение семейного быта клира, хотел устроить жизнь духовенства на коммунистических началах. Духовные лица, состоящие при одной епископской церкви, должны, по его мнению, составлять каноническое общежитие, т. е. спать в общем помещении, делить общую трапезу и, не имея ничего своего, совместно пользоваться доходами с церковного имущества... Но отсюда ясно, что монастырской общины еще не было до него, и она была введена им лишь с трудом.
.
Вследствие сопротивления женатых духовных лиц, римский понтификат оказался вынужденным прибегнуть к содействию меча. Благодаря влиянию того же Гильденбранда (тогда езде не папы Григория) вождь патаров (т. е. патеров-отцов) Эрлембальд во главе беднейшей массы населения стал избивать и грабить женатых и симонийных священников Милана. Покровительствуемое апостольским престолом, движение этих патеров-отцов, нарочно переделанных потом в «патаров», сопровождалось все время насилиями, грабежами и всякого рода надругательствами над женатыми священниками. Когда Григорий вступил на «апостольский престол», он продолжал насаждать реформу такими же способами и в Германии при помощи герцогов и других крупных вассалов германского короля... Но отсюда ясно, что до тех пор служители культа не назывались на Западе даже патерами.
.
Сторонники империи, защищая светскую инвеституру, ссылаются на святительский характер царской власти. В силу , своего помазания — говорили они — король не есть простой мирянин. С его саном связывается особый пророческий дар, которого не лишены даже цари-язычники; ему сообщается свыше способность угадывать волю Провидения; в силу присущего ему дара святого духа, он может распознавать и назначать на вакантные кафедры только угодных богу избранников. А из среды всех царей выделяется князь над князьями — император Священной римской империи, — глава всей вселенной, источник всякого закона и власти на земле. Он — непосредственный представитель «Христа» на земле. Если другим царям принадлежит власть над теми или другими местными церквами, то император призван владычествовать и над самим Римским понтификальным престолом, т. е. над вершиной вселенской иерархии. А писатели империалисты прямо рассматривают право императора замещать римскую кафедру, как частное проявление его власти над церковью вообще. Это — лишь разновидность инвеституры, хотя назначение римских епископов и не сопровождается вручением им посоха и кольца. В этой теории Священной римской империи, провозглашенной писателями-империалистами той эпохи, выразился идеал, к которому в действительности стремились императоры. Генрих III назначил одного за другим четырех великих понтифексов на апостольский престол; а Генрих IV дважды низложил Григория, и в Бриксене, на соборе германских и итальянских епископов, возвел на его место антипапу Виберта (Климента III). Так спор об инвеституре приобрел лишь тогда свою остроту.
.
Если император отстаивает против папы целость и единство империи, то и папы, в которых превратились великие римские понтифексы со времени Григория Гильдебранда, сражаются за самое существо понтификальной теократии... Но отсюда ясно, что духовенство вышло из состояния простых царских чиновников, вроде светских учителей, только после Генриха IV.
.
Иерархия земная в учении Григория строится по образу и подобию небесной, ангельской иерархии. В послании к трем французским архиепископам, написанном в 1079 году, он объясняет, что весь строй вселенной покоится на иерархических началах. В лестнице существ каждая тварь различается от другой своим чином, причем низшие ступени должны подчиняться высшим. Даже чины небесного воинства — ангелы, архангелы, херувимы и серафимы, как говорит сам Христос, не равны между собою по степени значения и власти, и тем не менее в ангельском обществе господствует мир и согласие. Все эти ангелы, располагаясь в стройном порядке иерархической лестницы, составляют единую курию, единое царство небесного царя. Такой же порядок должен господствовать и в церкви — этом земном отражении «божеского царства». Здесь также должна существовать иерархическая лестница чинов — епископов, архиепископов и патриархов, — которая должна находить себе завершение в едином начальнике — папе-отце... Но отсюда ясно, что иерархии этой еще не существовало до XI века, иначе Григорию не стоило бы и повторять всем известные зады.
.
Через апостола Петра его преемник, римский первосвященник становится видимым центром действия благодати на земле. Действия его, как должностного лица, это — действия самого верховного апостола. Жизнь и деятельность каждого папы-отца в глазах Григория приобретает характер необходимости. Как он, так и другие писатели его направления, видят в отдельных папах (умышленно распространяя это новое имя и на предшествовавших римских великих понтифексов) — избранников благодати апостола Петра, действующей с неодолимой силой. Св. Петр — говорят они — заранее предвидит и избирает своих преемников и руководит их действиями задолго до их возведения на апостольский престол. После посвящения в великие римские понтифексы над каждым римским священником совершается то же чудо, как и над верховным апостолом: его немощное человеческое естество превращается в твердую скалу, в несокрушимый камень веры. Отсюда вытекает вера в непогрешимость «папы»... И отсюда же ясно, что такого представления о римском главе церкви не было до него.
.
По смыслу этой умышленно или неумышленно подложной теории Григория Гильдебранда церковь строится на двойственном основании: на благодати св. Петра и на заслугах св. Петра. «Вместо Христа его верховный апостол становится орудием спасения людей, — говорит Е. Трубецкой. — Христос управляет церковью не сам непосредственно, а лишь через этого верховного апостола. В качестве вселенского пастыря «папа» говорит и действует как «викарий св. Петра». Его именем он обещает людям рай или ад, земные или небесные награды и наказания, отнимает царство у одних и отдает другим, «связывает и разрешает»; через св. Петра совершается вообще все то, что творится «благодатью» на земле. В том изображении римской понтификальной теократии, какое дает нам Григорий, мифическая фигура Петра наполняет собою весь первый план и лишь за ним на втором плане виднеется в облаках неясный облик евангельского «Спасителя».
.
Так поздно сорганизовалась католическая церковь в ее современном виде!
.
Проследим же с этой новой точки зрения историю города Рима, как исключительно клерикальной столицы, которая физически не могла быть центром мощного военного государства. Но ранее чем это сделать, я прилагаю здесь тот официальный перечень римских великих первосвященников, который до XII века составлен исключительно почти по «Liber Papalis», написанной не ранее XII века нашей эры и которым пользуются без достаточной критической обработки все историки католической церкви. Весь первый период — до Мелхиада (т. е. царственного, 311 г.) — тут чистый миф; второй — понтификальный период — мало надежен, но заслуживает серьезного разбора, и только пятый — панский период с 1073 года не возбуждает сомнений.

56

ГЛАВА II.
ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕХИ ИСТОРИИ РИМСКОГО ЕПИСКОПАТА, ПОНТИФИКАТА И ПАПИЗМА.
.
I ПЕРИОД: ЛОЖНЫЕ ВЕХИ.

Легендарная эпоха римских наблюдателей (episcopi).
(От псевдо –33 до 440 г. нашей эры.)
.

Выражение «римский наблюдатель» есть буквальный перевод выражения «римский епископ». А перевод здесь необходим, потому что обычное светское греческое слово наблюдатель (έπισκόπος) приняло у нас исключительно церковный смысл и вызывает ложное представление. Первоначальный же смысл слова епископ есть рассматриватель, от того же корня скоп, как и телескоп у современных астрономов, орудие рассматривания.
.
И сходство здесь не только филологическое, а и по смыслу: специальностью «рассматривателей» и было наблюдение небесных явлений и их истолкование для публики, как предзнаменований. Это были люди семейные, как и говорится в биографиях первого из них — апостола Петра — и как будет видно из дальнейшего нашего изложения. Прибавлю при этом, что и монастырей в нашем смысле слова не было нигде до X века нашей эры, а были только мон-астерии (μοναστηριοι), т. е. места для наблюдения звезд, почему и их обитатели, почти всегда люди зрелого возраста, утомившиеся обычной жизнью и решившие посвятить себя всецело науке, назывались мон-астерами. Слово монах появилось уже около X века, и только апокрифировано на прежних монастерианцев, как увидим далее.
.
Церковные авторы дают первым 43 римским наблюдателям приведенные здесь года. Но это ложные вехи уже по одному тому, что христианская церковь, как мы видели, возникла лишь в конце IV века нашей эры. Серьезному исследователю здесь остается лишь определить, как и с кого списаны эти лица.
http://s9.uploads.ru/FMbx1.jpg
II ПЕРИОД: СОМНИТЕЛЬНЫЕ ВЕХИ.
Эпоха светских великих римских понтифексов (Pontifici Maximi)
.
(От 440 по 768 год.)
.

Первый из римских наблюдателей, приказавший называть себя великим римским понтифексом (Pontifex Maximus),1 был Лев I (440— 461 гг.). С него и начинаются в реальности pontifici maximi и апокалиптическое христианство, так как к этому времени мог распространиться только Апокалипсис, написанный 30 сентября 395 юлианского года, а Евангелий и посланий апостолов еще не было. Это было время и библейских пророков (Иезекиила, Исайи, Иеремии и др.), и православие еще не отделялось от арианства, так как и самое имя первого pontifex maximus'а — Лев есть простой перевод библейского слова Арий.
.
1 Это слово производят обыкновенно от pontifacio — делаю мосты (вероятно, на небо!), но мне кажется, что оно есть лишь вульгаризация слова patefacio — выясняю, и значило первоначально выяснитель предвещаний (patefax).
Таким образом, исходя из реальных наших исторических сведений, мы видим, что первый великий римский понтифекс (Pontifex Maximus) был Лев I с 440—461 годов. А между тем нам говорят, что первый Pontifex Maximus был еще Нума Помпилий, царствовавший в Риме от 716 до 672 года «до Рождества Христова», и что эта выборная на всю жизнь должность была — языческая! Но в таком случае как же решился бы Лев I принять такое бесовское прозвище? Только с точки зрения нашей новой хронологии, считающей всю классическую римскую историю за миф Эпохи Возрождения, основанной на апокрифизме средневековой жизни, становится здесь все ясно. И эти понтифексы были, как и епископы-наблюдатели, еще семейными, даже светскими людьми.
http://s8.uploads.ru/S2WMm.jpg
III ПЕРИОД: ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЕ ВЕХИ.
Эпоха клерикальных великих римских понтифексов (Pontifici Maximi).
.

Только с конца VIII века при великом римском понтифексе Стефане III появляется соборное постановление о том, что римским понтифексом не может быть лицо, не имевшее перед тем никакого духовного звания. Закона о том, что женщина не может занимать духовных должностей, еще нет.

http://s8.uploads.ru/q4CZO.jpg

57

IV ПЕРИОД: ВЕРОЯТНО ТОЧНЫЕ ВЕХИ.
Эпоха коронованных римских великих понтифексов (Pontifici Maximi).
.

Первый из великих римских понтифексов, надевший на себя тиару, был Николай, называемый позднейшими авторами Николаем Первым. Относительно того, что он был первым этого имени, повидимому, нет причин сомневаться, а относительно Александров, Пиев, Феликсов, Бонифациев, Целестинов, первые представители которых имеются в легендарном периоде, можно с уверенностью сказать, что «нумерация» их преувеличена. С этого периода начинаются претензии римского понтифекса на главенство.
http://s9.uploads.ru/3E5tO.jpg
V ПЕРИОД: ДОСТОВЕРНЫЕ ВЕХИ.
Эпоха римских пап.
(От 1073 до 1823 года.)
.
Только с этого момента (как увидим далее) началось евангельское христианство и христианская идеология.
.

Только Григорий VII установил безбрачие латинского духовенства и вместо средневекового латинского названия «великий понтифекс» (pontifex maximus) приказал именовать себя и своих преемников греческим словом папа (πάππας)— отец.
http://s9.uploads.ru/FRotn.jpg
http://s9.uploads.ru/M6V01.jpg

Таковы хронологические вехи реальной истории города Рима, неразрывно связанной с историей римкого понтификата и затем вплоть до объединения Италии в средине XIX века — с историей римского папства. Я помещаю их здесь, чтобы читатель мог ориентироваться но ним при чтении последующего изложения.

ЧАСТЬ V. РЕАЛЬНОЕ НАЧАЛО ГОРОДА РИМА.
Глава III. Первые годы великих римских лонтифексов (pontifici maximi). Возникновение культа Небесной Девы (Мадонны) среди ужасов чумы 590 года.
http://www.doverchiv.narod.ru/morozov/5-05-03.htm

58

ГЛАВА III.
ПЕРВЫЕ ГОДЫ ВЕЛИКИХ РИМСКИХ ПОНТИФЕКСОВ (PONTIFICI MAXIMI). ВОЗНИКНОВЕНИЕ КУЛЬТА НЕВЕСНОЙ  ДЕВЫ-МАДОННЫ СРЕДИ УЖАСНОЙ ЧУМЫ 590 ГОДА.
.
Отбросим пока ложные вехи римского епископата, начинающиеся с апостола Петра, чтобы они не завели нас в топкое болото, и начнем наше изложение с более достойного веры понтификального периода города Рима. Будем руководиться только что приведенными хронологическими вехами его и рассмотрим его реальную историю, начиная с «Благословенного», по-латыни Бенедикта, первого великого римского жреца (pontifex maximus'а).
.
Он был уроженец Нурсии и, говорят, нам четырнадцати лет пришел учиться в Рим. К Транстеверине до сих пор указывают на небольшую церковь san Benedetto in Piscinula, как на место, где стоял дом его богатого отца. Удалившись в Сублаквеум, где река Аниен орошает одну из прекраснейших долин Италии, Бенедикт, — говорит нам автор его жития, — поселился в одной из пещер, куда приносил ему пищу анахорет Роман, Повсюду стала расходиться весть о его святости, к нему стали присоединяться одинаково с ним настроенные беглецы от мира, и вскоре Бенедикт уже устроил в горах 12 небольших монастерионов.
.
Здесь, поддерживаемый «своей сестрой Схоластикой», он прожил многие годы, «занимаясь составлением устава своего ордена», но его слава породила зависть священников в Варии и Вивоваро, и они поклялись прогнать святого из его убежища. Подобно средневековым бесам, эти священники однажды привели в монастырь семь прекрасных гетер, и некоторые из учеников Бенедикта не в силах устоять против искушения. Святой решил покинуть оскверненное убежище и ушел, сопровождаемый воронами, и ангелы унизывали ему дорогу.
.
Он направился на гору Castrum в Кампанье, где еще были язычники, немедленно уничтожил алтари идолов, приказал разрушить храм Аполлона (очевидно, не зная еще что это только одно из прозвищ Христа), и из его развалин устроил монастырь, не смущаясь дьяволом, который, сидя на опрокинутой колонне разрушенного храма, мешал возведению здания. Монастырь этот, известный позднее под именем аббатства Монте-Казино, стал с течением времени метрополией всех бенедиктинских монастырей Запада.
.
В одном документе X века, не более позднем, чем и остальные, на которых построена эта биография, рассказывается, что Тертулл подарил Бенедикту, сделавшемуся верховным римским пойтифексом (pontifex maximus), 7000 рабов вместе с городами Мессиной и Палермо, и это же подтверждается привилегией от имени псевдо-папы (а на деле еще великого римского понтифекса) Захарии (741—752 гг.), существующей до сих пор в копии XI века. Но само собой понятно, что современные церковные авторы считают такой документ, противоречащий современной морали, «совершенной нелепостью», хотя и не говорят того же о «бесе на бревне», мешавшем святому строить христианский храм на месте псевдо-языческого. 1
.
1 Luigi Tusti: Storia della Badia di Monte Casini. 1842.
http://s8.uploads.ru/5og7U.jpg

Рис. 94. Остатки старинного здания в Риме, считаемого классиками за Храм Примирения (Tempio della Pace), «построенный на развалинах золотого дворца Нерона римский императором Флавием Веспасианом», при котором будто бы погибли Геркуланум и Помпея. По нашим сопоставлениям это мог бы быть возобновленный в средние века (но не на своем месте) иерусалимский храм-дворец (русское: хоромы).
.
В Монте Казино, — говорят нам, — посетил святого и немецкий герой Тотилла, который, по словам историков-фантазеров Эпохи Возрождения, только что уничтожил классический Рим одним мановением своей руки. Тотилла явился к нему переодетым, но тем не менее Бенедикт сейчас же узнал его, предсказал ему судьбу, и возвестил (к счастью напрасно) о разрушении Рима стихиями. Потом он умер в Монте-Казино в 544(578?)году, вскоре после смерти своей набожной «сестры Схоластики». Предание внесло в жизнь этого основателя римского понтификата много поэтических сказаний, составивших содержание бесчисленных фресок, написанных на стенах церквей поздними средневековыми художниками.
.
Если мы будем судить о первичном ордене бенедиктинцев лишь с точки зрения основ современного монашества, то мы не будем в состоянии правильно оценить его деятельность. Этот орден первоначально был чисто ученым и просветительным. Бенедиктинцы были «учителями земледелия, ремесл, искусств и наук во многих землях Европы», и в их орден вступала сыновья самых богатых и уважаемых родителей, желавшие предаться наукам. Благодаря споим ученым занятиям, бенедиктинцы быстро распространились по западу Европы, сначала в Испании, Франции, Италии, Англии, а с VIII века в в Германии появилось большое число бенедиктинских монастерионов-академий.
.
К этому же времени относят появление в Италии и женских монастерионов, инициаторшей которых считается святая Марцелла, современница блаженного Иероиима, относимого теологами к 330—419 годам «после Рождества Христова». Но и женские монастерионы, если они действительно тогда уже были, мы не должны отожествлять с современными. Их жительницы назывались «посвященными» (sanctimoniales), а о тогдашнем христианстве при внимательном исследовании приходится сказать, что оно более походило на язычество. Так, например, Борджиа 2 приводится гимн, относимый им к 667 году нашей эры, где описывается прекращение в итальянской Ломбардии (Лангобардии) культа, Змей, напоминающих «медного змея Моисея» и созвездного змея астрологов, и рассказывается, что даже в средние века у них были еще священные деревья, напоминающие библейские священные рощи. Точно также и государственное устройство тогдашнего города Рима постоянно называется республикой, как V классиков.
.
«Вступите в переговоры, — пишет великий римский понтифекс (pontifex maximus) Пелагий (578—590г.) в Византию к диакону Григорию и наблюдателю (епископу) Себастиану, — и постарайтесь оба прийти к нам на помощь, как можно скорее. Республика в безвыходном положении, я мы обречены на гибель, если бог не смягчит сердце благочестивейшего императора, чтобы он пожалел своих верных слуг и выслал сюда военного магистра и гердога.3 В особенности римская земля нуждается в каком-нибудь гарнизоне, а экзарх нам пишет, что он не может оказать помощи, и клянется, что у него нет достаточных средств даже для защиты своей Равенаской области. Да внушит царю бог оказать нам скорую помощь, прежде чем войско безбожного народа (ломбардцев) будет в состоянии занять те города, которыми еще .владеет республика».
2 Borgia: Memor. di Benvenuto II, 277.
3 Первым царем, который стал употреблять выражение «божею милостью», считается Папин (G. Waitz: Deutsche Verfassungsgeschichte III, 198)
Повидимому, здесь дело шло об еретических ломбардцах, так как они часто противопоставляются французам, и в замечательном письме Пелагия II к Авнахару, наблюдателю в Оксерре, совершенно определенно высказывается мысль, что правоверные франки признаны провидением спасти Рим из рук лангобардов. В это же время и византийские император Маврикий вел деятельные .переговоры с королем франков Хильдебертом, склоняя его к войне с ломбардцами (лангобардами). В 584 году Хильдеберт уже вступил с войском в Италию, но затем заключил с королем Автарисом мир и вернулся обратно.
.
«События последующих лет, — говорит Грегоровиус,4— нам неизвестны, так как хроники того времени, односложные и смутные, упоминают только о бедствиях, причиною которых были стихийные силы природы и чума». «В конце 589 года, — говорит Григорий Турский,5— Тибр покрыл город таким огромным количеством воды, что древние здания обрушились и церковные житницы были уничтожены». Еще ужаснее были опустошения, которые произвела чума, но она обнаружилась уже позднее, в начале 590 года».
4 Т. II, стр. 21.
5 Historia francorum 10, c. 1.
Едва ли в какое-нибудь иное время «черная смерть» наводила на людей такой ужас, как тогда. Прокопий и затем Павел Диакон подробно описали ее: «Людям казалось, что в воздухе слышны звуки труб, что на домах появляется ангел смерти, а по улицам носится демон чумы с привидениями и мгновенно поражает смертью каждого встречного. Больные умирали, погруженные в глубокую спячку или пылая от внутреннего жара. Их внутренности: покрывались нарывами, и в опухолях содержалось черное, как уголь, вещество».
.
8 февраля 590 года и сам Пелагий II умер от чумы.
.
После его смерти выбор духовенства пал на Григория, считавшегося одним из величайших верховных римских понтнфексов. Это так называемый Григорий Великий.
.
Его отца, — говорят нам они, — звали Гордианом, а мать — Сильвией, и ей принадлежал дворец на Авентине. Предполагалось, что он посвятит себя гражданской карьере, для чего он изучил все риторические и диалектические науки, преподававшиеся тогда в Риме. Потом он занял должность префекта города и еще раньше, чем был посвящен, приказал в течение трех дней совершать искупительные процессии, чтобы испросить у бога избавление от чумы, которая еще более свирепствовала.6 В приписываемой ему покаянной проповеди от 29 августа 590 года, при Солнце, вступающем: в созвездие Девы, в церкви святой Сабины, автор говорит, что римляне умирали во множестве, и в домах не оставалось никого. Все население города он разделил но возрасту и званию на семь групп, из которых каждая должна была собраться у определенной церкви, и затем направиться к одному месту — к базилике пресвятой Девы. Духовенство, во главе которого стали священники шестого округа, шло — говорят вам — от церкви Козьмы и Дамиана; аббаты, сопровождаемые монастерианцами, шли со священниками четвертого округа от церкви Гервасия и Протасия. От церкви Марцеллина и Петра шли аббатиссы в все посвященные девы со священниками первого округа; все бывшие в Риме дети направлялись от церкви Иоанна и Павла па Целие со священниками второго округа; все миряне—от церкви Стефана на Целие со священниками седьмого округа; вдовы—от церкви Евфимии со священниками пятого округа; в, наконец, все замужние женщины—от церкви Климентия со священниками третьего округа.
.
«Чумную процессию 590 года, — говорит Грегоровиус,— можно было признать событием, с которого начинается средне-вековое существование Рима».7
6 Предлагаю сравнить эту чуму с описанной у Фукидида (Христос, IV книга).
7 Том II, стр. 26. русского перевода.
И это было вполне естественно: чумная процессия 590 года была началом культа «пречистой Девы». Посмотрам только, что сообщают нам первоисточники о ее результатах.
.
Вместе с участниками процессии двигалась и чума, поражавшая смертью то одного, то другого из них. Но вот, — говорят нам «Жития святых», — «как бы в ответ на горячие мольбы небесной Девы (символом которой служило созвездие Девы) перед. глазами народа предстал небесный образ: над памятником Адриана появился (на небе) архангел Михаил. Он вкладывал в ножны, свой пылающий меч (комету) давая тем попять, что чума отныне прекратится». В связи с этим событием мавзолей Адриана и носил в X веке название замка Ангела, а на вершине мавзолея, — неизвестно, когда именно, но не ранее VIII века, — была построена капелла св. Михаила. Бронзовая фигура архангела с распростертыми крыльями, вкладывающего свой меч в ножны, высится и теперь над этим замечательным памятником старого зодчества.
.
И другие легенды приписывают прекращение чумы образу небесной Девы, которую верховный римский понтифекс приказал нести во время процессии, и самым древним ее изображением считается то, которое находится в Ара-цели (Ara-coeli). Там же когда-то можно было видеть и изображение чумы на серебряных дверях, за которыми помещалась эта икона работы XV века. Другая, находящаяся в Ара-цели картина, написанная на аспидном камне, представляет самую чумную процессию, среда которой несут на носилках образ Мадонны.
.
Значит избавление от чумы 590 года действительно приписывали небесной Деве в это вызвало культ Мадонны на Западе.8 А на Востоке, по словам византийских клерикалов, название «богородицы» было установлено за матерью «Христа» впервые Кириллом Александрийским, при большом противодействии константинопольского патриарха Нестория еще будто бы на Ефесском соборе 451 года. Однако такое церковное утверждение и весь рассказ об его обстановке носит характер апокрифичности. Возможно, что на Ефесский собор перенесено постановление Твинского (Довинского) собора, бывшего в Малой Азии через 6 лет после описанной чумы (в 586 (596?) году). Интересно, что о это же время бушевал среди клерикалов и спор против мовофизитства (т. е. односущности) тела Иисуса.
.
8 Ее имя Мария происходит от еврейского М-РИМ (מ-רים) и читается теперь Мариам. Смысл толкуется как «мирровые ветки горечи», но множественное число тут явно неуместно. Много правдоподобнее переводить ее: Римская Дева, параллельно Афинской Деве (Афина Партенос), так как слово Рим по-еврейски имеет начертания РМ, РИМ и РАИМ, а префикс М есть характеристика качествениого употребления слова. А еще-вероятнее, как увидим далее, что корень этого имени—marina (морская).
Изучая астрологическую обстановку события, мы замечаем на тогдашнем небе следующее:
.
1. Под 590 годом кометы в китайских летописях не значится, но под 565 и 568 дана, вероятно, одна и та же комета на июль, август, сентябрь и октябрь, чрезвычайно подходящая к случаю. Не ошибка ли тут в счете лет? Это та самая комета, которая, пройдя через созвездия Весы, Змиедержец-Измеритель и, направившись к ногам Персея, дала повод к возникновению библейского пророчества: «Мани, Факел, Фарес».9
.
Но в таком случае, где же сделана ошибка в годе? В определении ли времени чумной процессии? Во всяком случае разница не так уже значительна, чтобы стоило о ней серьезно беспокоиться, тем более, что в разных первоисточниках время этой кометы определяется различно, и она распалась как бы на целое гнездо комет. Так Риччиоли указывает на известия о появлении кометы: в 570, 587, 589, 594, 597 годах, а у китайцев имелись еще указания на 588 и 594 года. Совпадение получается лишь для 594 года, да и оно может быть принято за случайное. Ясно только одно: около времени чумной процессии с мольбами к Небесной Деве о спасении была на небе действительно большая комета, но различные хроникеры спутали ее года на весь промежуток от 565 по 594 год, Видимые простым глазом кометы не появляются так часто, как здесь указано.
.
9 См. «Христос», кн. I, часть II, гл. IX.
2. С октября по май 590 года Юпитер все время гонялся за Сатурном в Близнецах, описывая петлю, в которой перегонял его три раза и затем начал уходить от него в созвездие Рака. С сентября по апрель, Марс описывал перед ними такую же петлю, но вдвое большего размера в Раке. В начале мая, при Солнце в Тельце, он перешел во Льва; в начале июля, когда Сатурн и Юпитер вышли из за Солнца на востоке, Марс перешел на западе в Деву; в начале сентября, когда Солнце было в Деве, Марс перешел в Весы, в начале октября, при Солнце в Весах, — в Скорпиона, когда, конечно, все с ужасом ждали полной гибели от чумы. Но вот как бы на мольбы вымирающих людей, вышла на утреннем небе из-за Солнца Дева и чума стали прекращаться. Как было не приписать своего спасения этой защитнице?
.
Я не могу не привести здесь по этому поводу своего стихотворения «из Звездных песен», напечатанного уже несколько лет назад:
.
3вездная Дева.
Скоро осень сменит лето,
И, как эхо дальних, стран,
.
Слышу я во мгле рассвета
Гимн забытые христиан:
.
— «Кончен час господня гнева,
«Ясны звезды в небесах!
.
«Над зарей восходит Дева
«С ярким Колосом в руках.
.
«Звездный мир благоволенье
«Шлет в лучах во все концы,
.
«И, как символ примиренья,
«Там, в зените, Близнецы».
.
Кто принес мне мысли эти?
Чары ль старого волхва?
.
Иль звучат еще на свете
Эти древние слова?
.
Вечной жизнью мы обвиты,
Естеством ее дыша,
.
Воедино с миром слиты
В нас и тело и душа.
.
Наши души — виадуки
Из глубин былых веков,
.
В них идут оттуда звуки
Отдаленных голосов.
.
И теперь во мгле лучистой
Я с волненьем ощутил
.
Отголосок веры чистой
В божества ночных светил.
.
Это культ Предвечной Девы,
Им полна душа моя,
.
Ей забытые напевы
Из веков услышал я.
.
Это вышли христиане
Созерцать ее восход,
.
И поет ей на кургане
Гимн склонившийся народ.
http://s8.uploads.ru/EqzxI.gif

Рис. 95. Созвездие Небесной Девы (Мадонны), выходящее по утрам в октябре и ноябре из лучей рассвета на востоке над символом правосудия—Весами, в то время как созвездие смерти—Скорпион—сгорает по вечерам в огне вечерней зари (по рисунку XIX века).

59

http://s9.uploads.ru/u34i1.jpg
Рис. 96. Дальнейшее развитие культа Небесной Девы.
Картина Мурильо (1617—1862 г.): «Зачатие Девы Марии» в связи с новорожденной Луной (Мадрид, Прадо).
http://s8.uploads.ru/GUnA3.jpg
http://s8.uploads.ru/Oncj7.jpg
Рис. 97. Окончательное развитие культа Небесной Девы.
Картина Нестерова: Богоматерь.

60

Да! Именно, тогда среди ужасов чумы должно было произойти действительное начало католического культа Мадонны, перешедшее потом и на Восток в Византию.
.
И само собой понятно, что на своем длинном пути по векам и разноязычным народам представление о ней не осталось одинаковым, в особенности потому, что и самое имя ее изменялось при переходе с одного языка на другой. В самом деле, откуда произошло ее наименование Мария? Пытались произвести его от еврейского слова мариам, означающего «горечи», но это производство тенденциозно, потому что основано на предвзятой идее о палестинских евреях, будто бы предшествовавших христианам, да и смысл такого имени не подходит вообще для девочки. Наиболее разумным объяснением является здесь то, что это имя есть только гебраизация итальянско-латинского слова marina т. е. Морская, что осталось и в существующем до сих пор имени Марина. К небесной, созвездной Деве этот эпитет вполне подходит, потому что, по старинным представлениям о плоской Земле, плавающей, как плот, на окружающем его море-океане, созвездие Девы вместе со всеми другими считалось ежесуточно выходящим из этого моря-океана и ежесуточно погружающимся в него.
.
Но подобно тому как в прежней православной России существовали богородицы: Казанская, Иверская, Троеручица, Утешительница скорбящих и т. д., так и в средневековом христианстве в зависимости от вида ее статуй и места их храмов появились Небесные Девы: Матерь Божия (Деметра по-гречески), Почитаемая (Венера по-латыни), Восходящая из пены морских волн (Афродита по-гречески), Божественная (Диана по-греко-латыни), Воздушная (Юнона по-латыни), Владычица (Гера по-латыни), Афинская Дева (Афина Партенос по-гречески) и т. д. и т. д. И все они из простых прозвищ одной и той же созвездной Девы, обратились в представлении классиков в различных дохристианских богинь. А переход небесной Девы (рис. 95) в современную (рис, 97) мы видим на множестве средневековых изображений, рисующих ее среди звезд, и между прочим на картине Мурильо «Зачатие Девы Марии», где она дана па Лупе (рис. 96).
.
Утверждение избрания Григория верховным римским жрецом-первосвященником было получено из Константинополя, но Григорий — говорят нам авторы его жития — устрашился предстоявшей ему задачи. Он (будто бы) бежал из Рима с купцами и скрылся в овраге, покрытом лесом. Римские граждане стали искать его, и им помог — по одной версии — излучавший свет голубь, по другой — столб света, указавший то место, где скрывался Григорий. Отысканный беглец был торжественно отведен к «святому Петру» и 3 сентября 590 года посвящен в великие римские понтифексы.
.
В это время еще не упоминается ни о каком герцоге (dux) Рима и нигде нет речи о римском герцогстве. В некоторых городах имеются comites и трибуны, а в Риме и его области мы находим magister militum, как главного военачальника, облеченного всею властью герцога. В руках этого начальствующего лица были сосредоточены военные судебные дела; жалованье войскам высылалось из Равенны или из Константинополя и, если доходило до Рима, выплачивалось через Эрогатора.
.
В это время существовал уже префект Италии, также как и префекты Африки и Иллирии, т. е. тех трех диоцез, которые, по словам классиков, были некогда подчинены преторианскому (т. е. священническому 10) префекту Италии. Они непосредственно ведали все то, что касалось финансовых и судебных дел и управления городов. В VI веке, когда военная власть имела полное преобладание, не было еще обширных полномочий городского префекта и даже после 600 года, когда префектом был Иоанн, мы не встречаем упоминаний о них до 774 года, хотя эта городская должность в позднейшие годы средних веков приобрела не малое значение, и дала повод к легендам о преторах и префектах воображаемого древнего, .классического Рима.
.
«О том, что представлял собою тогда сенат, — говорит Грегоровиус,11— мы ничего не знаем. Те писатели, которые утверждают, что он и тогда существовал, приводят в пользу своего мнения места из прагматической санкции Юстиниана — донесение Сеандра о посылке нескольких сенаторов в 579 году в Константинополь — и ссылаются на существование должности, префекта, считая, что последний был, как в сочинениях классических писателей, главою сената.
.
10 Praetor — praitre.
11 Грегоровиус, ч. II, стр. 44.
Западное духовенство тогда —повторяю— было еще семейное. Безбрачие его было установлено лишь Григорием VII (1073—1085), который впервые приказал верховных римских первосвященников называть по-гречески — папами, от греческого слова πάππας (паппас), т. е. отец, откуда и русское — поп.
.
Церковных имений было много и они были велики, так что верховный римский понтифекс, хотя в не был владетельным герцогом, тем не менее считался самым богатым землевладельцем в Италии. Все это делало положение его сходным с положением крупного государя. Владения римской церкви были разбросаны по многим странам; она имела свои патримонии, или домены, и в Сицилии, и в Кампаньи, по всей южной Италии, в Далмации, Иллирии, Валлии, Сардинии, Корсике, Лигурии и в Коттийских Альпах. Подобно королю, назначающему в провинции своих уполномоченных, понтифекс посылал в эти патримонии «ректоров» и они были обязаны следить, как за духовными, так и за светскими делами. Из писем, которые будто бы писал Григорий секторам патримоний, можно составить представление об условиях, в которых находился и то время римский крестьянин. Имения церкви обрабатывались колонами, прикрепленными к своему клочку земли. Колон платил храму дань деньгами или натурой. Дань эта называлась pensio, и ее собирали conductores, сборщики податей. Для каждого колона велся регистр исполненных им работ, так называемый libellus securitatis, на который колон мог ссылаться в свое оправдание.
.
Богатству великого понтифекса Рим был обязан, как своим обособлением от ломбардцев, так и своим по временам почти независимым положением по отношению к Равенне. А перед императором церковь надевала на себя маску крайней бедности. Чтобы читатель имел понятие о рабском отношении тогдашнего римского понтификата к византийским императорам, я приведу такой рассказ Грегоровиуса.12
.
12 Грегоровиус, ч. II, стр. 53.
«Среди неустойчивости мира Рим был вдруг взволнован вестью о кровавом перевороте в Константинополе. Мужественный император Маврикий, с таким успехом защищавший империю против аваров, пал жертвою военного возмущения, и трон его стал достоянием одного из самых ужасных чудовищ, которое когда-либо знала византийская история. Мятежник Фока, простой центурион, запятнанный в крови императора и его пяти сыновей, которых он с невероятным варварством приказал зарезать на глазах отца, стал властителем во дворце Юстиниана с 23 ноября 602 года. Новый император не замедлил послать в Рим свое собственное изображение и изображение своей жены Леонтии, и 25 апреля 603 года они были получены в Риме.
«Таков был старый обычай. Каждый византийский император, вступая на трон, посылал провинциальным властям, в сопровождении солдат и музыкантов, изображение свое и своей жены, которое называлось «laurata»,—потому, что обе головы на них украшались лавровыми венками. Эти изображения как бы заступали место императоров, и потому встречались народом торжественно и благоговейно, с зажженными свечами, как божеские существа, и затем относились в священное место.
И вот, когда изображения Фоки и его жены были доставлены в Рим, духовенство и знать собрались в базилике Юлия в Латеране и с клипами: «Многая лета августейшему Фоке и Августейшей Леонтии!», провозгласили тирана императором. И Григорий приказал поставить его изображение в часовне мученика Цезария.
«В глубине своей души, —догадывается автор,— Григорий должен был чувствовать отвращение к императору, который достиг власти, запятнав себя кровью. Но политические соображения заставили его приветствовать Фоку и Леонтию верноподданническим посланием. В своем письме к ним Григорий говорит о ликовании неба и земли при их воцарении, как будто со смертью справедливого и лично к Григорию расположенного Маврикия с Рима снималось невыносимое иго, а с новым правлением наступала эра свободы и благополучия. Невозможно читать эти письма без возмущения.13 Они являются темным пятном в жизни великого человека и также позорят его, как позорит Рим колонна, воздвигнутая там Фоке на форуме».
13 Epist. 38, XI и 44, XI.
Так говорит беспристрастный историк средневекового Рима, а для нас его слова очень важны. Они являются характеристикой третьестепенного значения итальянского Рима в жизни настоящей Ромейской империи, центром тяжести которой всегда были берега Босфора.
* * *
Я не могу не предостеречь снова читателя против уже имеющегося несомненно у него представления о древности папства, как церковного института Западно-Европейской церкви. Ничего подобного на деле не было.
.
Что сказали бы вы, если в этой моей книге, среди замечательных исторических деятелей, я упомянул об «австрийской императрице Брунгильде», дочери «вестготского императора Атанагильда», или об «императоре всея России Игоре Рюриковиче» И о «супруге его благочестивейшей самодержавнейшей императрице Ольге»?
.
Вы просто засмеялись бы и сказали, что я не имею ни малейшего понятия о развитии империализма в европейских государствах, так как в то время не было еще и в помине императоров и императриц.
.
Но не та ли же самая нелепость выходит и в том случае, когда церковные историки называют римскими папами средневековых великих римских понтифексов (pontifici maximi) между 440 и 1073 годами нашей эры, когда ни одному из них даже и не снилось о таком звании, когда на слово папа по-латыни начинался только papaver — мак?
.
Ведь всем историкам католицизма прекрасно известно, что титул папа, в применении к римским верховным жрецам-первосвященникам стал применятся только с 1073—1085 годов пашей эры, по булле Григория VII, который и сам до нее назывался, просто великим римским понтифексом (pontifex maximus), т. е. тем же именем, какое мы видим и в сочинениях всех «классичесвих» авторов, применяющих, однако, этот титул к языческим жрецам. Самое слово — папа, отсутствующее в латинском языке было, как я не устану повторять, взято с греческого πάππας, т. е. батюшка, откуда и русское поп, и применять его к римским верховным первосвященникам до Григория VII в одиннадцатом веке нашей эры то же самое, что назвать супругу Игоря Ольгу благочестивейшей самодержавнейшей императрицей всея России.
.
Для чего же была сделана эта анахроническая подстановка слова папа, вместо pontifex maximus? По ошибке? Конечно, нет! Подстановка была сделана для того, чтобы прикрыть метаморфозу христианской религии к началу XI века нашей эры, когда она из политеистической стала превращаться в современную (тритеистическую, благодаря появлению и распространению Евангелий накануне этого времени.
.
А прежняя римская религия была еще до-евангельской, полуязыческой, той самой, какой она и описывается у классических авторов, лишь с прибавлением апокалиптического ожидания конца мира. Объединение наименования великих римских понтифексов первого исторического периода с последним периодом служило лишь средством для прикрытия метаморфозы христианства в конце X века. Единство названий внушило единство и представлений, и читателям священных книг стало казаться, что их церковь и религия остались неизменными с древнейших времен. А если мы отбросим эти поздние представления о ранних периодах римской церкви, то останемся в полном недоумении даже и относительно гражданского положения ее ранних верховных понтифексов. Были ли они обязательно избираемы? — Мы знаем, что в некоторых случаях эта должность переходила от отца к сыну... Были ли они обязательно мужчинами? — Мы знаем, что одним из pontifex maximus'ов была женщина Джованна (898—900 гг.), хотя позднейшие авторы и говорят будто вплоть до рождения ребенка она переодевалась в мужское одеянье... Отрекались ли они от семьи? Сам легендарный основатель римского первосвященства апостол Симон-Петр был семейный человек с сыновьями и дочерями, рожденными им уже в апостольском звании, если такое когда-нибудь ему принадлежало. Ведь безбрачие католического духовенства установлено только в XI веке тем же Григорием VII (1073—1085 гг.), который впервые присвоил себе и греческий титул папы и повелел так именоваться своим преемникам, а безбрачны были раньше только отшельники от мира.
.
Пересматривая наш единственный (и тоже очень поздний) первоисточник «Книгу понтифексов» (Liber Pontificalis),14 мы видим во всей первой ее части, охватывающий период до 715 года, только несколько случаев определения предшествовавшего положения римских понтифексов. Так, о легендарном Гигине сказано, что он был перед тем афинским ученым (Hyginus, natione graecus, ex philosofo, de Athenis); о легендарном Евсевии, что он был перед тем греческим врачом (Eusebiu natione graecus, ex medico). О предшествовавшем (а следовательно и последующем) целибате говорится лишь в четырех случаях: о Телесфоре (Telesphor natione graecus ex anachorita), о Дионисии (Dionysius ex monacho), об Агате (Agato, natione sicula ex monachis) и об Адеодате, относимом уже к 672—676 годам (Adeodatus, natione romanus ex monachis de patre Jobiano).
.
А о том, что великий римский понтефекс раньше своего избрания был уже в каком-нибудь церковном чине, имеем за все первые семь веков нашей эры только одно, сообщение об Евгении, относимом к 654—657 годам (Eugenius, natione romanus de regione prima Aventinense clcricus a cunabulis).
.
14 Первая часть ее имеется в Академической библиотеке в издании Момзена: Gesfa Pontificum Romanorum 1898 г.
Значит остальных приходится считать семейными светскими людьми вплоть до XI века нашей эры. Такими они и оставались.
.
Я не могу здесь же не указать читателю, что никаких подлинных документов в архивах Ватикана не только о сущности тогдашней религии, но даже и протоколов об избрании в Риме того или другого «великого понтифекса» не существует за весь средневековый период до присвоения римскими понтифексами титула пап в XI веке.
.
Единственным первоисточником, обнаруживающим самое существование многих из них, является лишь «Liber Pontificalis» («Книга римских понтифексов») позднего времени, так как доводит их список до крестовых походов. Этой книгой неизвестного происхождения и должны были руководиться все позднейшие историки римской религии, как египтологи туринским папирусом, не смея выйти из данной для них тут упряжи, как лошади из оглобель, чтобы не привести в полный беспорядок весь багаж своего церковно-исторического каравана.
http://s8.uploads.ru/TtVi4.gif
Рис. 98. Европа конца VI века нашей эры.
Лангобардское (Ломбардское) арианское государство занимает всю Италию, кроме Римской области или даже и ее.
.
Шестой век несомненно был одним из интереснейших в развитии религиозной мысли. Накануне его, как мы видели, возникли библейские пророчества: Осилит-бог (Иезеки-ил), Грядущее-спасенье (Иса-ия), Помнит-Громовержец (Захар-ия) в так далее, как подражания Апокалипсису. С одной стороны, началось мессианство в Европе, с другой — измаэлитство, т. е. богоуслышание или так называемое мусульманство в Азии в Африке, еще ничем не отличавшееся от иудаизма.
.
В Италию религиозное обновление было внесено ломбардцами, в Галлию—вестготами, в Британию—саксами. Жизненным началом этих крепнувших религиозных групп явился римский понтификат. Победив язычество, он мало-по-малу привел западно-европейские страны к единству, которое позже должно было облечься политической формой в виде Священной (августейшей) Римской Империи, но тоже не здесь, а на берегах Дуная.
.
Подобно тому как страшные извержения Везувия в IV веке «обнаружила окружающим народам глухость гневливого бога-Громовержца к воплям молящихся ему и заставили народы молиться его милостивому сыну апокалиптическому Овну, каким мы его находим в катакомбах, так было и теперь. Когда страшная чума поразила все народы на берегах Средиземного моря и их мольбы богу-Овну (он же Христос), вознесенные на небеса, не помогли, все сердца направились к супруге бога-Громовержца — милостивой и прекрасной Деве-Мадонне. Все процессии направлялись теперь и из Рима, и из его окрестностей к построенному ей храму, получившему название «Святая Мариа Старшая» (Santa Maria Maggiore). Не ожесточившийся подобно своему отцу сын божий, а любящая супруга беспощадного бога-отца призывалась теперь спасти людей. И это вполне понятно. Когда какой-либо жестокий господин и его сын не хотели облегчить непосильный труд своих рабов, они всегда, не без успеха, обращались к своей доброй госпоже, чтобы она заступилась за них перед господином.
.
«Не Христос, а его мать призывалась спасти людей»,— говорит нам историк Средневекового Рома.15 Значит, действительно, почитание Девы Марин, преобладающее теперь в Италии и Греции, возникло во время чумы. «До этой чумы такая же процессия была бы связана с именем Христа, и во времена вандалов и готов — с именем апостола Петра. А теперь в воображении людей, искавших покровительства, богоматерь представлялась доступнее, чем ее сын, суровое наличие которого на мозаичных изображениях говорило людям, что они найдут в нем только страшного судью всего мира».
.
15 Ф. Грегоровиус: История города Рима в средние века. Русский перевод, т. II., стр. 63.
Таковы не только мои, но и собственные слова Грегоровнуса.
.
И супруга бога-Громовержца, как мы видели выше, помогла: чума превратилась и заступничество небесной Девы считалось отныне доказанным.
.
Таким образом культ Мадонны и по самым ортодоксальным историкам начался с ужасной повальной болезни 590 года нашей эры, я тут мы имеем новый поразительный пример влияния стихийных бедствий на эволюцию религиозных представлений. Христианская религия с ее троицей богов, с небесным раем и подземным адом, была естественным результатом вулканических, сейсмических и инфекционных бедствий в южной Европе. Как землетрясения приписывались гневу человекоподобного творца небес и земли, так инфекции послужили основой сложной христианской демонологии, связанной с подземными невидимыми, как воздух, существами, враждебными небесам, и это соотношение между человеческими болезнями и злыми духами и демонами всех религий заслуживает специальной разработки.
.
Культ Мадонны, возникнув в Риме, тотчас же распространился и на Грецию, которую опустошила та же самая чума 590 г., но и здесь я должен предостеречь читателя от полного отожествления той Мадонны, которой строили храмы в конце VI века нашей эры, с современной богородицей. Она, как и теперь, обозначалась тогда многими именами. Как мы называем ее то богоматерью, то пречистой девой, то девой Марией, так и тогда ее называли то Мадонной (госпожей моей), то Деметрой (богоматерью), то Дианой (божественной), то простой Девой (партенос — по-гречески), как называется и теперь созвездие Девы. А символизировали ее, то Луной, спутницей Солнца, то голубицей, имя которой по-гречески читается перистера,16 т. е. междузвездная. Значит и третье лицо христианской троицы, изображающееся над церковными алтарями этой же голубицей, первоначально была — супруга бога-отца, и только несколько веков позднее переименована в «святого духа» (вместо «святой души»). С этой точки зрения и большинство так называемых классических, богинь и полубогинь, особенно супруг бога- Громовержца, лишь разные апперцепции одной и той же созвездной Девы, каждый год рождающей бога-Солнце. Отсюда мы видим, что как сам Григорий Великий был в действительности не папа, а римский понтифекс-максимус, т. е. великий первосвященник, так и введенный им культ Мадонны был на самом деле культом созвездия Девы, спасшей народ от чумы, когда вошло в Деву Солнце.
.
16 Περιστερά  сокращенное Περι-αστέρα.
Отметим, что, по сказанию его жития, Григорий Великий найден был «скрывшийся в овраге» и насильно посвящен толпою в звание великого первосвященника как раз 3 сентября 590 года, когда Солнце вступило в созвездие Девы. Вполне возможно, что с этого времени год и стали считать с сентября, когда эта Дева, родив Солнце, прекратила чуму. Вот почти и все, что мы можем сказать об основателе культа Мадонны. Он умер. — говорят нам, — в 603 году, обратив через миссионеров в христианство англичан, а что касается до приписываемых ему сочинений, «открытых» в XIII веке в разных монастырях Западной Европы и изданных впервые лишь в 1705 году, то и «Regula Pastorales», и «Собеседование о загробной жизни», и все другие, приписываемые ему значительные статьи религиозного содержания, по своей поздней идеологии, могли быть окончательно средактированы для него не ранее как в XI веке нашей эры. Сохранившимися неприкосновенно могут быть признаны лишь некоторые небольшие его письма.
.
Было ли в его время, кроме поклонения богу-Громовержцу, его супруге и сыну, также и поклонение другим богам? Доказательством этому служит то, что тогда, как мы уже видели,. поклонялись и священным деревьям и великим умершим.
.
Да и действительно: если не исполнял горячей просьбы ни бог-отец, ни бог-сын, ни сама мадонна, то почему было не помолиться о заступничестве и архангелу Гавриилу или Михаилу, или другим сыновьям и дочерям того же бога-отца, или угодившим богу людям, души которых сияют на небе в виде звездочек? Почему не помолиться и телам умерших, которые бог сохранил от гниения?
.
«Чувственный римский народ, —снова говорит Грегоровиус17— никогда не был склонен к монотеизму. Едва успев сделаться христианами, римляне немедленно стали делать достоянием своего города (который издревле был пантеоном богов), всех появлявшихся в провинциях новых святых, и стали строить церкви и честь их и собирать их мощи. Школ светских наук не существовало, гóлоса критического суждения не было слышно, и это давало полный простор развитию мистической мечтательности и грубо-материального культа».
17 Том II, стр. 64 русского перевода.
Историки церкви утверждают, будто бы императрица Константина просила Григория уступить ей для исповедальни, построенной ею в Византии в ее дворце, голову апостола Павла или какую-нибудь другую часть его тела. А Григорий будто бы ответил императрице письмом, в котором пишет, что коснуться мощей и даже взглянуть на них, есть такое преступление, за которое надо заплатить смертью; что он сам думал сделать некоторые незначительные исправления у гроба св. Павла, но может удостоверить (очевидно, честным словом), что один из тех, кому была поручена эта работа, дерзнул в это время прикоснуться; к мощам, даже и не принадлежавшим апостолу, но, тем не менее, был тотчас же поражен смертью, и что, когда некий Пелагий, сооружая часовню св. Лаврентию, необдуманно приказал открыть его гроб, то не прошло и десяти дней, как все монахи и смотрители церкви, взиравшие на мощи, умерли.
.
Должны ли мы и это письмо считать подлинным? — Если да, то нужно будет признаться, что Григорий Великий был также и великий плут, а если это пóзднее сочинительство за него, то таковыми же должны быть признаны и другие приписываемые ему сочинения.
.
Вот, например, в письме 23, он сообщает, что одному ломбардскому солдату вонзился в шею меч, когда он вздумал переделывать крест. В своем третьем диалоге (с. 30) он серьезно рассказывает, что при освящении им церкви в Субуре, дьявол в виде свиньи зашмыгал между ногами присутствовавших и выскочил, наконец, через двери. Три ночи после этого была слышна страшная возня под стропилами церкви, а затем на ее алтарь опустилось благоухающее облако.
.
В одном месте Григорий описывает геенну в точности по поэме Данте. И пусть писатели новых веков книгопечатанья нам говорят неоднократно, что диалоги его были еще в VIII веке переведены на арабский язык, мы имеем полное право усомниться в этом, так как никаких вещественных доказательств своих утверждений они нам не приводят. А автор этих «Диалогов Григория Великого» сам обнаруживает свое позднее время, так так разделяет все христианские суеверия XVI века.


Вы здесь » Новейшая доктрина » Николай Александрович Морозов » Н.А.Морозов «Христос» "История чел.." ПЯТАЯ КНИГА РУИНЫ И ПРИВИДЕНИЯ