Новейшая Доктрина

Новейшая доктрина

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новейшая доктрина » Новая хронология » Morozov_Tom7-11 Великая Ромея Первый светоч средневековой культуры


Morozov_Tom7-11 Великая Ромея Первый светоч средневековой культуры

Сообщений 61 страница 90 из 1001

61

http://s8.uploads.ru/4EtfC.jpg

62

http://s8.uploads.ru/FGlOq.jpg

63

http://s8.uploads.ru/8SdAq.jpg

64

http://s9.uploads.ru/DnhO4.jpg

65

http://s9.uploads.ru/djmLf.jpg

66

http://s9.uploads.ru/3FqT7.jpg

67

http://s9.uploads.ru/jCNat.jpg

68

http://s8.uploads.ru/rItcN.jpg

69

Н.А. Морозов
«Христос» книга IX
«Миражи исторических пустынь».

ПРОЛОГ
О погружении старинных построек и их развалин в землю, о их хронической деформации как средстве удостоверения их возраста.
.
Однажды, когда мне было еще лет десять или около того, я, пробуя свою силу или просто из любопытства выдвинул из его места большой камень – валун, лежавший на плотном дерне, недалеко от нашей конюшни. Под ним в твердой суглинистой почве оказалось углубление почти в четвертую часть его величины.
Я спросил свою мать, откуда этот камень и она сказала мне, что его еще до моего рождения привезли с берега Волги вместе с другими такими же камнями для закладки фундамента этой самой конюшни, но он оказался лишним и лежал все время на том же самом месте.
И вот, у меня тогда же явилась мысль:
- Значит, камни врастают в землю, и если бы прошло со времени привоза сюда этого камня не десять лет, а сто, то он должен бы был совсем уже погрузиться в почву. А почему же не вдавливаются в землю наши дома?
Я задавал всем окружающим этот вопрос, и никто не мог мне на него ответить, так как общее мнение окружающих было то, что со зданиями этого не происходит, хотя они и стоят на той же наносной земле.
.
[…] (разрыв текста в рукописи Н. А. Морозова)
.
Но задать такой вопрос значит и разрешить его. Именно потому-то и приходится раскапывать эти развалины, что они от времени уже потонули в рыхлой земле. Для того, чтобы признать, что они занесены, как это думают, землею, надо прежде всего указать то место, откуда снесена эта земля. Да и почему ветер снес бы землю не с самих построек в окрестности, обнажив еще более их фундаменты, а наоборот, с окрестностей сюда, как бы специально с целью сохранить остатки древних городов для будущих археологов? Лишь для египетских сооружений на границе с Сахарой приемлема теория занесения, но тут мы находим уже исключительный случай.
Читатель сам видит, что существующее теперь объяснение “археологических раскопок”, за исключением некоторых египетских, не выдерживает ни малейшей критики с геологической точки зрения. Ведь никто же не засыпает теперь землею ни Саратов, ни Берлин, ни Париж? Медленно засыпать землею целые поселки или их развалины, или отдельные здания могли бы только наводнения, но в таком случае кто же, кроме египтян, стал бы строить себе поселки в ежегодно наводняемых местностях? А быстро их засыпать могла бы только катастрофа, при которой огромный хлынувший поток воды принес бы сюда чудовищное количество грязи. Конечно, такие случаи и были в вулканических местностях – Помпеи и Геркуланум живые примеры этого, – но ведь в большинстве других раскопок мы не видим никаких признаков чудовищной катастрофы. Развалины старинных ископаемых поселков – особенно в Месопотамии – имеют скорее всего вид брошенных своими жителями вследствие чумы, или тому подобной страшной повальной болезни, истребившей большинство обитателей и заставившей уцелевших в ужасе бежать куда глаза глядят от поселившихся тут страшных невидимых демонов. Объяснить это “нашествием иноплеменных” много труднее, так как тогда пришлось бы объяснять, почему сами иноплеменные не пожелали жить в захваченных зданиях, обратив в рабство прежних обитателей их?
Отсюда мы видим, что даже и в долине Нила, кроме покрытия развалин ежегодными наносами нильского ила, мы должны принять во внимание и их собственное постепенное погружение в почву, а потому и вычислять время их постройки по одной средней толщине ежегодных отложений реки, значит получить преувеличенные результаты относительно их древности, тем более, что разжижение почвы при разливах Нила должно очень сильно ускорять погружение в нее всего, что тяжелее ее по удельному весу, или сильно поднимается вверх.
Panta xeiz  – все течет, – сказал один из греческих классиков, и мы должны наконец принять это к сведению в наших археологических исследованиях. Современные физики давно это знают.
Как типический пример текучести твердых тел уже давно приводится вар. По консистенции своей его куски даже хрупки. Ударьте по ним молотком и они моментально растреснутся как стекло на более мелкие осколки с раковистым изломом и заостренными ребрами. Но оставьте такой кусок лежать несколько недель и вы увидите, что он незаметно расплылся по своей подставке в виде тонкой округлой лепешки, хотя и теперь сохранил свою хрупкость.
Как уживаются в нем оба эти свойства по внешности своей совершенно противоположные друг другу?
Объяснение заключается в том, что предметов абсолютно сохраняющих раз данную им форму в природе не существует.
Можно, например, с уверенностью сказать следующее.
Если вы в продолжение 100 лет будете снимать каменную колонну какого-нибудь высокого здания два раза в год с того же места и тем же объективом на кинематографическую ленту и, получив таким образом 200 снимков, пустите их все в одну минуту (Причем будет около 3 снимков в секунду.), то без малейшего сомнения вы увидите очень отчетливо, как она деформируется перед вашими глазами, потому что этим способом вы ускорите для нее течение времени с лишков в 26 миллионов раз . (  В году около 262,980 минут.)
Точно также увидели бы вы этим способом, как здания, построенные на наносной почве, постепенно погружаются в нее. В этом отношении очень интересна книга проф. Б. Н. Николаева “Физические Начала Архитектурных форм, опыт исследования хронологических деформаций зданий” (1905 года). В ней мы находим кроме математического анализа этого явления, также и массу примеров, подтверждающих такой деформационный процесс, на изучение которого археологи, к сожалению, еще не обращали должного внимания.
Не вполне разделяя его математическую аргументировку, я здесь приведу взамен ее свою, воспользовавшись лишь его примерами и опытом.
.
I.
Хронический переход первоначально цилиндрических колонн в бочкообразные и кувшинообразные формы.
Представим себе цилиндр их тугопластического вещества, вроде вара, являющегося последним остатком от сухой перегонки смолы. Он обладает всеми свойствами твердого тела и даже хрупок как стекло при ударе по нему, но при очень медленном давлении он деформируется без трещин.
Как будет изменяться этот цилиндр, когда мы поставим его как колонну для поддержания груза? Ответ на это ясен сам по себе. Если плоское основание S1, на котором он стоит, и давящая на него плоская плита S2, на которой лежит груз, абсолютно скользки, и если его собственный вес уничтожен тем, что он стоит в не растворяющей его жидкости того же удельного веса, то выйдет следующее.
На основании того, что действие какой-либо силы на не ускоряющееся от нее тело равно противодействию с противоположной стороны, мы можем сказать, что давление F1 подставки S1 снизу на нашу колонну, лишенную собственного веса, равно, но противоположно давлению на нее груза S2 сверху, и что это же давление повторяется в давлении каждого воображаемого поперечного слоя самой колонны на оба соседние с нем слоя. Значит, при абсолютной скользкости плоской его подставки и плоской его прикрышки, каждый такой слой будет расширяться одинаково насчет своей толщины, и колонна постепенно будет понижаться, утолщаясь равномерно во всех своих слоях и сохраняя свой цилиндрический вид (рис. 1, 2, 3).
.
Рис 1 2 3
.
Но это будет только в том случае, как я уже сказал, поверхности основания S1, и прикрышки S2 будут ничем не связаны с колонной и абсолютно скользки для ее вещества. Если же вещество колонны прилипло к своему основанию и к прикрышке и не может ни скользнуть по ним, ни расширить их вследствие, например, большой их естественной ширины, то оба концевые слоя колонны, прилипшие к ним, не будут в состоянии свободно расширяться, и толщина колонны тут не будет увеличиваться. А эти два крайние слоя будут задерживать, хотя уже дифференциально медленнее, расширение соседних с ними слоев, и так далее вплоть до середины, где хроническое расширение будет всего более, и потому наша колонна, укорачиваясь, будет принимать все более и более бочковидную форму (рис. 4, 5 и 6).
.
Рис. 4 5 6
.
Отсюда ясно, что такая симметричная с обоих концов деформация колонны пропорционально течению времени будет лишь при отсутствии у колонны собственного веса. А для того, чтобы видеть, какое осложнение произведет ее собственный вес, допустим, что она ничего не поддерживает. Тогда расширение ее верхней части будет совершенно отсутствовать, и при абсолютно скользком основании она будет укорачиваться в высоту, принимая вид усеченного конуса (рис. 7, 8, 9). Это потому, что каждый более нижний ее слой будет подвергаться суммарному давлению всех верхних, возрастающему пропорционально понижению этого слоя, так же как бывает в сосудах с водою. Но и здесь конусообразная форма будет сохраняться лишь при абсолютной скользкости основания, а если колонна прилипла к нему, то она будет принимать форму срезанной сверху луковицы.
.
Рис. 10, 11, 12.
.
Соединяя этот вывод с предшествовавшим, мы можем определить деформационную фигуру колонны, имеющей в одно и то же время и собственный вес, и одновременно с этим подвергающуюся давлению находящегося над нею карниза. Очевидно, что пояс ее наибольшего утолщения будет тем ниже, чем меньше отношение давления ее карниза к ее собственному весу, и что в случае не скользкого основания наибольшая толщина колонны тут никогда не опустится до степени усеченного конуса.
И опыт вполне подтвердил такой вывод.
Вот, например, посмотрите, как изменилась через несколько недель цилиндрическая колонна (рис. 69 со стр. 92), которую проф. Николаев приготовил из смеси канифоли и мела, с небольшой прибавкой вареного масла, причем мел увеличивал вязкость, а масло увеличивало текучесть канифоли. Форма получилась как срединная между бочкой и луковицей. И как раз такую же форму мы наблюдаем и на древних колоннах.
«Ствол колонны, – говорит проф. Николаев , – чем древнее, тем представляет более приниженные пропорции. Обыкновенно он имеет утолщение приблизительно в нижней трети, но встречаются примеры и почти конических форм. Иногда срединное утолщение чрезвычайно велико и неприятно для глаз».
И он приводит по Шипису (Chipies) колонну храма на острове Ассосе (рис. 18 со стр. 35), а потом дает рисунки и колонн Карнакского храма в Египте по Масперо (Maspero) (рис. 19 на стр. 36).
Мы видим, что здесь обнаружена в точности та самая форма, которую проф. Николаев получил на своих моделях из канифоли. Является лишь вопрос: были ли эти колонны первоначально сделаны цилиндрическими и изменились потом в эти веретенообразные формы, или их сделали не так уж давно, придавши им такой вздутый по средине вид в подражание другим, более древним колоннам, уже деформированным ко времени постройки Ассосского и Карнакского храмов?
«Подобная форма, – размышляет он, – была уже известна Витрувию. Он говорит, что следует утонять ствол колонны по мере высоты; но чем выше ствол, тем менее его следует утонять, рассчитывая на перспективу».
Рисунок, который Витрувий обещает дать в конце своей книги, для показания утолщения по середине, к сожалению утерян. Но даже если бы этот рисунок и не был «утерян» (уж не автором ли?), то дело шло бы конечно лишь о том, что к времени Витрувия, который, как я показывал в IV книге «Христос», писал уже после Коперника (потому что знает времена обращения планет точнее последнего), старинные колонны уже деформировались и он, считая это за первичную форму, хотел показать, как ее сделать.
И мы действительно видим, что большинство колонн современных зданий делается слегка веретенообразными, в подражание деформированным от времени.
Перейдем теперь и к деформации подставок, на которых стоят колонны и к деформации лежащих на них карнизов от давления на них колонн по закону: «действие равно противодействию», характеризующему все тела, находящиеся в статическом состоянии по отношению друг к другу.
Ясно, что колонна должна хронически вдавливаться и в свой пьедестал, и в карниз, под ним, причем вдавливанье в пьедестал будет больше, чем в карниз на весь вес колонны.
А вдавливанье постороннего тела в какой-либо предмет без образования в нем трещин тоже должно производить его деформацию, и потому между колонной и карнизом устраивается обыкновенно рюмкообразная  капитель (такова, например, капитель, описанная Manch’ом в Альбано близ Рима) (рис. 2, стр. 23). И интересно, что в древних колоннах в той части их капители, где она сходится с самой колонною, постоянно находят 3 – 4 обручеобразные выемки, которые объясняются тем, что это «шейка» опоясывалась бронзовыми обручами, вероятно для предотвращения ее растрескивания. В настоящее время все такие обручи давно разворованы, но в одном или двух случаях они остались. Пользы в них было конечно мало, так как расширение колонны произвело бы растяжение и металлического кольца и едва ли предупредило бы растрескивание. Как наглядный пример деформации капителей проф. Николаев приводит здание Ленинградской Биржи, построенной в 1810 году и переданной теперь под Музей Академии Наук.
От 1810 до 1905 г., когда вышла его книга «Физические начала архитектурных форм», прошло почти столетие, и автор не без основания указывает, что капители колонн этого здания (рис. 40, стр. 57) слишком плоски для того, чтобы допустить, что они были такими и первоначально. Точно также признаки развороченья капителей нашел он и в двух зданиях около Московской заставы, в одном из которых помещалась в 1905 году «Школа Десятников» (рис. 41, стр. 58). А как пример разворачиванья базисов у колонн автор приводит гранитную базу портика Академии Наук (рис. 48, стр. 61), где случайно, благодаря неравномерной осадке находящихся под нею камней плита базы у колонны оказалась явно вдавленной.
II.
Хроническое искривление других построек и их частей от собственного их давления.
Как хороший пример такого рода искривлений автор приводит три арки Кремля в Нижнем Новгороде, построенных на косогоре и сильно искривившиеся без нарушения связности кирпичей, благодаря сползанию под ним почвы (рис. 54, стр. 64). Не менее интересен и Прачечный Мост, как он был в Петербурге 1905 года, где первоначальная дугообразная кривизна благодаря оседанию средины моста перешла на оба конца, сделав средину почти плоской, а края (благодаря расширению хорды, происшедшему от выпрямления дуги) более крутыми, чем были (рис. 42, стр. 58). Такие же явления проф. Николаев заметил и в других старинных каменных мостах. В большинстве их нет никаких разрывов между отдельными камнями, но бывают случаи и противного, и как пример их он приводит трещину в Арке Церкви Иоанна Предтечи в Ярославле (рис. 56 стр. 66, где пунктиром показано состояние ее до деформации, а сплошными линиями современное состояние).
Особенно же интересен его опыт с переходом конических крыш в луковицеобразные, из подражания которым и строились так называемые «главы» русских церквей.
Из своего медленно текучего сплава он сделал модель, представленную на рис. 82 (стр. 117) и через несколько недель она обратилась у него в фигуру, изображенную на рис. 83 (стр. 118). А сделав модель, представленную на рис. 88 (стр. 123), он через некоторое время получил для нее очень типическое искривление (рис. 89), и в конце концов она и все изображения спустились на подставку.
Мы видим здесь тот же путь искривления, который приводит и первичный конус к луковицеобразной форме. И совершенно такие же типы мы имеем во множестве русских церквей. Вот например хотя бы храм Богородицы в Елецком монастыре, каким он был в 1905 году (рис. 84, стр. 118). Ведь это совершенно тот же тип, как и деформировавшаяся модель проф. Николаева. Само собой, понятно, что Елецкий храм и был первоначально построен приблизительно таким же, каким он существовал в 1905 году. Но, почему? Ответ совершенно ясен. Архитектор уже видел деформировавшиеся конические крыши, но, ничего не подозревая о деформациях, думал, что они и были построены такими. А благодаря тому, что эта форма оказалась красивее первоначальных усеченных конусов, он и воспроизвел ее, хотя и с несравненно большим трудом на своем сооружении.
Рассмотрим теперь хроническое изгибание горизонтально лежащих каменных прикрышек уже приведенных мною не раз зданий бывшей биржи, а теперь Музея Академии Наук, как это сфотографировал проф. Николаев в 1905 году (рис. 37 и 39, стр. 56). Никакой архитектор, конечно, не воспроизводил этого при своих постройках вследствие уродливости такой деформации. Значит, и в приведенном проф. Николаевым примере она сама возникла за 95 лет существования теперешнего Музея Академии Наук.  Но для нас она особенно поучительна. Из фотографии видно, что изгиб произошел без образования расхождений между отдельными гранитными камнями, – значит, путем хронической деформации самих камней от их давления друг на друга. Отсюда ясно, что деформироваться как одно целое могут не одни монолитные сооружения, вроде цельных мраморных или гранитных колонн, а и сцементированные из отдельных камней, хотя бы например из кирпичей, путем той же хронической деформации последних. Как пример этого проф. Николаев приводит один из минаретов Бухары, обнаруживающий признаки такого же бочкообразного расширения по средине, как и колонны старинных зданий (рис. 100, стр. 136). Он думает, что она сначала имела форму усеченного конуса.
Во всех этих случаях  не только не образуется промежуточных щелей между отдельными камнями, но наоборот уничтожаются все первичные щели, оказавшиеся между ними благодаря неточности первоначального прилаживания. При общей деформации постройки камни ее соответственно самоскашиваются, переходя, например, из прямоугольников в косоугольники. Из правильных усеченных треугольников в арках они переходят в косые усеченные треугольники, а в колоннах отдельные камни должны сплющиваться (рис. 30 стр. 45). Если их утолщение по средине колонны произошло от деформации, то оно должно сопровождаться соответственным уменьшением вертикального размера ее кирпичей сравнительно с не расширившимися частями, а если этого нет, то, значит, утолщение сделано искусственно из подражания деформировавшимся таким образом старинным колоннам.
С этой точки зрения чрезвычайно интересно, что деформационная луковицеобразная прикрышка храмов (вместо правильных куполов, естественно изображавших небесный свод) существует в самых отдаленных друг от друга странах совершенно разной культуры. Так проф. Николаев приводит Успенский собор в Москве (рис. 31 стр. 46), Мечеть в Дэли в Индии (рис. 32), мечеть Азреил в Туркестане (рис. 36), Собор Св. Марка в Венеции (рис. 38) и входную Башню кладбища в Галле (рис. 34).
Произошли ли они от одного древнего образца или возникли независимо, от одинаковых деформаций первоначально более легких для постройки конических крыш?
Почти с уверенностью можно сказать, что в данном случае возможно и независимое происхождение этого типа в самых отдаленных местах, вызванное одним и тем же явлением и имеющим место повсюду.
А вот и причина луковицеобразных деформаций. Существуют записи, что на Черниговском соборе, – говорит проф. Николаев, – в «Московское Правление» была сделана деревянная крыша вместо прежней свинцовой, и что Елецкая церковь при Батые была, наоборот, прикрыта ОЛОВЯННЫМИ (вероятно, тоже свинцовыми) таблицами. Но несомненно, что кровли, сделанные из такого текучего материала, как свинец (или даже олово) не могли сохранить долго своей первоначальной формы и скоро превратились сами в луковицеобразные. Упомянутый тут способ покрышки свинцом и оловом не был тут, конечно, изобретен. Очень возможно, что он пришел к нам также из Византии, где тоже из первоначального свинцового конуса самообразовалась быстро луковица, которой и стали подражать.
Для подтверждения этого проф. Николаев сделал небольшой конус из своего тугоплавкого состава, и, припаяв его основанием к доске, предоставил действию собственного веса. Постепенно он начал правильно деформироваться и пройдя через форму восточных церковных куполов (рис. 79, стр. 115) опустился, наконец, совсем на доску.
Само собой понятно, что при медленности этой деформации купол обновлялся задолго до своего окончательного опускания, и память населения запечатлевала долго длившуюся луковицеобразную форму старинных церквей, которую, не зная причины, и воспроизводили архитекторы на новых церквах повсеместно. Но это обстоятельство не только не опровергает луковицеобразной деформации старинных первоначально конических крыш, а лишь, наоборот, значит, что эта деформация была замечена уже давно и даже послужила к возникновению нового типа сводов, появившихся независимо друг от друга в отдаленных и различных по культуре странах.
***
Соединив все эти деформационные явления с уже упомянутым мною врастанием зданий, построенных на наносной почве, в землю, получим надежный метод определения времени их постройки, проверки существующих теперь представлений о их возрасте.
.
[1] Причем будет около 3 снимков в секунду.
.
[2] В году около 262,980 минут.
.
[3] Стр. 29.

70

С.И. Валянский.

История и астрономия

Введение к 8 (9) тому Н.А. Морозова
.

В статье о Н.А. Морозове в Большой советской энциклопедии вот как характеризуются его работы по истории: «Теории Морозова, выведенные главным образом из астрономических явлений, которым он придавал чрезмерное значение, находятся в противоречии с историческими фактами».[1]
Но достаточно было прочитать всего лишь предисловие к 7 тому, чтобы разобраться, на чем на самом деле основывается исследование в области истории Н.А. Морозова:
«Основная же цель моей работы, как я уже сказал, была согласовать исторические науки с естественными, установив, прежде всего научную хронологию взамен существующей до сих пор скалигеровской. При этом для критического разбора излагаемых в наших первоисточниках сообщений употреблены были мною шесть методов».[2]
Какие же это методы?
1. Астрономический метод – для определения времени памятников древности, содержащих достаточные астрономические указания в виде планетных сочетаний, солнечных и лунных затмений и появлений комет. Результат исследования этим методом, захватывающий у меня более 200 документов, получился поразительный: все записи греческих и латинских авторов, отмечающих вычислимые астрономические явления после 402 года нашей эры, подтвердились, и, наоборот, все записи о затмениях, планетных сочетаниях и о кометах (последние я сравнивал с записями китайских летописей Ше-Ке и Ма-Туань-Линь, а сочетания вычислял сам) не подтвердились и привели к датам тем более поздним, чем ранее они считались. То же самое случилось с клинописными астрономическими записями в Месопотамии и с идеографическими в Китае. От древности за началом нашей эры не осталось ничего.
2. Геофизический метод, – состоящий в рассмотрении того, возможны ли те или иные крупные историко-культурные факты, о которых нам сообщают древние авторы, при данных географических, геологических и климатических условиях указываемой ими местности. И этот метод дал тоже отрицательные результаты за началом нашей эры. Так, например, геологические условия окрестностей полуострова Цур (где помещают город Цур, т. е. Царь, по-гречески — Тир) показывают физическую невозможность образования тут, да и на всем Сирийском берегу, от Яффы до Анатолии какой-либо закрытой от ветров или вообще удобной для крупного мореплавания гавани. Значит, и центра мореходства здесь не могло быть, а только в Царьграде. Точно так же и гора Синай, никогда не бывшая вулканом, не подходит для места законодательства Моисея на огнедышащей горе.
3. Материально-культурный метод, – показывающий несообразность многих сообщений древней истории при сопоставлении их с историей эволюции орудий производства и состояния тогдашней техники, как, например, постройка Соломонова храма в глубине Палестины до начала нашей эры и т. д. и т. д.
4. Этико-психологический метод, – состоящий в исследовании того, возможно ли допустить, чтоб те или другие крупные литературные или научные произведения, приписываемые древности, могли возникнуть на той стадии моральной и мыслительной эволюции, на которой находился тогда данный народ.
5. Статистический метод, – состоящий в сопоставлении друг с другом многократно повторяющихся явлений и в обработке их деталей с точки зрения теории вероятностей. Образчиком этого метода служит излагаемое здесь сопоставление родословной Ра-Мессу II с родословной евангельского Христа, а также диаграмматические сравнения времен продолжительности царствования царей «израильских» и «иудейских» с царями Латино-Эллино-Сирийско-Египетской империи после Константина I и т. д.
6) Лингвистический метод, особенно выявление смысла собственных имен, — который часто с поразительной ясностью вырисовывает мифичность всего рассказа. Возьмем хотя бы начало библейской книги Бытие: “Супруга Адама Ева родила ему Каина и Авеля, и Каин убил Авеля”. По внешности это вполне исторично, а переведите здесь собственные имена по их смыслу, и выйдет «Жизнь, супруга Человека, родила ему Труд и Отдых, и Труд убил Отдых”. Вместо историчности обнаружилась аллегоричность. И такими курьезами полна вся древняя история.
Повторим, эти методы зафиксированы Н.А. Морозовым в первом и седьмом томе его «Христа»; в первом случае указаны только пять первых методов, а в последнем все шесть. В девятом томе дан еще один – метод, основанный на изучении физических свойств строительных материалов.
Конечно же, астрономия как таковая играет достаточно большую роль в развитии истории. Даже не столько астрономия, сколько астрология. Последняя отнюдь не всегда считалась «научным заблуждением»! Во времена заката Александрийской школы греческие слова «астрономия» и «астрология» были почти синонимами, а то, что мы ныне понимаем под астрологией, в трудах, приписываемых Птолемею, называлось «прогностикой», то есть составлением предсказаний с помощью астрономии. Занятия астрологией не наносили ни малейшего ущерба репутации тогдашних ученых вплоть до начала науки нового времени. Тихо Браге, Коперник, Кеплер, Региомонтан, Галилей и Лейбниц (список легко можно было бы продолжить) либо сами занимались составлением гороскопов, либо пытались подвести под астрологию более прочное научное обоснование.
Для многих принципиальная возможность астрологических предсказаний не вызывала сомнений, в нее верили, а случавшиеся ошибки относили на счет либо неумения составителя предсказания, либо несовершенства измерений и вычислений.
Во многом развитие таких наук, как медицина, химия, этнография, минералогия и ботаника шло под сенью астрологии.
Более того, она объективно стимулировала развитие наблюдательной астрономии. Как и астрономия, астрология изучала положение небесных светил, но прежде всего ее интересовали такие «устрашающие» с точки зрения средневекового человека явления, как солнечные и лунные затмения, появление ярких комет, вспышки новых звезд, необычайное сочетание планет. Астрологи видели свою задачу в том, чтобы предугадать, предвестием каких событий эти явления окажутся в жизни государств и отдельных лиц. По мнению астрологов, страны и народы ойкумены находятся под разнообразными влияниями, исходящими из космоса от созвездий. Полагали, что от того или иного расположения звезд зависят земные события, человеческие судьбы, исход предпринимаемых дел.
Основным способом предсказания будущего было составление так называемых гороскопов — таблиц взаимного расположения планет и звезд на определенный момент времени, что становится главной и, по сути дела, единственной задачей астрологии. Это можно было сделать только после того, как были развиты методы наблюдения, и расчет места небесных светил на небосклоне. Для этого астрологу необходимо было вести непрерывные наблюдения и производить довольно сложные вычисления, т. е. он должен был обладать запасом знаний по астрономии и геометрии и уметь пользоваться астролябией.
Постоянно изучая расположение планет и звезд, астрологи тем самым объективно увеличивали объем знаний человечества по астрономии, уточняли периоды движения светил, и этим содействовали ее дальнейшему развитию. Высокий авторитет и непререкаемое влияние астрологии в течение всего средневековья объясняются тем, что в своем лице она объединяла одновременно науку и мистику. Именно последняя гарантировала астрологии успех и широкое распространение во всех слоях средневекового общества.
В силу недостаточной точности измерений и расчетов астрологи пришли к заключению, что с одной стороны, звезды и планеты дают однозначное влияние на земную жизнь, а с другой, – «небесные движения» периодичны. То есть существует такой период времени, через который все положения на звездном небе будут повторятся, а значит будет повторятся и события на земле.
В трудах Михаила Пселла изложена теория «великого года», т. е. мирового периода, по истечении которого все планеты возвращаются в исходное положение в 30° созвездия Рака или в 1° созвездия Льва, и происходит всемирный потоп. Число лет данного «великого года» у Михаила Пселла равно 1753200 годам. Михаил Пселл обсуждал и смену времен года. Он указывал, что «великая зима» наступает, когда солнце и планеты оказываются в «зимних созвездиях (Рыбы, Водолей)», а «великое лето» — когда они появляются в «летних созвездиях (Льва)».
Естественно, подобный взгляд противоречил представлению о мире Христианской церкви. Ведь если принять такой взгляд, то, значит, будет новое творение мира, грехопадение, потоп, приход в мир Христа и его распятие. А как же Бог? Он что, тоже живет по этим циклам и не может из них вырваться? Значит, он не всесилен? И т.д.
Поэтому Церковь проповедовала, что астрология ложное учение и ставить человеческие действия в зависимость от положения и движения светил – это противоречие основным догматам христианства. Наиболее грозными врагами и гонителями астрологии были «отцы церкви». Они осуждали ее, так как она неизбежно приводила к фатализму, не совпадающему с учением церкви о свободе воли, как ее понимали и трактовали христианские идеологи. Василий Великий называл астрологию тщетой и суетой, требующей усиленных занятий. Но, даже преследуя астрологов, отдельные деятели церкви верили во влияние звезд на судьбу человека.
Вера в астрологию накладывала отпечаток на понимание того, как должна протекать история. Так, например, Эратосфену приписывают желание проверить историю с помощью математики. Он знал, что от эпохи Пифагора и Фалеса его отделяют примерно 300 лет. Но какой срок отделяет Пифагора от Гомера, или от героев Троянской войны? Что творилось в те далекие времена в Египте? Сколько веков простояли до той поры великие пирамиды? Эратосфен был уверен, что все природные факты можно упорядочить с помощью здравого смысла и строгой математики.
Мы не утверждаем, что эти идеи высказывал некий конкретный человек по имени Эратосфен. Но подобные идеи содержатся в средневековых трактатах и прикрываются именем Эратосфена. Ведь мы помним, что Церковь не одобряла подобных размышлений. Вот и прикрылись неким именем человека уже давно умершего.
Но эта идея, что в наличие количества независимых царств в разные эпохи и периоды их существования есть определенный порядок, была воплощена в работах Ж. Бодена, И. Скалигера, Д. Петавиуса и т.д.
И как раз, борясь с астрологией и привлекая астрономию, И. Ньютон попытался исправить существующую хронологию.
Старался привлечь астрономию для независимой датировки и Н.А. Морозов. Но он вовсе не абсолютизировал ее возможности, поскольку не собирался ими ограничиваться, а считал их лишь методами разведки, после которой наступает время других методов для подтверждения или не подтверждения полученных результатов.
И все же именно то обстоятельство, что Н.А. Морозов еще в детстве увлекся астрономией, позволило ему достичь успехов в истории. Чтобы понять это, обратимся к классификации наук.
Знания, которыми обладает человек, могут быть различными. Например, житейскими и научными, эмпирическими и теоретическими и т. д. Каждый человек в ходе своей жизни приобретает множество эмпирических сведений о внешнем мире и о самом себе. Житейские, эмпирические знания, как правило, сводятся к констатации фактов и их описанию. В отличие от них научные знания предполагают не только это, но еще и объяснение фактов, осмысление их во всей системе понятий данной науки. Иначе говоря, они отвечают на вопросы не только как, но и почему что-то протекает именно таким образом. Научные знания за случайным находят необходимое, закономерное, за единичным – общее, и на этой основе осуществляется предвидение различных явлений, объектов событий.
Знания превращаются в научные, когда целенаправленное собирание фактов и их описание доводится до уровня их включения в систему понятий, в состав теории. В основе научных знаний лежат определенные исходные положения, закономерности, позволяющие объединять их в единую систему – науку.
Суммируя все вышесказанное, науку можно определить как систему понятий о явлениях и законах внешнего мира или духовной деятельности людей, дающую возможность предвидения и преобразования действительности в интересах людей. Она является важнейшим элементом духовной культуры. Это исторически сложившаяся форма человеческой деятельности, имеющая своим содержанием и результатом целенаправленное собирание фактов, вырабатывание гипотез и теорий с лежащими в их основе законами, приемами и методами исследования. Вместе с тем, это система развивающихся знаний, которые достигаются посредством соответствующих методов познания, выражаются в точных понятиях, истинность которых проверяется и доказывается общественной практикой.
Иначе говоря, под понятием «наука» понимают как деятельность по получению нового знания, так и результат этой деятельности – сумму полученных к данному моменту с ее помощью знаний, образующих в совокупности научную картину мира.
Специфика познания явлений разной природы вовсе не означает специфику знаний о них в логическом и методологическом плане.
Особенности применяемых методов определяются особенностями предметов научного исследования. В методе выражено содержание изучаемого предмета. Метод настолько тесно связан с научным познанием мира, что каждый существенный шаг в развитии науки обычно вызывает к жизни новые методы исследования. Поэтому об уровне развития той или иной науки можно судить и по характеру развития применяемых ею методов.
Логическая связь в системе научного знания воспринимается как необходимая, вытекающая или из фактов, или из ранее установленных истин. Это именно та причина, по которой аргументированный результат научного познания выступает, как нечто всеобщее и приобретает убедительную силу для людей, обладающих необходимой культурой мышления.
Научные дисциплины, образующие в своей совокупности систему наук в целом, распадаются на три большие группы — естественные, гуманитарные и технические науки, различающиеся по своим предметам и методам. Резкой грани между ними нет, так как ряд научных дисциплин занимает промежуточное положение. Каждая из указанных групп, в свою очередь, образует систему разнообразным способом взаимосвязанных предметными и методическими связями отдельных наук, что делает проблему их детальной классификации крайне сложной и полностью еще не решенной.
В системе классификаций наук особое место занимает математика. Ее предметом является не какая-либо особая форма движения материи, а абстрактно выделенные (количественные и пространственные) стороны движения и взаимоотношения тел природы. Метод ее построения – аксиоматический. В своем генезисе (зарождении) она была экспериментальной наукой, но сейчас она не нуждается в экспериментальном подтверждении.
Современная математика — наука, отличающаяся большой абстрактностью своих понятий и выводов. Установить непосредственную связь той или иной математической теории с конкретными проявлениями реальной жизни часто не представляется возможным. Поэтому не приходится удивляться тому, что о математике иногда говорят как об особой науке, которая зависит в своем развитии только от разума человека, от чисто логических построений и умозаключений.
Не будучи сама частью естествознания, математика тесно связана с ним и по отношению к нему выступает в качестве аппарата – особого приема исследования и обобщения опытного материала.
Наиболее восприимчивы к математике естественные науки, особенно физика, в силу простоты изучаемых ею объектов. Благодаря этому, именно физика, является как бы полигоном для формирования и «обкатки» новых методологических принципов. Поэтому, стиль мышления, сформированный в этих науках, накладывает след на построение научных теорий во всех науках.
Среди естественных наук есть тоже особенная. Это астрономия. В отличие от других она является наукой наблюдательной, а не экспериментальной. И происходит это по той простой причине, что у нас просто нет (к счастью) никаких возможностей проводить эксперименты с космическими объектами. Но вместе с тем, моделировать некоторые процессы мы все же можем. И занимается этим – астрофизика.
Но такой же статус среди гуманитарных наук имеет и история. И та науку, которую развивал Н.А. Морозов – история человеческой культуры в естественнонаучном освещения – и призвана играть ту же роль при истории, что и астрофизики при астрономии.
«Всякая наука пользуется отдельными фактами лишь как материалом для вывода из них общих законов объясняющих эти факты. Значит, и история в ее обычном чисто описательном состоянии не есть еще наука, а лишь материал для науки».[3]
Общество является более сложным объектом изучения по сравнению с объектом естественных наук. Специфическая особенность его познания обусловлена тем, что люди сами творят свою историю. Изменяющийся характер общества влияет на его познание, так как анализируемые процессы весьма скоро становятся историей, а изучение истории находится под влиянием настоящего. Теории прошлого с необходимостью переосмысливаются в свете настоящего.
Методы наук, изучающих более простые формы движения, распространяются на исследование более сложных объектов, составляющих предмет других наук. Объясняется это тем, что более сложные формы движения материи содержат в себе в качестве «побочных», превзойденных в ходе развития действительности, более простые формы, поскольку первые исторически возникли и развивались из вторых. Поэтому изучение более простых форм движения позволяет раскрыть не только структуру, но и генезис этих более сложных форм, а тем самым их сущность, следовательно, познать их полнее и глубже.
Непонимание взаимосвязанности и взаимопроникновения научных методов обусловливает различные проявления односторонности во взглядах на предмет исследования. Типичными являются отрицание применимости методов одних наук при изучении объектов в других науках, или, напротив, отрицание специфики и даже самого существования предмета одной науки на том основании, что он, может быть, подвергнут изучению методами других.
Предметное и методологическое единство познания природы и общества, определяется предметным единством мира. Из этого же следует принципиальное единство логической структуры естественных и общественных наук.
Но Природа достаточно сложна для того, чтобы ее можно было бы изучать всю сразу. Поэтому ее познание осуществляется системой наук, каждая из которых занимается лишь одной стороной единого целого. Но изучается-то единая Природа. А это значит, что наряду с тенденциями дифференциации наук (анализа знания) должен идти процесс и их интеграции (синтез).
В соответствие с этим можно выделить три этапа развития изучения Природы. Первый, синкретический (нерасчлененный). Второй, начавшийся в эпоху Возрождения и длившийся до конца 18 века, этап дифференциации наук. И, наконец, третий, идущий и сейчас, их интеграция.
Теоретическое мышление каждой эпохи несет свои специфические черты, так как логические принципы ее построения являются отражением характера материального бытия и процесса познания своего времени. На каждом историческом этапе научное познание использует определенную совокупность познавательных форм – фундаментальных категорий и понятий, методов, принципов и схем объяснения, т. е. всего того, что объединяют понятием стиля мышления. Каждая конкретная структура научного мышления после своего утверждения открывает путь к экстенсивному развитию познания, к его распространению на новые сферы реальности.
Дифференциация научного знания проявляется в выделении отдельных разделов науки в относительно самостоятельные дисциплины со своими специфическими задачами и методами исследования. Чем глубже наука проникает в детали, тем она лучше вскрывает связи между различными областями действительности, а отсюда интеграция научного знания – формирование наук, которые изучают свойства и отношения, общие для большого числа разнокачественных объектов. Чем больше наука вскрывает общие связи вещей, тем лучше она уясняет суть деталей. Такова реальная диалектика познания по пути дифференциации и интеграции.
Именно владение методами астрономии и понимание роли астрофизики для развития астрономии позволили Н.А. Морозову достичь успеха в создании науки применяющей естественнонаучные методы к истории.
Мы уже говорили, что астрономией Н.А. Морозов увлекся еще в детстве. И чтобы показать, что это было серьезное увлечение, отметим, что в 1908 году в результате чтения им лекций по астрономии в Париж он был избран постоянным членом Французского астрономического общества, а через небольшое время и постоянным членом Британского астрономического общества. А действительным членом Русского астрономического общества он был избран еще за год до этого.
13 января 1909 года в Петербурге было основано Русское общество любителей мироведения (РОЛМ). Одним из активных его организаторов был Н.А. Морозова.
РОЛМ ставило своей целью помощь молодым ученым, сбор присылаемых наблюдений и их публикацию, организацию и руководство научными исследованиями, и вообще, объединить любителей естественных и физико-математических наук и организовать разработку актуальных научных проблем. Оно планировало открыть обсерватории, лаборатории, метеорологические и биологические станции. Способствовать открытию мастерских для изготовления научных приборов и пособий. Созданию библиотеки для работы, как членов общества, так и для широкой публики. Организовывать лекции и экскурсии, участвовать в снаряжении научных экспедиций.
И надо сказать, что за 20 лет своего существования оно полностью реализовало свою программу. И в течение всего этого времени Председателем Совета РОЛМ был Н.А. Морозов.
РОЛМ имел отношение к экспедиции Л.А. Кулика к месту падения Тунгусского метеорита. В 20-х годах приняла в свои члены К.Э. Циолковского, что спасло его от голодной смерти, так как ему как члену научного общества была назначена пенсия.
Заседания Совета общества, которые созывались председателем или по его поручению, проходили большей частью в Петроградской биологической лаборатории, Тенишевском училище, либо на квартире у Н.А. Морозова, реже — дома у других членов Совета. Общие собрания РОЛМ проходили обычно в конференц-зале Петербургской консерватории. Доклады и сообщения почти всегда сопровождались показом диапозитивов, демонстрацией опытов, приборов.
В 1910 году Петербургский университет передал РОЛМ 175-миллиметровый рефрактор Мерца. Но надо было решить, где и на какие средства построить обсерваторию. После долгих исканий было решено построить ее в здании Лаборатории имени П.Ф. Лесгафта. Но война, а потом революция, тяжелые условия голода и разрухи, привело к тому, что строительство затянулось до 1920 года. За это время на базе Лаборатории Лесгафта возник Институт Лесгафта директором-организатором которого стал Н.А. Морозов. И это позволило довести дело до конца.
В конце марта 1921 года обсерватория начала действовать и многие члены общества, а также учащаяся молодежь города получила возможность проводить астрономические наблюдения и приобщаться к астрономии.
Работали в ней и такие ставшие в будущем известными астрономами В.А. Амбарцумян и Н.А. Козырев, тогда еще студенты-первокурсники.
В июне 1920 года был образован Кружок молодых мироведов, объединивших любителей в возрасте от 12 до 19 лет, в основном — студентов университета и учащихся школ. Для них проводились специальные циклы лекций по различным вопросам. Члены кружка принимали участие в работе Вычислительного бюро и других отделов, помогали заведующим отделами при обработке поступавших наблюдений.
В конце 1911 года было организовано специальное Центральное бюро астрономических наблюдений для оказания помощи всем любителям и чтобы дать им возможность работать по единому плану. В этом случае производимые наблюдения можно было сравнить. Таким образом, большая армия любителей астрономии приобщалась к серьезным наблюдениям небесных объектов.
С января 1912 года стал издаваться журнал «Известия Русского общества любителей мироведения». Первый номер журнала открыла статья Н. А. Морозова «Звездные рои». Издание журнала способствовало образованию ряда провинциальных отделений и привлекло в Общество новых членов.
В том же году была создана астрономическая секция, куда вошли Центральное бюро астрономических наблюдений с четырьмя отделами: Солнца и планет; Луны; комет; переменных и падающих звезд. Был образован также отдел метеоритов. Секретарь астрономической секции С.В. Муратов в сотрудничестве с механиком О.К. Лукасевичем основали небольшую мастерскую для изготовления дешевых телескопов и установок к ним. Председателем астрономической секции был известный Пулковский астроном Г.А. Тихов.
Из-за начавшейся первой мировой войны сорвалась тщательно готовившаяся экспедиция для наблюдения солнечного затмения 8 августа 1914 года. Сократилась переписка с провинциальными любителями, уменьшилось количество докладов на собраниях и заседаниях Общества, сократился объем печатных изданий. Но благодаря инициативе отдельных членов общества наблюдение затмения состоялось и в «Известия» №11 и 12 за 1914 года было дано полное представление о том, что было сделано русскими любителями астрономии по наблюдению солнечного затмения 8 августа 1914 года.
В 1916 году была организована обширная вычислительная работа по продолжению «Канона затмений» Т. Оппольцера. Эта работа проводилась под руководством М.А. Вильева. В составе астрономической секции была учреждена постоянная комиссия солнечных затмений.
В первые годы после революции, несмотря на все затруднения, по-прежнему продолжал выходить журнал «Мироведение» благодаря финансовой поддержке Наркомпроса, которую добился Н.А. Морозов, пользуясь своими связями в новом правительстве. В созданном им Научного института им. П.Ф. Лесгафта, Н.А. Морозов организовал Астрономическое и Астрофизическое отделения. В помещение Астрономического отделения были переведены: библиотека РОЛМ, бюро астрономических наблюдений, редакция журнала «Мироведение». Личный состав Астрономического отделения института комплектовался по представлению заведующего отделением и директора института, т. е. самого Н. А. Морозова, исключительно членами РОЛМ. Ассистентами Николая Александровича были избраны С.В. Муратов и Д.О. Святский, научными сотрудниками-вычислителями — М.А. Вильев, Н.М. Штауде и Н.И. Идельсон, хранителем обсерватории — С.М. Селиванов. В.А. Казицын, по приглашению Н.А. Морозова, принимал участие в проверке и корректуре таблиц классификации солнечных и лунных затмений. Таким образом, между Институтом и Обществом установился тесный контакт, содействующий продуктивности и научной постановке астрономических работ и вообще развитию и успешной деятельности Общества.
Совместно с Н.А. Морозовым Н.М. Штауде опубликовала работы: «Классификация солнечных и лунных затмений, которые были видимы в Европе, Северной Африке и Западной Азии» (1922), «Отклонение орбитных осей комет от оси эклиптики» (1925). Проводила вычисления для продолжения «Канона затмений» Т. Оппольцера, составлявшегося Астрономическим отделением Института им. П.Ф. Лесгафта под руководством Н.А. Морозова.
Н.А. Морозов, председательствуя на собраниях РОЛМ, принимал деятельное участие в обсуждении научных и деловых вопросов:
«Николай Александрович имеет обыкновение часто делиться с нами своими, всегда интересными и ценными соображениями, проникнутыми иной раз замечательной интуицией. Так, например, на собрании астрономической секции 17 июня в прениях по докладу Г.А. Тихова о спектральных наблюдениях новой звезды Орла, после того как докладчик развил тогда общепринятый взгляд на новые звезды как результат проникновения их в туманность, Николай Александрович выступил с изложением своей теории взрыва темного светила вследствие диссоциации атомов его веществ, которые сделались радиоактивными. Тогда эта теория всем казалась очень смелой и маловероятной. Но вот прошло 10 лет, как те же самые взгляды начал развивать Гартман, и в настоящее время теория появления новых звезд от внутреннего взрыва стала очень распространенной, и на последнем Астрономическом съезде в Ленинграде ее развил и обосновал с точки зрения астрофизики харьковский астроном Н.П. Барабашов».[4]
С 1 по 11 сентября 1921 года, несмотря на все трудности, РОЛМ провело в Петрограде 1-ый Всероссийский Съезд любителей мироведения для установления единой программы работ, ознакомления с деятельностью провинциальных членов и организаций и т. д. Благодаря стараниям Н.А. Морозова был решен и самый трудный в то время вопрос: организовано питание, жилье, своевременное снабжение делегатов Съезда всем необходимым.
С начала 1930 года РОЛМ прекратило свое существование, а вместо него было создано единое астрономическое общество – Всесоюзное астрономо-геодезическое общество (ВАГО) при АН СССР. С 1938 года прекратился и выпуск журнала «Мироведения». Так закончилось история этого замечательного общества, создание и успехи которого связаны с именем Н.А. Морозова. Сам страстный любитель астрономии, он сумел передать свой энтузиазм молодежи, подготовив не одно поколение советских астрономов.
Еще в Шлиссельбургской крепости для развлечения своих друзей Н.А. Морозов написал серию рассказов, которые он потом, уже на свободе, издал в виде сборника «На границе неведомого» в 1910 году.[5]
И хотя сборник имел подзаголовок «научные полуфантазии», он содержал обсуждение ряда интересных проблем строения и эволюции Вселенной. В дальнейшем Морозов постоянно возвращался к этим проблемам и развивал их в своих трудах.
Его интересовал вопрос последовательности этапов эволюции звезд, планет и различных форм органической жизни, которые могли бы возникнуть в разных физических условиях, характерных для всех этапов эволюции. Этому вопросу был посвящен его основной труд, выполненный в Шлиссельбурге и изданный одним из первых – «Периодические системы строения вещества».[6]
Этому же был посвящен читаемый им курс «Мировой химии». Некоторое представление о нем можно получить по тексту его выступления на XII Съезде естествоиспытателей и врачей 3 января 1910 года «Эволюция вещества на небесных светилах по данным спектрального анализа».[7]
Он считал, что в ходе своего развития все небесные тела обязательно проходят стадию взрыва и что нестационарные процессы вообще должны преобладать во Вселенной. Общепринятым этот взгляд стал лишь в последние сорок лет. А тогда, такой взгляд был очень новым и необычным.
Н.А. Морозова интересовал вопрос о свойствах пространства и времени и их взаимосвязи. Согласно его взглядам, временная координата отлична от пространственных, так как по ней мы можем двигаться лишь в одну сторону, – от прошлого к будущему. Именно это свойство позволяет использовать время для измерения скоростей перемещения в трехмерном пространстве. Морозов полагал, что вообще для полного описания физических явлений необходимо выбирать такие координаты, из которых хотя бы одна обладала такими же свойствами, как время.
Касаясь вопроса о том, сколько измерений имеет реальный физический мир, Н.А. Морозов обсудил, какие факты могли бы доказать существование четвертого или более высоких пространственных измерений. Он убедительно показал, что такие факты должны были бы казаться необъяснимыми с помощью известных физических законов, и воспринимались бы, как чудеса, вроде проникновения предметов сквозь неповрежденную стену. Установив, что современное ему естествознание такими фактами не располагает, Морозов обратился к математике, с ее геометрией n-мерных пространств и неевклидовыми геометриями, а также с ее алгеброй, включавшей теорию мнимых и иррациональных величин.
Из этого рассмотрения он пришел к выводу, что геометрия Евклида описывает лишь идеализированный и неподвижный мир, тогда как неевклидовы геометрии, хотя и не дают фактов о существовании пространства четырех и более измерений, описывают реальное пространство–время в движении.
Этому же вопросу посвятил ряд страниц в работах написанных еще в Шлиссельбургской крепости «Основы качественного физико-математического анализа»[8] и «Начала векториальной алгебры»[9].
После освобождения, получив свободный доступ к научной литературе, он написал две работы посвященные теории относительности: «Принцип относительности и абсолютное»[10] и «Принцип относительности в природе и в математике»[11].
Н.А. Морозову были не чужды мечты и о космическом путешествии. Он достаточно точно описал состояние невесомости внутри космического корабля и физические условия, с которыми люди должны были встретиться на Луне.
Он высказал гипотезу о метеоритном происхождении лунных кратеров и о происходящих постоянно на ее поверхности изменений. Когда он возглавил в 1918 году Астрономический отдел Естественнонаучного института им. П.Ф. Лесгафта, то включил в план работы отдела работу по поиску возможных изменений на поверхности Луны и изучению физической природы этого небесного тела. Этим вопросом занимались его сотрудники А.В. Марков, В.В. Шаронов, Н.И. Кучеров и Н.Н. Сытинская. Сотрудником Отделения А.В. Марковым производились систематические наблюдения дна лунного цирка Платона, и была проведена их обработка за период времени с 1913 по 1918 годы с точки зрения реальности видимых на Луне изменений.
Но подтверждение идей Н.А. Морозова о реальности этих изменений было получено лишь в 1958 году Н.А. Козыревым, снявшим спектрограмму истечения газа из одного из лунных кратеров.
И лишь после полета на Луну космических аппаратов наличие разнообразных изменений на ее поверхности стало общепризнанным научным фактом. Была доказана и реальность образования лунных кратеров при падении метеоритов на поверхность этой планеты. Да и физические условия на Луне, как, впрочем, и свойства ее поверхности, оказались весьма близкими к тем, как он их себе представлял.
Н.А. Морозов был автором раздела «Вселенная» в книге «Итоги науки в теории и практике» вышедшей двумя изданиями в 1911 и 1916 годах.
Ученый много думал о возможности жизни на Марсе, считавшейся в то время весьма вероятной. В 1911 году он писал: «...приходится предполагать, ... что и сам желтый цвет континента Марса происходит от растительности. Это очень вероятно потому, что хлорофилл и у наших растений содержит в себе существенную желтую составную часть — ксантофилл, который и придает охваченным осенними морозами листьям их характерные красные и желтые цвета».[12]
Для того, чтобы сравнить спектр земных растений со спектрами поверхностей Марса и других планет и сделать на основании такого сравнения выводы, необходим был соответствующий материал. 4 апреля 1912 году Н.А. Морозов совершил полет на аэростате, во время которого получил первые спектрограммы земной поверхности, снятые через толстый слой атмосферы. При проведении этой работы он консультировался с К.А. Тимирязевым. Отчет об этом полете можно прочитать в его книге «Среди облаков» изданной в 1924 году.
Конечно, эти спектрограммы не могли решить весьма сложный вопрос, который требовал более глубоких и систематических исследований. Это была одна из причин создания при Институте Лесгафта астрофизического отделения и приглашения для его руководства специалиста по спектроскопическим исследованиям звезд, пулковского астронома Г.А. Тихова. Сегодня мы его знаем как родоначальника науки астроботаники. При этом то, что родоначальником этого направления был Н.А. Морозов, даже не упоминается.
В своих исследованиях Г.А. Тихов опирался на работы другого сотрудника Института им. П.Ф. Лесгафта, В.Н. Любименко, заведующего ботаническим отделом Института. Последний занимался вопросом о том, какими свойствами должны обладать животные и растительные организмы, приспосабливающиеся к жизни в различных условиях. Изучалась зависимость между количеством хлорофилла в растениях и условиями географической среды, в которой они произрастают. Исследования морских водорослей привели Любименко к заключению, что водоросли, с их малым содержанием хлорофилла, можно было бы рассматривать как особый биологический тип растений, более совершенно использующих световую энергию, чем высшие растения. Несомненно, именно этот вывод Любименко привел впоследствии Г.А. Тихова к заключению, что растительность на Марсе, если она есть, по своим оптическим свойствам должна быть близка к земным низшим растениям типа мхов, лишайников и водорослей.
Результаты экспериментов, выполненных группой сотрудников Астрофизического отдела Института им. П.Ф. Лесгафта под руководством Г.А. Тихова, опубликованы в Известиях Института за 1934 год.[13]
Влияние Космоса на различные геофизические и метеорологические, явления на Земле была посвящена работа Н.А. Морозова «Основы теоретической метеорологии и геофизики», над которой он работал в последние годы своей жизни и до сих пор не изданной.
Многие сотрудники Морозова, работавшие под его руководством над решением комплексных проблем изучения космоса, успешно участвовали и в последующих исследованиях космического пространства.
Предметом особого внимания Н.А. Морозова стала организация Астрономического отделения. В августе 1918 года он представил в Совет Научного института обширную программу работ нового отделения, а в октябре того же года обратился к Наркому просвещения А.В. Луначарскому с просьбой поддержать его ходатайство об организации Астрономического отделения при Петроградском научном институте и о выделении «на него возможно значительные с другими отделениями нашего института ассигнованиями».
Далее в письме к А.В. Луначарскому Морозов раскрыл цель создания нового направления, которое он собирался возглавить. «Главной специальностью моего Отделения, — писал Николай Александрович, — будет то, чего еще нет на земном шаре: исследование древних документов, содержащих астрономические указания, и определение их времени астрономическими способами, выработанными мною еще в Шлиссельбургской крепости». Затем он подробно изложил свой метод вычисления: «по нескольким планетам путем просеивания сроков одного светила через сроки другого, а потом третьего дает часто не более одного решения на целое тысячелетие взад и вперед, т. е. решает дело. Применяя этот метод, Н.А. Морозов надеялся с помощью молодых астрономов и математиков «начать всеобщую обработку египетских, ассиро-вавилонских, еврейских, латинских, китайских и японских древних документов с астрологическими и астрономическими указаниями, чтобы дать их строго научную хронологию.
Идею Н.А. Морозова о создании Астрономического отделения и план его научных исследований поддержали ученые. Главной астрономической обсерватории в Пулкове. Директор Обсерватории академик А.А. Белопольский от имени Совета астрономов сообщил в Научный отдел Наркомпроса 11 ноября 1918 года, что Совет Пулковской обсерватории вполне поддерживает идею учреждения Астрономического отделения при Научном институте имени Лесгафта и просит Научный отдел Комиссариата по просвещению оказать всемерное содействие по проведению в жизнь указанного Астрономического отделения. В конце ноября ходатайство Н.А. Морозова о создании нового научного отделения было санкционировано государственными органами, руководящими наукой, и выделены средства на приобретение инструментов и необходимого оборудования.
Совмещая руководство Институтом с руководством Астрономическим отделением, Н.А. Морозов наметил обширную тематику исследований в области астрономии и астрофизики. Это — разработка вопросов исторической астрономии, обработка пулковских фотографических снимков звезд, обработка богатого материала любительских наблюдений, проведение наблюдения целого ряда переменных звезд и изменений на лунной поверхности, вычисление орбит потоков падающих звезд. В программу работ входили и визуальные наблюдения, а также исследования зависимости телескопических изображений от различных метеорологических факторов. Ввиду недостатка оптических инструментов и приборов Морозов счел необходимым «в Астрономическом отделении Института поставить научно и эту прикладную отрасль астрономии путем учреждения показательного шлифовального отделения в астрономическом кабинете Института, имея в виду использовать знания специалистов и пионеров этого дела в России — членов РОЛМ. Он выдвинул идею объединить усилия вновь создаваемого отделения со знаниями, опытом и трудами астрономической секции РОЛМ. Это объединение позволяло широко использовать уже накопленный научный материал, ценную библиотеку по астрономии, необходимые инструменты, карты, атласы — все, чем располагала астрономическая секция Русского общества любителей мироведения.
Большое внимание Н.А. Морозов, обратил на завершение строительства астрономической обсерватории, сооружение которой началось еще в годы первой мировой войны. Несмотря на чрезвычайно трудные условия жизни в Петрограде (в течение трех месяцев от голода скончались два механика, работавших в Астрономическом отделении Института), Морозову удалось к середине 1919 года в основном завершить строительство купола обсерватории. Купол вращался на восьми чугунных роликах, изготовленных на Балтийском судостроительном заводе, при помощи электрической установки.
Протоколы первых заседаний Астрономического отделения свидетельствуют о широком масштабе научных исследований и о большой организационной деятельности Н.А. Морозова. (Эти протоколы приводятся в Приложении.) Ему удалось создать работоспособный коллектив сотрудников, которые начали такие исследования, как наблюдения протуберанцев со спектрометром, изучение яркости фона неба и его зависимости от различных условий, систематическое фотографирование путей метеоров, изучение переменных звезд и т.д. Николай Александрович вместе с сотрудниками Отделения приступил к разработке вопросов исторической астрономии для установления времени различных исторических памятников древности, содержащих в себе астрономические указания; в частности, было вычислено время постройки египетской гробницы, обнаруженной в 1857 году в Фивахы, было предпринято вычисление системы своеобразных таблиц, посредством которых можно определить все времена, соответствующие данному расположению Солнца, Луны и других планет.
30 ноября 1919 года скончался от воспаления легких ученый, сотрудник Петроградского Научного Института вмени П.Ф. Лесгафта астроном-математик Михаил Анатольевич Вильев. Это был один из самых деятельнейших и талантливых сотрудников Астрономического Отделения Института.
Тяжелые условия, существовавшие в стране, подкосили этот выдающийся талант, несмотря на молодые годы уже стяжавший себе известность своими трудами среди ученых Европы. Сотрудники Астрономического Отделения приняли решение продолжить задуманные им работы.
Это была не единственная потеря Института. Среди наиболее тяжелых была и смерть от голода академика Е.С. Федорова, заведующего Физическим отделением. Это был старый друг Морозова еще со времен их общей революционной молодости.
17 сентября 1919 года по предложению Н.А. Морозова было учреждено Астрофизическое отделение. На должность заведующего этим отделением был избран астрофизик Пулковской обсерватории Г.А. Тихов. Задачей этого нового отделения было:
1) производство таких физических исследований, которые имеют применение в астрофизике;
2) проектирование астрофизических приборов и осуществление их как в механической мастерской Института, так и на стороне;
3) производство астрофизических наблюдений как с площадки на крыше Института, так и в других местах, вне Института;
4) организация экспедиций для производства астрофизических наблюдений специального характера и, в частности, для наблюдений, требующих особых условий прозрачности воздуха;
5) измерительная и вычислительная обработка наблюдение, произведенных как в самом Институте, так и в других местах.
Каждую неделю под председательством Морозова проводились совместные заседания Астрономического и Астрофизического отделений, на которых заслушивались и обсуждались научные доклады сотрудников, рассматривались проекты новых приборов, утверждались планы предстоящих исследований и наблюдений. Эти два отделения Института работали в тесном контакте с другими родственными учреждениями Петрограда — с Главной астрономической обсерваторией, с Главной физической обсерваторией, с Оптическим институтом и другими организациями.
В заключение несколько слов о томах «Христа», так и не увидевших свет при жизни автора.
Первоначально план всей работы был заложен в Алексеевском равелине и в первые годы заточения в Шлиссельбургской крепости, когда Н.А. Морозову стали давать для чтения книги исключительно религиозного содержания. Сначала она представлялось в виде одной книги. После того как он был посажен в Двинскую крепость, появилась вторая книга. И лишь после революции он приступил к более планомерному труду над этой работой и предполагал, что вполне обойдется семью томами. Причем те материалы, которые вошли в 8 том были начаты в начале 20-х годов. Т.е. еще до начала печатания работы и поэтому предполагалось, что этот материал войдет в семитомник.
Понятно, что работа в разгар общественной бури, когда все кругом как бы рушилось, словно при землетрясении, далеко не самое лучшее время для столь фундаментальной работы. Приходилось обдумывать вразброд то ту, те другую деталь и записывать урывками, то здесь, то там, часто в холоде и голоде, с постоянными перерывами и переездами из одного места в другое для совершенно посторонних дел. Ведь в это время на его плечах лежала еще забота об организации и нормального функционирования Научного института им. П.Ф. Лесгафта.
Затем добавились хлопоты по пробиванию издания этой работы. Но вот издание началось, но очень медленно. В год выходило по одному тому и поэтому при издании пришлось не столько руководствоваться первоначальным планом, но и изменять его, прислушиваясь к мнениям читателей и нередко к их советам.
А это увеличивало объем выходящих томов, включение в них того, что по первоначальному плану не предполагалось, а то, что планировалось, приходилось переносить в другие тома.
Вот простая статистика. Первый том был объемом в 548 страниц, второй — уже 693 страницы, третий — 735 страниц, четвертый — 816, пятый — 896, шестой — 1211 страниц. И когда стало понятным, что все равно придется издавать дополнительные тома, седьмой том имел объем 915 страниц.
Предполагалось, что восьмой том будет «Об Ассиро-Вавилонских клинописях», девятый — «Сенсационные находки европейцев в первой половине XIX века в Азии, Индии и Египте с точки зрения точных наук» и десятый по «Новым основам Русской средневековой истории». Пока он добивался разрешения на продолжение издания и приводил в порядок подготовленные рукописи, он понял, что в Русской истории есть много интересного, требующего специального описания. В итоге то, что планировалось сначала как часть восьмого тома, а потом как десятый том, вылилось в два самостоятельных тома.[14]
Их нумерация должна быть 11 и 12 тома. Выделить их в самостоятельную работу заставило то, что против продолжения «Христа» составилась очень большая оппозиция. Тогда он решил предложить «Русскую историю» как самостоятельное произведение, а оставшиеся тома издать попозже, когда страсти улягутся. Так разделилась исходно единая работа на две: три тома продолжения «Христа» и два тома «Русской истории».
Поэтому работу по Русской истории иногда неверно называют 8 томом.
Оставшийся материал был собран в три тома, причем то, что было названо девятым томом, появилось самым последним, позже, чем тот, что стал десятым томом.
В результате такого деления материала, то, что осталось от 8 тома, явно имеет незаконченный вид. В то время как 9 и 10 имеют более или менее законченный вид. Кстати, не исключено, что часть восьмого тома была кем-то взята и не возвращена назад. Возможно, если это так, то удастся найти недостающие материалы, когда будет открыт допуск к архиву Н.А. Морозова. Когда этот фонд откроется, то будет возможность издать более полную и выверенную версию.
Сейчас же нам представляется полезным дать возможность читателю ознакомиться с работой Н.А. Морозова, пусть и в «конспективном» виде, так, как он ее планировал. И вот почему.
В «Истории физики» Ф. Розенбергерга приводится такое высказывание о методе Архимеда, приписываемое Плутарху: «На взгляд, кажется, невозможно придумать объяснения ни для одной из теорем Архимеда, но когда прочтешь данное им решение, кажется, будто найти его ничего не стоило, до того оно легко и просто».
Поэтому нам показалось полезным дать представление о способах решения поставленных задач Н.А. Морозовым.
Пусть в этой работе нет окончательной шлифовки, и вся она похожа на статую, вырубленную топором из мягкого мрамора, но все же она в общих чертах — передает то, что собирались сделать. И будет понятным, куда следует направить свои дальнейшие усилия.
.
Чтобы показать, сколь напряженной была работа директора вновь образованного института, мы приводим несколько документов, относящиеся к организации и деятельности Астрономического Отделения Петроградского Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
I. Заявление в Совет Института Директора Института и Председателя Русского Общества Любителей Мироведения.
.
Новыми штатами Петроградского Научного Института имени П.Ф. Лесгафта предусмотрена должность заведующего Астрономической Обсерваторией, постройка же самой Обсерватории еще не закончена и в наступающем 1918—19 учебном году использовать ее вряд ли придется.
Между тем и до окончания постройки обсерватории в настоящее время можно было бы уже приступить к организации Астрономического Отделения Института. В этом отношении можно бы было использовать знания, опыт и труды Астрономической Секции Русского Общества Любителей Мироведения, библиотека и редакция «Известий» которого с осени будут помещайся в здании Института. При Астрономической Секции Русского Общества Любителей Мироведения имеются отделы, в которых уже производятся самостоятельная разработка научных проблем членами Секции Общества. Но отделы эти, не имея собственных помещений и общего руководства, до сего времени не могли быть прочно поставлены на ноги и если бы Совет Института решил организовать в своих стенах с осени Астрономическое Отделение, то в нем могли бы найти приют себе работники Астрономической Секции названного Общества. Переходя к более конкретному указанию тех работ, которые частью намечены, а частью уже ведутся в Астрономической Секции, можно указать на следующее:
1) Обработка пулковских фотографических снимков звезд на стеллокомпараторе сконструированном и построенном членами РОЛМ. Эта обработка давно уже была предлагаема членам Секции ее председателем Пулковским астрономом Г.А. Тиховым, но не могла быть приведена в исполнение по чисто внешним причинам, за отсутствием помещения и соответствующей обстановки для данной работы и самый стеллокомпаратор был временно взят в Пулково.
2) Обработка обширного материала любительских наблюдений, собранных Бюро Астрономических наблюдений при Секции в течение последних 7 лет, в частности — Отделы переменных, падающих звезд, наблюдения планет.
3) Возникшее в 1916 г. при РОЛМ Бюро астрономических вычислителей, занявшееся в первую очередь вычислением солнечных и лунных затмений, не вошедших в известный Канон Оппольцера, до 2500—3000 лет до нашей эры. Эта работа в настоящее время наполовину уже выполненная, не может продолжаться успешно в значительной степени вследствие, опять-таки, внешних причин — отсутствия объединяющего центра и удобного для вычислений помещения. В последнее время в задачи Бюро намечаются еще две работы — вычисление орбит потоков падающих звезд каталога Денцинга и вычисления для составления таблиц для решения спорных вопросов в области истории астрономии.
4) В виду сильно развитого в последнее время, особенно в виду отсутствия на рынке оптических средств, стремления русских любителей астрономии к самостоятельной шлифовке зеркал для рефлекторов, было бы целесообразно в Астрономическом отделении Института поставить научно и эту прикладную отрасль астрономии, путем учреждения показательного шлифовального отделения в Астрономическом кабинете Института, имея в виду использовать знания специалистов и пионеров этого дела в России — членов РОЛМ.
В заключение можно указав, что накопленный научный материал, обширная и цепная библиотека по астрономии, необходимые инструменты, карты, атласы имеются в распоряжении РОЛМ и могли бы быть предоставлены Астрономическому кабинету Научного Института имени П.Ф. Лесгафта на условиях научно-совместной работы и оставления руководства означенным Отделом за РОЛМ, для каковой цели следовало бы возбудить ходатайство о переименовании должности заведующего Астрономической Обсерваторией в заведующего Астрономическим Отделением Института.
Николай Морозов.
Август 1918 г.
II. Отношение Главной Астрономической Обсерватории в Пулкове, от 11 Ноября 1918 г. № 825 в Научный Отдел Народного Комиссариата по Просвещению.
.
В ответ на отношение Ваше от 31 окт. с. г. за № 306, Главная Астрономическая Обсерватория в Пулкове имеет честь сообщить Вам следующее.
Заслушав выписку из докладной записки Н.А. Морозова относительно учреждения Астрономического Отделения при Научном институте имени П.Ф. Лесгафта, Совет астрономов Пулковской Обсерватории был несколько удивлен тем обстоятельством, что этому отделению составителем проекта предполагается дать главной специальностью довольно далекую, от собственно астрономии, задачу.
Между тем Обсерватории хорошо известно, что в программу деятельности этого Отделения входят между прочим следующие задачи:
1. Обработка фотографических снимков звезд на стеллокомпараторе, спроектированном и построенном членами Русского О-ва Любителей Мироведения.
2. Обработка обширного материала любительских наблюдений, собранных Астрономической Секцией указанного О-ва в течение последних семи лет, в частности отделы переменных, падающих звезд, планет и т. п.
3. Решение обширных задач вычислительных, как например, вычисление солнечных и лунных затмении, не вошедших в известный Канон Оппольцера, до 2500-3000 дет до нашей эры, вычисление орбит потоков падающих звезд и т. п.
4. Теоретическое и практическое обучение шлифовки оптических зеркал и стекол для астрономических приборов.
Усматривая в этой программе целый ряд важных задач, содействующих развитию в широких кругах населения любви к астрономическим наблюдениям и, что особенно важно, к извлечению из них, путем тщательной обработки, ценных для науки результатов, Совет астрономов Пулковской Обсерватории вполне поддерживает идею учреждения Астрономического Отделения при Научном Институте имени Лесгафта и просит Научный Отдел Комиссариата по Просвещению оказать всемерное содействие по проведению в жизнь указанного Астрономического Отделения.
Что касается упрощенных планетных таблиц, о которых говорит Н.А. Морозов, то они могут оказаться полезными для историков, археологов, языковедов в деле исследования древних памятников культуры.
Директор А. Белопольский.
Ученый Секретарь Л. Окулич.

71

III. Отношение Директора Института в Научный Отдел Народного Комиссариата по Просвещению, от 15 Ноября 1918 г. за № 298.
.
В дополнение к моему ходатайству об открытии Астрономического Отделения при Петроградском Научном Институте вмени П.Ф. Лесгафта и к отзыву о нем Николаевской Главной Физической Обсерватории в Пулкове от 11 Ноября 1918г. за № 825, прибавлю следующее:
Высказанное Пулковской Обсерваторией замечание, что я в своей докладной записке Научному Отделу Комиссариата недостаточно полно изложил все задача предполагаемого Отделения, о необходимости которого я не раз предварительно совещался с пулковскими астрономами, объясняется исключительно тем, что я хотел отметить прежде всего оригинальную особенность проектируемого Отделения и потому невольно оставил в тени те задачи, которые указаны Пулковской Обсерваторией в п.п. 1, 2 и 3 ее отзыва. Эти задачи действительно будут осуществляться, и исследование астрономических памятников древности и определение их времени не может считаться специальностью далекой от астрономии уже по тому одному, что никто на свете не в силах ее осуществить кроме коллектива астрономов-математиков. В этом смысле указанная мною оригинальность нашего Отделения действительно является как бы мостом, проводимым от современной чисто наблюдательной и математической астрономии к области наук исторических, к которым относится и история самой астрономии.
Директор Института Николай Морозов.
IV. Протоколы заседаний Астрономического Отделения за второе полугодие 1918 г. и первое полугодие 1919 года.
.
Протокол 1-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П. Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 16 ноября 1918 г. в 8 ч. веч.

Присутствовали: Н.А. Морозов, М.А. Вильев, Д.О. Святский, С.В. Муратов, С.М. Селиванов и Нина Михайловна Штауде.
Н.А. Морозов предложил Н.М. Штауде взять на себя обязанности секретаря.
Было сообщено об избрании Советом Института в число сотрудников Астрономического Отделения следующих лиц:
С.В. Муратова — заведующим обсерваторией.
М.А. Вильева, Н.М. Штауде — старшими вычислителями и С.М. Селиванова — хранителем обсерватории.
Относительно остающееся вакантной должности младшего вычислителя постановлено просить М.А. Вильева переговорить с Н.И. Идельсоном и узнать, согласен ли oн выставить свою кандидатуру на эту должность.
Д.О. Святским вносится пожелание возбудить в подходящий момент ходатайство об учреждении постоянной должности второго ассистента и о приравнении хранителя обсерватории к научным сотрудникам. Пожелание это собранием принимается.
Н.А. Морозов ставит на обсуждение вопрос, какие работы Астрономического Отделения могли бы быть закончены в ближайшее время и помещены в следующем № Известий Петроградского Института имени II.Ф. Лесгафта. Выясняется, что будут закончены следующие работы М.А. Вильева:
1. Вычисление времени постройки египетской гробницы, найденной Бругшем в 1857 г. в Фивах.
2. Обработка покрытий звезд Луною, упоминаемых в Альмагесте Птоломея.
3. Обработка наблюдений Солнца, произведенных в XV—XVI веках Б. Вальтером. Далее обсуждался вопрос о распределении новых работ между вычислителями.
Н.М. Штауде поручено вычисление нормальных петель Марса. Н.А. Морозов взял на себя составить к следующему заседанию схему вычисления времени некоторого исторического памятника, по астрономическим данным, сообщенным М.А. Вильевым, с целью проверки употребляемого им метода, т. к. в данном случае время памятника известно. Для Н.И. Идельсона решено оставить вычисления эфемерид Марса для трех его оппозиций.
Следующее заседание назначено в субботу 23 ноября в 8 ч. веч.
Председатель Николай Морозов.
Секретарь Н. Штауде.
Члены: Д. Святский, М. Вильев, С. Муратов, С. Селиванов.
Протокол 2-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 23 ноября 1918 г. в 8 час. веч.

Присутствовали: Д.О. Святский, М.А. Вильев, Н.И. Идельсон, Н.М. Штауде. Д.О. Святскнй доложил, что по ходатайству Н. А. Морозова Совет Института утвердил Н.И. Идельсона в должности вычислителя с 15 ноября.
Было доложено о выполненных вычислениях за истекшую неделю:
1. Н.И. Идельсон представил вычисленные им 4 оппозиции Марса.
2. Н.М. Штауде вычислила координаты земли для оппозиций Марса в долготах:
0, 30, 60, 90, 120, 150, 180, 210, 240, 270, 300 и 330.
3. М.А. Вильев получил 15 дат для положения планет, соотв. времени постройки гробницы Brougsch'a. Осталось исключить некоторые из них по более точным положениям планет.
Затем были распределены работы на следующую неделю:
1. Н.И. Идельсон взял на себя вычисление аналитических формул для петель Марса.
2. Работа Н.М. Штауде состоит в дальнейшем вычислении нормальных петель Марса и вычерчивании соответствующих кривых.
3. М.А. Вильев займется вычислением точного времени гробницы Бругша, а также определением года события по положению планет: Юпитера, Сатурна и Марса и Луны близ Змееносца, зная, что событие имело место 5 июня по Юлианск. календ.
При подобных исследованиях важно установить число возможных решений.
Н.И. Идельсон предлагает к напечатанпю в Известиях свою таблицу лунных сизигий, с точностью до 0mx1.
Д.О. Святскнй доложил, что кроме 10.000 ассигнованных на оборудование отделения в 1918 г., имеется еще 30.000 не связанных необходимостью использовать их непременно до 1 января.
Решено затратить из кредита в 10.000 р. в первую очередь па покупку арифмометра (лучше №№ 3000—4000), вычислительной бумаги (до 5 стоп) и счетной линейки. Если случайно можно будет достать логарифмы и нужные таблицы, то необходимо приобретать и их.
Затем была доложена копия отзыва Пулковской Обсерватории № 825 об Отделении и копия донесения директора И-та в Научный Огдел Нар. Комис. по Просвещению по поводу этого отзыва. Оба документа приложены к протоколу.
Следующее заседание назначено в 8 ч. веч. 30 ноября.
За Председателя Д. Святский.
Секретарь Н. Штауде.
Члены: М. Вильев, В. II. Идельсон.
Протокол 3-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 30 ноября 1918 г. в 8 час. веч.
Присутствовали: Д.О. Святский, С.В. Муратов, С.М. Селиванов, М. А. Вильев Н.И. Ндельсон, Н.М. Штауде.

I. По вопросу о приобретении инвентаря докладчиком является С.В. Муратов который мотивирует предполагаемые по смете расходы следующими соображениями:
1. Телескопические наблюдения вообще мало доступны в Петрограде, но напр., изучение протуберанцев со спектроскопом могли бы быть с успехом производимы по утрам, особенно имея в виду, что в России этим никто не занимается.
2. Совершенно пренебрегаемое в России фотографирование путей метеоров и попытки фотографии их спектров с успехом могли бы быть систематически поставлены на обсерватории Института. Необходимо сконструировать соответствующий прибор.
3. Важно было бы изучать изменение яркости ночного неба и ее зависимость от уличного освещения. Небольшой прибор нужен для этой цели.
4. Для лабораторных работ необходим стеллокампаратор и другие приборы. В частности С.В. Муратов предлагает собранию решить вопрос о покупке спектроскопа за 400 р. Собрание постановляет приобрести его.
В дополнение к докладу С.В. Муратова, С.М. Селиванов напоминает, что важно было бы:
5. Наладить камеру с окулярным увеличением для фотографии солнечных пятен с целью изучения движения в них вещества, а также, что надо
6. Определить широту и долготу Обсерватории, для чего и для проверки часов добыть хотя бы небольшой универсальный инструмент.
Затем собрание постановляет поручить Н.М. Штауде поторопить в Совнархозе с выдачей разрешения на покупку вычислительной бумаги и арифмометра и достать разрешение на покупку чертежных и канцелярских принадлежностей.
Затем собрание, заслушав проект сметы на первое полугодие 1919 г., единогласно принимает ее.
Следующее заседание назначается в субботу 7 дек. в 7 час. веч.
За председателя: Д. Святскии.
Секретарь: Н. Штауде.
Члены: В. Идельсон, С. Селиванов, М. Вильев.
Протокол 4-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 7 декабря 1918 г. в 7 час. веч.
Присутствовали: Д.О. Святский, М.А. Вильев, С.М. Селиванов, Н.И. Идельсон, Н.М. Штауде.

Д.О. Святский оглашает письмо Г.А. Тихова, в котором он предлагает назначить собрание для выработки плана работ на стеллокампараторе в субботу накануне собрания Астрономической Секции РОЛМ, в виду того, что это заседание назначено на 21 декабря в 8 час. веч. после собрания Астрономического Отделения и пригласить на него Тартакова, Шаронова, Шубникова и всех желающих членов О-ва.
Затем демонстрируется арифмометр, который продается за 3.000 рублей. Признав его достаточно хорошим, собрание постановляет приобрести его за 2.000—2 500 р.
С.М. Селиванов предлагает возбудить ходатайство перед Главным Гидрографическим Управлением о предоставлении во временное пользование трех хронометров для обсерватории. Желательно было бы иметь один средний, одни звездный и еще какой-нибудь контрольный хронометр.
Затем собрание постановляет приобрести за 1.000 р. трубу Рейнфельдера принадлежащую В.В. Ястребцеву.
Д.О. Святский заявляет о получении запроса из канцелярии, в котором просят дать адрес, curriculum vitae (ценз и ученый стаж) и семейное положение сотрудников Отделения.
Н,И. Идельсон соглашается взять на себя покупку вычислительной бумаги и канцелярских принадлежностей по разрешению, выданному С. Н. X.
Далее вычислители сообщают о результатах их работы за истекшую неделю. Работа подвигается вперед, но еще не закопчена.
За Председателя: Д. Святский.
Секретарь: Н. Штауде.
Члены: М. Вилъев, Н. Ндельсон.
Протокол 5-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 14 декабря в 7 час. веч.

Присутствовали: Н.А. Морозов, Д.О. Святский, С.В. Муратов, М.Я. Мошонкии, М.А. Вильев, С.М. Селивавов, Н.И. Идельсон и Н.М. Штауде.
С.В. Муратов докладывает, что постройка обсерватории подвигается вперед и может быть готова к февралю. Так как покупать приборы теперь негде, то нанят за 1.000 р. в мес. механика, которому и заказывается все необходимое: теперь он изготовляет особый фотографич. спектрометр. Плата механику идет из кредита на оборудование новых лабораторий. Выясняется, что необходимо иметь для постройки новых приборов два объектива, принадлежащих Астрономическому кружку В. Ж. Курсов. Собрание поручает Н.М. Штауде просить их во временное пользование Института. Затем возбуждается вопрос об объективе принадлежащем РОЛМ и хранящемся в сейфе В.А. Казицына. Надо выхлопотать разрешение вынуть его из сейфа.
Переходя к работе вычислителей, собрание выясняет следующее положение вещей:
Схема вычислений для опред. времени исторических событий, предложенная М.А. Вильевым на I заседании, составлена Н.И. Идельсоиом.
М.А. Вильев предлагает еще подобную задачу: имеется гороскоп, время оставления которого известно. Требуется определить это время по методу Н.А. Морозова. Петли Марса для 4 его оппозиций вычислены Н.И. Идельсоном. Петли для 0°, 30°, 60°, 90°, 120° ист. долг. Н.М. Штауде. М.А. Вильев почти закончил определение времени гробницы Brougsch'a, получилось до 16 подходящих дат.
Затем докладывается собранию, что, согласно постановлению, арифмометр приобретен зa 2.500 руб., а телескоп Рейнфельдера и Гертеля от В. В. Ястребцева за 1.000 р. Почти все канцелярские принадлежности по ордеру С. Н. У. удалось достать, кроме вычислительной бумаги. Постановлено отдать обыкновенную бумагу в типографию, чтобы ее напечатать в виде вычислительной.
Председатель: Николаи Морозов.
Секретарь: Н. Штиуде.
Члены: В. Ндельсон, М. Вильев, Д. Святский, М. Мошонкнн.
Протокол 6-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 21 декабря в 7 час. веч.

Присутствовали: Н.А. Морозов. Д. О.Святский, М.А. Вильев, С.В. Муратов, Н.И. Идельсон, С.М. Селиванов, Н.М. Штауде и члены РОЛМ: Г.А. Тихов, Н.Т. Турчинович, М.Я. Мошонкин, В.В. Шаронов, Г.И. Тартаков и Шубников.
М.А. Вильев докладывает результаты вычислений времени гробницы Brougsch'a.
Повидимому лучше других удовлетворяют даты 93 г. и 1682 г. по Р. X., причем они исключают друг друга, надо только точно разобрать относящиеся сюда на гробнице надписи. Н.И. Идельсон проконтролировал и сдает пять групп геоцентрических положений Марса. Н.М. Штауде довела вычисления до долготы 270°.
С.В. Муратов докладывает о постройке обсерватории и о программе работ на ней. Программа: наблюдение протуберанцев со спектроскопом, изучение яркости фона неба и его зависимости от различных условий, систематическое фотографирование путей метеоров для определения их радиантов, попытки получить их спектр и т. д. В будущем предполагается наладить астрофотометрию, для чего предназначается труба. купленная у В.Р. Ястребцева. Г.А. Тихов указывает, что выбор работ таков, что по независящим обстоятельствам может долгое время не дать результатов. Вполне доступная и очень благодарная задача — исследование переменных звезд. Г.А. Тихов советует выбрать несколько и систематически их фотографировать. Другая, очень важная задача — следить за яркостью новых звезд. Было бы еще очень интересно расклассифицировать туманности и звезды W. Rayet по относительной яркости спектральных линий. С.М. Селиванов предлагает вести одновременно и фотографическое и визуальное наблюдение переменных, а также включить в программу работ фотографии Солнца со светофильтрами. Г.А. Тихов советует заменить визуальные наблюдения фотографиями сквозь желтый светофильтр, а на основании таких фотографий Солнца определить температуру пятен и ее изменение в течение периода жизни пятна.
После этих прений собрание постановляет включить вес предлагаемые работы в программу, в соответствии с чем поручает М. Я. Мошоикину приобрести 100 дюжин фотографических пластинок.
Председатель: Н. Морозов.
Секретарь: Н. Штауде.
Члены: М. Вальев, Д. Святскии, С. Селиванов, М. Мошонкин, Н. Идельсон.
Протокол 7-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 28 декабря в 8 час. вечера.

Присутствовали: Н.А. Морозовъ, Д.О. Свягский, М.Я. Мошонкин, М.А. Вильев, С.М. Селиванов, Н.И. Идельсон и Н.М. Штауде.
Было сообщено, что М.А. Вильевым представлены для напечатания в Известиях следующие работы:
1. Теория определения времени заданной планетной констелляции. Ч. I. Эмпирические методы решения задачи.
2. Исследование по вопросу об устойчивости солнечной системы.
3. Разложение пертубационной функции.
4. К теории определения орбиты из трех полных геоцентрических положений.
Затем было постановлено в виду того, что существующая на крыше площадка предназначается для игр детей Трудовой Шкоды и не может потому вполне быть использована для метеорологических наблюдений, возбудить вопрос о постройке второй площадки.
Решено представлять для помещения в Известиях, кроме оригинальных работ Отделения, и рефераты выдающихся трудов.
Было сообщено, что заказано две стоны вычислительной бумага за 225 р. и фотографических пластинок на 1200 р.
От Астрономического кружка при В. Ж. Курсах получены во временное пользование объектив Буша и конденсор.
Затем собрание постановляет приобрести за 500 рублей 4-дм. Короткофокусный объектив (F : 4).
Председатель Д. Святский.
Секретарь Н. Штауде.
члены: С. Муратов, С. Селиванов.
Протокол 8-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 18 января 1919 г. в 8 час. веч.
Присутствовали: Д.О. Святский, С.В. Муратов, С.М. Селиванов и Н.М. Штауде.

Согласно желания Заведующего Отделением Астрономическое Отделение постановляет предложить Совету на утверждение следующий состав сотрудников.
На должности штатных ассистентов: М.Я. Мошонкина и временного ассистента С.В. Муратова; на должность хранителя Обсерватории С.М. Селиванова; на должность третьего вычисдителя Н.И. Идельсона. В виду того, что означенные лица фактически выполняют свои обязанности с 1-го января 1919 г., Отделение просит Совет утвердить их с этого срока.
Далее С.В. Муратов сообщает, что продается по случаю хороший бинокль Zeiss'a зa 250 р. Собрание постановляет приобрести его. Постановлено еще купить мебель для лаборатории: письменный стол и 6 стульев за 500 р.
Докладывая о постройке Обсерватории, С.В. Муратов сообщает, что купол уже собран, но не может быть доставлен в здание Обсерватории из-за недостатка перевозочных средств. Затем собрание постановляет просить Хозяйств. Комитет о выделении части чердака, прилегающего к фотографической лаборатории и настлать там пол чтобы в образовавшейся таким образом неотапливаемой комнате хранить переносные инструменты.
Председатель Д. Святский.
Секретарь Н. Штауде.
Участники заседания: С. Селиванов, С. Муратов.
Протокол 9-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 25 января 1919 г. в 8 час. вечера.
Присутствовали: Н.А. Морозов, С.В. Муратов, Д.О. Святскии, С.М. Селиванов и Н.М. Штауде.

Постановлено просить Директора Гл. Физической Обсерватории отпустить для наблюдений в Отделении некоторые метеорологические приборы.
С.В. Муратов сообщает, что произошла задержка в постройке купола для Обсерватории из-за отсутствия электрического тока и недостатка средств у технической артели «Звено». Постановлено просить в Совете Народного Хозяйства перевозочных средств для доставки купола и готовых частей в Институт, а также просить выдать артели в счет будущей получки 10.000 руб., с условием, чтобы оставшиеся работы по постройке купола были закончены ею в кратчайший срок.
Затем было сообщено, что вслед за первым второй механик, работавший для Обсерватории, скончался из-за недоедания, и его работа поручена третьему.
Председатель: Н. Морозов.
Секретарь: Н. Штауде.
Участники заседания: Д. Святский, С. Селиванов, С. Муратов, Н. Идельсон.
Протокол 10-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 12 февраля 1919 г. в 5 час. дня.

Присутствовали: Н.А. Морозов, Д.О. Святский, С.В. Муратов, М.А. Вильев, С.М. Селиванов, Н.И. Идельсон, А.В. Марков и Н.М. Штауде.
Н.А. Морозов докладывает о положении дел в артели «Звено». Удалось выхлопотать для нее сурик и масло, а также автомобиль для доставки купола и готовых частей в здание Института. Доставка эта ожидается на днях. В виду задержки в сверлении дыр и окончательной сборке купола, Астрономическое Отделение единогласно постановляет воспользоваться пока для наблюдений 4" трубой, принадлежащей С.М. Селиванову, а такжс имеющимися биноклями. Программа ближайших работ — наблюдения переменных и изучение зависимости телескопических изображений от метеорологических условий. Для последней цели необходимо иметь некоторые метеорологические приборы; между тем выяснилось, что Гл. Физическая Обсерватория не может предоставить таковых во временное пользование Институту. Поэтому Астрономическое Отделение постановляет купить на 3.000 р. метеорологических приборов, как только будут получены деньги.
Затем Астрономическое Отделение постановляет предложить утвердить А.В. Маркова в должности служителя Отделения, а С.М. Селиванова — в должности хранителя Обсерватории, когда будут утверждены штаты на 1819 г.
Затем Отделение распределяет вычислительную работу: М.А. Вильев взял на себя вычисление двойного египетского гороскопа, указанного проф. Тураевым.
Н.И. Идельсон занимается вычислением затмения, имеющего быть в мае месяце 1919 г. Это затмение интересно по своей исключительной продолжительности (около 7 м. полной фазы). Было бы очень важно указать границу этого затмения и дать карту его в Известиях Института в виду того. что с других Астрономических журналах она дана неверно, как указал на эго М.А. Вильев.
С.М. Селиванов занят обработкой переменных звезд: работа эта будет напечатана в Известиях РОЛМ.
Н. М. Штауде обрабатывает наблюдения падающих звезд и по просьбе Д.О. Святского вычислит положение Венеры и условия ее видимости днем в марте—апреле 192—193 по Р. X.
Председатель: Николай Морозов.
Секретарь: Н. Штауде.
Члены: Д. Свлтстий, С. Муратов, С. Селиванов.
Протокол 11-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 19 февраля 1919 г. в 6 час. вечера.
Присутствовали: Н.А. Морозов, С.В. Муратов, С.М. Селиванов, Д.О. Святсквй, М.Я. Мошонкин, Н.М. Штауде.

Н.А. Морозов докладывает о постройке Обсерватории. Предполагается перевезти 20 февраля купол в здание Института. Затем С.В. Муратов сообщает, что заказав стеллокомпаратор за 1.000 р. многое для него уже сделано, можно рассчитывать, что будет готов к середине марта. Приобретена за 350 р. аллюминневая зрительная труба 2" диаметром. Постановлено, по докладу М.А. Мошонкина, приобрести за 5.500 р. мотор для вращения купола. Сообщается, что от Главного Гидрографического Управления получена бумага, в которой выражается согласие на временное предоставление Отделению двух хронометров. Бумага приложена к протоколу.
Затем обсуждается вопрос о желательности организации при И—те механической мастерской. Единогласно принято, что такая мастерская является необходимым пособием при практических работах И—та. Отделение поручав С.В. Муратову составить об этом докладную записку в Совет.
Затем постановлено предложить Совету утвердить М.Я. Мошонкина в должности третьего ассистента, как несущего уже фактическую работу, с 1-го февраля текущего года.
Заслушано письмо Шесминцева, который просит сообщить некоторые подробности в движении Луны, и письмо Н.К. Вислоуха с просьбой вычислить эксцентриситет земной орбиты за 10 миллионов лет. Постановлено сперва выслушать доклад И.К. Вислоуха, и если будет выясена важность этой работы, то сделать ее механическим способом, построив для подобных целей машину.
Затем распределяется работа между сотрудниками: Д.О. Святский поверяет дату старинного рисунка 192 г, Н. И.Идельсон занят вычислением затмения 1919 г., Штауде — обработкой падающих звезд, С.В. Муратов — постройкой стеллокомпаратора, М.А. Мошонкин — розыском и установкой мотора, С.М. Селиванов – наблюдениями с 4" трубой. Н.А. Морозов проверит найденный гороскоп Иисуса Христа, составленный средневековым монахом.
Председатель: Николаи, Морозов.
Секретарь: Н. Штауде.
Члены: Д. Святский, М. Мошонкин.
Протокол 12-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 26-го февраля в 6 час. веч.
Присутствовали: Н.А. Морозов, Д.О. Святский, М.А. Мошонкни, Н.М. Штауде.

Докладывается, что главные части купола перевезены и подняты на обсерваторию, но собрать их не могли из-за морозов. Мотор еще присматривается и пока не приобретен.
М.А. Мошонкин занят разработкой проекта приведения купола во вращение от окулярной части. Собрание постановляет привести этот проект в исполнение, если это не слишком усложнит и удорожит установку. Далее, Н.А. Морозов докладывает, что он и С.В. Муратов пойдут на днях на Балтийский и др. заводы, узнать, где могли бы быть отлиты ролики и чугунные части для купола.
Затем, собрание поручает произвести М.А. Мошонкину необходимые закупки для фотографической лаборатории. При этом сообщается, что Совет Института предоставляет для нее помещение кв. № 43. Освобождение ее от жильцов отложено до того момента, когда по ходу оборудования в этом окажется необходимость.
Затем докладывается, что Н.И. Идельсон представил работу: «Вычисление полосы солнечн. затмения 28—29 мая 1919 года». Она принята к напечатанию в Известиях усдовно: если выйдет № до затмения. Д.О. Святский представил работу: «Небесное явление, наблюдавшееся в Риме перед смертью Коммода в 192 году нашей эры». Принята к напечатанию.
Н.И. Идельсон предложил вычислить время Дендерского Зодиака, так как работы других исследователей не привели еще к удовлетворительным результатам. В связи с этой работой Отделение поручает Д.О. Святскому привести из Пулкова литературу о Дендерском и Фивском Зодиаках.
Сообщается, что Совет Института утвердил личный состав, предложенный отд. а проект конструкторской мастерской, доложенный в Совете С.В. Муратовым, встретил сочувствие, и перед Комиссариатом Нар. Просв, будет возбуждено соответств. ходатайство.
Следующее заседание назначается в сроду 5-го марта в 5 час. дня.
Председатель М. Морозов.
Секретарь Н. Штауде.
Участники заседания: Д. Свлтскии, С. Селиванов, М. Мошонкин.
Протокол 13-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 5 марта в 51/2 час. дня.
Присутствовали: Н.А. Морозов, Д.О. Святский, С.М. Селиванов, Н.И. Идельсон, Н.М. Штауде.

Н.А. Морозов сообщает, что Балтийский завод взялся изготовить ролики и др. части для обсерватории в 3—4 недели. Сборка купола подвигается успешно.
Н.И. Идельсон сообщает, что подбирает литературу по Дендерскому Зодиаку. Исторические исследования относят его в эпохе 1-го века нашей эры. Н.И. Идельсон предполагает на следующем заседании Астрономического Отделения сделать доклад об определении эпохи Дендерского Зодиака астрономами начала XIX века.
М.А. Вильев по телефону сообщает, что работа о Зодиаке в Атрибие даст очень интересные результаты, будет готова в 8 марта. С.М. Селиванов продолжает наблюдения с трубой, М.А. Мошонкин занят закупкой фотографических принадлежностей Собранию показываются его последние закупки — посуда для фотографической лаборатории на сумму 180 рубл. Н.М. Штауде продолжает обработку падающих звезд.
Председатель: Н. Морозов.
Секретарь Н. Штауде.
Участники зеседания: Д. Святский, Н. Идельсон, С. Селиванов, М. Мошонкин
Протокол 14 го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 26-го марта в 5 час. вечера.
Присутствовали: Д.О. Святскнй, С.В. Муратов, М.А. Мошонкпн, С.М. Селиванов, Н.И. Идельсон и Н.М. Штауде.

С.В. Муратов докладывает о постройке обсерватории: дверца люка собрана в мастерской, предполагают скоро доставить ее; что же касается роликов и других частей, которые делаются на Балтийском заводе, то работа там идет очень медленно. Поэтому нельзя ожидать быстрого окончания обсерватории и установки телескопа в ближайшее время.
Затем С.В. Муратов предлагает отделению просить М.А. Мошонкина составить проект и смету громоотвода для обсерватории. Предложение это единогласно принимается. Затем обсуждается вопрос о желательности приобрести астрономические часы для обсерватории. Достать их можно у Эриксона.
Затем С.В. Муратов сообщает, что нашел мотор за 6750 рублей. Постановлено купить его после испытания. Предлагается купить станок к мотору за 1500 р.
Собрание постановляет приобрести и его.
Относительно вычислений Н.И. Идельсон сообщает, что М.А. Видьевым предпринято составление таблиц для 5 планет в пределах -200 и +200 лет нашей эры. Эти таблицы должны войти во 2-ю часть его работы: «Определение времени заданной планетной констелляции». Обширные вычисления для Меркурия начаты Н.И. Идельсоном.
Следующее заседание Отделения назначается в субботу 5-го апреля в 5 час. веч.
Председатель Д. Святский.
Секретарь Н. Штауде.
Участники заседания: С. Муратов, М. Вильев, С. Селиванов, М. Мошонкин, Н. Идельсон.
Протокол 15-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 5-го апреля в 51/2 час. дня.
Присутствовали: Д.О. Святский, С.В. Муратов, М.А. Вильев, Н.И. Идельcoн, С.М. Селиванов и Н.М. Штауде.

С.В. Муратов сообщает, что приобретение мотора для вращения купола Обсерватории принято на счет Строительно-Технического Отдела Имуществ Республики. Люк поставлен на место. Выяснилась необходимость снять кусок дымовой трубы и отвести дым флюгерками. Найден кровельщик, который скоро приступит в работам. На Балтийском заводе все заказанные части отлиты, остается их обработать. Сборка штатива телескопа задерживается из-за отсутствия токарного станка. Станок, упоминавшийся в прошлом протоколе, оказался неподходящим, а потому приобретен не был. Н.М. Штауде сообщает, что в магазине Рихтера имеются подержанные универсальные инструменты, а также продается призматическая труба Zeiss'a. Решено эти инструменты осмотреть, получить ордер на их приобретение и взять из магазина на испытание.
Затем М.А. Вильев сообщает, что гороскоп из Атриба закончен. Получены даты: 186 и 179 гг. до Р. X. В данных Кнобеля обнаружены значительные ошибки в вычислениях. Профес. Тураев согласился с выводами и признал важность полученных результатов. Собрание постановляет представить эту работу к напечатанию в Известиях. Н.И. Идельсон продолжает вычисления таблицы для Меркурия и предполагает закончить ее к следующему заседанию. Н.М. Штауде сообщает, что в связи с обработкой падающих звезд ею разрабатывается метод изучения зависимости высоты падающих звезд от различных условий по наблюдениям, произведенным в одном пункте Этот способ состоит в вычислении к/а (к – длина пути в атмос., а длина пути того же метеора, если бы он достиг пов. земли) по видимой длине пути и положению точки загорания относительно радианта. Наблюдения члена РОЛМ Рябчикова, обработанные по этому способу обнаружили как зависимость этой величины от расстояния от радианта и высоты самого радианта, так и зависимость ее от цвета и яркости метеора. Обработка других наблюдений продолжается, Д.О. Святский предлагает поместить эту работу, по ее окончании, в Известиях РОЛМ, где можно посвятить целый выпуск обработке падающих звезд, подобно тому, как это будет сделано для статьи о переменных.
Далее собрание переходит к обсуждению вопроса о помещение для астрофизической лаборатории. Решено кв. № 57 разделить перегородкой на две части: кабинет хранителя Обсерватории и лабораторию.
Следующее заседание назначается 12 апреля п 41/2. час. дня.
Председатель Д. Святский.
Секретарь Н. Штауде.
Участники заседания: М. Вильев, С. Селиванов. С. Муратов, М. Мошонкин.
Протокол 16-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 12 апреля в 5 ч. Дня.
Присутствовали: Д.О. Святский, С.В. Муратов, М.А. Вильев, С.М. Селиванов и Н.М. Штауде, М. Я. Мошонкин.

С.В. Мурятов сообщает, что мотор для вращения купола, упоминавшийся в прошлом протоколе, уже приобретен другим учреждением.
Обсудив снова всесторонне вопрос о помещении для астрофизической лаборатории, собрание, в отмену одного из своих предыдущих постановлений, решает просить о предоставлении для этой цели Отделению квартиры № 55, чтобы в распоряжении Отделения оказался таким образом весь этаж.
Затем С.В. Муратов сообщает что продается астрономическая библиотека и 4" труба Рейнфельдера и Гертеля. Вопрос о покупке библиотеки решено оставить открытым впредь до выяснения ее цены и содержания, трубу же решено купить.
Следующее заседание назначается на 12 апреля в 4 ч. дня.
Председатель: Д. Святский.
Секретарь: Н. Штауде.
Участники заседания: С. Селиванов. М. Вильев
Протокол 17-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени Ф.П. Лесгафта.
.
Заседание открылось 20 апреля в 5 ч. дня.
Присутствовали: Д.О. Святский, М.А. Мошонкин. М.А. Вильев, С.М. Селиванов, Н.И. Пдельсон и Н.М. Штауде.

Д.О. Святский докладывает, что канцелярия Института просит доставить предположения к смете на 2-ую половину 1919 г. От Н.А. Морозова получено письмо, извещающее о его скором приезде в Петроград. Получено письмо от неизвестного лица с предложением купить астрономические часы. С.М. Селиванов ездил их осматривать, они настоящие астрономические, но, повидимому, не вполне надежные. Цена 15.000 р. Собрание постановляет продолжать по этому поводу переговоры; желательно взять их месяца на два для исследования, не предрешая вопроса о покупке.
Докладывается о вторичном письме И.К. Вислоуха, в котором он просит дать ответ, согласно ли Отделение вычислить для его работы изменение эксцентриситета земной орбиты за 10 милл. лет. Предложено М.А. Вильеву выяснить автору письма современное состояние вопроса.
С. В. Муратов докладывает, что накладная на ролики с Балтийского завода, по которой уплачено из аванса 708 руб., передана в Отдел Имуществ Республики Ком. Нар. Проев.
Следующее заседание назначается в субботу 3 мая в 41/2 ч. дня.
Председатель: Д. Святский.
Секретарь: Н. Штауде.
Участники заседания: М. Мошонкмн, С.Селиванов, Н. Идельсон. М. Вильев.
Протокол 18-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание было открыто 3 мая 1919 г. в 5 ч. дня.

Присутствовали: Н.А. Морозов, Д.O. Святский, М.А. Вильев, М.Я. Мошонкин, С.М. Селиванов, Н.И. Идельсон и Н.М. Штауде.
Было сообщено, что Н.И. Идельсон вычислил эфемериды комет Finlay и Ноlmes. Работа о появлении этих комет, по постановлению собрания, будет напечатана в Известиях Института или в Изв. РОЛМ. Далее Н.И. Идельсон подбирает литературу по Дендерскому Зодиаку. Оказывается, что существует несколько чтений положения планет, и даже положение Солнца является спорным. На одном из следующих заседаний предполагается подробный доклад по этому вопросу. С.М. Селиванов делает предварительный отчет о своих наблюдениях переменных звезд. Между прочим, было произведено 88 набл. переменной Соловьева; предварительная обработка дала, что эта система состоит из двух светлых тел. Н. Штауде сообщает о своих работах по изучению высоты падающих звезд. Оказываются очень большие личные ошибки, причем замечательна их правильная зависимость от расстояния, от радианта, от видимой длины пути и от степени утомления глаза, Н.А. Морозов указал, что гиперболические скорости метеоритов всегда казались ему сомнительными, их можно объяснить личной ошибкой, которая всегда вообще направлена в сторону увеличения видимой длины пути. Затем Н.А. Морозов делает доклад о своей работе, касающейся принципа относительности. Вся теория, по его мнению, построена на отрицательном результате опыта Майкельсона. Но этот результат становится понятным, если допустить, что скорость распространения волн не есть постоянная величина, а зависит от скорости движения источника. Под междуволновым влиянием давления скорость распространения волн может быть анормально велика. Этим объясняется то обстоятельство, что снаряды, летящие скорее звука, все же производят впереди себя звук, а также, что бывали случаи, когда звук выстрела слышен раньше команды «пли». Н.А. предполагает произвести некоторые опыты, которые должны служить подтверждением его взгляда и освободить физику от громоздкого и искусственно построенного здания теории относительности Эйнштейна. М.Я. Мошонкин взялся подготовить техническую сторону этих опытов.
Председатель: Н. Морозов,
Секретарь: Н. Штауде.
Участник заседания: М. Мошонкин.
Протокол 19-го заседания Астрономического Отделения Научного Института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Заседание открылось 10 мая 1919 г. в 5 ч. дня.

Присутствовали: Н.А. Морозов, Д.О. Святскпй, М.Я. Мошонкин, С.В. Муратов, С.М. Селвианов, Н.И. Идедьсон и Н.М. Штауде.
Н.А. Морозов сообщает результаты своих опытов, произведенных на артиллерийском полигоне с целью обнаружить давление источника звука на посылаемые им волны. Выстрелы производились одновременно из 2 орудий 3" калибра, направленных в противоположные стороны. При этом не было обнаружено никакой разницы в скорости распространения звука для наблюдателей, находившихся на расстоянии двух верст. Были произведены также контрольные выстрелы из одного орудия, направленного сперва к наблюдателю, потом от него, которые также дали отрицательные результаты. Объясняется это тем, что в обоих случаях давление источника на производимые им волны было слишком кратковременно, можно ожидать успеха лишь в том случае, когда источник однотонного звука сам находится в движении. Эти опыты все же имеют значение, так как подтверждают лишний раз, что звук распространяется лучем: одиночные выстрелы направленные к наблюдателю, давали резкий звук без эхо, будучи же направлены в противоположную сторону давали эхо от зданий полигона, находящихся сзади на расстоянии нескольких десятков саженей, такое же интенсивное, как сам звук: бум-бум.
В связи с постановкой этих и других опытов, собрание постановило просить Совет временно прикомандировать к Отделению Н.Т. Турчиновича.
Затем собрание выносит пожелание устроить собрание всех сотрудников Научного Института, для их ознакомления между собою, в целях объединения научной работы различных Отделеиий.
Н.И. Идельсон сообщает, что вычислил зодиакальные таблицы Марса. С.М. Селиванов сообщает об открытии новой переменной в Орионе любителем Соловьевым. Селиванов поедет в Пулково, чтобы разыскать там ее снимки и по ним изучить изменение яркости. Затем собрание поручает Н.А. Морозову и Н.И. Идельсону осмотреть продающуюся библиотеку книг по астрономии и оккультным наукам. Докладывается, что арифмометр находится в настоящее время у М.А. Вильева, и, что наблюдатель. Обсерватории Марков нуждается в комнате. Постановлено обратиться в Хозяйственный Комитет с просьбою предоставить ему пока комнату в квартире № 32.
Председатель: Николай Морозов.
Секретарь: Н. Штауде.
Участники заседания: Н. Идельсон, С. Селиванов, А. Марков, С. Муратов и М. Мошонкин.
Приложение к I тому Известия Петроградского научного института имени П.Ф. Лесгафта. 1919 г.
.
[1] БСЭ, III издание. М.: Советская энциклопедия, 1974, т.16. стр. 580
[2] Н.А. Морозов. Великая Ромея. М. КРАФТ+ЛЕАН 1998. Стр. IV
[3] Н.А. Морозов. Великая Ромея. М. КРАФТ+ЛЕАН 1998. Стр. V.
[4] «Мироведение», 1918, т. 7, № 4, с. 218.

[5] Морозов Н. На границе неведомого: Астрономические и физические полуфантазии. М.: Изд. «Звено», 1910. 189 с.
[6] Морозов Н. А. Периодические системы строения вещества: Теория образования химических элементов. М.: Т-во И. Д. Сытина, 1907. XV, 437 с.
[7] Морозов Н. А. Эволюция вещества на небесных светилах по данным спектрального анализа: Речь, произнесенная на соединенном заседании XII съезда естествоиспытателей и врачей в Московском обществе испытателей природы 3 янв. 1910 г. М.: Тип. Моск. ун-та, 1910. 28 с.
[8] Морозов Н. А. Основы качественного физико-математического анализа и новые физические факторы, обнаруживаемые им в различных явлениях природы. М.: Тип. Т-ва И. Д. Сытина, 1908. XII, 402 с.
[9] Морозов Н. А. Начала векториальной алгебры в их генезис» из чистой математики. СПб.: Т-во «Обществ, польза», 1909. VI, 178 с.
[10] Морозов Н. Принцип относительности и абсолютное: Этюд из области проявлений волнообразного движения. Пг.: ГИЗ, 1920. 88с.
[11] Морозов Н. А. Принцип относительности в природе и в математике: Речь председателя Русского общества любителей мироведения на 1-м Всероссийском съезде любителей мироведения.— В кн.: Труды 1-го Всероссийского съезда любителей мироведения. Пг.: ГИЗ, 1921, с. 228—243.
[12] Морозов Н. А. Вселенная.— В кн.: Итоги науки в теории и практике. М.: Т-во «Мир», 1911, т. 2, с. 776.
[13] Тихов Г. А. Некоторые спектральные свойства нескольких ботанических и зоологических объектов.— Изв. Естественнонауч. ин-та им. П. Ф. Лесгафта, 1934, т. 17/18, с. 475—482.
[14] Впервые эта работа была издана в 2000 году издательством КРАФТ+ЛЕАН Н.А. Морозов Новый взгляд на историю Русского государства.

72

Н.А.Морозов
"Миражи исторических пустынь".
("Христос"). Том 9

.
Предисловие к первому изданию
.
ПРОЛОГ. О погружении старинных построек и их развалин в землю, о их хронической деформации как средстве удостоверения их возраста.
ЧАСТЬ I.
.
Глава I.  Основные законы умственной эволюции человечества.
Глава II. Несколько слов о семитических языках и о их письменности.
Глава III. Первые впечатления от открытия клинописной азбуки.

Глава IV. Еще несколько слов о солнечном — юлианском, о лунном — агарянском, и о солнечно-лунном — мессианском календарях.
Пятой  (V) главы нет, да кажется и не было.  (Н.А.Морозов)
Глава VI. Два месопотамские гороскопические камня, изображенные в книге Иеремиаса.
Глава VII. Солнечные и лунные затмения в месопотамских клинописях.
Глава VIII. Массивные памятники «старинного» времени.  О любви и влюбленности в современной исторической науке.  Первые впечатления от находки «Кодекса Амона» — учителя (Аму-Раби) современника Авраамова в Месопотамии.
Глава IX. Общая и частная характеристика свода законов Аму-Раби, современника Авраамова, и поразительно высокий государственный и гражданский строй, существовавший в то время на земном шаре.
Глава Х. АММОН-РАВИН списан с библейского АРОНА (или Моисея),  библейские АРОН и МОИСЕЙ с Ромейских АРИЯ и ДИОКЛЕТИАНА,  и все старо-Вавилонское царство Амму-Раби (Сумеро-Агадийская династия) с ромейских императоров от Диоклетиана до Гонория.
Глава XI. Арамейские (т.е. древне-сирийские) документы одной арианской колонии, найденные на острове Гезирет Ассуан, считающиеся за древнюю Элефантину.

73

ЧАСТЬ 1.
Глава 1.
Основные законы умственной эволюции человечества.

.

Наблюдая историческую жизнь человечества от самых ранних стадий развития его общественности и вплоть до настоящего времени, мы не можем не отметить того факта, – первостепенной идеологической важности, – что  всякое открытие и всякое усовершенствование, назревшее в любом человеческом коллективе, осуществлялось не иначе, как через какого-нибудь из самых одаренных его индивидуумов. Само общество, как коллектив, помимо своих выдающихся индивидуумов не может ни открыть, ни выдумать ничего нового ни путного, ни беспутного, оно может только коллективно применять в своих практических делах выдуманное или открытое лично кем-нибудь из его выдающихся членов инициаторов.
Как пример этого я уже приводил где-то закон тяготения Ньютона. Нам рассказывают, что Ньютон, одиноко сидя под яблоней, пришел к этому великому выводу, легшему в основу всей современной небесной механики, при простом виде падающего яблока. И этот процесс одинокого мышления нам вполне понятен, хотя сам рассказ может быть и простым анекдотом.
Но что ответили бы вы мне, если б я вместо такого анекдота придумал вам другой о коллективном открытии того же самого закона:
Семь человек, – сказал бы я вам, – лежали под яблоней и увидели падающее яблоко, все в унисон пришли к одной и той же идее и сказали бы разом так, что слова их слились в одну общую коллективную хоровую фразу:
- «Сила тяготения физических тел прямо пропорциональна массам физических тел и обратно пропорциональна квадратам их расстояния».
Вы ответили бы мне, что так могли отвечать разве что школьники в классе, после того, как их заставил заучить это выражение тоже индивидуум – их учитель.
Да и в чисто материальной области не может быть никогда коллективного изобретения. Возьмем, например, изготовление иголки при первоначальном разделении труда, когда еще не была изобретена (тоже каким-то индивидуумом) иглоделательная машина, и иголка приготовлялась коллективно: один нарезал стальную проволоку, другой ее заострял, третий пробивал ушко...
Что ответили бы вы, если бы я вам сказал, что игла и была изобретена тремя человеками: один увидал проволоку и ему пришло в голову ее нарезать на разные кусочки, другому, сидевшему напротив, пришла в голову мысль заострить все эти кусочки, третьему – пробить в них по ушку, а сидевшей напротив женщине – вставить в нее нитку и зашить таким способом прореху на своем платье.
Вы, конечно, ответили бы, что такой рассказ об изобретении втроем иглы годен только для малолетних детей, что игла могла быть изобретена только вся индивидуально, да и ее коллективное производство могло быть придумано тоже лишь каким-нибудь отдельным мыслителем.
Мы видим отсюда, что всякое подавление или затруднение личной инициативы и изобретательности, произведенное каким-либо прямым или косвенным путем, является бессознательной попыткой приостановить движение человечества к лучшему будущему, а потому губительно и для самого общества.
Во всякой уже давно практикующейся области человеческой деятельности количество работающих над тем же самым предметом всегда само стремится быть пропорциональным общественной потребности в данном роде труда и потому регулируется само собою, подобно тому, как воды в море приходят к тому же самому уровню, несмотря на неровности дна и на действие приливов и отливов. Излишество работающих в одной области само собою сопровождается отливом из нее людей в другую область, где чувствуется недочет, а общее излишество, приводящее к накоплению безработных, устраняется только общим сокращением годичного времени труда, которое может совершенствоваться двумя способами: 1) сокращением часов рабочего дня и 2) сокращением рабочей недели.
Первый способ применялся уже давно в рабочем законодательстве промышленных стран, а второй был разработан впервые мною еще в 1874 году перед моей первой эмиграцией  и сообщен в 1928 г. Н. И. Бухарину, а потом и М. А. Лурье (Ларину), который и провел его в наше законодательство со своими дополнениями. Сначала я думал, что западноевропейские государства сейчас же подхватят нашу «шестидневку», выбросив из числа дней недели понедельник (как я предлагал М. А. Лурье), но теократическая косность оказалась в западной Европе так велика, что этот способ облегчения жизни и до сих пор практикуется лишь у нас.
Выработанная мною общая формула этого сокращения, которую я показал М. А. Лурье, такова:
http://s9.uploads.ru/GHolX.gif
http://s8.uploads.ru/F1iNU.gif

Где х есть понижение общего годичного производства в государстве от перехода к более сокращенной неделе; а — годичное число очередных свободных дней (в данном случае «воскресений») при прежней неделе; в — годичное число их при новой неделе; П’ —  число одиночных праздников при употреблении прежней недели, и П” — число их после перехода к новой неделе.
В данном случае число «воскресений» было 52 в году; при переходе к шестидневке 365 : 6 = 61, т.е. на 9 дней больше. Исключим и … из счета, как числа произвольные (и при незначительном числе мало влияющие на общий результат) и разделив избыточные 9 дней на 365 – 52 дня, т.е. на 313 дней, мы получаем по нашей формуле х = 0,029, т.е. при переходе от семидневной недели к шестидневке общая годичная продукция государства уменьшается лишь на 3%, что соответствует сокращению 8 часового рабочего дня только на 14½ минут и может быть уравновешено их прибавкою (а при 7-часовом рабочем дне уравновешивающая ежедневная прибавка = 12½ минут).
А если от семидневной недели перейти к пятидневке, то число очередных свободных дней в году будет 365 : 5 = 73, т.е. уже на 21 день больше, и разделив это число как и в предшествовавшем случае на 313, получим х = 0,066, т.е. недочет годичного общего производства почти на 7%, что соответствует сокращению 8-часового рабочего дня уже на 33 минуты. Каникулярное время я в обоих случаях не брал в расчет, так как и новая и старая неделя пропорционально налегают на него.
В беседе с М. А. Лурье я доказывал непрактичность непосредственного перехода от семидневной недели к пятидневке и стоял за шестидневку, а Лурье думал пополнить недочеты пятидневки непрерывкою, что мне казалось неубедительным и социально неудобным.
Но если в области регулярного физического или преподавательского труда время занятий может быть заранее расчислено и государственно планировано, то в исследовательской деятельности, где, как я только что сказал, человеческое общество может идти вперед только через посредство индивидуумов, и притом стоящих перед неизвестным, параллелизм многих в той же моей работе является выгодным, потому что чем больше достаточно подготовленных умов направлено на поиски еще неведомых сил природы и технических средств, тем скорее эти силы и средства будут открыты, подобно тому, как всякая потерянная в лесу вещь тем скорее будет найдена, чем больше народу пойдут ее искать.
Параллелизм работы отдельных личностей и материально обеспеченная свобода их действий являются в умственной творческой области не только обузой, а великим благом для всякого человеческого общества, рассматриваемого не в одном его моментальном, однодневном состоянии, а в общеисторической перспективе. И в этой перспективе мы даже видим, как почти все первостепенные открытия и изобретения человеческого гения не только не схватывались сразу обычными умами толпы и не пускались ею в дело, а, наоборот, встречали противодействие уже укрепившейся рутины и лишь после того, как она была сломлена, дальнейшее развитие новых идей шло плавно на новом фундаменте.
Переходы от быстрой и резкой революции к длительной и плавной эволюции и от длительной и плавной эволюции к новой быстрой и резкой революции – являются основною чертою роста и умственной и материальной культуры всех народов и государств. Периоды революции характеризуются борьбою обособившихся под различными знаменами и лозунгами общественных групп и профессий, а периоды эволюции – объединением всех людей для дальнейшей деятельности на новых началах.
И мы можем отметить, что всякая серьезная революция начиналась сверху и первыми ее глашатаями и вожаками являлись лица из образованных классов, а не из безграмотной части населения. В последнем случае выходил только бунт, как это было, например, в России при Пугачеве. И лишь тогда, когда среди самых образованных классов начинается непримиримая вражда новаторов и рутинеров, революция принимает осмысленный характер и инициатива затем стихийно переходит от отдельных лиц и групп к массам, характеризуясь диалектической триадой: от тезиса к антитезису и от антитезиса к синтезу, как к новому тезису. Примерами революций, происшедших сверху с быстрой победой новаторов над реакционерами мы можем привести церковную революцию Григория Гильдебранда в католицизме, или английскую революцию при Кромвеле. Типическим примером революции, тоже начавшейся сверху, но принявшей стихийный характер вследствие непримиримой борьбы новаторов не только с рутинерами, но и между собою, мы видим в великой французской революции, где диктатура клерикалов и феодалов сменилась диктатурой санкюлотов и закончилась, как своим синтезом, гегемонией буржуазии XIX века, как новым тезисом.
Смена длительных тезисов быстрыми революционными антитезисами объясняется тем, что консерватизм и рутинерство есть, по-видимому, отличительные черты средне-человеческого характера. Вот, например, случай, прямо относящийся к предмету нашей главы – развитие человеческих алфавитов. Взгляните только на французское и английское правописание. Недаром говорится, что по-английски пишется лошадь, а читается корова. Нет почти ни одного слова, которое произносилось бы так, как оно написано, и это составляет предмет огромного, совсем не нужного труда для миллионов ежегодно учащихся детей, а сравнительную филологию прямо парализует недостаточность латинской азбуки. Раз в мое второе пребывание за границей в 1881 г. мне пришлось быть в редакции бланкистского журнала <…> в то время, когда туда прибежали репортеры с какими-то спешными известиями, которых они не успели записать, а потому диктовали редактору. При произнесении ими почти всякой новой французской же фамилии следовал вопрос: coment vous l’ecrivez?  (как вы ее пишите).
Да и у других западноевропейских народов не многим лучше. Латинская однобокая азбука совершенно негодна для научной филологической литературы, неизбежно принявшей теперь всенародный характер. В ней нет даже мягкого знака для согласных звуков и одни и те же буквы вроде С читаются там совершенно различно перед различными гласными, не говоря уже о множестве других прелестей. Да и у нас рутина еще торжествует, благодаря отсутствию <…> и обозначений для итальянских звуков <…> и твердого Се, присутствующих и во множестве других языков, и полного отсутствия значков для мягкого произношения гласных, характерного для французского и немецкого языков, и жесткого для восточного Э, и ни в одной из европейских азбук нет значка для придувного обозначения всех согласных звуков, типичного для языков восточных.
Для всякого филологически образованного человека ясна фактическая невозможность научной филологии при существовании таких однобоких азбук и их непригодности даже для родной литературы, в которую ежегодно входят иностранные слова, как не пригоден для музыки рояль, у которого не достает половины клавишей и кажется, что хоть в этом случае не трудно было бы сделать революцию сверху и выработать на общем съезде филологов новый легко читаемый и изучающийся быстро международный алфавит. Но ничего подобного не происходит, и этот факт упорной косности всех народов в деле, не требующем даже больших материальных затрат, но необходимом для науки и до чрезвычайности облегчающем обучение подрастающей молодежи, является наилучшим подтверждением уже высказанной мною истины, что всякое усовершенствование жизни производится никак не коллективом, а только выделившимися из него отдельными личностями, и это можно видеть даже на митингах, обязательно избирающих себе лишь одного председателя, чтобы давал говорить только отдельным участникам, потому что когда все заговорят коллективно, то ничего не выйдет кроме шума.
Однако для того, чтобы индивидуальные изобретатели и открыватели технических средств или новых идей, создающих эпоху в какой-либо отрасли общественной жизни и деятельности могли заставить массы выйти из их первобытной инертности, всегда было необходимо одно условие. Было нужно, чтобы инициаторы их так или иначе получили силу принудить инертное человеческое общество принять назревшую и формулированную ими общую перемену, или чтобы они случайно могли действовать через личность, имеющую власть над массою или по привилегии рождения, или почти всегда, благодаря каким-нибудь исключительным обстоятельствам выдвинувшей их общественной жизни, например, победы над врагами внутри расслоившегося на враждебные части государства, поставившими их в положение исключительных вождей своей страны.
Без этой помощи всякое идейное и техническое изобретение, требующее преобразования старой рутины, охватившей целые массы, будет похоже на зерно, брошенное в сухой песок. Оно замрет вместе с изобретателем, и мы заранее можем сказать, что проекты так важного для дальнейшего умственного развития человечества фонетического рационализирования и общего объединения существующих теперь однобоких и уродливых алфавитов (вроде проекта, разработанного мною в III томе «Христа») будут (и неизбежно будут) введены не прямо коллективно по одновременному общему согласию всех народов, а лишь революционным путем, через какую-либо культурную личность, понявшего пользу такого преобразования и получившую так или иначе силу это сделать, и скорее всего в отдельном крупном государстве, с которого возьмут через некоторое время пример и другие народы.
Все эти свои размышления общего характера я привел здесь главным образом для того, чтобы выяснить читателю не будущую, а прошлую историю человеческих алфавитов на простом рассмотрении их типических особенностей.
Вот, например, (табл. <…>) сравнение латинских алфавитов (итальянского, французского, английского и готического немецкого). При первом взгляде мы можем видеть, что это один и тот же алфавит, слегка изменившийся эволюционным путем соответственно удобству транскрипции букв и благодаря дополнительным вариантам их произношения.
Мы можем видеть, что и коптская и греческая и славянская азбуки идут из того же самого корня. Они были просто приспособлены к различным языкам тоже по единоличной инициативе, например по инициативе Кирилла с привлечением Мефодия, или по инициативе Мефодия с привлечением Кирилла, а никак не обоими сразу!
Но даже и при переносе старых алфавитов на другие, совершенно чуждые им языки, мы не видим перехода к совершенно новым графическим обозначениям тех же самых звуков речи. Да и зачем было это делать в тех случаях, когда звуки были совершенно те же или разнились незначительно? Мы видим, что изобретатели славянских азбук сохранили в своем фундаменте почти целиком коптскую азбуку, которая по-видимому была и старогреческой,  так как иначе при отсутствии аэронавтики в средние века трудно понять, как она перелетела с берегов Нила на берега Дуная, не приостановившись в Ромее – Византии?
Изобретатели славянской азбуки (в отличие от латинян) догадались даже, что отсутствовавшие в коптской мягкие вариации согласных звуков можно представить и не особо изобретенными для каждого отдельного случая фигурками, а прямо приставлением к отдельно стоящим коптским буквам одного и того же мягкого знака. Но и они были настолько туги на ухо, что для выражения мягкости согласной в данном слоге отмечали не ее саму, а придумали вариант для следующей за ним гласной, чего избег польский алфавит, где мягкость произношения отмечена кавычкой над каждой согласной, кроме звука <…> , в котором, наоборот, отмечено чертою жесткое произношение.
Итак мы видим, что даже при переходе с одного языка на совершенно чуждые ему другие, и несмотря на вековые изменения транскрипции с целью удобств для скорописи, развившейся от частого чтения и литературной практики, мы видим в большинстве букв общее начало, а случайные их резкие замены, вроде, например, того, что изобретение Р для соответствующего греко-русского звука стали писать в западноевропейских алфавитах через R, а само Р оставили для изображения звука П, мы можем объяснить случайными ляпсусами тоже какого-то индивидуума, имевшего влияние в окружавшей его и немногочисленной тогда среде грамотеев. Они покорно приняли его ошибочную транскрипцию, вроде того, как старинные придворные старались принять внешние особенности своих властелинов: делали себе бороды и усы по их образцу, или надевали парики, хотя и не были плешивыми, и пудрились, чтобы придать себе вид седых, как те.
Но такою мимикрией ляпсусам отдельных влиятельных грамотеев никак нельзя объяснить себе тех случаев, когда первичный алфавит изменялся до неузнаваемости целиком, хотя и носил явные следы одного и того же происхождения с только что упомянутыми алфавитами, и даже употреблялся лишь на разных жаргонах того же языка.
Таковы три алфавита, принадлежащие трем наречиям одного и того же семитического языка, отличающимся друг от друга не более, чем русский от украинского. Взгляните только на прилагаемую таблицу (табл.    ). Их общее происхождение с греческим и коптским сразу обнаруживается одинаковостью названий всех общих букв: альфа, бета и т.д. Но зачем же какие-то три властные индивидуума (потому что такие штуки не придумать коллективно, как не открыть коммунально и закон тяготения) переделали до полной неузнаваемости прежние изображения букв и начали писать так сами, заставили и других оставить прежний, уже вошедший во всеобщее употребление, алфавит и следовать за ним?
Ответ на это один: они хотели замкнуть свою собственную письменность исключительно в среде посвященных ими в нее. Это были не общераспространенные азбуки, а шифры, придуманные их изобретателями или последующими властными вожаками трех различных культов, так как и само слово культ первоначально значило таинство, свидетельством чего является итальянское слово <…> французское <…> и английское <…> (все одного и того же значения: нечто сокрытое). От того же корня и русское слово колдовство, употребляющееся в смысле тайнодействия.
Значит и раввинское квадратное и предквадратное письмо, и мусульманские завитушки и изображения букв своеобразными сочетаниями клинников в Месопотамии никак не древние азбуки, а оккультные шифры, сравнительно позднего происхождения, когда знакомство с греко-коптской азбукой вышло уже из пределов узкого круга служителей культа, и чтение по ней перестало считаться колдовством, возбуждающим суеверный страх у остальной, понемногу   культивировавшейся  публики.
Когда же произошло все это? Когда и кто перевел раввинов от их прежней, не иначе как коптской азбуки к современной квадратной? Когда и кто изобрел и навязал своим однокультникам клинопись?

74

ГЛАВА II.
НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СЕМИТИЧЕСКИХ ЯЗЫКАХ И О ИХ ПИСЬМЕННОСТИ.

.

В шестом томе «Христа» мне пришлось разъяснять возникновение важнейших из исторических книг в агарянской литературе – Коране, – и указывать на сравнительную недавность ее происхождения, но я еще ничего не говорил о происхождении и свойствах языка, на котором написана эта книга и вся современная агарянская литература, а также и клинописи, которые мне приходится здесь специально разбирать.
Язык Корана филологи считают «умершим прародителем существующих теперь семитских (т.е. в переводе словесных) языков», так как ни один народ на нем не говорит. Но точно ли он действительно умерший древний народный язык, а не международный жаргон средних веков вроде латыни, возникший по необходимости, когда незначительность числа читающих и пишущих людей не позволяла еще развиться национальным литературам? Тогда невольно возникали своеобразные «эсперанто» и «воляпюки», из иностранных упрощений звукового и грамматического состава тех из живущих может быть и до сих пор языков, на которых появились первичные письменности.
Нам не было ни времени, ни места задаваться в предшествовавших томах такими вопросами, но теперь, переходя к разработке клинописей, язык которых принадлежит к тому же типу, как и язык Корана, нам приходится невольно уделить некоторое внимание и этому предмету.
Вот передо мною книга Н. В. Юшманова «Грамматика литературного арабского языка», под редакцией и с предисловием И. Ю. Крачковского (1928 г.). Арабский язык, говорит он, – принадлежит к числу семитских, строение которых отличается от строения других языков преимущественно тем, что корень их слов состоит только из согласных, чаще всего из трех. Гласные же, без которых подобный корень не произносим, выражают лишь грамматические отношения данного слова. Так:
к т л  имеет общее значение «убиения»,
к а т а л а   значит «он убил»,
к у т и л а  - «он был убит»,
к а т и л  - «убивающий»,
к а т и л  - «убитый»,
к а т л  - «убийство» и т.д.
Мы видим, что здесь введено в правило то, что в европейских языках случается как исключение. Так, в английском man значит человек, а перемените здесь а на е, и выйдет men – люди; в немецком Bruder значит брат, а перемените u на ü, и выйдет Brüder, братья. А у нас флексия слова получается даже и простым ударением: так, из города выходят города и проч. В семитических же языках и совсем нет другого рода флексий, кроме таких внутренних. К ним принадлежат восемь языков:
.
А. Северные семитские 1. Клинописный (Ассиро-вавилонский)
2. Еврейско-финикийский
.
3. Арамейские Западный (библейский)
Восточный (сирийский)
Б. Южные семитские 4. Арабские Северный
Южный
5. Абиссинский Эфиопский
Амхарский
.
Каждый из них делится еще на наречия и говоры, в словообразовании их всех наблюдается очень много сходства. Вот, например, на таблице 1 несколько примеров, откуда видно, что корни слов у них в большинстве те же и что северо-семитскому звуку Ш соответствует южно-семитское С.
.
ТАБЛИЦА 1.
Вариации тех же слов на разных семитских языках.

Регион

По-русски:

«мир»

«имя»

«язык»

«пять»

«душа»

А. Северо-семитские

Клинописный

Шаламу

Шуму

Лишану

Хамшу

Напиш-ту

А. Северо-семитские

Евр.-финик.

Шалом

Шем

Лашон

Хамеш

Нефеш

А. Северо-семитские

Арамейский

Шелам

Шем

Лишан

Хамеш

Нафша

Б. Южно-семитские

Арабский

Селам

Ис(э)м

Лисан

Хамс

Нефс

Б. Южно-семитские

Эфиопский

Салам

См

Л сан

Хам с

Неф с

Письмо же у семитов крайне различно, хотя все виды его, кроме клинописи, происходят от так называемого «финикийского» алфавита, который, как и в Библии, обходится без обозначения гласных. Эта же черта присуща в значительной степени и остальным семитским письменностям, кроме клинописной и абиссинской, пользующихся слоговыми письменами. Кроме того, семиты избегают писать дважды подряд одну и ту же букву.
Очень близки к семитским языкам хамитские: египетский с коптским и все берберские и кушитские наречия в Африке. Поэтому нередко употребляется в науке название «семито-хамитские языки», объединяющее оба эти семейства.
Нам интересны здесь особенно так называемые «арабские» языки, как ключи к клинописному. Из них южно-арабские представлены только старинными «минейскими» и «савейскими» надписями, и современными бесписьменными наречиями мехри, сокотри и эхкили, на которых говорят лишь немногочисленные племена Южной Аравии.
А северо-арабские языки, называемые обычно просто «арабскими», представлены:
1. Старинными надписями – лихйанскими, семудскими, сафскими, ан-немарскою, неубедительно относимою к 328 году нашей эры; зебедскою, неубедительно относимою к 512 году, и хауранскою, неубедительно относимою к 568 году.
2. Агарянскою письменностью, продолжающейся от средневековой поэзии до газет наших дней почти на одном и том же международном литературном языке.
3. Почти бесписьменными народными наречиями, обслуживающими до 50 миллионов арабов и арабизированных иноплеменников.
Откуда же произошел литературно-арабский язык?
«В древней Аравии, – говорит Н. В. Юшманов, – была распространена поэзия, слагавшаяся на едином языке, несмотря на то, что арабы уже давно говорили по-разному».
Все это так, но первый значительный памятник арабской письменности все же был Коран, закрепивший свой язык в качестве обще-арабского литературного. И сила этого закрепления оказалась такова, что современные образованные магометане хотя и пользующиеся в домашнем быту своими родными наречиями, но объясняются в общественной жизни на языке Корана, лишь с упрощением его грамматики и с обновлением словаря, совершенно как в средние века итальянцы, французы, испанцы и немцы писали свои книги и сносились друг с другом по-латыни, хотя и говорили дома на своих языках. Наряду с Кораном образцами хорошего, классического языка служит также доисламская поэзия, а современная, близкая к Корану речь бедуинов, вероятно, сложилась под влиянием миллионов проходивших по стране пилигримов, объяснявшихся с ними из года в год на языке Корана.
Народный арабский язык распадается, по Н. В. Юшманову, на пять наречий:
Азиатские 1. Аравийские
2. Месопотамские
3. Сиро-палестинские
Африканские 4. Египетское
5. Магрибское
.
И все они довольно близки друг другу.
Иноязычные влияния на литературно-арабский язык не идут дальше словаря, а его звуковой состав и грамматический строй речи настолько же беднее наполняющих область его распространения народных языков, как и латинский беднее окружавших его итальянского, испанского, французского и немецкого.
В словаре современного нам литературно-арабского языка встречаются заимствования из персидского, индийского, греческого, латинского, турецкого, из берберских наречий и новых европейских языков, употребляемых в данной местности наряду с арабским.
Распространяясь вслед за исламом, литературно-арабский язык сильно повлиял на многие другие языки. Персы, турки и принявшие магометанство индусы, негры, малайцы, всего до 250 миллионов человек, пишут на своих языках арабскими буквами и употребляют громадное количество арабских слов, передавая их своим немусульманским соседям. Так кораническое слово джейб – карман – попало почти во все языки мусульманских областей, а через испанских агарян и мессианцев внедрилось множество еврейско-арабских слов не только в испанский, но даже во всемирный обиход, например, алгебра, алкали, алкоголь.
Наименьшими и может быть единственными исследователями литературно-арабского языка, являющегося лишь одним из наречий библейского, были в эпоху крестовых походов и вслед за нею лишь испанские евреи. Они разделили исламитскую грамматику на С а р ф «учение о формах» (морфологию) и Н а х в – «учение о связи речи» (синтаксис). Благодаря вариантности всех гласных звуков в арабских словах они располагались в словарях «по корням» (например: ислам и селам соединяли под корнем с л м), причем иногда порядок был даже не по началам, а по окончаниям корней. Все это сохранилось и теперь.
Позднее происхождение коранической транскрипции (а других не существует) сказывается в том, что она уже скорописная, связная и 28 ее букв получили уже по четыре начертания: 1) отдельное, не связанное с другими буквами; 2) конечное, связанное с предшествовавшей буквой; 3) срединное, связанное по обе стороны, и 4) начальное, связанное с последующей буквой. Только шесть букв из 28 имеют теперь по два начертания, не связываясь с последующей буквой. А всех начертаний вышло 104.
Уже простой взгляд на названия в нашей таблице (табл. 1), показывает что 28 арабских букв переделаны из 28 еврейских и не эволюционно, а единолично, так как при тех же названиях не узнаваемы начертания.
.
(Таблица)
.
Самый распространенный почерк этой литературы, который и дан на нашей таблице, называется несх. Другие почерки (куфи, магриби, дивани, та’лик, рока или рыка и сулси) очень близки к нему и между печатным и рукописным почерком никакой существенной разницы нет. Пишут сначала основные части букв, не требующие отрыва пера от бумаги, а потом добавляют те части, которые требуют отрыва от пера. Переход от одной буквы к другой значительно ускоряется с помощью вязей, главные виды которых – подъем и подписывание последующей буквы под предшествовавшей. В изящных же почерках нередко встречаются самые затейливые сплетения и пересечения букв друг с другом.
Это безусловно указывает на очень позднее время выработки такой искусственной системы письма.
Насколько точно произносятся теперь арабские звуки речи, представляемые 28 буквами их азбуки?
Призрачно старинная звуковая передача их дана нам евреями, и она применяется в странах арабского языка. Сирийская передача применяется христианами в Сирии, Месопотамии, Индии и т.д. Латинская передача имеет много разновидностей, так например: слово «личность» пишется западноевропейцами на их однобокой азбуке то sahs или saks, то shakhs или chakhş и т.д. Русская и более точная из современного турецкого произношения применена только академиком И. Ю. Крачковским.
Буквы этой азбуки, как и у евреев, имеют также и числовые значения, основанные на северо-семитском порядке алфавита. Но эти «истинно-арабские» цифры не имеют – увы! – ничего общего с нашими псевдо-арабскими. Вот они на рис.
.
Только в последние столетия появились у исламитов настоящие десятичные цифры, которые они называют «индийскими», но и они мало похожи на наши (рис.)
.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 0
.
хотя и применяются как у нас, например
<…> = 1927; <…>  = ½
.
В кораническом письме  имеются особенные значки только для трех основных гласных: фетха ( - ) для а, кесра ( – ) для ы и дамма ( ‘– ) для о, но они переходят соответственно в ä, в i и в русское у (или ю) между шопотными согласными. В торжественном чтении стараются всюду удержать чистые а, и, у, но для Корана и поэзии допускают их обращение в э, о, и, если это нужно для рифмы, смыслового выделения и т.д.
Знаки препинания в старой письменности не употреблялись, кроме знака раздела (вроде *) в Коране и в поэзии, да знака, помещаемого в конце отдела книги <…>. В рукописях применялись как выделительное средство цветные чернила (так называемая «красная строка»), а современная письменность усваивает уже европейские знаки, хотя иногда и своеобразно, например скобки вместо кавычек.
Ударение в словах бывает на предпоследнем слоге и на третьем от конца, например, Осм’ану, Мох’аммедун, Фат’ымету.
Арабский корень слова, как и еврейский, бывает чаще всего трехбуквенный, много реже двухбуквенный или четырехбуквенный и всего реже пятибуквенным, но уже для четырехбуквенного корня выставляется требование, чтобы он содержал хоть один из плавных согласных звуков. А обычный трехбуквенный корень обычно состоит из двубуквенной ячейки, поддерживающей основное, общее значение корня, и однобуквенного придатка, сообщающего корню какое-либо частное значение.
Особенной же оригинальностью всего этого отдела языков является то, что семитский глагол не имеет никаких времен в европейском смысле слова. То, что в начале нашей речи бывает изредка, там постоянно. Вот, например, встречают вас на дороге и спрашивают: куда вы едете? – «Еду домой»! – отвечаете вы. Тут настоящее время. Вот, вы рассказываете случай с вами: «Еду я, и вижу, лежит человек на дороге». Тут время прошлое. Вот, вас спрашивают: когда вы едете в Москву? – Еду в пятницу, – отвечаете вы. Здесь то же слово «еду» обозначает будущее. В литературно-арабском, в библейском и других симитических языках это употребление того же самого глагола для всех времен является нормальным случаем.
Вместо деления действия или состояния на прошедшее, настоящее и будущее семит довольствуется простым делением на совершенное и несовершенное. Если рассматривать совершенную форму глагола, как обозначающую прошедшее по преимуществу, а несовершенную как обозначающую «будущее», то на долю «настоящего» времени выпадает разве что причастие действительного залога. Все это делает семитические языки особенно удобными для пророческой литературы. В них часто не разберешь: рассказывает ли автор об уже совершившемся событии, или пророчествует о будущем.
Отправной глагольной формой считается третье лицо мужского рода единственного числа совершенного времени действительного залога, причем одно и то же сочетание звуков обозначает, например, и «он сделал» и «он делает» и «он сделает». Это в европейских словарях обычно переводится неправильно неопределенным наклонением – «делать».
Арабский стих делится на два совсем или приблизительно равных полустишия. Последний слог его всегда долог, и поэты допускают немало вольностей, чтобы подогнать свои слова к принятому ими размеру.
Рифма у них одна и та же на целое стихотворение, причем достаточно, чтобы совпадал один последний слог. Кроме того, вследствие переднего (ю-образного) оттенка семитского У, допускается свободная рифмовка гласных У и И, вроде немецкого <…>.
Наряду с поэзией существует и рифмованная проза, т.е. вид речи, где соблюдается рифма, но нет определенного размера. Такою рифмованною прозою пользуются преимущественно для предисловий и заглавий в сочинениях, ею же написан Коран и ряд произведений изящной литературы.
Мусульманские месяцы – лунные, и только египетские арабы употребляют для них европейские названия: йианаир, фебраир, марс, абрил, майо, йунийо, йулийо, агостос, себтембер, октобер, новембер, десембер.
Мусульманское летоисчисление начинается с хиджры – 15 июля 622 г., их лунный год содержит 354 дня, распределяемые на 12 месяцев, из которых попеременно один по 29 дней, другие по 30, а последний месяц 2, 5, 6, 10, 13, 15, 18, 21, 24, 26, и 29-го года из тридцатилетнего цикла добавляется високосным днем. Таким образом на 32 солнечных года приходится у них 33 лунных, и весна, лето, осень и зима кочуют у них по всем их месяцам. Благодаря такому неудобству, современные агаряне всех толков постепенно переходят на европейский солнечный календарь (григорианский), но начало года местами еще византийское (с 1 сентября 509 г. до начала нашей эры) или иудейское (с сентября 3761 до нашей эры) или армянское (с 551 года).
И вот мы здесь сразу же впадаем в недоумение. В клинописях события датируются всегда по употребляющемуся в настоящее время европейскому солнечному календарю, основанному на 19-летнем лунном цикле (с его Нисанами, Ийярами, Сиванами, Таммузами и так далее), т.е. по много более сложному и лучшему, чем блуждающий по всем временам года агарянский календарь магометан. Мы видели уже (в Прологе), что этот календарь употребляют знаменитые в Ассириологии клинописные эфемериды Эппинга Штрассмайера, а далее мы увидим, что по нему же считают свое время и другие клинописи.
Перейти от такого лунно-солнечного еврейского календаря к блуждающему по всем временам года лунному едва ли кто-либо захотел бы. Ведь это все равно, как если бы вместо 12 месяцев в году стали считать только 11, выбросив, например, февраль, и тогда весна стала бы у нас приходиться в этом году в марте, в следующем в апреле и наконец, через девять лет в декабре, а через десять в январе. Кто этого захотел бы? Значит, агарянский календарь, ведущий свое летоисчисление с 622 года после начала нашей эры и характеризующийся таким передвижением месяцев, древнее современного нам еврейского, употребляемого также в клинописях.
И этот наш вывод вполне сходится с выводом известного гебраиста-астронома XIX века Хаима Слонимского , что творцом лунно-солнечного циклического еврейского календаря был Хассан га-Даян из Кордовы, введший его первоначально в мавританской Испании в 953 году, откуда он и распространился на восток.
Но из этого следует, что и клинописи, употребляющие такой календарь, возникли не ранее кануна крестовых походов.
А как же считают их окончившими свое существование более чем за тысячу лет до Хассана Ха-Даяна, впервые выдумавшего солнечно-лунный календарь как соединение и усовершенствование лунного – агарянского и солнечного ромейского? Ведь для этого нужно было предварительное хорошее знание и того и другого календаря.
Тут есть над чем призадуматься, а потому пусть не посетует читатель, что прежде чем перейти к дальнейшему исследованию клинописей, я посвящу этому предмету еще несколько страниц.

75

Часть I
Глава III
Первые впечатления от открытия клинописной азбуки

.

Нет ничего выше и чище того восторга, какое доставляет человеку научное открытие. На нашей собственной памяти были первые дни авиации, когда население целых городов в энтузиазме спешило на аэродром смотреть на летающих смельчаков. А в более узком кругу ученых не меньший энтузиазм вызывали многие и чисто специальные открытия, значение которых мало известно обычной публике.
В моей погоне за различными документами, относящимися к истории наук, мне удалось найти одну интересную статью энциклопедиста первой половины XIX века Осипа Сенковского в издаваемом им и давно забытом журнале. Она находится в 86-м томе «Библиотеки для чтения» за 1847 год, и я почти на половину воспроизвожу здесь, чтобы читатель ясно видел в каком преувеличенно волшебном свете рисовался почти недоступный для наших дедов и бабушек мир даже и в первой половине XIX века.
Тогда, может быть, читатель поймет, почему вслед за энтузиастами науки туда хлынули, под ее флагом и простые авантюристы, которые не найдя там прославляемых и в статье Сенковского и во всех западно-европейских журналах якобы бесчисленных надписей «на множестве памятников и утесов» и не желая возвратиться ни с чем, заменяли их собственными подделками.
Вот часть этой статейки, в которой я сохраняю и самый тогдашний язык.
.
МАНИФЕСТ ДАРИЯ,
Сына Истаспова и прочие каменописные памятники древних царей Персии.
.
Статья первая

«Важное и неожиданное открытие прогремело в ученом мире филологов, археологов и ориенталистов. Шум, удивление, восторг, недоверчивость еще не прекратились от него. Майор английской службы Генри Раулинсон разобрал, прочел и перевел многочисленные и длинные надписи древней Персии времен Киров, Дариев и Ксерксов, сочиненные на неизвестном до него языке и начертанные на памятниках и утесах неизвестной грамотой».
«С тех пор, как путешествия европейцев начали мало-помалу раскрывать «ТАЙНЫ ВОЛШЕБНОГО ВОСТОКА», странные эти фигуры, которыми покрыты древние уцелевшие стены, входы в гробницы, высеченные в скалах, и даже кирпичи, находимые в развалинах, возбуждали любопытство и упражняли догадливость западных ученых. Одни видели в них таинственные письмена, другие принимали их просто за архитектурные украшения, за арабески и вавилоны в особенном роде и вкусе. Первые образцы этих загадочных рисунков, привезенные в Европу, находились на кирпичах древней Ассирии, взятых преимущественно из груд щебня, которые почитались развалинами Вавилона. Кирпичи эти представляют в середине квадратный оттиск, явственно род штемпеля, наполненный фигурами».
«Многие путешественники старались копировать целые надписи этого рода, сохранившиеся на стенах зданий и кладбищных гор в разных местах Востока, особенно в Пасаргадах, нынешнем Мургабе, где предполагалась гробница Кира, или на городище древнего Персеполя, и поблизости его, в окрестностях Гилле, где такие надписи слывут нынче под названием накши Рустем, «изваяний Рустема», баснословного героя персидской старины, или на городищах Экбатаны (ныне Гамадана) и Сузы (нынешнем Хузистане), или на берегах озера Вана, где был Семирамидград и где целые утесы покрыты ими, или даже в некоторых местах Египта и Сирии. Нибур, Кер-Портер и Рич доставили нам много этих копий».
«Те, которые были уверены, что это не арабески, а настоящие письма, часто пытались найти к ним ключ, соображая между собою формы и расположения фигур, но первые усилия ученого любопытства давали результаты совершенно отчаянные. Найдено было сперва более тысячи, потом более пятисот различных фигур. Это значило бы нечто в роде китайской грамоты, в которой каждая фигура — отдельное слово. Таких письмен, без руководства опытного учителя, нет возможности разгадать. Но между тем, при ближайшем сравнении их между собою, некоторые получили убеждение, что большею частью они изображены на трех языках, подобно тому, как надпись знаменитого Розетского камня, где одно и то же всенародное объявление вырезано на священном языке жрецов Изиды, иероглифами, на языке египетского общества, простонародною грамотою и на языке тогдашнего правительства, языке Птоломея, то есть греческом. Этот-то греческий перевод,  который можно было читать и понимать без затруднения и послужил основанием ко всем открытиям в области иероглифической мудрости. Но здесь такого пособия не было ни греческого, ни другого какого-нибудь понятного европейцам перевода не оказывалось, лишь присутствие трех различных языков в одной и той же надписи, выводилось само собою. Надписи древнего Востока нередко представляют вид трех столбцов, в которых иные фигуры повторяются в соответсвенных местах в одном и том же порядке, а остальные следуют другим системам расположения. Значит группы фигур, совершенно схожие между собою, не изменяющиеся нисколько во всех трех столбцах, должны быть имена собственные, а прочее — текст, состоящий из слов трех разнородных языков. Это заключение подтверждалось отчасти и формою самих письмен, которая являла как бы три почерка одной и той же грамоты. Два, по крайней мере, почерка, были явственны. В одном острые палочки, из различной укладки которых состояли фигуры, в тупом конце представляют как бы головки гвоздей; в другом конец этот раздвоен как в стреле. Отсюда первый почерк назван грамотою гвоздеобразною, cuńeiformis, а другой стрельчатою, sagittiformis, arrow-headed у английских ориенталистов. В надписях вавилонских почерк гвоздеобразный господствует исключительно, тогда как стрельчатый, более изящный и чище отделанный, принадлежит памятникам других областей, особенно южной Персии, Парфии и Армении. В стрельчатом почерке есть еще два различия, происходящие от некоторых оттенков в укладке стрелок и разница эта по-видимому происходит от разницы в языках, на которых изложено содержание. В образце, здесь напечатанном, три левые строчки могут дать понятие о форме палочек и гвоздеобразных, а три правые о форме стрельчатых.
.
Три языка в надписях азиатской старины, по числу трех почерков, легко могли быть допущены с достаточным правдоподобием. Один из этих языков по-видимому должен быть тот, на котором говорили в Ниневии, язык халдейский или ассирийский. Другой язык жителей Персеполя, столицы Персии: следовательно — древне-персидский. Третьему языку оставалось быть только языком народа Мидов (правильнее Мадов или Мазов) , которых слава и образованность считается старее персидской, или древне-армянским или языками парсов».
«Язык древней столицы Персии, Персеполиса, был единственный из трех каменописных языков азиатской древности, на столбцы которого можно было устремить усилия дешифрерского искусства с надеждою на какой-нибудь результат. Но этот язык совершенно неизвестен. Мы знаем несколько персидских языков, — новоперсидский, по-местному арийский, повсеместный в современной Персии, — язык курдский, — язык афганский, — исчезнувший теперь язык зендский, как исключительно наречие священных книг парсов, огнепоклонников, — язык пеглеви, т.е. «Богатырский», и язык санскритский, тоже одно из исчезнувших наречий, занесенное в Индию извне. Заметим, что и ново-персидский язык занесен в северную Индию в позднейшее время завоевателями, пришедшими из стран нынешней Персии, так что туда, среди коренных индостанских языков, попали с северо-запада два наречия, одно старинное, известное под именем языка санскритского и оставшееся только в книгах, и одно новое, пользующееся доныне употреблением у образованного класса. Все эти пять или шесть наречий до того различны формами, что, понимая одно из них, вы еще не понимаете другого. Они состоят между собою в тех же отношениях, какие замечаются и между славянскими, разделяющимися на русский, польский, богемский, словацкий, галицкий, болгарский, иллирийский; и между новолатинскими, разделяющимися  на итальянский, французский, испанский, португальский, романский (в южной Франции, Пиемонте и части Швейцарии) и романясский (в Молдавии и Валахии); и между германскими, разделяющимися на немецкий, шведский, голландский, английский, англо-саксонский, готский и старо-исландский. Которое из шести известных персидский наречий могло быть языком Киров и Дариев? По всей вероятности, ни одно, а особенно, того же корня, но нынче совсем потерянное наречие».
«Положим, — рассуждает далее Сенковский, — что при помощи шести известных персидских языков можно было бы понять более или менее верно каменописный рассказ на этом потерянном языке одного корня с ними. Но прежде всего надо было увидеть этот язык, приподнять занавес его неведомой грамоты, разоблачить ее таинственные звуки. Повторение одних и тех же фигур в одном и том же порядке в соответственных местах столбцов, писанных на трех языках, указывая прямо на собственные имена и значительное число этих фигур в собственных именах, заставили предположить, что они изображены настоящими буквами, что каждая фигура — буква стрельчатого алфавита, что грамота эта — звуковая, а не силлабическая, как еврейская или словорисующая, подобно китайской. Гипотеза эта подкреплялась еще и тем, что после каждой группы таких букв повторяется постоянно один знак, — стрельчатая черточка, — как бы род препинания, предназначенный разделять слова одно от другого. Более точное сличение формы фигур в столбцах, писанных предположительно, на древне-персидском языке, представляло в последнем результате только около сорока положительных различий — значит, около сорока букв в алфавите, но с которой стороны читать эти буквы, от правой ли руки к левой, как у Евреев, Аравитян и нынешних Персиян, или от левой к правой, как у Греков, Этрусков, Римлян, Финикийцев и как теперь у нас? Мнения были разногласны: некоторые утверждали даже, что читать надо перпендикулярно сверху вниз, как читают Китайцы, Манджуры, Монголы, и как однажды писали Сирийцы, которые впрочем, и теперь пишут, повернув перед собой листок перпендикулярно, хотя и читают от правой руки к левой. Каждый следовал своему убеждению, но все единодушно искали в группах стрельчатых букв, изображающих собственные имена, что-нибудь похожее на Дариуш Гуштасп (Дарий Гистасп), на Ксаркса (Ксеркс), на Кореш (Кир), на Кабуш (Камбиз). На Артахсаста (Артаксеркс), считая, что слова эти написаны тут по их библейскому, пеглевийскому и ново-персидскому произношению».
«Основания для дешифровки в таком случае казались ясными и до Раулинсона. Возьмем, — говорили, — хоть имя ДАРИУШ ГУШТАСПА (Дарий Гистасп). Здесь слово Дариуш может находиться только там, где в отдельной группе оказывается шесть стрельчатых букв, т.е. шесть фигурок совершенно разных. Если вслед за нею имеется группа из семи различных букв, из которых три сходны с буквами первой группы и при том третья с шестою (ш), пятая со второю (а), и вторая с пятою (у), так это — Гуштаспа (Гистасп), отец Дария. Открыв такие две группы, можно уже знать девять стрельчатых букв, четверть всего алфавита, — а, г, д, и, р, с, т, у, в.
Группы Кабуш и Кореш должны также следовать одна за другой, как отчество за именем, и обе, имея по пяти фигур, начинаться одинаковою фигурою (к). Из них можно извлечь четыре новые буквы к, б, о, е. Остальные найдутся сами собою.
И вот мало помалу составился довольно полный алфавит букв, казавшихся более или менее достоверными. Одна пеглевийская надпись, объясненная удачно покойным Сильвестром де Саси, а потом зендское и санскритское правописание, казалось, закончили дело. Полные слова родились от этих мучительных исследований, но слова такие, которые, будучи написаны латинскою азбукою, ужаснули самих их родителей. Вместо ожидаемого Дариуш вышел Дарайауахауш, вместо Ксеркса — Кхасшайрасшаоуа, вместо слова шах — Кхасшайсауашийа и так далее. Вот они все три латинскими буквами, как в подлиннике:
Дарий — Darayauhauoush
Ксеркс — Khaschayaraschaoua
шах — Khaschaeayachiya
Покойный де Саси извинял этот неблагозвучный состав новооткрытых, древнеперсидских языков тем, что русский язык также предоставляет саженные слова и нередко ужаснейшие скопления гласных, например, в самых обыкновенных русских словах svoyoieia и moieia (т.е. по нашей азбуке: своея и моея), которые, однако, — говорил он, — русские произносят без большого повреждения своих ртов. Как прибавлю я и русское слово лиоу-блиоу (liou bliou), написанное однобокой латинской азбукой, в котором лишь привычный узнает наше слово люблю. Но и мы не должны гордиться нашей азбукой, пока не исправим в ней недочетов, приводящим к таким курьезам и не усвоим общей научной фонематики человеческой речи, о которой я говорил в IV  томе «ХРИСТА».
«Усилия новейших исследователей, особенно Бернуфа, Боппа, Вестергаарда, Лассена, — продолжает далее Сенковский, — несколько смягчили в последнее время эти невозможные формы более удачным определением звучания некоторых стрельчатых букв, но все же отдавая должную справедливость усердию и проницательности этих знаменитых ученых, нельзя не согласиться, что язык, добытый ими не только коренным образом не сходен ни с зендским, ни с санскритским, но даже не человеческий. Такие слова невозможны, не говоря уже о том, что в их звуковых составах, основанных на зендских аналогиях и на санскритском корнесловии, вместо толковых надписей рассудительному читателю предлагаются одни только противоречия и бессмыслицы».
«Но вот счастливый случай дал ориенталистам, прикосновенным к «Делу Стрелкочтения», средство загладить прошедшие грехи против здравого смысла довольно достоверным чтением того, что прежде составляло предмет слишком самонадеянного гадания. Часть счастливого вдохновения, которым решалась задача, принадлежит — увы! — постороннему человеку, не ориенталисту, а остиндскому майору, которого скука бросила в Персии в гвоздесловие и который одержал над ним блистательную, хоть еще далеко не полную победу.
Майор Ролинсон (Rawlinson), будучи причислен к великобританскому посольству в Тегеране, посещал по делам службы и по собственному любопытству разные места, ознаменованные гвоздеобразно-стрельчатыми надписями, и почувствовал к этим таинственным письменам страстное влечение. Лишенный, положением своим в глуши в южной Персии, всех пособий европейской учености и зная почти по одному слуху об усилиях разных ориенталистов открыть ключ к стрельчатой грамоте, он постарался познакомиться с зендским, санскритским и пеглевийским наречиями в добавок к своим практическим сведениям в нынешнем персидском языке, и приступил к делу на точном основании правил дешифраторского искусства.  Но если победа его и не безусловно полна, если он получил язык, которого смысл ясен для всякого, знакомого с языками персидского корня, то за это он хочет смело упрекнуть своих ученых соперников, приведших его в заблуждение неясностью своих понятий о коренных свойствах всех алфавитов. Странно, что ориенталисты думали читать древне-персидские слова так точно, как будто они были написаны немецкими или итальянскими буквами! Ролинсон, увлеченный их примером, читал, как все они, буквенно, и произвел по необходимости дикие слова и невероятные формы. Он не приметил, потому что никто из ориенталистов гвоздесловов не объяснял этого ни себе, ни ему, — что языка с тремя только гласными (а, и, у) быть не может, что такой язык противен человеческой природе и законам человеческого голоса, что как скоро в письменах встречаются только три знака, уподобляющиеся нам буквенным гласным а, и, у, так это не гласные, а простые мелодические, или диатонические знаки равновесия, понижения и повышения голоса, соответствующие в точности арабским знакам наеб, хафд и раф. У Аравитян такие знаки пишутся вне строчек, над буквами и под буквами; в стрельчатой и гвоздеобразной грамоте они писались между буквами: но положение не переменяет нимало их сущности. Следовало, поэтому, прежде всего устранить из состава слов все подобные знаки, и тогда Ролинсон, с удивлением и радостью увидал бы перед собой обыкновенные, знакомые слова, язык простой и гладкий, очень похожий на нынешний персидский, и имена собственные во всей своей точности такие же, какие нам дают Геродот, Ктесиас и Библия. Язык, рождающийся из этой филологически столь естественной транскрипции в высшей степени знаменателен и для русского читателя: кроме разительного сходства своего с нынешним персидским, мы видим в нем множество слов и форм славянских, греческих и немецких».
«Звук ш, например, в древне-персидском языке, как и в греческом, заменяют звуком кс (латинским х), как и в некоторых новейших, где ш заменяется начертанием sch. Голландцы, например, произносят это sch как сх, шведы и датчане  как ск, греки, римляне и древние персы навыворот, как кс. Заметим еще, что кс в тех языках, которые звука этого не имеют у себя, превращается обыкновенно в кн. Греческое же жесткое придыхание в древне-персидском произносится как ж. Слово шах (Шехи = <…>) придется поэтому произнести ксежи. Но ведь это просто старинное <xieřе> великополян, польское <xiąže> (ксендз), славянское кнезь, русское князь, германское Knig и König. Отсюда ясно, что клинописное Дариус ксежи вюзерк значит — Дариус, князь великий. Интересно, что в древне-персидском не найдено начертания и для Л. Слова Бабилус, Арбела писали на нем Бабирус, Арбера: следовательно, картавили звук R  подобно китайцам. Примеры такого картавого выговора R  не редки и в Европе, особенно между детьми; на восточной половине Азии и на островах Тихого океана это почти повсеместно».
«Из числа народов, которых коренной выговор известен мне практически, — говорит далее Сенковский, — Аравитяне и Турки произносят букву Θ чище всех — как t’hh, отчего она и названа эмфатическою «напыщенною».  В звуке Θ иногда образуется tss, иногда тсь, что равно ць. Таким образом и у нас в русинских наречиях слово дают переходит в даюць. Греки букву Θ произносили почти как тф совершенно несходно с греческим ф, которое у них собственно есть пф, как Латины и передавали его через ph, отличая его от своего f. Звука hh   нет ни у нас, ни в интонациях других европейских народов, исключая одних Тосканцев. Чистый звук hh  нынче известен одним только Аравитянам и Евреям. В персидских языках также его нет. Народы, не умеющие интонировать чистое hh, разлагают его, превращая в другие сродные звуки. У народов, которые картавят в звуке hh  прежде всего слышится Rh. В Европе, кроме Евреев, одни только Испанцы так произносят свое гортанное j (хота). Придыхание h при различных интонациях легко переходит то в к, то в g, то в s, z, ж или в звук hr (картавленное hh), сам собою становится то гр, то кр, то ср, то зр, то жр. А звук Rh (картавленное R у поляков Rz), добровольно делается то Рз, то Рж. Племена персидского и арамитического происхождения, которые чисто интонируют кь, не могут выговорить греческого х: вместо х им слышится русское Сх и они всегда превращают его в тонкое шипящее Ш , очень близкое к Сь и к португальскому Z, например в слове Warvaëz. Народы, у которых нет чистого h естественно превращают его в К и тогда Sh становится SK, а в выворотном выговоре Кс (т.е. в ИКС)».
«Ясное понятие обо всех этих тонкостях и подробностях необходимо при разборе стрельчатого правописания».
Я нарочно привел буквально эти лингвистические потуги из Сенковского, чтобы читатель наглядно видел, как трудно выразить на письме звуки, для которых нет самостоятельных начертаний. Все приведенные им попытки похожи на то, как если бы вместо «зачем и почему» писали «затшем и потшему», «кричите и защищайтесь» отождествили бы с «критшитие и застшистшайтиеси». Это было бы не многим  лучше того, как писал своей французской азбукой знаменитый французский филолог де-Саси, сам удивляясь, каким образом русские не попортив рта, выговаривают такие слова как Sovoieia и moieia (т.е. своея и моея).
И я опять повторяю, что у нас не будет научной фонематики, пока мы не выработаем рациональной, систематической, международной азбуки вроде той, какую я показал в 3 томе «Христа». А пока я приведу дальнейшие соображения Сенковского, довольствуясь тем грубым приближением, какое дает наша русская транскрипция.
«Мы можем тотчас же, — говорит он, — испытать достоинство этой теории на деле, посредством приложения. Возьмем самое затруднительное место в стрельчатом письме, — говорит он, — и приводит:
Вот знаменитая надпись Дария, буквы которой Сенковский изображает вместо клинописных фигурок лишь русскими буквами, а пониже дает подстрочный перевод смысла по-русски. И что же выходит? Выходит, что она составлена коверканным старо-славянским языком.
Вот прочтите сами, смешанным с французским и латинским.
.
Надпись Дария.
Взять из Сенковского
.
Но здесь в оригинале клинописи ведь  более половины слов славянские.
При переходе звука Г в Ж, созвучно с галдел (говорил) или гадал (соображал); ксежи — польское ксенз, славянское князь; ачуном — учиняем; уостаем — возставляем; ижа — иже; нитеарим — натворил; меньем — именья; итъяина — отъял; эние — иные; ожа — тоже; педьи — понятно; еда — егда; э-мойем — моем и моей; ни перабере — не прибирал; и только одно слово греческое: этакси — устраивал, да одно латинское — прома-ти — primo-te – т.е. прежде же.
«Бесспорно, — говорит Сенковский, — что с помощью славянских языков можно лучше почувствовать дух этого языка (клинописей), чем посредством английского или немецкого. Какое здесь множество слов греческих, латинских, но преимущественно славянских. Сходные слова, конечно, существуют в ново-персидском, но там они изменены, что уже не представляют славянской наружности. Ижа, например, не что иное, как славяно-русское «иже», а в ново-персидском инче: но кто бы мог догадаться, что инче новоперсидское и иже славянское — одно и то же слово? Адем слово сложное, составленное из Adh (Аз), и ем — мой. В ново-персидском Adh исчезло; осталось только Ем и Мен (меня), которое есть и в древне-персидском. И не любопытно ли узнать в «прома» стрельчатой грамоты латинское primo? Конечно, — продолжает автор, — нет ничего опаснее как переводить с неизвестного наречия, опираясь на одни только наружные сходства слов его со словами других наречий.
Но в данном случае совпадение оказывается не по одному звуку, но и по смыслу. Вот в более связном виде сущность приведенного манифеста:
«Сказал Дарий царь:  царство, которое у дома моего похищено было, я обратно приобрел. Я его восстановил, как оно было прежде. То, что Гомад Маг награбил, я щедро роздал обратно. Милуя войско, я возвратил богатства и почести покорным (по родам), тем у кого Гомад Маг отнял Персию, Мидию и прочие области, по-прежнему я, после похищений обратно возвратил. Чрез Ормудау я это сделал. Я распоряжался, пока вотчины моей вполне не восстановил, как прежде было, я во всем распорядился через Ормудау так, как будто он Гомад Маг вотчины нашей и не похищал».
«Эта форма царского объявления может показаться нынче странною, но она совершенно подлинная. В начале книг Езры мы имеем еврейский перевод одного указа или объявления царя Кира, Дарьева предместника. Там автор говорит о милосердии к евреям, которое сердцу Кира, в самый первый год его царствования внушил бог. Кир тотчас повелел обнародовать через глашатаев, — по всему царству своему, а также и письменами следующие слова: «Сказал Кореш Кир, царь Персии: все царство земли этой дала мне Самосущая Сила (Jhwa Alohay, Йевис-Элоим)». Почему Евреи так переводили эти слова? Ответ очень прост: Ормузда, собственно Uer-Mözd, значит буквально то же самое. Uer есть причастие настоящего времени от глагола Ué — был, и значит — сущий, Mözd, выворотное mödz есть во всех славянских языках и во всех германских. Это — mögen, наше — можешь».
«Мы должны, следовательно, так переводить эту грамоту с еврейского на клинописную терминологию: «Сказал Кореш, царь Персии: «Все царство земли этой дал мне Ормузд. Он потребовал от меня сооружения храма ему в Иерусалиме, что в иудее. Кто между вами — из его народа, с теми да будет ваш бог, пусть идут в Иерусалим и строят храм Богу Израиля».
Первая фраза этого указа, от слова до слова, повторяется и в надписях Дария: все царство этой земли дал мне Ормузда. Мы встретим ее не однажды и в тексте главной ее надписи.
«Труды и исследования Ролинсона в Персии продолжались около восьми лет. Он начал заниматься стрельчатыми надписями еще в 1836 году. Плодом этих усилий было его небольшое сочинение под заглавием: The Persian cuneiforms inscription at Behistan, deciphered and translated by major H.C. Rawlinson.
Оно было представлено «Лондонскому Азиатскому обществу» и напечатано в его журнале, с приложением восьми таблиц снимка надписи. Сочинение это заключает в себе общее обозрение стрельчатых и гвоздеобразных надписей, но главный предмет его — огромная надпись Дария сына Гистаспа, находящаяся в Багистане, нынешнем Бисутуне, городище, соседнем с Кирманшахом. Надпись эта, состоящая с лишком из тысячи строк, вырезана на скале тремя почерками, на трех языках — персидском, ассирийском и, полагают, мидийском. Но это не совсем вероятно. Едва ли этот третий язык не армянский.  Как бы то ни было, надпись, кроме удовольствия проникнуть в таинственное, представляет особенный интерес исследователям. Она чрезвычайно важна для истории. Во-первых, это подлинная страница истории древних Персов, а во-вторых одна уже она решает многие спорные вопросы. Среди басней Геродота, противоречий Ктесиаса и Ксенофонта, и нелепостей Фирдуси, критика была не в состоянии сличить не только факты, но даже собственные имена, так, что можно было сомневаться во всех деяниях Дариев и Ксерксов. Но вот теперь перед нами один из официальных документов их правительства, манифест Камбизова преемника, Дария Истаспова, об очищении империи от самозванцев и восстановлении прежнего порядка. Сказание Геродота согласуется с этим памятником в некоторых подробностях, но не подтверждается в главном: по его рассказу Дарий был родоначальником новой династии, между тем как в манифесте, представляя свою родословную и исчисляя предков, Дарий говорит, что он — девятый царь Персии из роду Ахеменидов и что Персия его — корень, вотчина. Между тем одно место манифеста, к сожалению, весьма истертое, заставляет думать, что отец Дария, Истасп не был царем, что он еще командовал войском Дария после его воцарения.
«Вся история об избрании Дария на престол, об его лошади и его конюшем, оказывается баснею. Дарий положительно говорит, что он царь Персии по праву наследства, одному Ормузду обязан престолом. Ормузд сделал его царем, и он никого не благодарит за свое избрание. Он не показывает в своей родословной ни Кира, ни Камбиза, называя их просто царями из нашего дому. Все это ужасно темно. Самозванца, воцарившегося по смерти Камбиза, зовет он в манифесте постоянно Гомадом. Самозванец был маг: это согласно с Геродотом. Он принял имя убитого брата Камбизова и назвался Берди. У Геродота он — Смердис. Это различие в именах приводит в большие хлопоты тех, которые долго верили Геродоту, желали бы теперь спасти честь отца истории и как-нибудь согласить его народные сказки с положительными фактами. Но испуг их напрасен. В этот раз Геродот прав. Берди, Мерзи и Смердис одно и то же имя, три различные интонации одного и того же начального звука б: Старая Смирна (собственно Смирна) или то место, где были ее дачи, и доныне у местных жителей называется Вюрна, Вюрн-абад. Вот положительное доказательство превращения б в см в той же стороне, из которой Геродот вышел. Превращение Берди в Смерди доказывает лишь то, что он сведения свои об истории Персов почерпнул не из их показаний, а из простонародных рассказов, бывших в ходу в Малой Азии, где так выговаривали это имя. Впрочем и в самом манифесте Дария, один из самозванцев, которых было девять, кроме Гомада Мага, чуть-чуть не назван Смерди: его уже зовут Мерди вместо Берди. Вспомним еще что у Юстина Smerdis называется Merdis. Вот уже начальное S и исчезло, в третьем выговоре. Слог gis совершенно равносилен слогу dis, как в венгерском: M’adyar и Magyar.
Бисутун или Бистун есть название места, где некогда находился Багистан, пышная столица Дария, любимый его город в Южной Индии. Так как «Бог» и по древне-персидски Бог (bogh, begh, beh), то Бенфей под словом Багистан разумеет «божие место», Богоград.
Но оно также легко может означать и «виноградный сад». Такой и доныне, в ново-персидском языке, смысл слова Багистан, а предание заимствованное Диодором Сицилийским из Ктесиана гласило, что Семирамида, пришедши в Южную Индию с сильным войском, остановилась здесь, в долине, у подножия горы, из которой вытекал прекрасный источник, и так была восхищена местоположением, что развела тут огромный рай, парадиса по древне-персидски, фердоус по-нынешнему, что значит именно — сад, виноградник, то же, что багистан. Диодорово описание места вполне согласуется с окрестностями Бисутуна. По словам Ктесиаса, который сам был в Багистане, у Артаксеркса Мнемона, и поэтому сам принят Диодором в руководители, Семирамида на одном утесе этой горы велела изваять свое изображение, окруженное фигурами ста ее телохранителей, и возле этой картины вырезать надпись сирийскою грамотою. Картина в описанном месте (по Раулинсону. Н. М.) сохранилась. Вот она:
.
Рисунок???
.
На ней десять самозванцев перед Дарием. Вверху их созерцает бог. Дарий в венце давит богов ногою опрокинутого на спину пленника и читает нравоучение девяти стоячим пленникам. Ктесиас принял ее за Семирамиду. Но промах Ктесиаса понятен. Картина так высоко на скале, что снизу с земли едва заметна. Этим и объясняли мне путешественники по Персии из нашей Академии наук, проезжавшие мимо, говоря, что не могли ее рассмотреть с дороги под нею. Но в таком случае для кого же эта надпись сделана так высоко? Ктесиас поверил толкам жителей столицы о содержании недоступной глазу картины, и этим ясно доказывается, что Персы не писали своей истории, когда уже при Артаксерксе Мнемоне произведение Дария приписывали они баснословной Семирамиде. В середине картины, над пленниками, виден в воздухе бог Ормузда. Вокруг Ормузды расположены доски или столбцы, покрытые гвоздеобразными и стрельчатыми письменами. Они-то и есть манифест царя Дария, разобранный Ролинсом. Письмена эти Ктесиас называл сирийскою грамотою. Главная фигура картины — сам царь Дарий лично. И положение тела, избранное им для своего портрета, и содержание всех его надписей доказывают, что у него была страсть говорить речи.
А надпись над его головой (рис.  ) такова.
В связном виде это выйдет.
«Я, Дариус кнезь великий, кнезь кнезей, кнезь Персии (хотя Персы себя так никогда не зовут, а называются в Азии Ирани, как их страна), кнезь областей Гистаспа, сын Ахамениса (откуда Ахамениды), — сказал Дариус кнезь.
«Мне батько Гистасп, Гистаспу батько Арсам, Арсаму батько Арьерамп, Арьерампу батько Циспис, Циспису батько Ахоменис, — сказал Дариус кнезь.
«Того ради мы Ахаменидами рекомы, из первых явились мы, из первого моего дома (рода) кнезья были, — сказал Дариус кнезь.
«Восемь из моего дома, т.е. прежде кнезья были, я девятый, и более долго мы кнезья есм (будем)».
Я оставляю здесь без внимания, что Дарий здесь называет себя девятым Ахеменидом, когда по его собственной родословной, приведенной тут же, он выходит только шестым, но опять спрашиваю читателя: на каком же языке эта надпись? Выходит, как будто она на церковно-славянском жаргоне, какого-то малограмотного перса. А вот и ее характеристика Сенковским:
Чрезвычайно замечательно, — говорит он, — что здесь употреблены определительные члены, столь сходные с греческими; родительный падеж множественного числа (ам, произнести ом) здесь совершенно греческий (ώυ), с превращением только носового звука н в менее глубоконосый м, по свойству древне-персидского языка, который все носовые звуки отвергает; присутствуют здесь и греческие формы глагола быть. Кстати о мягком дь, которое часто переходит в ть, например в слове мадьяр (Madyar), перешедшем
.
Нет страницы!!!
.
Частии с окончанием емые уже было сказано. Несколько слов являют также и формы латинские. Но самое любопытное здесь слово довьдятернем или довьгятернем, где первая половина есть славянское слово долго, иначе довго; середина его тер есть частица, означающая сравнительную степень и в персидском и в греческом языках, но потерянная в латинском, а окончание нем, признак наречия в латинском языке, так что все слово довьдятернем становится латинским — <…>.
Надписи под или над фигурами десяти самозванцев несравненно короче, но не менее занимательны.
Вот они:
.
Рис. ???
.
Здесь обращает на себя внимание особенно слово государева дома (уоссадареи домои совсем как позднее русское слово).
Я не приведу подлинного начертания над другими связанными пленниками, так как в них различны только имена, а приведу прямо перевод:
Над пятою фигурою написано:
«Это — Мерди. Одурачивал так: говорил: Я Уменис, Уозьи (Сузии) кнезь».
Над шестою:
«Это — Цитвадаки, одурачивал так: Говорил: «Я кнезь Асгарди есмь, Уоссадарева (государева) дому».
Над седьмою:
«Это Юсдад, одурачивал так: говорил: «Я Берди (Смердис) есмь, Кюроса сын, я кнезь есмь».
Над восьмою:
«Это — Арака, одурачивал так: говорил: Я Небукоднецарь, Набонтея сын, я кнезь в Вавилоне».
Над девятою:
«Это — Фрад, одурачивал так: говорил: «Аз есмь кнезь в Марге (Мургабе)».
Над десятою фигурою (в остроконечном калмыцком колпаке) написано: «Это — Марук, Сак».
Вот как толкует это Сенковский:
Сак или сек по-персидски — нохай или ногай, Ногаец, Монгол, а по-монгольски значит и собака. Имя Собачьего народа, или Ногайцев создало сказку о среднеазийском народе с собачьими головами (Kynokephali). Соответственно этому Saki или Sagi (Малые Ногайцы) и Mahasagi или Масагеты (то есть Великие Саки, Великие Ногайцы) являются в другой надписи Дария под соединенным названием Саки — маки. Это Гог и Магог библейских преданий (Maka Gog, Masa Gog, Великие Гоги, Масагеты), Джюджь и Маджюджь арабских писателей, Малые и Великие Жоуженцы китайских летописей, соплеменники Бабера и его предтечи, завоевавшие Бактриану, Кабуль и Индию за полторы тысячи лет до него. При Дарии Истасповым они уже владели частью нынешней Бухарии и Хорасана.
«Эти простые надписи, в которых запутаться невозможно, да и самые фигуры барельефа служат уже хорошею указкою содержанию длинного манифеста, вырезанного над ними. Смысл надписей нередко может быть угадан и решен с одной помощью картины. И если чтение неизвестных слов представляет язык правдоподобный с соблюдением всех грамматических условий и филологических данных, если перевод этих слов согласен с сюжетом барельефа и простыми подписями под фигурами, так это уже весьма достаточное основание к доверию просвещенных любителей истории».
Так оканчивает О. Сенковский свою статью «Манифест Дария сына Гистаспова», помещенную в «Библиотеке для чтения» в 1847 году. И я привел здесь почти половину ее содержания лишь с немногими пояснительными перерывами от себя, чтоб показать, какое впечатление произвело
.
Текст обрывается!!!

76

Если история народов или государств хочет быть действительной, а не только по имени наукой, то предметом ее изучения должны быть документы, как единственные исторические факты, считая содержимое этих документов лишь представителями тех людей, которые нам их оставили. А представления могут считаться историческими фактами лишь в связи с данным документом, как образчиком представлений, существовавших во время составления данного документа. И в этом смысле ценность документа почти одинакова, являются ли его сообщения правдоподобными или представляют чистую фантазию, так как и фантазия мыслящего человечества эволюционирует с течение поколений, и тоже имеет свою историю.
А что касается до правдоподобных сообщений, то их правдоподобность не есть еще доказательство их правдивости, так как чем менее умственно развит человек, и следовательно чем слабее его фантазия, тем субъективнее, уже и одностороннее его представления об окружающей жизни, и тем менее причин доверять ему. В юриспруденции уже давно принято за правило принимать во внимание лишь показания очевидцев, а неизвестно откуда пошедшие слухи, если даже они и правдоподобны, не считать за доказательство, а лишь за характеристику существующих мнений.
Так должно быть и при изучении исторических сообщений: необходимо строго различать рассказы участников данного события в их собственной ручной передаче, от рассказов в копиях, которые могут быть простыми подделками. Да и в собственноручных описаниях участников надо строго отличать такие, которые происходили в обычной обстановке, подлежащей проверке окружающих, от описания путешествий в далекие страны, проверить которые окружающие не могли. Один уже факт такого путешествия показывает склонность автора к необыкновенным приключениям, а это вызывает у него по возвращении непреодолимую потребность сочинительства, и даже прямо стыд возвратиться ни с чем после преодоления больших трудностей или даже опасностей. В результате неизбежен привоз на родину всяких подделок под существующие на родине представления о том, что должен был найти там посетитель.
В результате и вышло то, что все западноевропейские музеи завалены сенсационными произведениями бывших дальних стран, и никто не возвращался из них без диковинок, а теперь, когда, благодаря распространению общечеловеческой культуры и особенно пароходства, железных дорог и воздушных путей сообщения пополнение такими редкостями европейских музеев вместо того, чтобы утысячекратиться, четь ли не прекратилось, а на их родине они оказались даже совсем отсутствующими.
Вот, например, посмотрим на глиняные плитки ассиро-вавилонской культуры не в европейских музеях, а в самом Иране или Ираке. Я справлялся у наших востоковедов в Академии Наук, живших в Иране, видели ли они там что-нибудь подобное этаким плиткам в музеях Моссула, Багдада, Тегерана, Испагани, - этих центрах древней культуры, которым удивлялась и восхищалась вся культурная Европа в то время, когда они были фактически недоступны по причине трудностей и опасности путешествия.
Поговорим с этой точки зрения и о вывезенной в Европу из Месопотамии в XIX веке «старинной литературе». Они исключительно клинописная на глиняных пластинках.
Отмечу прежде всего в ней несколько очень странных особенностей. Вот первая из них.
В то время, как о иероглифах в Египте мы имеем многочисленные упоминания у классиков и у средневековых писателей, мы не находим ни у первых, ни у последних ни слова о существовании клинописных надписей на скалах и целой клинописной литературы на глиняных пластинках. Я нарочно посвятил здесь целую главу о первых впечатлениях открытия клинописей в <…> году Раулинсоном. А между тем о «Вавилоне» и его культуре многочисленны рассказы и в Библии и во времена средневековья. Как могло это случиться? Ведь литература, как свет, имеет свойство светить во все стороны.
А вот и второе странное обстоятельство. Литература, как и всякий продукт производства, не может вырабатываться без спроса потребителями. А без большого числа потребителей и распространителей она не может вырасти до больших размеров и завянет сама собою, не успевши расцвесть, как семя дуба, которое попало в трещину скалы. Она не будет в состоянии выработать даже и самостоятельной фонетической азбуки, так как звуки речи для безграмотного человека представляются бесконечно разнообразными и различными у мужчин, и женщин, и детей, так, что ему и в голову не могло придти, что в этой бесчисленности интонаций только какие-то три десятка тонов служат своими комбинациями для определения смысла всей кажущейся бесчисленности смыслов, доступных его речи. Достигнуть фонетической азбуки люди могли в постепенной преемственности, сначала чисто рисуночных, а потом и ребусических надписей на стенах крупных зданий, разлагая длинные слова на короткие, а потом беря лишь первый звук от поддающихся рисунку названий, вроде А от Арки, Б от быка, как на это и указывают собственные имена всех еврейских букв.
И писались эти буквы для мнемоники сначала полным рисунком данного предмета, а потом, после усвоенной практикою привычки к фонетическому чтению, упрощенно, лишь частью данного предмета, от которой в конце концов и остались одни не имеющие первичного предметного вида буквенные начертания всех наших европейских алфавитов, которые можно свести к коптскому и еврейскому, как прародителям.
Но скажите сами, к каким осмысленным предметам и к какому эволюционно развивающемуся алфавиту сведете вы такие клинописные знаки, как изображенные на таблетте?
Ведь совершенно ясно, что это не эволюционно развившийся алфавит, и не видоизменение какого-нибудь другого, а то, что мы называем шифром. Но всякий шифр есть выдумка какого-нибудь отдельного человека, который уже прекрасно владеет фонетической азбукой, но по каким-то причинам захотел писать непонятно для других. Обычная причина таких шифров была только необходимость таинственной переписки для дипломатов или заговорщиков, чтобы ее не понял никто другой. Но какая же причина могла заставить, например, Дария сделать описание своего суда над бунтовщиками на Бизутанской скале, не общепонятной для всех грамотных людей его страны эволюционно развившейся азбукой, а никому не понятным, кроме его дипломатов (если такие у него были) шифром? Ведь это же нелепость!
Какой же смысл этой надписи шифром? Да и какой смысл и всей вообще клинописной или гвоздеобразной азбуки, когда мы видим, что ею написаны совсем не дипломатические секреты, а самые обычные сообщения, и при том назначенные часто именно для опубликования, а не для сокрытия рассказанного!
Мне может быть скажут, что клинописная азбука была придумана неким забытым учителем вроде Зороастра для удобства писания на глиняных плитках, но и это будет пустая отговорка, годная только для успокоения детей. Ведь на глиняных плитках тем же резцом можно было не труднее писать и буквами, и доказательством этого служит то, что рядом с клинописью, мы находим, как и в надписи Дария, даже целые картины, которые было много труднее выцарапать, чем буквы.
Кроме того, вплоть до конца XIX века, когда открыта была цинкография, все самые художественные штриховые рисунки и иллюстрации книг делались на каменных плитках, да и не только на каменных, но и на медных, и даже алмазом на стальных пластинках.
Никакой трудности писать буквами на месопотамских плитках не было, а придумывать для публикации особый шифр было бессмысленно…
И в добавок ко всему, ни у классических писателей, ни у арабских или персидских авторов средних веков, писавших много об этих самых местах, нет (как я ни старался найти!) ни единого слова о валяющихся там осколках какой-то странной литературы и о надписях ею на скалах.
Затем и третье соображение. Надпись на скале, какова Дариева, назначенная для опубликования, сделана не в людных местах, вроде Мосула и Багдада, а в глухом местечке около Бизутуна. И вот вопрос: сохранившаяся не подверженною дождям и непогодам в продолжение 4000 лет до Раулинсона, насколько сохранилась она через 100 лет после него, в настоящее время?
Все это, казалось бы, приводило к заключению, что вся клинописная литература чудовищная мистификация авантюристов, отправляемых на государственные или клерикальные средства в Месопотамию, с заранее предполагавшимся обязательством оправдать свою командировку привозом заранее намеченных в воображении зарытых там остатков Вавилонского Талмуда и Библии, и ничего там не нашедших. Но, к счастью, есть и лучшее решение вопроса. Это – наличность религиозной революции во время иконоборства. Отвергнув изображения богов, азиатские иконоборцы могли отвергнуть и азбуку Ромейской идолопоклоннической церкви, и с целью сделать для нее недоступным свое учение и дела, выдумать для себя и этот шифр, который лишь потом вошел в обычное употребление. Мне кажется, что кроме первого, слишком мизантропического решения, это второе является последним возможным решением, а потому и клинописные сказания не могли появиться ранее воцарения в Византии Льва III Иконокласта (717 – 743 г.г.).

77

Глава IV
Еще несколько слов о солнечном — юлианском, о лунном — агарянском, и о солнечно-лунном — мессианском календарях.
.
Читатель не должен творить даже и средневекового, а не только старинного астронома по образу и подобию современных астрономов, а его вычислительные средства и измерительные приборы по образцу современных. Подумайте сами! Если б у вас не было возможности целый день взглянуть на часы, а день был облачный, то как бы вы определили час дня? Если вы вдруг просыпаетесь в темноте ночи, способны ли вы тотчас же сказать, сколько времени остается до рассвета? Вы могли бы днем ошибиться даже и на несколько часов, судя по тому, было ли вам в это время весело или скучно, а ночью еще хуже: припомните, как скоро она проходит при крепком здоровом сне и как длинна при бессоннице!
Нет ничего более субъективного и переменчивого, чем наше представление о времени.
В таком же положении находился средневековый или древний наблюдатель неба до изобретения маятниковых часов Галилея около 1590 года нашей эры. И только с этой точки зрения нам и становится понятно, почему даже и в средние века в Египте и на юге Европы не заметили того, что летом день длиннее ночи, а зимой — наоборот. День считался там всегда равным ночи, хотя равенство их имеет место только около земного экватора. Как ночь, так и день делились тогда на 12 часов, хотя на прибрежьях Средиземного моря неравенство их может доходить до четырех часов и более.
«Каким долгим кажется день летом и каким коротким кажется он зимой», — сказал бы самый уравновешенный житель того времени, за исключением разве что самых северных широт умеренных поясов Земного шара, где неравномерность достигает уж слишком большой величины. И если бы древний египтянин или месопотамец даже и имел в своем распоряжении песочные часы, то, заметив, что в летний день у него от восхода солнца до заката высыпалось более песка, чем за ночь, то он наверное сказал бы, что песок из маленького отверстия сыплется сильнее летним днем, чем зимним. То же самое сказал бы он и о водяных часах, ведь даже и солнечные часы долго не выбили из средневековых египетских голов предвзятую идею о том, что справедливый творец миров не стал бы обижать ни ту, ни другую половину суток.
Нужны были предварительный перенос солнечных часов в более северные местности и открытие синхроничности колебаний маятника, чтоб окончательно изгнать субъективизм в представлениях о неравномерном течении времени.
Еще более относится все это к определению месяцев года. Если б вы заснули летаргическим сном на несколько лет и потом вдруг проснулись, то вы могли бы различить, взглянув в окно своей комнаты, только четыре времени года по состоянию растительности, а никак не месяц и тем более день этого месяца. Первое представление о том, что в году двенадцать месяцев произошло из наблюдения фаз луны, причем обнаружилось, что от одного новолуния до другого проходит по очереди по 29 и по 30 дней, и это был первый человеческий счет времени, которым и стараются теперь объяснить некоторые библейские сказания, вроде, например, того, что самый долговечный «допотопный патриарх Мафусаил» жил 969 лет. При допущении, что здесь смешан первичный счет времени по лунным месяцам с позднейшим счетом по годам, действительно получается для его жизни 82 года, вполне человеческий возраст, но только — увы! — выходит, что у него родился сын, когда ему не было и 15 лет.
Все эти попытки примирить миф с реальностью, конечно, фантазия. Юлианский год в 365 дней был первым приближением к звездному году, т.е. к возвращению солнца к той же самой звезде, и этот же год, вплоть до введения григорианского календаря, считается также и вечным климатологическим годом. А двенадцатилунный год короче его на 11¼ дней. Значит, с каждым таким годом весна и все остальные времена года при нем запаздывают на 11¼ дней и это в три года составляет 33¾ дней. Приставка к каждому году лишнего лунного месяца в 30 дней может тут удовлетворить климатометрии лишь на несколько лет вперед, так как будут оставаться не заполненными 3¾ дня. В результате этого несоответствия Луны и Солнца средневековый календарь, как средство предсказания основных астрономических и климатических явлений, пошел тремя путями:
Первый путь. Правоверные («мусульмане» — на языке Корана) совсем выбросили из своего календаря задачу предсказывать климатические явления и приспособили его только к новолуниям, хотя почему-то не удержали за своими двенадцатью (29 или 30-дневными) месяцами название года, хотя этот их год не имеет ничего общего ни с астрологическим, ни с климатическим. Почти каждые три года сезоны их запаздывают несколько более, чем на месяц и солнце в начале их третьего года всегда оказывается в новом созвездии Зодиака, гуляя таким образом по всем его фигурам и по всем правоверным месяцам их 254-дневных простых и 255-дневных високосных лет, вставляемых в простые годы, чтоб удовлетворить хотя бы приблизительно среднему движению луны.
Читатель видит сам, что благодаря этому слово год в правоверном календаре потеряло всякий смысл. Этот наиболее элементарный календарь сохранился и до сих пор у персов, аравийцев и турок.
Второй путь. Православные (католики по-гречески и по латыни), наоборот, совсем выбросили из своего календаря задачу предсказывать новолуния, а только климатические явления, первопричиной которых считали переходы солнца в то или другое из 12 созвездий Зодиака, хотя латины почему-то и удержали за своими почти поочередно 30 и 31-дневными промежутками (кроме февраля, с его 28 и 29 днями) название месяцев или лун (lunae — по латыни), хотя эти их «луны» и не имеют ничего общего с появлениями луны по вечерам из-за солнца.
Третий путь. Богославные (по библейски иудеи ) не удовольствовались ни первым календарем, оставшихся у всех вообще правоверных, ни католическим так называемым юлианским календарем. Они задумали соединить вместе тот и другой годы, т.е. найти такой календарь, который одновременно предсказывал бы и новолуния и сезоны года, в связи с прохождением солнца по разным созвездиям Зодиака, как этого требовала астрология.
И вот Хассан-ха-Даян в испанской Кордове в 953 году обнародовал современный еврейский календарь, основанный на 19-летнем «дарованном» (по библейски метонном ) цикле, и этот календарь, употребляемый раввинами до сих пор, чрезвычайно остроумно сочетал между собой и приблизительное соответствие движением солнца между звезд (а с ними и климатическим переменам), и соответствие лунным движениям. Я его объяснил уже в четвертой книге «Христа», но напомню и здесь.
Обычные двенадцать месяцев этого цикла:
1. Нисан (ок. марта — апреля) — 30 дней
2. Ияр (ок. апреля — мая) — 29 дней
3. Сиван (ок. мая — июня) — 30 дней
4. Таммуз (ок. июня — июля) — 29 дней
5. Аб (ок. июля — августа) — 30 дней
6. Элул (ок. августа — сентября) — 29 дней
7. Тишры (ок. сентября — октября) — 30 дней
8. Хешвон (ок. октября — ноября) — 30 дней
9. Хислев (ок. ноября — декабря) — 30 дней
10. Тебет (ок. декабря — января) — 29 дней
11. Шабат (ок. января — февраля) — 30 дней
12. Адар (ок. февраля — марта) — 29 дней.
Всего здесь 355 дней, и чтобы пополнить год до 365 дней, в каждый летний промежуток времени его годы 1, 3, 6, 9, 12 и 17 считаются високосными, т.е. включают в себя лишний 13-й месяц (Адар II, соответствующий февралю-марту, как это показано на диаграмме, которую я беру из IV книги «Христа»)
При этой системе выходит 125 месяцев по 30 суток и 411 месяцев по 29, причем средняя длина «дарованного» месяца оказывается по нашим расчетам 29,532 суток (вместо 29, 5306, которые считаются теперь астрономами), а длина сидерического года 365,263 (между тем, как по современному нам счету она близка к 365, 2563 суткам), т.е. звездный год в «дарованном» цикле показан точнее, чем даже и в Юлианском календаре, еще смешивавшем климатический год со звездным, астрологическим.
Читатель, понимающий, как трудно было определить все это человеку еще не знакомому не только с десятичными дробями, но даже и с десятичной системой счисления, считавшему по буквам алфавита, не многим лучше, чем по пальцам и не имевшему для своих градусных определений даже повторительного круга (почти ничего, кроме шеста, воткнутого в землю, на которой отмечены прохождения тени), сам может видеть, что такой «дарованный» цикл есть уже заключительная стадия эволюции календаря. Сначала был самый простой, чисто лунный, сохранившийся до сих пор у правоверных. Затем появился, как его антитезис, чисто солнечный — юлианский календарь, где климатология еще не отделилась от астрологии и он сохранился до последнего времени на православном Востоке, а на Западе слегка исправился и обратился в чисто климатический григорианский, отбросивший совсем астрологию. А только что приведенный еврейский календарь есть уже синтез обоих предшествовавших, который не  мог появиться ранее того времени, когда уже перестали удовлетворяться даже и юлианским календарем.
И этому вполне соответствует открытие еврейского астронома Хаима Слонимского, что он впервые был выдуман и обнародован только в Х веке нашей эры, в одном из центров тогдашней культуры Кордове в Испании мавританским астрономом Хассаном Ха-Даяном в 953 году.
Отсюда ясно, что всякий документ, в котором употребляется этот цикл, не может быть отнесен ко времени до половины Х века нашей эры. Скажу даже более. Мы не имеем никакой возможности предполагать, что календарь Хассана Ха-Даяна был тотчас же сообщен по радиотелеграфу во все места, где обитали богославные ученые (иудеи) вплоть до Багдада в Месопотамии. Никакого радиотелеграфа тогда еще не было, и ученые отдаленных стран были совершенно разъединены друг от друга. Если вставочный месяц Адар II и существовал вместе с другими только что поименованными, до Х века, то он мог вставляться не по какой-либо системе, а лишь чисто наблюдательным путем. Значит и Гилель II, о котором говорят талмудисты, как об обнародовавшем в 359 году «лунный календарь», мог установить тогда не современный нам еврейский календарь, а только предсказание новолуний поочередно через 29 и 30 дней после наблюденного новолуния, или в крайнем случае современный правоверный календарь мусульман, т.е. современный нам «арабский» календарь. Астрология требовала, чтобы пасхальный месяц Нисан (имя которого происходит от корня НЭС <…> — знамя и значит «Знаменосец») обозначался на небе прохождением солнца по первому из созвездий Зодиака, предводителю остальных — Овну, а за ним дали по созвездию Зодиака и на каждый из остальных 12 лунных месяцев. Но что же оказалось на третий год? Новолуния еще правильно налегают на начала своих месяцев, а солнце в конце Адара не дошло уже до Овна на целое созвездие, оно только что вступило в созвездие Рыб. Значит, чтобы сохранить соответствие между названиями месяцев и соответствующими созвездиями Зодиака, надо было через каждые два года удвоять последний месяц Адар, назвав его Адаром-Вторым, високосным. А дальнейшая практика показала, что это надо сделать не через каждые два года на третий, а семь раз в 19 лет. Такой распорядок и дал раз навсегда Хассан Ха-Даян в Кордове, но и после его открытия удвоение Адара могло долго делаться лишь чисто наблюдательно, по глазомерному расчету на небе в глухих или отдаленных местах.
Мы так привыкли к нашему однородному счету времени во всех культурных странах, что даже и в мыслях себе не задаем вопроса о том, каким способом и когда достигнуто это.
А достигнуто оно лишь тремя способами:
1) посредством типографского станка, оттискивающего в совершенно одинаковом виде тысячи экземпляров, предварительно проверенных специальными корректорами, тщательно исправившими все искаженные наборщиками места и слова;
2) посредством государственного или церковного контроля, не допускающего к распространению в своих учреждениях неправильно составленных календарей;
3) посредством правильно организованной почты, дающей возможность для их повсеместного распространения в культурных местностях.
А что же было в средние века?
1) Типографского станка не было, а относительно еще не напечатанных рукописей, скажет вам следующее всякий современный писатель: «пока книга не напечатана — все равно, что ее совсем нет». Так не было книги вплоть до изобретения Гуттенберга, вплоть до 1455 года.
2) Государственного и церковного контроля не могло быть над индивидуальными переписчиками, как и теперь над частными письмами и рукописями, а следовательно не могло быть обеспечено и однородности всех отдельно написанных копий, не говоря уже об однородности орфографии и однородности литературного языка. Рассказы о том, будто существовали в древности и в средние века общепринятые грамматики (Доната и других), распространявшиеся повсюду индивидуальными бесконтрольными переписчиками. Это наивнейшая из всех волшебных сказок. Всякая рукопись, где орфография слов та же самая, какой должна быть по грамматике напечатанной от имени Элия Доната, есть (вместе с нею самою) принадлежность уже печатного периода латинской литературы. То же самое и относительно греческих и других рукописей.
3) Государственно организованных почтовых сообщений не существовало вплоть до XVI века и основана почта была впервые только династией Габсбургов для объединения их обширных владений от Бургундии до Испании, от Венгрии до Богемии. Она ранее всего упорядочилась в Германии, Франции и Нидерландах, а в доисторические почты, кроме посылок с отправляющимся куда-нибудь знакомым, имеют право верить только дети, да и то не позже десятилетнего возраста.
И вот я спрашиваю снова читателя, как же мог в такие непечатные времена среди разрозненных грамотеев быть какой-нибудь общепризнанный календарь и общепризнанное исчисление времени, основанное притом же на таких сложных принципах, как лунно-солнечный метонный (т.е. дарованный, а не Метонов) 19-летний цикл?
Само собой понятно, что никакого сложного повсюду употреблявшегося календаря не могло быть. Распространиться на Востоке мог только чисто лунный календарь, проверяемый фактическим наблюдением новолуний, а на западе — юлианский календарь, как основанный на очень простом принципе: три года по 365 дней, а четвертый в 366.
Вот почему и при изучении клинописных астрономических таблеток, найденных в Месопотамии, где названия месяцев те же самые, как и у современных евреев, мы никак не можем без особенных доказательств отнести их в глубь веков, далеко за время Хассана Ха-Даяна, т.е. Х века нашей эры, тем более, что и клинописные изображения букв имеют, как я уже показал выше, характер специального шифра, а не естественно возникшего письма.
С этим предупреждением мы и перейдем к астрономическому определению времени клинописей, содержащих достаточные астрономические указания и прежде всего некоторых эфемерид по тому же методу, какой я дал при разборе египетских таблеток Бругша-Стоборта.
.
Приписка Н. А. Морозова:
Пятой  (V) главы нет, да кажется и не было. Счет тут прямо переходит к шестой главе.

78

Глава VI
Два месопотамские гороскопические камня, изображенные в книге Иеремиаса

Прежде всего рассмотрим два гороскопа на так называемых «пограничных камнях», описанных в книге Иеремиаса.
Первый из этих гороскопов (рис.1) не представляет никаких затруднений для человека, знакомого со средневековой астрологической символистикой.
Прежде всего припомним, что созвездия Зодиака назывались также и домами небесных светил. Созвездие Льва называлось домом Солнца (рис. )и около него воображались еще две пристройки вроде собачников для помещенья утренней и вечерней зари, которые в псалмах названы Ланями рассвета.
Благодаря тому, что солнце никогда не является ночью, у него был только один «дневной дом» — в созвездии Льва. А созвездие Рака, направо от него, называлось «ночным» домом Луны, и у нее, наоборот, не было дневного дома.
У остальных же планет, которые ходили независимо от движений солнца и луны, были по два дома — дневной со стороны солнца (рис. ) и слева. Налево от Меркурия — Марс в виде головы боевого коня, а направо — Венера, прикрытая лазурью неба, как куполом и около нее Сова — признак вечернего местонахождения. Этажом ниже мы видим могучего царя в венце и Стрельца, натягивающего лук, это явно Юпитер в созвездии Стрельца, а в самом нижнем этаже мы видим Скорпиона, Погребальную урну, Черепаху и Коня с вилами на спине. Значение вил неясно (они сопровождают сенокосца с его косой при уборке сена), а Погребальная урна выражает смертоносность, и Черепаха — по-видимому — особенную медленность движения Сатурна среди звезд. Значит, конь с развилиной на спине, несомненно Сатурн. А это обязательство подтверждает и остальные наши отождествления, так как для менее ярко выраженных Марса и Венеры не остается другого места, как под домиками вечерней и утренней зари, т.е. около Солнца.
Все это, особенно в связи с солнечным затмением во Льве и его видимостью в сильной фазе в Месопотамии, дает нам безусловно надежный материал для астрономического определения времени данной находки, сделанной в XIX веке в Персии.
Начнем разведку нашим обычным способом:
Юпитер в Стрельце и Сатурн в Скорпионе.
Это то же самое сочетание, которое мы уже видели в Апокалипсисе, а потому и первая ступень нашей историко-астрономической разведки та же самая.
Из пролога к этому тому мы уже знаем, что для всякого заданного нам зодиакального сочетания Юпитера и Сатурна мы получаем на промежутке 950 лет только 7 или 8 удовлетворительных решений, расположенных одной серией через 59 лет друг от друга, на протяжении 472 лет, а остальные 478 лет останутся совсем без подходящих сочетаний, так что и исследовать их по остальным планетам не нужно.
А для данного случая между 1000-м годом до начала нашей эры и нашим собственным временем одновременные положения Сатурна в Скорпионе и Юпитера в Стрельце дали мне только 22 подходящих решения, расположившиеся в трех сериях.
Первая серия состоит из 7 дат  между минус 637 и минус 281 годом.
Вторая серия тоже из 7 дат между 395 и 751 годом нашей эры. Третья серия из 8 дат между 1189 и 1605 годами нашей эры.
Все это и дано в таблице III в первых двух колонках. А направо от них я обозначил все солнечные затмения не только в эти годы, но и в соединении с ними, и мы видим, что из всех них подходящим оказалось только затмение 6 августа минус 281 года. За весь трехтысячелетний промежуток до нашего времени оно одно было, при указанном сочетании Сатурна и Юпитера видимо из Месопотамии в созвездии Льва и притом не с полным потемнением Солнца, а лишь с выгрызением  его диска сверху, причем в наибольшей фазе Солнце оставалось еще видимым из Месопотамии в форме лодочки, как и показано на камне.
Ничего подобного больше не было вплоть до нашего времени, как увидит сам читатель, пересмотрев таблицу III.
.
Таблица III
Историко-астрономическая разведка «Пограничного камня Селевка-Победителя»

Первая серия подходящих сочетаний Сатурна и Юпитера

Сатурн в Скорпионе

Юпитер в Стрельце

Солнечные затмения около лет, указываемых Сатурном и Юпитером

-635;02

-637;21

{В-637 мартовские и сентябрьские приполярные
В-636 –VIII-29 из Аляски через Францию в Египет

-577;94

-578;52

{-579-II-4 и 579-III-5 и 579-VIII приполярные
-578 VII-20 из Гудзонова залива через Сибирь в Индию
-577-I-14 окончилось под Аравийским заливом

-518;85

-518;83

{-520-VI-10 началось в Аравийском заливе
-519-XI-23 началось в Тибете
-518-X-14 приполярное

-459;77

-459;13

{-460-X-2 приполярное
-459-VIII-23 по южному полушарию
-458-VIII-12 по западному полушарию

-400;68

-400;44

{-401-I-18 предполуденное в Месопотамии
-400-VII-2 от Мадагаскара в Тихий океан
-399-XII-16 приполярное

-341;59

-341;75

{-342-XI-16 по западному полушарию
-341-V-12 приполярное
-340-IX-26 приполярное

-282;51

-281;06

{-282-VIII-16 приполярное
-281-VIII-6 по Южной Европе в Закавказье перед полуднем
-280-VII-25 по южному полушарию

  Ïeremias: Das alte Testament im Lichte der alten Orients.S.10

79

Вторая серия подходящих сочетаний Сатурна и Юпитера

Сатурн в Скорпионе

Юпитер в Стрельце

Солнечные затмения около лет, указываемых Сатурном и Юпитером

+395;99

+395;20

{394-X-11 приполярное
395-XI-30 по Атлантическому океану
396-IX-18 по Западному полушарию

+454;95

+454;51

{453-VIII-11 по Западному полушарию
454-VII-10 из Индии в Атлантический океан
455-VII-30 приполярное

+513;85

+513;81

{512-XII-24 полуденное в Закавказье
513-VIII-22 из Скандинавии севером в Корею
514-XI-2 по Западному полушарию

+572;77

+573;12

{572-IX-23 очень северное
573-III-19 из Южной Америки в Индию
574-IX-1 по Южному полушарию

+631;68

+632;43

{631-VIII-3 по Атлантическому океану
632-VII-22 по Западному полушарию
633-VI-12 приполярное

+690;59

+691;74

{690-VI-12 по Западному полушарию
691-X-27 по Южному полушарию
692-X-15 по Западному полушарию

+749;51

+751;05

{750-IX-5 по Западному полушарию
751-VIII-25 по Атлантическому океану
752-VIII-14 приполярное

80

Третья серия подходящих сочетаний Сатурна и Юпитера

+1191;36

+1189;95

{1189-VIII-13 по Южному полушарию
1190-VIII-4 приполярное

+1250;28

+1249;26

{1248-XI-16 по Южному полушарию
1249-V-19 из Индии в Японию
1250-X-26 по Западному полушарию

+1309;19

+1308;57

{1307-IX-27 по Западному полушарию
1308-IX-15 по Атлантическому океану
1309-VIII-6 приполярное

+1368;10

+1367;83

{1366-VIII-7 из Швейцарии в Японию
1367 приполярное
1368-VI-15 по Западному полушарию

+1427;02

+1427;19

{1426-X-30 по Западному полушарию
1427-IV-26 кончилось в Испании
1428-X-9 околополярное

+1485;94

+1486;50

{1485-IX-9 начало в Индо-Китае
1486-VIII-29 приполярное
1487-VII-20 приполярное

+1544;84

+1545;81

{1544-VIII-19 околополярное
1545-XII-4 по Тихому океану
1546-XI-23 поперек Африки

+1603;76

+1605;12

{1604-X-22 на Западном полушарии
1605-X-12 закатное в Месопотамии (Солнце в Весах)
1606-IX-2 приполярное

81

Тут кончается 3-я серия одновременных положений Сатурна в Скорпионе и Юпитера в Стрельце. Следующая 4-я серия начнется только с XXI века
.
Я уточнил затем специальным вычислением геоцентрическое положение Юпитера в Стрельце и Сатурна в Скорпионе, и они оказались во второй половине назначенных для них созвездий (рис.   , где приведены и их эклиптикальные долготы в пределах принятых теперь по Дюреру границ). Я рассчитал потом и место солнечного затмения, оно оказалось, как и обозначено в самой средине созвездия Льва, между его главными звездами Регулом и Денеболою, что вероятно и показано двумя звездообразными фигурами по обоим сторонам выгрызаемого драконом Солнца, хотя может быть это обозначает и то, что Солнце возвратилось после затмения к прежнему сияющему виду.
Я вычислил затем геоцентрические положения Марса, Меркурия и Венеры, и все они оказались в том же порядке, как и на рисунке: Марс в виде боевого коня слева, двулицый Янус-Меркурий — посредине и Венера налево от него, причем шатер над нею показывает, что она уже терялась в огне вечерней зари, а Сова около нее, что она была тогда вечернею звездою.
Все оказалось в полном согласии с минус 281 годом до начала нашей эры, и даже в полном согласии со Скалигеровой хронологией древнего мира! Другого решения нет
Но значит ли из этого, что мы должны считать существование гороскопов и астрономических записей, а с ними и высокой умственной культуры в Месопотамии, подтвержденными астрономически?
С первого взгляда выходит как будто бы да, и что открытие это оказывается прямо сенсационное.
Действительно, обращаясь к обычной истории, мы сразу вспоминаем, что, как раз «в 281 году до Рождества Христова» был, — говорят нам, -- убит Селевк, легендарный полководец легендарного Александра Великого, принявший в 312 году до Рождества Христова царский титул, потомки которого правили Сириею под именем Селевкидов до завоевания ее римлянами в 64 году до Рождества Христова.
Но ведь такое совпадение принятой классиками даты убийства Селевка в 281 году и даты только что исследованного нами и открытого в XIX веке камня-гороскопа не оставляет никакого сомнения, что он и разрисован с целью увековечить 281 год как начало династии Селевкидов!
Это был гороскоп убийства Селевка Победителя и начала эры Селевкидов. Какое поразительное подтверждение общепринятой исторической хронологии древнего Востока!
Но только вот здесь и маленькое недоразумение, которое компрометирует всю эту сенсационную находку какого-то миссионера, специально командированного в Азию для сбора будто бы валяющихся там памятников глубокой древности и для подтверждения истинности установившихся верований.
Дело в том, что почти никто из историков не знает, что астрономам пришлось во избежание разрыва сплоченности при вычислениях движения небесных светил при их переходе за начало нашей эры, где года отсчитываются в обратном порядке, назвать первый год до начала нашей эры нулевым годом, так что второй год «до Р.Х.», употребляемый историками, называется у астрономов минус первым, третий год «до Р.Х.» называется у астрономов минус вторым и, наконец, 281 год «до Р.Х.», когда, — говорят нам, — был убит Селевк, называется у астрономов минус 280 годом, а минус 281 астрономический год, для которого и сделано только что приведенное вычисление, соответствует 282 году «до Р.Х.» историков, когда Селевк был еще жив, и ничего особенного с ним не случилось…
Сам он не мог поставить себе этого памятника, потому что не мог предусмотреть, что через год его убьют. А его преемникам незачем было напоминать об этом затмении, как окончившемся благополучно, без каких-либо последствий… Да и вообще, зачем было напоминать на камнях на память отдаленному потомству о не оправдавшихся зловещих затмениях?
А между тем, исследуемый нами камень несомненно сделан, чтоб установить начало династии Селевкидов… Так в чем же дело? Здесь объяснение может быть только одно.
Авантюрист, привезший в Европу этот камень в XIX веке нашей эры, когда вычислительная астрономия в Западной Европе стояла уже на высоком уровне, не найдя в Азии никаких сенсационных находок, решил сделать их при возвращении и попросил кого-то из астрономов вычислить ему положения планет на августовское новолуние 281 года «до Рождества Христова», считая это без нулевого года, а астроном, позабыв, что историки называют 281-м годом 280-й астрономический, сделал ему под именем 281 года вычисления на 282 исторический год…
Результат его вычисления и был рисуночно изображен на исследованном нами камне, по всем правилам средневековой астрологической символистики и исполнен настолько искусно, что в первое время я был совершенно убежден, что имею дело с подлинным средневековым произведением и обнаружение скрытой цели автора доставило мне большое огорчение.
*   *   *
И второй «месопотамский» камень в том же роде, приведенный в книге Иеремиаса «Старый Завет в свете «Старого Востока»» , показывает все признаки изготовления тем же «мастером». Он носит название «Камень Меродаха-Валаама (под цифрой IVR’43)» и на нем изображено созвездие Гидры (рис.  ), тянущееся от Рака до Весов под созвездиями Льва . Сам Лев изображен, как и полагается, над срединой Гидры (рис.   , верхний этаж), направо от него, как и следует, Рак, а налево Колос Девы. Над головою Льва и Колосом Девы сначала ясное, потом померкшее и затем лодкообразное Солнце. В срединном этаже мы видим птицу — Венеру, затем Сатурна в той же своеобразной символистике (с вилами на спине), затем Марса с выросшим из его спины копьем, и наконец, какой0то дворец с сидящим в нем зверьком.
А в нижнем этаже снова видим Гидру с идущим по ней крылатым Львом, изображающим, по-видимому, Юпитера.
Здесь ясно стремление автора представить солнечное затмение при схождении всех планет над созвездием Гидры, тянущимся от 120° по 255° эклиптикальной долготы под созвездиями Рака, Льва и Девы при солнечном затмении во Льве.
.
Таблица

Историко-астрономическая разведка второго «месопотамского камня», изображенного у Иеремиаса под именем камня Меродаха Валаама

Солнечные затмения во Льве, видимые в Месопотамии.. Сатурн в средине Льва.. Отметки Юпитера
     -838-VIII-15.....................................................................-849;03
     -802-VIII-6.......................................................................-791;98
     -635-VIII-19......................................................................-643;23
     -552-VIII-31...................................................................-555;60
     -457-VIII-2.....................................................................-437;43
     -393-VIII-14....................................................................-379;35
     -309-VIII-15.....................................................................-319;26
     -281-VIII-6.......................................................................-290;72
     -177-VIII-17.....................................................................-172;54
     -49-VIII-21.........................................................................-54;37
     -21-VIII-11........................................................................-25;83
     +45-VIII-1...........................................................................+34;75
     +175-VIII-4............................................................................+182;03
*  +212-VIII-14........................................................................+211;49
     +220-VIII-5.........................................................................+240;95
     +360-VIII-28.........................................................................+358;79
*  +388-VIII-18..........................................................................+388;23........В 212 г. Юпитер во Льве
     +472-VIII-20..........................................................................+477;15
     +519-VIII-11.............................................................................+506;06
     +566-VIII-1................................................................................+564;98
     +773-VIII-14........................................................................+771;18
     +863-VIII-18...........................................................................+859;54
     +891-VIII-8............................................................................+889;00
     +933-VIII-20..........................................................................+947;91
     +1087-VIII-1............................................................................+1095;20
    +1112-VIII-29...........................................................................+1124;66
    +1133-VIII-2...........................................................................+1154;12
    +1188-VIII-24..........................................................................+1183;57
    +1263-VIII-5.............................................................................+1271;95
    +1282-VIII-5................................................................................+1301;40
    +1384-VIII-17.................................................................................+1389;77
*  +1448-VIII-29............................................................................+1448;78..В 388 г. Юпитер между Тельцом и Близнецами
    +1514-VIII-20...........................................................................+1507;00
    +1542-VIII-11...........................................................................+1537;06
    +1720-VIII-4................................................................................+1713;80
    +1843-VIII-17............................................................................+1831;63
    +1868-VIII-18.............................................................................+1861;00
В 1448 г. Юпитер между Девой и Весами
.
Чтоб определить это время, я взял (табл .  колонка I) все солнечные затмения от минус 830 по плюс 1868 год, видимые в значительной фазе в Месопотамии. Во второй колонке я привел ближайшие к этим датам прохождения Сатурна через созвездие Льва, считая, что животное, ползущее во втором этаже с вилами на спине — Сатурн. Все годы до начала нашей эры тут не совпали, т.е. в те даты, когда было солнечное затмение во Льве, в нем не было Сатурна, и когда Сатурн был во Льве, в нем не было затмения.
А в продолжении нашей эры были три случая совпадений:
1) В 212 году 14 августа было полное солнечное затмение, полоса которого, начавшись у Гибралтарского пролива на восходящем солнце, шла через Кавказские горы в Тибет, где затмение было полуденным, и окончилось в Тихом океане, пройдя через Китай около острова Формозы. Это затмение в неполном виде можно было наблюдать и в Месопотамии. Сатурн в то время еще не успел уйти из созвездия Льва и находился у границы созвездия Девы.
2) В 388 году 18 августа было кольцеобразное солнечное затмение, полоса видимости которого шла из Лапландии мимо Риги в Тибет и Индо-Китай и окончилась у острова Борнео. В несильной фазе оно было видно в Месопотамии. Сатурн в это время был тоже во Льве, близко от затмившегося Солнца.
3) В 1448 году 29 августа было солнечное затмение около 171° современной эклиптикальной долготы, т.е. во Льве на границе с Девой. Начавшись в северной Америке, около Нью-Фаундленда, оно прошло через Испанию в Тунис и в Бабельмандебский пролив в окончилось вечером в Индийском океане. Сатур был тогда во Льве, над Гидрою, направо от затмившегося Солнца.
Вот и все три случая, даваемые первой ступенью нашей разведки.
Считая, что на Гидре в нижнем этаже есть Юпитер, я проверил все эти случаи по нему. Оказалось, что только для 212 года получился удовлетворительный результат. В 388 году Юпитер был между Тельцом и Близнецами, а в 1448 между Девой и Весами.
Итак историко-астрономическая разведка дала нам на этих основаниях только одно решение — 14 августа 212 года нашей эры.
Я уточнил положение всех планет на этот момент и получил результаты, представленные на табличке.
Венера оказалась в созвездии Рака, который на гороскопе изображен в верхнем этаже справа. Во втором этаже под ним дан домик, в комнате которого сидит зверушка, как бы в венце. Это и должна быть Венера, но только почему она спряталась в подземелье? Над нею тут растет даже дерево, а между тем там во время затмения 212 года она была видна на небе на всем протяжении полосы затмения вплоть до Тихого океана за Китаем, где она действительно была уже «под землею», т.е. скорее «под водою», так как зашла ранее заходящего затменного солнца.
Если же мне скажут, что эта зверушка Меркурий, скрывшийся за дворцом Солнца (т.е. созвездием Льва), а Венера символизирована Птицей на левой стороне среднего этажа, то дело от этого не становится лучше: Венера вместо Рака, в котором она действительно была, окажется под Колосом Девы, и налево от Солнца, тогда как на деле она была направо от него.
Считая затем зверушку с копьем на спине за Марса, как полагается по астрологической символистике (его значок и до сих пор ♂), мы видим его под Львом и правее Сатурна, а по нашему вычислению он был во время затмения 14 августа 212 года уже в Деве ближе к Весам, и много левее Сатурна. Такая ошибка недопустима для астронома-наблюдателя того времени.
Итак мы видим, что это свиданье всех планет над Гидрою является очень неискусной подделкой какого-то неопытного вычислителя XIX века. Наблюдатель-очевидец не мог бы так неправильно расставить планеты над Гидрою, а вычислитель того времени не мог бы вычислить до такой степени приблизительно, считая (как это делал даже Коперник) геоцентрическое обращение Марса равным в 2 года вместо 1,88.
Сравнив этот рисунок с предшествовавшим, мы уже видели, что оба они работа того же мастера. Значит, даже и в том случае, если бы положение всех планет здесь вышло хорошо для 212 года, то мы с уверенностью могли бы сказать, что и они изделье авантюриста XIX века, привезшего их из Месопотамии, чтоб чем-нибудь оправдать свою командировку туда с целью разыскания «ассиро-вавилонских реликвий». И стиль и символистика обоих — та же самая.
.
Таблица

Гороскоп на подложном пограничном «Камне Селевка победителя», дающий расположение планет во время солнечного затмения в августе минус 282 астрономического года (у историков 281 год)

http://s9.uploads.ru/a4Byi.gif
Таблица
Гороскопный КаменьМеродаха-Валаама (т.е. Марса-Юпитера), дающий положение планет во время солнечного затмения 18 августа 212 юлианского года нашей эры во Льве над созвездием Причастной Чаши при всех планетах над Гидрою

http://s8.uploads.ru/B2yZm.gif
  Ïeremias: Das alte Testament im Lichte der alten Orients.(1906).
  Меродах или Мардук от еврейского МРД (דכת)— мятеж, крамола, считается за название планеты Марса; Валаам от еврейского БЛ-ЭМ (םץ-לב), полное БУЛ-ЭМ (םץ-לץב), т.е. Господь народа, считается за специальное прозвище Юпитера.

1-07-затмения

82

Эволюция стилей мышления

Предисловие к 9 тому Н.А. Морозова
.

В своей замечательной книге «Структура научных революций» американский физик и историк наук Томас Кун в очерке «Роль истории» пишет следующее:
.
«История, если ее рассматривать не просто как хранилище анекдотов и фактов, расположенных в хронологическом порядке, могла бы стать основой для решительной перестройки тех представлений о науке, которые сложились у нас к настоящему времени. Представления эти возникли (даже у самих ученых) главным образом на основе изучения готовых научных достижений, содержащихся в классических трудах или позднее в учебниках, по которым каждое новое поколение научных работников обучается практике своего дела. Но целью подобных книг по самому их назначению является убедительное и доступное изложение материала. Понятие науки, выведенное из них, вероятно, соответствует действительной практике научного исследования не более чем сведения, почерпнутые из рекламных проспектов для туристов или из языковых учебников, соответствуют реальному образу национальной культуры».[1]
.
К сожалению, путь любой науки — вовсе не движение от одного успеха к другому. Это путь, изобилующий массой ошибок, мифов и предрассудков, которые препятствуют скорейшему накоплению составных частей современного научного знания.
.
Как отмечает Т. Кун, чем глубже изучаешь, например, аристотелевскую физику или химию, тем более отчетливо чувствуешь, что эти некогда общепринятые концепции природы не были в целом ни менее научными, ни более субъективистскими, чем сложившиеся в настоящее время.
.
Все это в полной мере касается и истории, только если учесть, что она сегодня находится на том же уровне развития, что и аристотелевская физика, и очередной этап научной революции ей еще предстоит.
.
Сегодня стало ясным, что техногенная культура все больше и больше загоняет нас в тупик. Одна из причин такого положения в разрыве между естественнонаучным знанием и гуманитарным. К сожалению, последнее не может похвастаться большими успехами. Гуманитарные науки не могут пока соответствовать тем задачам решение, которых ждут от них.
.
Природа достаточно сложна для того, чтобы ее можно было бы изучать всю сразу. Поэтому ее познание осуществляется системой наук, каждая из которых занимается лишь одной стороной единого целого. Но изучается-то единая Природа. А это значит, что наряду с тенденциями дифференциации наук (анализа знания) должен идти процесс и их интеграции (синтез).
.
В силу взаимодействия и взаимосвязанности различных отраслей науки друг с другом, предмет каждой из них может и должен исследоваться приемами и методами других наук. Это позволяет создавать необходимые условия для более полного и глубокого раскрытия сущности и законов качественно различных явлений. Такая взаимосвязь частей наук определяет некоторые особенности ее исторического развития, в частности последовательность возникновения отдельных ее отраслей.
.
Предметное и методологическое единство познания природы и общества определяется предметным единством мира. Из этого же следует принципиальное единство логической структуры естественных и общественных наук.
.
Один из путей интеграции знания лежит через применение общего математического аппарата, «скелета» применяющих его теорий. Другой – через некоторые общности стиля мышления и методологических принципов построения нового знания.
.
Как идет процесс познания? Исключительно в результате практической деятельности, в ходе которой устанавливаются некоторые объективные закономерности и процедуры, на основе которых далее формируются некоторые способы и методы мышления.
.
Естественно, что в каждую эпоху практическая и познавательная деятельность людей фиксирует присущую только данной эпохе систему основополагающих понятий, принципов, категорий, взглядов, норм и методологических установок мировоззренческого характера. Эта система обладает регулятивной функцией человеческой деятельности и находит свое выражение в стиле мышления данной исторической эпохи.
.
Обычно, на каждом этапе развития общества существует наука, которая задает общие познавательные «координаты» и «точки отсчета». Господствующий в ней стиль мышления накладывает отпечаток на стиль мышления эпохи. Но не сразу, а по прошествию некоторого времени, после процесса философского анализа истории развития данной науки.
.
Стиль мышления существует как система архетипических представлений, образов, моделей, норм и образцов, существующих в глубинных слоях сознания человека. Он складывается из определенных правил (чаще всего явно не формулируемых, а просто подразумеваемых), определяющих алгоритм научного исследования.
.
Но именно он формирует рациональные идеи, понятия, способы мировосприятия и миропонимания.
.
Определенный стиль мышления необходим для достижения познавательных и практических целей, а также достижения объективной закономерной взаимосвязи и взаимообусловленности явлений материального и духовного мира. Кроме того, стиль мышления формирует и распространяет общепринятый контекст научного познания, обеспечивая некоторую его устойчивость и целостность. И позволяет временно соединить различные смыслы, несовместимые значения посредством метафор, аналогий и другими способами и методами.
.
Он есть способ сосуществования различных языков науки, средство регуляции их отбора, понимания и взаимоперевода.
.
При осознании не адекватности системы категорий и понятий с реалиями бытия происходит перестройка стиля мышления.
.
К счастью, произошло не так много смен различных стилей мышления. Начнем мы с так называемого «детерминизма».
.
Начиная со 2-й половины XV века в недрах феодального общества стал зарождаться капитализм. Он впервые поставил ряд практических проблем, которые требовали для своего разрешения развития специальных знаний. Естествознание стало востребованным в силу интересов ремесленного производства, совершавшего превращение в производство мануфактурное. Основным техническим вооружением этого времени были различные механические устройства, требовавшие своей научно-технической базы. Кроме того, расширенное производство требовало новых рынков сбыта, в силу чего стала развиваться морская торговля, требующая для решения навигационных проблем развития небесной механики. Эволюция военного дела требовала решения проблем баллистики. Понятно, что прежде всего встала задача изучения механического движения, поиск его законов. Все это способствовало бурному развитию механики.
.
Это время по праву можно назвать периодом «механического» естествознания. Это был период зарождения так называемой науки нового времени, науки, в рамках которой и ведут свои исследования практически все ученые мира сегодня.
.
Наука нового времени ставила себе целью «подчинение природы». Логика этого подчинения (описанная в работе Э. Канта «Критика практического разума») строилась так:
.
– сначала нужно было выяснить законы природы;
.
– затем, понять, что можно использовать для своей пользы;
.
– и, наконец, пользоваться этими возможностями по своему усмотрению, подчиняя свои действия моральным «необходимостям», не имеющим ничего общего с законами природы.
.
«...зная силу и действие огня, воды, воздуха, звезд, небес и всех других окружающих нас тел так же отчетливо, как мы знаем различные занятия наших ремесленников, мы могли бы точно таким же способом использовать их для всевозможных применений и тем самым сделаться хозяевами и господами природы».[2]
.
С этого времени весь последующий ход истории стал проходить под знаменем превращения науки о природе в непосредственную производительную силу.
.
Но все успехи механики, да и всего естествознания, не были бы столь впечатляющими, если бы в конце XVII века не была бы создана теория анализа бесконечно малых величин и аналитическая геометрия, опирающиеся на понятие переменной величины. Лишь дифференциальное исчисление дало естествознанию возможность описывать не только состояния, но и процессы; не только покой, но и движение.
.
Основной задачей механики является определение траектории движения отдельных макротел. Весьма существенно, что эта траектория определяется в механике единственным образом. Если же траектория движения макротела не определена однозначно или значения некоторых его характеристик строго не определены, то с точки зрения механики задача считается некорректно поставленной. Возникло представления о классе закономерностей жесткой детерминации.
.
Успехи механики сделали ее лидером не только физики, но и всего естествознания. Ее методология и стиль мышления стали образцом для других наук. Постепенно превратилось в правило представлять природу состоящей из неизменных сущностей, лишенных развития и взаимной связи.
.
В качестве определяющей черты класса динамических закономерностей обычно рассматривается строго однозначный характер всех без исключения связей и зависимостей, отображаемых в рамках соответствующих представлений и теорий на основе этих законов. В негативной формулировке это означает: там, где нет строгой однозначности в связях, нельзя говорить и о соответствующих закономерностях. Более того, с точки зрения динамических закономерностей, когда имеет место какая-либо неоднозначность или неопределенность в связях, нельзя вообще говорить об истинной закономерности. Считается, что в этих случаях мы не имеем полного знания об исследуемых объектах.
.
Из однозначного характера связей вытекает их равноценность: любая рассматриваемая связь в равной мере признается необходимой.
.
На основе развития классической физики и ее успехов схема жесткой детерминации была в известной мере абсолютизирована. Философская концепция, выразившая это, получила название Лапласовского, или классического, детерминизма и длительное время выступала как обоснование экспансии механики в новые области исследований.
.
Триумф ньютоновской механики, самым впечатляющим моментом которого было детерминистическое описание движения небесных тел солнечной системы, позволило Лапласу предположить, что подобное описание может быть распространено на самый широкий круг явлений (или вообще на все явления).
.
Его приверженность к детерминизму, как это ни звучит парадоксально, позволила ему получить фундаментальные достижения в области теории вероятностей и ее приложений. Именно в работе «Опыт философии теории вероятности» он развил принципы механического детерминизма:
.
«Ум, которому были бы известны для какого-либо данного момента все силы, одушевляющие природу и относительное положение всех ее составных частей, если бы он вдобавок оказался достаточно обширным, чтобы подчинить эти данные анализу, обнял бы в одной формуле движения величайших тел вселенной наравне с движениями легчайших атомов: не осталось бы ничего, что было бы для него недостоверно, и будущее, так же как и прошедшее, предстало бы перед его взором».
.
Появление опытного естествознания не могло не оказать влияния на развитие представлений об обществе. Более того, в период между XVI и XVIII веками появилось стремление к непосредственному выведению социальных законов из законов механики. Это было связано с общим мнением, что должен существовать единый универсальный закон, охватывающий всю совокупность явлений природы и общества, и, соответственно, о возможности создания единой, строго дедуктивной, универсальной науки, в которой слились бы все существовавшие области знания.
.
В 1839 году вышел третий том работы О. Конта «Курс позитивной философии», где он впервые использовал термин «социология» и выдвинул задачу изучения общества на научной основе. Он считал, что науку о человеке следует перевести из «лишь гадательной науки» в «науку, основанную на наблюдении».
.
По мнению О. Конта, наука не объясняет, а лишь описывает явления и отвечает на вопрос «как», а не на вопрос «почему».
.
Развитие общества представлялось позитивистам в виде более или менее прямолинейной эволюции, а структура общества сводилась к механическому соподчинению различных «факторов». В зависимости от того, какой именно стороне общественной жизни придавалось наибольшее значение, в социологи XIX века можно выделить несколько различных направлений:
.
– географическая школа абсолютизировала влияние географической среды и ее отдельных компонент (климат, ландшафт и т. д.);
.
– демографическая школа считала главным фактором общественного развития рост народонаселения;
.
– расово-антропологическая школа интерпретировала общественное развитие в понятиях наследственности, «расового подбора» и борьбы «высших» и «низших» рас;
.
– органическая школа (органицизм) рассматривал общество как подобие живого организма, а социальное расчленение общества — как аналогичное разделению функций между различными органами;
.
– социальный дарвинизм видел источник общественного развития в «борьбе за существование».
.
Однако всякий раз эти попытки приводили к ситуации, в которой явление, используемое в качестве фактора, прежде чем стать причиной, — было следствием.
.
Схема жесткой детерминации оказалась, однако, несостоятельной при соприкосновении науки с более сложными и развитыми явлениями, прежде всего при анализе биологических и социальных явлений. Эта схема вела к отрицанию какой-либо автономности в поведении элементов в рамках систем. Критика концепции жесткой детерминации в естествознании усиливалась на базе развития вероятностных методов исследования; именно через их посредство естествознание овладело новым классом закономерностей – статистическими закономерностями.
.
Во второй половины XVIII — XIX веке промышленность достигла стадии крупного машинного производства. Произошел технический переворот, связанный с изобретением и применением тепловых машин. Энергетической базой промышленности становится паровой двигатель. Развитие молекулярной физики ввело в «точное» естествознание вероятностные методы, разработанные в трудах Дж. Максвелла, Дж. Гиббса и Л. Больцмана.
.
Идея вероятности приобрела огромное значение в физике ХХ века, прежде всего в физике микропроцессов. Закономерности микропроцессов наиболее полно выражены в квантовой теории, которая является принципиально статистической, т.е. существенным образом включает в себя идею вероятности.
.
Однако, несмотря на величайшую силу и глубину воздействия вероятностно-статистического образа мышления на развитие современной науки, он не был должным образом ассимилирован современным мировоззрением. Во многом это обусловлено тем, что на трактовку вероятности и статистические закономерности нередко чрезмерное влияние оказывают соображения, навеянные концепцией жесткой детерминации, в частности классической механикой. То есть возобладала идея о том, что вероятностный метод приходится использовать из-за того, что нам неизвестны все связи.
.
На первых порах сравнение статистических закономерностей с закономерностями жесткой детерминации было не в пользу первых. Им не хватало однозначных предсказаний любых рассматриваемых связей. Так возникли представления о неполноте статистических закономерностей, об их временном характере.
.
Рассуждали приблизительно так. С помощью динамических законов обычно формулируются каузальные (причинные) связи явлений. Рассматривая одно явление как причину другого, мы вырываем их из всеобщей связи, изолируем друг от друга и тем самым значительно упрощаем и идеализируем действительность. Подобную идеализацию легче осуществить в механике, астрономии, классической физике, которые имеют дело с точно известными силами и законами движения тел под их воздействием. В более сложных ситуациях приходится учитывать воздействие множества случайных факторов и обращаться к статистических законам.
.
Понятие «статистические закономерности» в сфере социальных исследований стало употребляться уже в XVII веке, то есть раньше, чем в естествознании. Но интуитивно, на основе эмпирических наблюдений, люди в своей практической деятельности еще задолго до этого считались с их существованием. Например, для предварительного определения урожайности крестьяне прибегали к массовым выборочным намолотам.
.
В социальной области статистические закономерности действуют как законы массовых явлений, возникая на базе «закона больших чисел»: при очень большом числе случайных явлений средний их результат практически перестает быть случайным и может быть предсказан с большой степенью определенности.
.
По мере усложнения производственно-технических процессов, роста взаимодействия множества людей, участвующих в хозяйственной, политической и военной деятельности, вовлечения в нее большого количества материальных средств и энергетических ресурсов все чаще стало давать о себе знать противоречие между потребностями улучшения управления, которое должно было становиться все более оперативным, основанным на достаточной и своевременно поступающей информации, и реальными возможностями такого улучшения. Потребность в новой науке реализовалась в 40-х годах ХХ века. Именно тогда появилась новая наука кибернетика, которая попыталась применить точный научный анализ к решению проблемы целесообразного использования современных технических средств для повышения качества управления.
.
Сложность решения этой проблемы не в последнюю очередь была связана с тем, что системы, управлять которыми мы хотели бы, многокомпонентные. То есть не совсем ясно, насколько допустимо применение к их описанию динамических закономерностей. А если использовать статистические закономерности, то, как пользоваться полученными результатами?
.
Слово кибернетика происходит от греческого kybernētikē — искусство управления. Под этим термином понимается наука об общих принципах управления в сложных динамических системах, о средствах управления и об использовании их в технике, в человеческом обществе и в живых организмах, а так же и наука о способах восприятия, передачи, хранения, переработки и использования информации в машинах, живых организмах и их объединениях.
.
Основоположником кибернетики по праву считается американский математик Н. Винер. Ее основные идеи, как особой дисциплины, являющейся синтезом целого ряда направлений научной и технической мысли, были сформулированы им в 1948 в книге «Кибернетика, или управление и связь в животном и машине».
.
Правомерность существования кибернетики как науки следовала из универсальности процессов управления, создание единой теории которых являлось ее главной целью. Ее задачей считалась выработка рекомендации по наилучшим приемам и метода управления для быстрейшего достижения поставленной цели.
.
Появление подобной науки было вызвано требованием времени. Но объект исследования был настолько сложен, что можно говорить лишь о догадках, как их можно решать. Поэтому сейчас мы можем говорить об употреблении этого термина, по крайней мере, в трех смыслах.
.
Первый, кибернетика как лозунг, который кратко выражал некоторую программу объедения знания на основе законов, относящихся к управлению и к переработке информации в качественно различных областях действительности.
.
Второй, кибернетика как стиль мышления, который проник в разные разделы знания. Благодаря кибернетике наряду с наблюдением и экспериментом был разработан новый метод исследования — моделирование. Были сформулированы понятия цели, эффективности действия при анализе работы сложных систем. Дано представление о мире, основанном на роли связи, управления, информации, организованности, обратной связи, целесообразности, стохастичности и т. д.
.
Идеи кибернетики имели значение для социальных исследований, так как она давала новое представление об обществе как организованном целом.
.
Третий, кибернетика как наука, которая, состоит из ряда самостоятельных направлений: теории систем, информатики, бионики, теории алгоритмов, теорий автоматов, исследования операций, оптимального управления, распознавания образов и т.д.
.
Особенность возникновения этого направления, в отличие от введения динамических и статистических закономерностей, которые были изучены до того, как сформировались соответствующие стили мышления и лозунги, в том, что развитие кибернетики началось с формирования стиля мышления, лозунга, а до создания науки, по сути, дело и не дошло.
.
Следующий стиль мышления, после детерминизма и вероятностного, был вовсе не кибернетический. Новый стиль мышления можно назвать нелинейным, или синергетическим стилем мышления.
.
В 1978 году вышла книга Германа Хакена «Синергетика», в которой говорилось о подобии процессов самоорганизации, протекающих в физике, химии, биологии. И, так же как «Кибернетика», эта была программная книга, причем опять речь в ней шла о создании некого единого подхода. И если кибернетику можно было назвать наукой об организации, то синергетику — о самоорганизации.
.
Название синергетика происходит от греческого sinergeia — совместный, согласованно действующий. Научное направление, понимаемое под этим термином, изучает связи между элементами разных структур, которые образуются в открытых системах разной природы благодаря интенсивному (потоковому) обмену веществом и энергией с окружающей средой в неравновесных условиях.
.
Г. Хакен показал универсальность кооперативных эффектов в процессе самоорганизации и, что немаловажно, дал название этому явлению. Поэтому именно его название было присвоено всему новому направлению, отдельные детали которого появились существенно раньше 1977–1978 годов.
.
Системы, составляющие предмет изучения синергетики, могут быть самой различной природы и как таковые изучаться различными науками. Например, физикой, химией, биологией, математикой, нейрофизиологией, экономикой, социологией, лингвистикой и т.д. При существующей дифференциации науки достижения одной науки зачастую становятся недоступными вниманию и тем более пониманию представителей других наук.
.
Синергетика — это не отдельная наука, а скорее термин, говорящий об общности интересов и математических методов исследования родственных нелинейных явлений в разных областях науки. Она на многих примерах показала единство основных понятий теории самоорганизации: нелинейности, сложности, принципа подчинения, параметров порядка, открытости системы, неравновесности диссипативных структур, неравновесности фазовых переходов, когерентности, бифуркации, аттрактора, странных аттракторов, солитонов, хаоса, порядока и их взаимопревращения, фракталов, становления, холизма, телеологии и ряда других. Общими оказались и описание эволюционных явлений, путей ведущих к самоорганизации в самых различных областях. Сами же эти области выступают как сферы применения науки. Это и есть главное обоснование правомерности ее существования.
.
В процессах самоорганизации нет направляющей руки. Самоорганизация рождается самой системой в результате потери устойчивости некоего состояния — как некоторый, обобщенно понимаемый фазовый переход. Но это только часть этой науки. Вторая часть — это процессы перехода устойчивых систем в состояние хаоса.
.
Синергетика состоит из теории диссипативных структур (И. Пригожин и Г. Хакен); теории автоколебаний и автоволновых процессов (Л.И. Мандельштам, А.А. Андронов, Р.В. Хохлов, А.М. Жаботинский); теории «странных аттракторов» и фракталов (Е.Н. Лоренц, Б. Мандельброт); теории катастроф (Р. Том), базирующейся на теории особенностей гладких отображений Уитни; теории бифуркации динамических систем (А. Пуанкаре, А.А. Андронов); теории солитонов (Дж. Рассел, Н. Забуски, М. Крускал); теории стохастизации динамических систем (А.Н. Колмогоров), качественной теории дифференциальных уравнений (А. Пуанкаре). Все это можно назвать топологической теорией нелинейных динамических систем.
.
Синергетика — это наука, дающая единый принцип описания процессов самоорганизации и процесса разрушения динамических систем и перехода к хаотическому состоянию под действием детерминированных сил. Иначе говоря, к переходу от структур к хаосу и обратно. Т.е. она показывает границы применимости динамических законов и методов статистики для описания поведения системы. Таким образом, в рамках синергетики объединились динамические и статистические закономерности. Это обстоятельство и позволяет утверждать, что именно синергетика имеет право претендовать на новый стиль мышления.
.
Всегда считалось, что чем больше объем применения математики в той или иной науке, тем более она развита. Главным препятствием к ее применению считается неясность, что и как мерить.
.
Математическое описание всегда ограничено и требует определенного разъяснения после получения решения. Так как то, что мы получаем, мало связанное с реальностью. Описание совпадает с реальностью лишь с определенной точностью, ведь математическая модель есть всегда некоторая идеализация.
.
И такие сложности возникают при изучении достаточно простых объектов! А что же будет происходить с описанием поведения таких сложных объектов, которые составляют объект изучения общественных наук? При попытке дать их математическое описание возникают дополнительные трудности.
.
Системы, принадлежащие к предмету изучения общественных наук, дискретны.
.
Объекты общественных наук существуют в ограниченных временных интервалах. Это накладывает ограничение на применимость используемых классов простых функций. Так, например, функция синус или косинус существуют в интервалах изменения аргумента от минус бесконечности до плюс бесконечности. А для описания процессов, ограниченных во времени, надо использовать суперпозицию из набора этих функций. Ограниченная точность измерений не позволяет иногда заметить эту особенность. Но при долгосрочных прогнозах это обстоятельство может стать источником неверных результатов.
.
Устойчивое стационарное существование объектов общественных наук требует постоянного потока вещества и энергии. Если же этого не будет, то становится невозможным существование самого объекта, что существенно отличает такие объекты, всегда находящиеся в неравновесных условиях, от объектов неживой природы.
.
Объекты общественных наук всегда эволюционируют в условиях ограниченных ресурсов. А это значит, что уравнения, описывающие их поведение, являются принципиально нелинейными. Следовательно, любые попытки восстановления будущих событий, так и моделирование событий прошлого, будут неоднозначными.
.
Попытки найти первоосновы природы привели к пониманию того, что мир строится не из неких общих первичных элементов (таковых нет), а строится по единым принципам (единым сценариям). То есть единство мира заключается не в том, что он построен из одних и тех же кирпичей, а в том, что он построен по единому плану. А это, в свою очередь, значит, что важны, на самом деле, не конкретные виды уравнений, а типы решений, которые могут в нем содержаться, их определенная типология. То есть важна классификация решений.
.
При этом точные расчеты оказываются зачастую бессмысленны в силу свойства нелинейных систем переходить в режим странного аттрактора (хаоса). Иначе говоря, из-за возникновения режима стохастизации.
.
Все это накладывает определенную специфику на применение математики в общественных науках. Они вовсе не должны копировать путь применения математики в естественных науках.
.
В обществе существует неоднозначное отношение к науке и ее роли в формировании мировоззренческой концепции. Двумя крайностями в оценке обществом науки являются сциентизм и антисциентизм.
.
Истина, как всегда, лежит посредине. Конечно же, предыдущее развитие науки дает основания надеяться на ее достаточно большие возможности в освоении действительности. Вместе с тем предыдущий опыт подсказывает, что лишь гуманистическая направленность науки, ее постоянная взаимосвязь и взаимодействие с природной и социальной действительностью, учет интересов человека и его главной задачи — выживания человечества, делают науку наукой.
.
Не учет последних обстоятельств, вынесение человека за скобку изучения, вот причина формирования отрицательного отношения к возможностям применения естественных наук к гуманитарной области. А результаты такого применения результатов естественных наук к Природе вызывали большие разочарования.
.
Мы предлагаем вернуться к временам О. Конта и попытаться осмыслить проблемы общественных наук на основе достижений современного естествознания, но с учетом специфики гуманитарного знания, специфики объекта исследования.
.
Мы предложили назвать эту науку «хронотроника». Хронотроника — это искусственное слово, которое можно перевести как «воссоздание, генерация времени». Этим названием мы хотели подчеркнуть, что при реконструкции процессов эволюции всегда присутствует определенная неоднозначность. (Метод сценариев).
.
Под этим термином мы понимаем междисциплинарную науку, изучающую эволюцию общества во времени и пространстве, как систему взаимовлияния человека и природы, с целью нахождения оптимальных путей развития в условиях ограниченных ресурсов, на основе выявления объективных закономерностей в природе и обществе.
.
Предмет изучения хронотроники составляет то общее, что имеется в процессах эволюции в самых различных областях, независимо от их природы. Сами же эти области выступают как сферы ее применения.
.
Это является и причиной правомерности ее существования как науки, обусловленной универсальностью процессов эволюции, создание единой теории которых является ее главной задачей.
.
Находясь на стыке естественных и гуманитарных наук, хронотроника базируется на их достижениях и, в свою очередь, влияет на их развитие, в то же время используя комплекс теоретических и экспериментальных методов, развитых в этих науках.
.
Задачей хронотроники помимо изучения эволюции сложных систем является выработка рекомендаций по наилучшим приемам и методам воздействия на развивающиеся системы для быстрейшего достижения ими поставленной цели.
.
Хронотроника основана на идеях о целостности мира и научного знания о нем, общности закономерностей развития объектов всех уровней организации материи в природе, обществе, духовном мире.
.
Развитие хронотроники приводит к стиранию границ между естествознанием и обществоведением и построению универсальной эволюционной картины мира. Он возвращается к изучению общего в различных науках, в противовес картине мира и науки, расчленённой на отдельные дисциплины. Такой подход превращает макромир и основной его элемент — человека в центральное звено научной картины мира.
.
Отличие хронотроники от синергетики в том, что если во второй уделяет гораздо больше внимания процессам и механизмам образования сложных структур и переходам к «хаосу», то в первой – на механизмах активного сохранения сложности, эволюционных истоках таких процессов как целенаправленное изменение (управление), оптимальность развития и других понятий, которые характеризуют высокоорганизованные системы.
.
Соответственно, хронотроника ставит на другую основу (прогнозные) футурологические исследований. Прямолинейная экстраполяция тех или иных частичных кратковременных тенденций, на которых по большей части строились прогнозы и проекты социального переустройства, уступает место конструктивистским моделям: будущее видится как пространство возможностей, а настоящее – как процесс выбора.
.
Среди ученых, чьи идеи способствовали формированию хронотроники: О. Конта, Г.Т. Бокля, Н. Винера, И. Пригожина, Г. Хакена, одно из почетных мест занимает имя Н.А. Морозова. Ниже мы попытаемся это показать на примере тех идей, которые были им заложены при создании Естественнонаучного института имени П.Ф. Лесгафта.
.
Между тем, что мы имеем в общественных науках сегодня? Подавляющее большинство ученых работает в рамках детерминистского стиля мышления.
.
То, что происходит в истории сегодня, очень напоминает борьбу с авторитетом Аристотеля накануне возникновением «науки нового времени».
.
Прежде чем канонизировать учение Аристотеля, его подвергли осуждению. Проницательные богословы усматривали в начинающемся разделении умственных интересов между церковными и научными вопросами тяжкий урон для церкви. Признавалось всякое стремление к знанию ради знания языческим, а ценилось знание лишь постольку, поскольку оно служило для христианского назидания. На Парижском соборе 1209 году и на Латеранском при Иннокентии III, в 1215 году, физика и математика Аристотеля подверглись формальному запрещению на том основании, что они породили уже ереси и могли впредь порождать неведомые лжеучения. Григорий IX приказал в 1231 году, чтобы книги по естествознанию, запрещенные Парижским собором, не были дозволены к обращению ранее тщательного их испытания и очищения от всякой тени превратных толкований.
.
Но постепенно ситуация изменилась. По мере канонизации учения Аристотеля признается его полезность. Церковь примирилась с греческим мудрецом, убедившись, что для нее страшна не книжная ученость его схоластических последователей, которых можно было всегда контролировать и держать в руках, а независимое естествознание, которое шло вперед своей дорогой, не подчиняясь авторитетам и ускользая от церковного контроля. Уже в 1254 году парижский университет одобрил полное издание сочинений Аристотеля, а двумя столетиями позже никто не мог получить академической степени без удовлетворительного знания всех творений Аристотеля. Это вам ничего не напоминает?
.
От схоластики никто не ждал независимого образа действия. Труды Аристотеля представлялась им в таком подавляющем величии, что желание освоиться с ним заглушало все другие стремления. Когда же цель эта была до известной степени достигнута, схоластики успели до того свыкнуться с вытверженной книжной мудростью, что для них стало невозможным самостоятельно находить дорогу от книги к природе.
.
«В естественнонаучных сочинениях Аристотеля они, поэтому изучали не природу, а самого Аристотеля, и так как взоры их с самого начала были устремлены на него, то под конец всякое изречение мудреца приобрело для них непреложность церковного догмата. От объяснения Аристотеля к объяснению природы они сами не подвинулись ни на шаг, и всякий, уклонившийся от этого учения, становился в их глазах еретиком, столь же преступным, как и человек, отрицавший церковные догматы. Схоластика смотрела на физику как на побочное занятие, и уже по этому одному нельзя было ожидать, чтобы она подвинула ее вперед...
.
Средневековая философия, не опиравшаяся ни на какое опытное знание, продолжала без устали пережевывать материал, доставленный ей Аристотелем и, наконец, за недостатком новой пищи, начала ставить себе самой те бессодержательные вопросы, которые кажутся нам до такой степени смешными вследствие невозможности решить их в ту или другую сторону. Схоластики желали диспутировать, но не желали наблюдать, и потому им пришлось выбирать такие задачи, на разрешение которых наблюдение не могло влиять ни в каком отношении. С этой точки зрения вполне уместны споры о природе ангелов, их одежде, языке, возрасте, чинах и, даже пищеварении. По несчастью, эти с виду невинные упражнения фантазии имели ту невыгоду, что они позволяли схоластике не ощущать недостатка реальных основ и, внушив ей колоссальное самомнение, дали право отрицать опыт и признавать себя компетентной в научных вопросах. Еще в начале XVII столетия некий иезуит заявил патеру Шейнеру, желавшему показать ему в зрительную трубку вновь открытые солнечные пятна: ??Напрасно, сын мой, я дважды прочел всего Аристотеля и не нашел у него ничего подобного. Пятен нет. Они проистекают из недостатков твоих стекол или твоих глаз??».[3]
.
Но не все было таким безобидным. Известный французский математик Петр Рамус (1502–1572) попытался подвергнуть сомнению авторитет Аристотеля. Лично для него это имело печальные последствия — потерю кафедры и необходимость бежать из Парижа. Особые судьи, избранные для решения дела Рамуса, признали его самонадеянным, дерзким и неразумным человеком; а эдикт короля подтвердил, что Рамус, осмелившись порицать Аристотеля, обнаружил лишь собственное невежество. Подозревают, что его убили при попытке вернуться в Париж и снова занять кафедру, по наущению его научных противников. Благо представился прекрасный случай — Варфоломеевская ночь.
.
Причем Аристотеля любили не только католики, но и протестанты. Когда Рамус просил преемника Кальвина Безу позволить ему преподавать в Женеве, то получил такой ответ: «Женевцы раз навсегда решили не отступать от взглядов Аристотеля ни в логике, ни в других отраслях знания». Лютер и Меланхтон тоже рекомендовали логику Аристотеля, хотя с меньшей горячностью, чем Беза. По их мнению, естественные причины действуют с естественной необходимостью, пока Бог не нарушит установленного порядка вещей.[4]
.
Пример Рамуса не единичен. Венецианец Дж. Б. Бенедетти (1530–1590), талантливый ученый, уже в 23 года опубликовал замечательное произведение, в котором показал, как можно решить все задачи Евклида при посредстве одного циркуля. Главный труд, в котором он изложил свои физические взгляды, появился под конец его жизни, но никто не обратил на него внимания. Вот как это объясняет Ф. Розенбергер: «В его время требовалось, чтобы физика излагалась по Аристотелю или, в случае крайности, когда дело шло о статических отношениях, — по Архимеду. В противном случае книга не могла рассчитывать на одобрение присяжных ученых и по возможности замалчивалась. Наш ученый, между тем, был не только отъявленным врагом Аристотеля и перипатетиков, но и отличался необыкновенной ловкостью в полемике, поэтому тем больше было оснований умалчивать о его работах».[5]
.
Или вот факты из биографии Джордано Бруно (1550–1600). Он был членом ордена доминиканцев. Но сомнения в авторитете Аристотеля сделали для него пребывание в монастыре невыносимым, и он бежал. В Женеве ему не удалось найти долговременного приюта, потому что он отказался принять кальвинизм; но в Париже он пристроился и преподавал с блестящим успехом. Но вражда соперников, негодующих аристотелианцев, заставила его искать убежища в Англии. В Оксфорде, где всякий магистр или бакалавр должен был платить 5 шиллингов штрафа за любую погрешность против Аристотеля, Бруно во время празднества, данного канцлером оксфордским, Лейчестером, участвовал в блистательном словесном состязании против приверженцев Аристотеля и Птолемея. Здесь он, по собственному выражению, целых пятнадцать раз замазывал им рот так удачно, что противники могли отвечать ему только одной бранью. Несмотря на это, и по всей вероятности благодаря покровительству Елизаветы, он получил позволение читать лекции, но на короткий срок.
.
Затем Бруно снова отправился в Париж и на большом трехдневном диспуте заявил себя по-прежнему красноречивым противником физики Аристотеля и защитником теории вращения земли. Ясно, что после этого Париж пришлось покинуть. Затем он отправился через Марбург и Виттенберг в Гельмштедт. Но здесь, как и в других местах, гонение сделалось мало-помалу нетерпимым. Бруно переселился во Франкфурт, а оттуда, по приглашению одного венецианца — в Венецию. Здесь он вскоре попал в руки инквизиции, и после нескольких лет заточения был присужден к сожжению живым, но остался верным своим убеждениям.
.
Бруно восстал не только против Аристотеля, но и стал защитником системы Коперника. Сегодня его называют предшественником новейших натурфилософов. В декартовской теории миров, в учении Лейбница о монадах звучат там и сям отголоски мыслей Бруно, и даже Шеллинг признает, что он обязан ему многим. Но это сегодня. А тогда его просто сожгли.
.
А что мы видим сегодня?
.
В книге Д.А. Гранина «Эта странная жизнь» даются выдержки из письма А.А. Любищева, в котором он характеризует работы Н.А. Морозова по истории. После выхода книги музей Н.А. Морозова обращался к Гранину с просьбой дать ссылки на это письмо, но ответа не последовало, что, в общем, определенным образом характеризует этого писателя, много пишущего на темы научной этики. Но это так, к слову.
.
Поэтому мы даем высказывание А.А. Любищева так, как они приведены в книге Гранина.
.
«...О Чижевском — я не уверен, что вы правы, скорее склонен думать, что вы неправы. Вы пишете: «Сейчас разобрался в двух вещах: 1) чижевщина — т.е. связи эпидемических явлений с солнечной активностью. Это чудовищное очковтирательство, на каковое клюнуло Общество испытателей природы...» ...Чижевского я читал немного (помню, целый том по-французски), просматривал давно. Называть человека очковтирателем и проходимцем — значит, иметь уверенность в том, что все его данные безграмотны, фальсифицированы и направлены для достижения личных, низменных целей...
.
Даже если его выводы сплошь ошибочны, его ни очковтирателем, ни проходимцем назвать нельзя. Возьму для примера такого автора, как Н.А. Морозов. Я читал его блестяще написанные «Откровение в грозе и буре» и «Христос» (семь томов). Морозов совершенно прав, когда пишет, что если бы теории, поддерживаемые «солидными» учеными, получали бы такое обоснование, как его, то они считались бы блестяще доказанными... Но его выводы совершенно чудовищны: Царства — египетское, римское, израильское — одно и то же. Христос отождествляется с Василием Великим, Юлий Цезарь — с Констанцием Флором, древний Иерусалим не что иное, как Помпея, евреи — просто потомки итальянцев... и проч. Можно ли принять все это? Я не решаюсь, но отсюда не значит, что Морозов очковтиратель и проходимец. Можно сказать, что Морозов собрал Монблан фактов, но против него можно выставить Гималаи фактов. Но ведь совершенно то же самое можно сказать, по моему глубокому убеждению, и по отношению к дарвинизму. Дарвин и дарвинисты действительно собрали Монблан фактов, гармонирующих с их взглядами, но моя эрудиция позволяет мне сказать с уверенностью, что дисгармонируют с дарвинизмом Гималаи, которые все растут и растут...» И далее: «...Могут сказать, что дарвинизм все-таки приводит к разумным выводам, а Морозов — к глупым... но не все работы Морозова приводят к нелепым выводам. Очень высоко ценят химики работу Морозова «Периодические системы строения вещества», где он предвидел нулевую группу, изотопы и еще что-то. Это, несомненно, был очень талантливый человек, но своеобразие его жизни позволило развиться лишь одной стороне его дарования — совершенно исключительному воображению — и, по-моему, недостаточно способствовало развитию критического мышления. Как же быть? Принять или отвергнуть Морозова? Ни то и ни другое, а третье: использовать как материал для построения критической гносеологии...»
.
Прервем на время цитирование и обратим внимание на последние слова: «Принять или отвергнуть Морозова? Ни то и ни другое, а третье: использовать как материал для построения критической гносеологии».
.
Продолжим цитирование: «Можно критиковать Чижевского, разобрав его доводы и показав, что они ничего не стоят... Это означает ошибочность взглядов Чижевского (как и ошибочность взглядов Морозова), но не дает нам еще права называть его очковтирателем. Но мне кажется, что Вы отвергаете Чижевского из общих «методологических», как у нас говорят, соображений. Тут я решительный Ваш противник. История точных наук в значительной мере является борьбой сторонников «астрологических влияний» (куда относятся Коперник, Кеплер и Ньютон), допускавших действие небесных тел на земные явления, и противников (наиболее выдающийся — Галилей), полностью это отрицавших. Классические астрологи ошибались, допуская возможность простыми методами определять судьбу индивидуальных людей, противники их, со скрежетом зубовным приняв астрологический принцип всемирного тяготения, стараются дальше «не пущать». Последние годы «астрологические принципы» как будто наступают: магнитные бури, солнечные сияния, связь с эпидемиями чрезвычайно вероятна. Но ведь эпидемии вызываются бактериями! Верно, но вспомним спор Петтенкофера с Кохом: в опровержение гипотезы Коха Петтенкофер выпил пробирку с холерными бациллами и остался здоров: опроверг ли он Коха?..».
.
Из этого текста видно, что А.А. Любищев настоящий ученый-естестественник. Ясно, что в вопросах истории он придерживается стандартного взгляда, но он понимает, что наука — это не игра в хоккей, кто больше набросал шайб, тот и выиграл. Ясно, что Монблан меньше Гималаев, но наличие и меньшего количества фактов требует проведения ревизии тех знаний, которые мы знаем, «...построения критической гносеологии».
.
Кстати, многие приводят цитату о Монблане и Гималаях, считая, что это главное. А главное, в призыве более внимательно со всем этим разобраться, как с теорией Морозова, так и с официальной историей.
.
Могут сказать, что А.А. Любищев естественник. Но вот высказывания гуманитария Ю.К. Олеши: «Когда, начитавшись Морозова, я с апломбом заявил критику Дмитрию Мирскому, что древнего мира не было, этот сын князя, изысканно вежливый человек, проживший долгое время в Лондоне, добряк, ударил меня тростью по спине!
.
— Вы говорите это мне, историку? Вы... вы...
.
Он побледнел, черная борода его ушла в рот. Все-таки перетянуть человека тростью...
.
— Да-да, Акрополь построили не греки, а крестоносцы! — кричал я. — Они нашли мрамор и...
.
Он зашагал от меня, не слушая, ..."а потом, помирившись,"... объяснил мне, в чем мое, а значит, и Морозова, невежество. Я с ним согласился, что древний мир был, хотя многие прозрения шлиссельбуржца до сих пор мне светят. Как бы там ни было, но то, что он создал свою систему отрицания древнего мира, гениально.
.
Пусть сама система и невежественна, но сам факт ее создания, повторяю, гениален...».[6]
.
Итак, с одной стороны, конечно же, то, что пишет Н.А. Морозов, чушь потому, что противоречит вековой традиции, но...
.
Уже одни эти высказывания показывают, что время догм уходит в прошлое.
.
Но какого же стиля мышления придерживался Н.А. Морозов?
.
В работе «На границе неведомого», написанной еще в Шлиссельбургской крепости, в рассказах «Неисчислимое как один из распределительных факторов в жизни природы» дан блестящий анализ общего характера физических законов. Он прекрасно понимает ограниченность детерминизма, свойственного ньютоновой механике, утверждает, что основные законы природы носят вероятностный характер. Анализируя различные физические явления и события, изучаемых теорией вероятностей, Н.А. Морозов писал: «Каждое из этих событий, как и факт нашей собственной жизни, или проявления нашего свободного, сознательного выбора, суть только определенные эпизоды в жизни одного целого — Вселенной. А потому и присутствие ... в каждом частном испытании, подчиняющемся теории вероятностей, известной доли произвольного, т. е. не поддающегося ни какому подсчету, никакому предвиденью и невыразимого никакой точной формуле и, — является характеристикой всей бесконечной Вселенной, всей бесчисленности действующих в ней влияний».[7]
.
Но особенно ясно его мировоззрение проявилось при формировании Научного института им. П.Ф. Лесгафта.
.
В девяностых годах П.Ф. Лесгафт, принужденный отказаться от профессуры, открыл небольшие частные курсы анатомии и физиологии и читал их в течение многих лет у себя на дому для всех желающих. В числе его слушателей на этих домашних курсах был очень богатый молодой человек И.М. Сибиряков. Ему настолько пришлись по душе идеи П.Ф. Лесгафта, что он осенью 1893 года предложил Лесгафту в полную собственность около 350 тысяч рублей и дом по Бассейной № 43, с тем, чтобы он устроил в нем на эти деньги частную научную лабораторию, в которой мог бы свободно и беспрепятственно работать сам и его ученики. Так возникла «Биологическая Лаборатория». Она состояла из научных кабинетов — химического, физического, физиологического, анатомического, ботанического и зоологического.
.
В это же время он приступил к осуществлению и другой своей заветной мечты, к организации Высших Естественнонаучных Курсов. Вообще-то, Лесгафт мечтал об устройстве Частного Университета, но в то время это было несбыточно. После долгих хлопот ему удалось в 1896 году получить только разрешение на открытие Курсов Воспитательниц и Руководительниц Физического Образования под флагом Общества содействия развитию физического образования.
.
Программа курсов была насыщенной. Наряду с математикой преподавались все естественные науки, но особенно подробно изучались анатомия и физиология человека и вопросы «физкультурного образования». Под этой формулировкой понималось гармоническое развитие всех сторон организма у человека, в том числе и мозга, их целесообразными упражнениями.
.
В таком виде Курсы просуществовали до 1905 года, когда, воспользовавшись временной свободой, Лесгафт реорганизовал их в Вольную Высшую Школу с биологическим, педагогическим и социальным факультетами. Однако Вольная Высшая Школа существовала не долго, и летом 1907 года была внезапно закрыта по совместному распоряжению Министра Внутренних Дел и Министра Народного Просвещения.
.
Но Н.А. Морозов успел попреподавать в ней. И пригласил его туда лично П.Ф. Лесгафт. Жил тогда Морозов достаточно далеко от курсов и однажды опоздал на занятие. Лесгафт, который не терпел опозданий, для избежания их в дальнейшем предложил Морозову для проживания одну из квартир в доме, в котором располагалась Биологическая Лаборатория. Причем эта квартира находилась рядом с квартирой самого Лесгафта. Так завязалась между ними личная дружба. Н.А. Морозов всегда с теплотой отзывался о своем друге.
.
28 ноября 1909 года П.Ф. Лесгафт умер от воспаления почек в Каире, куда он поехал по настоянию врачей.
.
После его смерти основателя лаборатории его дело продолжал вести «Совет Биологической Лаборатории», состоявший тогда из девяти пожизненных членов: профессоров Горного Института Е.С. Федорова, В.И. Баумана, В.В. Никитина, И.П. Долбни, Н.Н. Яковлева, и профессоров бывшей Вольной Высшей Школы С.И. Метальникова и Н.А. Морозова, А.А. Красусской и казначея Школы Ф.И. Чентуковой. С.И. Метальников был избран Директором Лаборатории.
.
Петроградская Биологическая Лаборатория всегда была, в соответствии со своим уставом, чисто научным учреждением, имеющим целью самостоятельную разработку естественных наук и предоставление лицам, окончившим высшее естественнонаучное образование, работать далее в своей области. Но она всегда стремилась содействовать распространению образования и потому стараюсь создавать в своих зданиях помимо научных лабораторий, также и всевозможные учебные учреждения от Высших Курсов до вечерней школы для рабочих и школа для подростков.
.
В директорство С.И. Метальникова, незадолго до войны, были надстроены еще два этажа над лицевыми домами по Английскому проезду и Торговой улице, а затем, при огромном материальном и деловом содействии введенного в Совет Н.А. Морозовым его друга, доктора И.Г. Симонова, старый флигель во дворе был сломан и вместо него построен большой шестиэтажный дом, над которым, опять же по инициативе Н.А. Морозова, была начата постройка астрономической обсерватории.
.
Вследствие всеобщей хозяйственной разрухи, вызванной войною, научная деятельность Петроградской Биологической Лаборатории к концу 1917 года очень ослабела. Не удалось даже достроить обсерваторию вследствие скоропостижной смерти Симонова. Из-за прекращения всяких доходов с имущества Лаборатории и разорения большинства просвещенных богатых лиц, способных оказать материальную помощь, она осталась без всяких денежных ресурсов, так как в течение 23 лет ее существования все расходы по научной и просветительной ее деятельности покрывались частными пожертвованиями и доходами с ее домов, отдававшихся под частные квартиры. Правду говоря, бюджет Лаборатории стал дефицитным уже с 1916 года. И она продолжала функционировать благодаря энтузиазму сотрудников. Так, например, директор С.И. Метальников не только ничего не получал за свой административный труд, но и тратил большие личные суммы на оборудование различных лабораторий и их содержание. Заведующие многими отделениями точно также бесплатно руководили научными работами, ассистенты же получали чисто символическую плату.
.
К концу 1917 года вследствие всеобщего обеднения частных лиц (например, Н.А. Морозов потерял в результате национализации все свои накопления, около 40 тысяч рублей, которые хранил в банке), сделало абсолютно невозможным дальнейший бесплатный труд, а полное отсутствие доходов с недвижимого имущества поставило учреждение в совершенно безвыходное положение. Не было денег даже на отопление. Обладая громадным, приспособленным для науки имуществом, ученые не могли целесообразно его использовать. Директор учреждения С.И. Метальников выехал в Крым и там застрял. Не будучи в состоянии возвратиться, он сложил с себя обязанности директора.
.
Вот в таких условиях Совет Лаборатории 26 апреля 1918 года избрал директором Н.А. Морозова.
.
Новый директор выступил с предложением преобразовать Биологическую Лабораторию в более разностороннее ученое учреждение — Петроградский Научный Институт имени П. Ф. Лесгафта, что и встретило в Совете почти единодушную поддержку. 10 июня 1918 года был выработан прилагаемый здесь Устава Института.

83

УСТАВ
.
Петроградского Научного Института им. П.Ф. Лесгафта.

.

§ 1. Петроградский Научный Институт имени П.Ф. Лесгафта имеет целью предоставление лицам, получившим высшее естественнонаучное или медицинское образование, заниматься по возможности безвозмездно теоретической или практической разработкой естественных наук в широком смысле слова и является самостоятельным научным учреждением, состоящим в ведении Министерства Народного Просвещения, на одинаковых с другими учеными учреждениями основаниях.
.
§ 2. Институт имеет все права юридического лица, в том числе и право владеть недвижимыми имуществами и капиталами и право распоряжаться ими.
.
§ 3. Институт имеет право входить в договоры с общественными организациями, с научными и учебными учреждениями для совместной с ними деятельности и предоставлять им с этой целью на специально выработанных условиях часть своих имуществ и научных средств. В особых случаях для управления создаваемыми таким образом новыми учреждениями может быть составляем Особый Комитет из членов Совета Научного Института и представителей данного учреждения.
.
§ 4. Лица, желающие быть допущенными к занятиям в Институт, подают прошение с приложением своего curriculum vitae и с изложением цели занятий. Лицам, допущенным к занятиям в лабораториях или кабинетах Института ведутся специальные списки, которые прилагаются к годичным отчетам.
.
§ 5. Институт имеет право открывать учебные заведения и отдельные курсы, устраивать публичные лекции и собрания.
.
§ 6. Отчеты о трудах Института публикуются в издаваемых им «Известиях Петроградского Научного Института имени П.Ф. Лесгафта» (Продолжение «Известий Петроградской Биологической Лаборатории»).
.
§ 7. Институт имеет отделения: анатомии человека и сравнительной анатомии; экспериментальной биологии и зоологии со специальными музеями; физиологическое, ботаническое, минералогическое, геологическое, химическое, физическое; научной библиотекой, астрономической обсерваторией и обладает помещениями для практических занятий.
.
Совет Института может по мере надобности открывать и другие отделения.
.
§ 8. Средства Института состоят: 1) из доходов с недвижимых и движимых его имуществ, его изданий и другого рода предприятий, и 2) из ассигнований государственных, городских и земских и из пожертвований.
.
§ 9. Общее направление научной деятельности Института и общее наблюдение за его хозяйственной частью возлагается на Совет, состоящий из 9 членов, избираемых Советом на открывшиеся в нем вакантные места.
.
§ 10. В члены Совета могут быть избираемы: а) ученые, известные своими научными трудами и б) лица, оказавшие Институту особые услуги своим трудом или предоставлением материальных средств.
.
Примечание. Члены Совета, избранные из лиц, означенных в пункте б), пользуются при рассмотрении научных вопросов лишь правом совещательного голоса.
.
§ 11. Совет имеет право избирать в почетные члены Института известных ученых и лиц, оказавших крупные услуги Институту. Он имеет высшее наблюдение над научной и хозяйственной жизнью Института, избирает из своей среды директора на каждые три года и ученого секретаря; избирает заведующих отделениями, утверждает лиц, занимающих прочие штатные должности в Институте, сметы приходов и расходов по всему имуществу Института за исключением предусмотренных в § 3. В случае отъезда из Петрограда какого либо из своих членов на продолжительный срок. Совет имеет право выбрать на это время его заместителя. Для действительности заседаний Совета требуется присутствие по крайней мере трех членов, кроме директора, а при его отсутствии его заместителя.
.
§ 12. Дела в Совете решаются простым большинством голосов присутствующих членов, при чем при равенстве голосов перевес дает голос председателя за исключением вопроса, указанного в § 20 и выбора новых членов для действительности которых необходимо тоже самое число голосов, как и в § 20.
.
§ 13. По каждому заседанию Совета ученым секретарем составляется журнал, к которому приобщаются и особые мнения членов.
.
§ 14. Член Совета, не посещавший заседаний в течение года без уважительных причин, считается выбывшим из Совета.
.
§ 15. Непосредственное наблюдение за научной и хозяйственной деятельностью Института вручается директору. Директор созывает Совет на очередные заседания, не менее шести раз в год и на экстренные по мере надобности.
.
§ 16. В случае болезни или отсутствия директора его обязанности исполняет один из членов Совета, а при невозможности этого одно из штатных лиц Института по выбору Совета.
.
§ 17. Непосредственное ведение хозяйственной части возлагается на заведующего хозяйством Петроградского Научного Института имени Лесгафта, утверждаемого Советом по представлению директора,
.
§ 18. Институт имеет печать с надписью: Петроградский Научный Институт имени Лесгафта.
.
§ 19. В случае ликвидации отношений предусмотренных в § 3 все переданные такому договорному учреждению имущества Научного Института возвращаются ему обратно, с вознаграждением могущих произойти ущербов. Относительно имуществ второй договорившейся стороны должно быть указано в самом договоре. В противном случае и они остаются за Научным Институтом.
.
§ 20. Изменения пунктов устава Института допускаются при согласии на это не менее 5-ти членов его Совета.
.
Директор Николай Морозов.
.
Члены совета: Л. Оробели, Ф. Чентукова, В. Бауман, Е. Федоров.
.
В следующие же месяцы 1918 года к зоологическому, ботаническому, физиологическому, анатомическому, физическому, химическому отделениям и астрономической обсерватории, на основании § 7 Устава, были прибавлены еще отделения астрономическое, микробиологическое, зоопсихологическое, физической химии, и началась достройка обсерватории. Чуть позже было открыто и отделение астрофизики. С целью финансирования деятельности всех этих отделений и их расширения было решено сделать Институт государственным учреждением. Для этого велись долгие и трудные переговоры с Народным Комиссариатом по Просвещению. Вся основная работа лежала на плечах директора Н.А. Морозова. В результате вопрос был решен положительно и получены достаточные субсидии для начала научных работ. Достаточные с учетом почти невыносимых условий жизни в Петрограде в 1918 году. Многие сотрудники не пережили это время и просто умерли от голода. Были привлечены и много новых сотрудников.
.
Вообще, несмотря на хозяйственную разруху, в это время один за другим начали создаваться специализированные научно-исследовательские институты. И среди них Петроградский научный институт им. П.Ф. Лесгафта занимал достойное место. Уже одно это дело оставило бы имя Н.А. Морозова в истории.
.
Директорство научным учреждением в это время было делом сложным и хлопотным. В ноябре 1917 года для руководства наукой и культурой был создан Народный комиссариат по просвещению (Наркомпрос), который возглавил А.В. Луначарский. Организацией научных институтов и руководством их деятельностью в системе Наркомпроса занимался Научный отдел. А в 1922 году произошла реорганизация, и делами института стало заниматься Главное управление научными и музейными учреждениями (Главнаука). Количество бюрократов, занимавшихся наукой, увеличивалось. Увеличивалось и количество требований к Институту.
.
Главной задачей Н.А. Морозова было не только восстановление, но и расширение деятельности Лаборатории. Идея о превращении Биологической лаборатории в комплексное научное учреждение возникла еще в дореволюционные годы. Но только теперь представилась возможность воплотить в жизнь его замыслы.
.
В июне 1918 года Морозов вместе с членами Совета Лаборатории — Л.А. Орбели, И.Д. Стрельниковым — подготовили и представили в Наркомпрос Записку о создании на базе Биологической лаборатории нового научного центра исследований, где бы изучались вопросы естествознания — от астрономии до ботаники и физиологии человека. В основу деятельности института они выдвинули принцип, которому в своей работе следовал и П.Ф. Лесгафт, — принцип науки, единой в своем многообразии. Понимая трудности, которые переживала Советская республика, ученые просили «поддержать это одно из больших и заслуженных учреждений России, ассигновав средства на содержание даже не всего наличного, а только необходимого для поддержания средних размеров деятельности ученого и служебного персонала».[8]
.
Главную особенность нового института Н.А. Морозов видел в организации таких отделений, которые не получили официального выражения и признания в виде кафедр в университетах и в Академии наук. Это были по большей части новые или мало разработанные направления в естественных науках, такие, как генетика, зоопсихология, физическая химия, микробиология и др.
.
Вот, например, отделение зоопсихологии. К его организации приступили в конце 1918 года. В его задачи входило изучение сравнительной психофизиологии животных. Его заведование первоначально находилось в ведении Л.А. Орбели. Предполагалось, что это отделение будет находиться в самой тесной связи с Зоосадом, над животными которого можно будет производить психофизиологические опыты.
.
Но из-за экономических трудностей летом 1919 года сотрудники отделения были командированы в Курскую губернию для зоопсихологических наблюдений и исследований в естественных условиях над жизнью главным образом перепончатокрылых насекомых.
.
Сегодня зоология, наука, занимающаяся изучением поведением животных, достигла достаточно высокого уровня развития.
.
Вообще вопросами биологии занимались так же зоологическое, ботаническое, анатомическое, микробиологическое и физиологическое отделения.
.
К работе в Институте Н. А. Морозов привлек многих видных биологов. В разные годы там работали Л.А. Орбели, В.Л. Омелянский, К.Н. Давыдов, И.Д. Стрельников, П.П. Сушкин, В.Н. Любименко. Благодаря деятельности этих ученых, направляемых энергией Морозова, в нашей стране уже в первые годы после Великого Октября образовался и функционировал крупный исследовательский центр с широким кругом изучаемых биологических проблем, способный объединять, координировать и планировать работу, выполняемую ее коллективом.
.
Биологические лаборатории Научного института им. П.Ф. Лесгафта начиная с 20-х годов приступили к экспериментальному изучению разнообразных влияний внешней среды на строение и функциональную деятельность растений, животных и микроорганизмов в связи с корреляцией их органов и функций. Результаты этих работ имели значение для познания путей приспособления организмов к различным условиям внешней среды. Они создали теоретические и фактические предпосылки для развития уже в наши дни исследований в области космической биологии.
.
Материалы, полученные в процессе многих исследований послужили научной базой для законодательства по охране труда.
.
Анализируя работы фитофизиологического характера, выполненные в Институте в период с 1918 по 1937 год под руководством В.Н. Любименко, можно ощутить влияние на них идей Морозова. Это относится к серии исследований в направлении изучения приспособительной деятельности растения и его фотосинтетического аппарата к изменению интенсивности света и температуры, спектральному составу, света и периодичности освещения.
.
Он имел и свой собственный взгляд на биологию. В 1936 году была опубликована написанная еще в Шлиссельбургской крепости статья Н.А. Морозова «Факторы биологической эволюции».
.
В ней он рассматривал вопросы наследственности и изменчивости. Останавливается на характеристике бесполого и полового способов размножения. Оценивая значение первого способа, он во многом оказался прав, высказав суждения, близкие к большинству из современных взглядов на этот вопрос. Им, например, правильно подмечено, что при бесполом размножении происходит утеря широких эволюционных возможностей. Этот способ не дает видам прочности и устойчивости, дробит породу на новые частные вариации. Половое же размножение, подчеркивал он, напротив, дает виду эволюционную перспективность, совершенствует его как одно целое.
.
Далее Н.А. Морозов перешел к статистическому рассмотрению законов наследственности. Первый закон в его формулировке гласит: «Общее действие всей суммы наследственности, которое побуждает всякое вновь нарождающееся существо быть математически похожим на среднюю норму его исторических предков». Второй закон касался отклонений от средней нормы. Морозов отмечал, что любой материал, взятый для исследования и поддающийся измерению (например, окружность грудной клетки, скорость бега различных людей и др.), красноречиво говорит нам, что любое качество при передаче его потомству варьирует всегда по одному и тому же строгому закону, который теория вероятности уже давно выработала и математически сформулировала для всех случайных событий неорганического мира.
.
Рассмотрев законы наследственности, Н.А. Морозов перешел к обоснованию приложимости математического подхода к процессу эволюции. То есть возможности вычисления хода эволюции всякого определимого численно качества на определенный промежуток времени.
.
В работе «Факторы биологической эволюции» он не только высказал и обосновал идею о возможности математического подхода к анализу действия естественного отбора, но и сам дал первый опыт такого анализа.
.
«Динамическая сущность биологической эволюции, — писал он, — действительно, отражается в статическом состоянии подвергающихся ей видов, и по этому состоянию можно определить и ее направление, и даже скорость.
.
Я дал здесь только основу метода ее вычислений, но придет время, когда всякую эволюцию органов и качеств будут определять этим способом по достаточному ряду статистических наблюдений с такой же точностью, как в настоящее время астрономы вычисляют пути комет по трем разновременным определениям их местонахождения на небесной сфере».[9]
.
Морозов оказался прав в своем предвидении. С помощью биометрических исследований удалось получить первые убедительные данные об эффективности действия естественного отбора в природе.
.
Институт, возглавляемый Н. А. Морозовым, представлял собой весьма разнообразный комплекс специализированных подразделений. Его обширная тематика позволяла найти практическое применение в различных областях народного хозяйства страны. Сотрудниками Института исследовались вопросы, связанные с физиологией движения, рассматривалось, как различного рода деятельность отражается на строении организма, разрабатывались проблемы физиологии трудовых процессов. Исследования сотрудников Микробиологического отделения сочетали теоретическое и практическое значение. Так, работы, имевшие целью изучение разложения жиров микробами и влияние состава среды на бродильную способность дрожжей, представляя теоретический интерес, имели и большой практический выход. Здесь же велись работы, связанные с улучшением пищевых качеств различных видов хлеба путем увеличения содержания витаминов. Ученые Зоопсихологического отделения, изучая проявление инстинктов в жизни животных и использование этих проявлений на практике, нашли более совершенные методы рационального пчеловодства. Он проводил исследования в контакте с такими учреждениями страны, как Комитет по химизации сельского хозяйства СССР, Центральный исследовательский институт сахарной промышленности, Соевый институт, Отделение промышленных животных Сельскохозяйственной Академии им. В. И. Ленина, Высший совет физической культуры и т. д.
.
Неутомимый пропагандист научных знаний Н. А. Морозов придавал большое значение развитию просветительской работы Института. Многие подразделения Института — Астрономическая обсерватория, Музей сравнительной анатомии и зоологии, Анатомический музей, филиалы Зоопсихологической станции в Борисовке были открыты для экскурсионного посещения. Сотрудниками Института широко велась пропаганда идей охраны природы.
.
В течение многих лет (с 1919 до 1946 года, т. е. до своей кончины) Н. А. Морозов был ответственным редактором научного журнала «Известия Научного института им. П.Ф. Лесгафта». Журнал начал выходить с 1919 года и был одним из немногих научных изданий, которые регулярно печатались в то трудное для страны время. Николай Александрович придавал огромное значение печатанию этого журнала. Институт считал издание «Известий» одной из существенных сторон своей научной деятельности, так как опубликование результатов научных работ является как бы завершением процесса научного творчества, который оканчивается только тогда, когда его результаты делаются всеобщим достоянием. На страницах «Известий» печатались статьи ведущих сотрудников Института и известных ученых-естествоиспытателей, освещались важные даты в жизни Института и видных его ученых, помещались отчеты о деятельности отделений. Журнал пользовался широкой известностью не только в нашей стране, но и за рубежом.
.
При активном участии Н.А. Морозова Научный институт им. П. Ф. Лесгафта стал центром подготовки научных кадров. Согласно «Положения об Институте», которое было утверждено в июле 1923 года, разрешалось допускать к занятиям в Институте лиц, не принадлежащих к его составу, в качестве практикантов. Еще до создания аспирантуры здесь проходили практику многие выпускники и студенты высших школ РСФСР, а позднее и союзных республик — Среднеазиатского, Томского, Грузинского и Армянского университетов.
.
Ученых Института, таких разных по своим специальностям и интересам, объединяла редкое умение Н.А. Морозова входить в интересы всех отделений института, что было возможно лишь при его энциклопедичности.
.
Н.А. Морозов не замыкался в тесные рамки своих специальных заданий, а интересовался и общей жизнью учреждения, в котором он работал. В основу деятельности Института был положен принцип науки, единой в своем многообразии. Он сумел создать в Институте такую интеллектуальную атмосферу, которая благоприятствовала развитию исследований, решению сложных научно-организационных вопросов.
.
В заключение два слова о тексте 9-го тома. Он самый поздний из всех 10 томов. Работа над ним началась лишь в 1931 году. Пролог в нем не совсем связан с основным содержанием. В его основу положена книга Б. Николаева «Физические начала архитектурных форм». Полагаем, если бы издание продолжалось, эта работа могла бы стать основой самостоятельного тома. Работа в архиве Н.А. Морозова, когда он будет доступен, возможно, позволит найти какие-нибудь указания на подготовку такого тома.
.
С.И. Валянский.
.
[1] Кун Т. Структура научных революций. М.: Прогресс, 1975.
.
[2] Декарт Р., Избранные произведения, М., 1950, с. 305.
.
[3] Ф. Розенбергер. История физики Часть первая. ОНТИ М.-Л. 1934 стр. 98–99.
.
[4] Ф. Розенбергер. История физики Часть первая. ОНТИ М.-Л. 1934 стр. 126.
.
[5] Ф. Розенбергер. История физики Часть первая. ОНТИ М.-Л. 1934 стр. 133.
.
[6] Ю.К. Олеша. Ни дня без строчки. М.: Советская Россия,1965. стр. 174.
.
[7] Морозов Н. На границе неведомого: Астрономические и физические полуфантазии. М.: Изд. «Звено», 1910. с. 168.
.
[8] Организация науки в первые годы советской власти (1917— 1925): Сб. док. Л.: Наука, 1968, с. 255.
.
[9] Морозов Н. А. Факторы биологической эволюции.— Изв. Науч. ин-та им. П.Ф. Лесгафта, 1936, т. 19, вып. 2, стр. 26.

84

Глава I
.
Необходимое предупреждение

.

Приступая к изучению религий Азии, невольно чувствуешь, как спускаешься в низины умственной человеческой культуры, где царит еще глубокий мрак.
.
В умственной жизни буддистов, браминов и даже исламитов не было Линнеев, открывших путем глубокого всестороннего изучения различного материала естественную классификацию животных, основу научной зоологии; у них не было Декандолей, сделавших то же самое для мира растений, давшего начало научной ботанике и ее дальнейшей разработке; не было Дарвинов, давших на основе этих естественных классификаций эволюционную теорию возникновения жизни. У них не было своих Коперников, положивших начало правильным представлениям о движении небесных светил в непрерывном пространстве и о действительном состоянии земли в солнечной системе, не было Ньютонов, подведших все это под строгие законы небесной механики, давшие возможность для всегда сбывающихся научных предсказаний небесных явлений взамен обманчивых пророчеств древности; не было Лапласов, давших эволюционную теорию происхождения миров, не было Ляйелей, положивших начало эволюционным представлениям о последовательном развитии земного шара. У них не было своих Лавуазье и Менделеевых, положивших начало современной теоретической химии; у них не было Пастеров, открывших микробное происхождение всех заразных болезней и давших новые верные средства бороться с ними. У них не было ни Колумбов, ни Куков, открывших для их народов заморские неведомые земли, не было Ливингстонов и Пржевальских, сделавших то же на суше и давших возможность ученым Пекина, Калькутты, Тегерана и Самарканда знать о Западной Европе много более того, чем знали ее собственные ученые. У них не было своих Уаттов, изобретших паровые машины, не было Сантос-Дюмонов, положивших начало управляемому воздухоплаванию.
.
Хотя у них было не менее, чем в Европе дыма и нагретого воздуха, поднимающегося вверх, но никому из них не приходило в голову употребить их на поднятие воздушных шаров и улететь с ними в высоту. У них не было Эдисонов, изобретших фонограф и Яблочкиных, открывших электрическое освещение. Их математика — простая арифметика, и даже алгебра на деле возникла не у них, а в Мавританской Испании. У них не возникло романтизма, вероятно, благодаря многоженству, а потому до сих пор нет и романа, и вся их литература стоит на том же сказочном уровне, как европейская в средние века. Их живопись была до европейских учителей лишь первичная без перспективы, их музыка первично однообразна, их театр — простой балаган, в сравнении с европейским.
.
И если мне скажут, что взамен того у их ученых высоко было развито искусство гипноза, то я отвечу, что и оно, подобно только что перечисленным мною здесь открытиям и изобретениям, вернее всего пришло туда из Европы, в которой было потом искоренено христианством в союзе со светскими правителями как приводившее на низком уровне средневековой психики, к вредоносным и даже губительным последствиям. Ведь это же и была та «черная магия» с вызываемыми привидениями и галлюцинациями слуха и остальных органов чувств, которую христианские авторы относили к действию сатанинских сил и самое слово культ имеет своим корнем созвучие КЛД, символизирующее всякое колдовство.
.
И это самое европейское колдовство, надолго истребленное в Европе, а теперь возобновляемое на научной основе, как психотерапевтическое средство, переселившись в Среднюю Азию, и оттуда в Индию, осталось там на той же средней ступени своего развития, на которой оно было в средние века в Европе. Отсюда ясно, что не с Востока старого света оно шло на его Запад, а, как и все новейшие открытия, совершенно наоборот.
.
Говорить о древней высокой культуре китайцев, индусов и тибетцев, после чего эти народы одряхлели и «впали в детство», есть простая игра слов. Это так же нелепо, как утверждать, что какой-нибудь человек, родившись взрослым и состарившись, снова стал уменьшаться ростом и наконец обратился в мальчика для того, чтобы начать снова расти и развиваться, как только теперь начинают азиатские народы, буддийской, браминской и даже исламитской умственной культур.
.
На европейское происхождение современных азиатских культов, т.е. колдовских учений, мы можем указать немало признаков. Вот, например, хоть лингвистические корни.
.
Индусская троица браминов называется Тримурти, т.е. по-славянски Три-Морды. Это словопроизводство не шутка, а действительный лингвистический корень индусской троицы, показывающий, что она пришла туда с Балканского полуострова, из Великой Ромеи, которая, как я показывал уже в VI томе, была в средние века еще полубалканским, полу-Анатолийским государством, с незначительным развитием греческой литературы, и слово морда тогда значило просто лицо.
.
Таким чисто славянскими словами переполнен весь санскрит, который поэтому и должен быть признан за перенесенный на Дальний Восток ромейскими провозвестниками христианства, тем более, что и сам индусский Кришна есть ни что иное, как ромейский Христос, но только в его дальнейшем развитии. И самое слово Кришна имеет смысл (помазанника на царство) только по-гречески, значит, пришло тоже из Великой Ромеи. И вот по европейской теологии Христос воскрес из мертвых только один раз, и потом улетел на «седьмое небо», где и остается до сих пор, сидя рядом с богом-отцом, под святым духом в виде голубя, на каком-то троне, невидимом в самые сильнейшие из наших телескопов. А по индийскому учению, этот самый бого-человек воскресал уже восемь раз и восемь раз погружался в нирвану, т.е. в блаженное небесное успокоение от житейских забот. Но ведь эти восемь раз, больше одного разве, являются его семи-повторным эхом и значит, произошли уже после первого раза, который мы имеем в евангельском учении. Вот почему хотя бы индусская фантазия, по обычаю всего средневекового и даже новейшего мифического творчества и относила их в незапамятные времена, но само составление такого мифа мы не имеем права без самых веских доказательств, отнести за пределы конца средних веков, когда первое и единственное воскресение стало основанием христианского учения.
.
Пойдем теперь и далее. Нирвана индусов переводится новейшими востоковедами не в смысле абсолютного ничто, как делали ранее, а в смысле успокоения после смерти. А в русском народном языке и, по-видимому, в других славянских, умерший называется покойником, т.е. успокоившимся от житейских дел. Но ведь это та же самая идеология посмертного состояния, уподобляемого сну без сновидений при освобождении сознания от оставленных им телесных уз, подвергающихся потом уничтожению. Значит, и представление о нирване, как будто пришло на восток со славянского ромейского запада. Но можно сказать и более этого.
.
Подобно тому, как Ромейский Христос, прибыв в Калькутту, оказался там воскресшим вместо одного раза восемь, так и христианский бог — единый в трех лицах (три морды) — превратился на том же пути уже в многоликого, и появились изваяния со множеством голов, а с ними и лиц на одном туловище. И это размножение лиц наглядно показывает, что представление о боге едином в трех лицах, выработанное ромейской теологией путем частых умствований о боге-отце, боге-сыне и о святом духе деградировало на пути в Индию в изображении трех человеческих лиц на одном туловище, вроде теленка о трех головах. А затем уже в самой Индии, число таких голов на одном божественном туловище доводилось и до сорока. Так слово личность в смысле персоны, по смешению смысла в славянских языках превратилось в простое лицо, а затем и в целую голову.
.
Таким же образом от корня чело произошло слово человек, первично человик, т.е. обладающий челом.
.
Само собой понятно, что не ромейская религиозно-философская троица выработалась из этих первичных уродливых представлений, а деградировала в них, распространившись в народе, наиболее образованная часть которого еще не дозрела до принесенных в нее с Запада философских представлений. И это обстоятельство наглядно показывает, что религия браминов (т.е. служителей бога-слова[1]), пришла от западных богословов, а следовательно тоже не за тысячи лет до христианства, а не ранее как в средние века.
.
Рассуждая таким образом, мы легко приходим к выводу, что и буддизм возник довольно поздно, как будто даже не ранее крестовых походов. Все его последователи считают, что он возник уже при полном развитии брамаизма, по таким же причинам, как и протестантизм в недрах католицизма, и с этим нельзя не согласиться.
.
Что такое значит буддист? И это слово идет от славянского корня — от глагола будить — и значит, пробужденный. Европейские ученые, стремясь придать восточным вероучениям глубоко философский характер, толкуют это слово в смысле пробужденного к умственной жизни. Но это едва ли так. В тех же славянских языках, с которых так много взято азиатских религиозных терминов, называют умершего усопший, т.е. уснувший, а потому и слово пробужденный скорее всего здесь нужно понимать в смысле воскресшего из мертвых. И мы действительно видим, что в буддизме под этим словом понимается перевоплощение в новое тело после смерти, т.е. воскресение в новой личности после пребывания более или менее долго в нирване, т.е. царстве успокоения, царстве покойников. Первоначальная идея христианского вероучения о единственном чудесном воскресении одного человека, эволюционировало здесь уже в многократные воскресения многих лиц, обладающих достаточной святостью, воскресший и сам (Будда), он же Кришна-Хистос этой религии воскресает и умирает без конца в виде Тибетских далай-лам.
.
С этими необходимыми предупреждениями о низком уровне прошлых азиатских культур, не давших миру ни одного выдающегося ученого, вплоть до XIX века нашей эры, и о заимствовании ими от европейцев-христиан почти всех важнейших достижений даже и в области религиозной мысли, которую они только исказили, я перехожу к дальнейшему исследованию в котором, к сожалению, мне снова приходится разойтись в своих выводах с уже сложившимися представлениями как наших теологов, так и идущих за ними ориенталистов.
.
Глава II
.
Странные события, совершающиеся теперь на нашей земле
.

.
Есть многое в природе, друг Горацио,
.
Что и не снилось нашим мудрецам!

.
Так поведал нам когда-то один из действующих лиц в драме Шекспира «Гамлет», но на его предупреждение до сих пор не было обращено должного внимания, хотя и следовало бы обратить не раз.
.
Вот, например, какому-нибудь из современных нам этнографов привиделось даже во сне, что среди людей, живущих теперь на нашей земле, не все настоящие люди, а есть и такие, которые только приняли вид людей, а при ближайшем рассмотрении оказываются спустившимися к нам небожителями совсем другой породы, чем мы? Правда, христианские теологи уже предупреждали нас, что таким существом был Христос, и что, хотя он и умер почти две тысячи лет назад, но снова возвратится в человеческом виде и будет царствовать на земле 1000 лет, хотя почему-то и медлит. И вот, оказывается, что такие именно возвращенцы с того света уже не малочисленны теперь среди земных людей, но посылаются они почему-то исключительно на малодоступных для наших ученых плоскогорьях внутренней Азии и исключительно в мужской форме. Их видят и слышат там все желающие, они учат нас тому же, чему учил по словам евангелиста Матвея, и Христос в своей нагорной проповеди и в беседах с учениками, и не имеют ни малейшего физического влечения к женщинам как, если верить евангелиям, не имел их и учитель. Уж не сам ли это евангельский Христос, ставши единым, уже не в трех, а во множестве лиц?
.
Называют там этих отраженцев хубилханами[2] и они занимают в средней Азии высшие священнические должности. Их даже несколько степеней, главнейшею из которых являются Будители, по-тибетски Буды (или, по европейской транскрипции, Будды), такой же квалификации, как и евангельский Христос.
.
Такого рода Будд (Христов) насчитывают очень много. Они, по великому милосердию ко всем одушевленным существам и благу им доставляемому, уподобляются родителям, пекущимся о своих детях, — восходящему солнцу премудрости, всех озаряющему и т.д. Они всеведущи: все прошедшее и будущее знают наравне с настоящим. Нет ни одной сокровеннейшей мысли, которая могла бы быть неизвестною Воистину-Пришедшему (Будде-Христу); ибо он, посредством высочайшей мудрости видит все во всех странах, как в зеркале. Зная все без исключения деяния существ, преимущественно деяния, соответствующие его мысли, он готов немедленно предстать в виде руководителя для избавления от Сансары. Воистину-Пришедший не чувствует ни малейшей радости при виде богатства или благосостояния тварей, ни печали при виде бедности; но коль скоро узрит дело правды, тотчас с беспредельной любовью поспешает пособить им.
.
Не стесняемые временем, Будды (Христы) не подлежат закону о переселении душ, но могут являться в нашем телесном мире (Сансаре), принимать на себя по собственному произволу различные обманчивые виды материи, под именем воплощенных (Мануши-Будда) действуют по непреложным законам бога-предупредителя для пользы органических существ, не имея другой цели, кроме освобождения их от уз телесного мира, в котором твари, среди волн страстей и приманок плоти, без руководителя часто погибают. Потому «одушевленные существа должны искать Воистину-Пришедшего (Будду-Христа) и приобретя в нем надежного руководителя, не оставлять божественного намерения, творить бесчисленные добрые дела для скорейшего освобождения себя от уз телесного мира».
.
Отсюда видно, что по среднеазиатским представлениям евангельский бог сын приходит в этот мир уже не раз, как у христиан, а много раз, и даже не в одном, а во многих индивидуальностях одновременно и цель его прихода всегда была та же самая, как и у евангельского Христа.
.
Так кто же у кого заимствовал всю эту идеологию? Буддисты ли у христиан, или наоборот?
.
Вопрос решить не трудно, если мы отрешимся от внушений, и будем класть в основу законы здравого смысла.
.
Всякий миф с течением времени разрастается и усложняется, а не упрощается и сокращается, а потому и буддийская теология и связанная с нею космогония должна быть следующей стадией развития христианской, а не наоборот. А считать эти религии за развивающиеся самостоятельно и независимо друг от друга невозможно в виду общности многих деталей, каков прежде всего противоестественный целибат духовенства, а затем и ряд других общих черт. Ведь и самое выражение «воистину пришедший» есть только перефразировка христианского пасхального приветствия: «воистину воскрес!». А идея о переселении душ находит свой зародыш в евангелии Иоанна, автор которого, как видно из его последних строк, считал себя перевоплощенцем души непосредственного «ученика Христова», каким он с современной точки зрения, никогда не был, потому что и сам его «Христос» в том виде, каким его изображает автор евангелия Иоанна, не мог никогда существовать.
.
Итак, учение буддизма по всей его видимости, есть лишь позднейшая стадия развития апокалиптического и даже более позднего евангельского христианства, а следовательно, не спустилось, как воображают ориенталисты, с вершин Гималайских гор в дохристианский период времени, а пришло в Среднюю Азию из Европы с христианскими миссионерами, причем первоначальные детали были доведены до утрировки, особенно под влиянием индусских пандитов. Начавшись после приобщения Индии, сначала к французской, потом к Великобританской культуре, т.е. не ранее начала XVIII века нашей эры, этот процесс утрировки христианства среди невежественных масс и его приспособления к европейской философии среди более культурных слоев, по-видимому, продолжается вплоть до последнего времени и сделал наконец индусскую философию как бы завершением классической европейской. Французский философ-эклектик первой половины XIX века Виктор Кузен имел полное право сказать:
.
«Индийская философия так обширна, что в ней перекрещиваются все философские (конечно, только идеалистические) системы, это целый философский мир, и можно сказать, что индийская философия — это резюме всей истории философии.»[3]
.
Отсюда можно видеть, что если на эволюцию среднеазиатского буддизма и влияла Индия, то лишь в самое последнее время, а никак не в глубокой древности, потому что, как мы увидим далее и индусский Кришна — аналог тибетского Будды и сама индусская троица Три-Мурти тоже пришла из Великой Ромеи в средние века нашей эры.
.
Конечно, люди никогда не интересовавшиеся «историей истории», т.е. не исследовавшие ее первоисточники с хронологической точки зрения, опять мне скажут о каких-то «древних документах», которые имеются только в их воображении. Но разве можно серьезно спорить с продуктами воображения? А если обратиться к фактам, то всегда оказывается, что самые древние рукописи для истории Индии, Китая и Средней Азии не заходят за то время, когда в них уже появились европейцы.
.
Вот, например, самые старинные религиозно-космологические рукописи буддистов, приводимые проф. О. Ковалевским:
.
1) Зерцало Вселенной (Ииртынцу-Интоли), полученные Бергманом в 1802—1803гг. от приволжских калмыков, т.е. вероятно, в Казани.
.
2) Затем в 1834 году проф. О. Ковалевский нашел в библиотеке Казанского университета под № 113 более обширную рукопись на монгольском языке под названием Чихула тэкэус утхату шастир, в которую «зерцало вселенной» вошло как основа.
.
3) Затем он же указывает тибетскую рукопись Шиджя рабду Шалва шиджя би ди ни кгэлункг Пакба Лодой Джялцпн Балдзан дзатба шусу. Она имеется только в каталоге библиотеки Казанского университета и впервые отмечена в каталоге ее, изданном в 1834 году (под № 116). Но и она оказалась ни что иное, как пополненный тибетский перевод предшествующей монгольской рукописи (№115), сокращенно называемый Шастра, вместо Шастор.
.
4) Он же цитирует Монгольскую летопись, изданную в 1892 году Шмидтом в подлиннике с немецким переводом и комментариями.
.
Но и для этой книги первоисточником служило «Зерцало Вселенной» или та же «Шастра» (№ 115 библиотеки Казанского университета).
.
5) Тот же проф. Ковалевский упоминает о «Сокровище, насыщающем желания» (Эрили хангакчи эрдени). И о нем в своей книге «Буддийская Космология», изданной в 1837 году, он говорит лишь, что она находится в рукописи, хранящейся в его библиотеке.
.
6) Затем он указывает «Источник мудрецов» (по-тибетски Гайби джу най и по-монгольски Мэргэт гарху-ин орон) — энциклопедический тибетско-монгольский словарь, находившийся в 1837 году в библиотеке Казанского университета под № 2.
.
7) И, наконец, проф. Ковалевский упоминает о рукописи «Святой воскресенец Молон-Тойн и оказанная благодарность его матери» (Хутукту Молон Тойн экэ дурен ачи Харигулуксан) тоже в библиотеке Казанского университета (№№ 156, 157 и 158). Содержание ее в том, что отец Молона Тойна за добродетель переселился царство Брамы, а мать за разврат была брошена в ад. Ее сын — один из приближенных учеников Шакья-Муни (Будды), идет по всей вселенной, чтоб отыскать ее и подать ей помощь. Попутно описывается и сама вселенная.
.
Первые три книги представляют пополнения «Зерцала Вселенной», найденного тоже, по-видимому, в Казани, и принадлежащей, вероятно, концу XVIII века. Их нахождение в той же самой местности и только в одном экземпляре достаточно показывает и их недавность и связь. В таком же положении, насколько мне известно, оказываются и все остальные рукописи Азии. Если б они были давние, то, конечно, много раз были бы скопированы в разных местах Азиатского континента, как, например, были евангелия и библейские книги.
.
Но ничего подобного тут нет. А для того, чтобы правильно судить о пригодности собираемой современными европейскими учеными азиатской рукописной литературы, надо прежде всего представлять себе, как она собирается.
.
Вот, например, несколько лет тому назад мой старинный друг Ольга Эрастовна Озаровская была командирована на север Архангельской губернии собирать народные сказания. Она нашла там старую женщину — замечательную сказочницу и записала с ее слов, а также со слов других крестьян и крестьянок ряд интереснейших сказок и преданий, которые и издала недавно отдельной книжкой под своим именем.
.
Каково историческое значение этих сказок? Конечно, никакого, потому что не знаешь, что в них придумали сами рассказчики, и что придумали их непосредственные предшественники. Но он имеет огромное этнографическое значение, невольно рисуя не только направление фантазии местного населения, но и его мировоззрение и даже самый быт.
.
Какова характеристическая особенность таких записей?
.
Та, что они локальны и будущий этнограф найдет их записанными в таком виде почти всегда только в одном экземпляре, или совсем не найдет рукописи, которую собиратель забросит как более не нужную, после того, как ее истреплют наборщики. Даже и в том случае, если вместо одной записи окажутся и еще две-три копии, с неизвестного времени и места, ее древность и большая распространенность еще не гарантированы. А одиночность рукописи есть, безусловно, верный признак ее локальности, а не распространенности, и, во-вторых, ее этнографичности, а не историчности, хотя бы предметом ее и было повествование о событиях общенародного характера, совершившихся лишь в прадедовские времена, а не за сотни и даже тысячи лет назад.
.
Дело в том, что литературное творчество не есть индивидуально явление как можно было бы заключить из стихотворения Пушкина:
.
Пока не требует поэта
.
К священной жертве Аполлон,
.
В заботах суетного света
.
Он малодушно погружен;
.
Молчит его святая лира,
.
Душа вкушает сладкий сон,
.
И из людей ничтожных мира
.
Быть может, всех ничтожней он.
.
Но лишь божественный глагол
.
До слуха чуткого коснется,
.
Душа поэта встрепенется,
.
Как пробудившийся орел.
.
Тоскует он в забавах мира,
.
Людской чуждается молвы,
.
К ногам народного кумира
.
Не клонит гордой головы.
.
Бежит он, дикий и суровый,
.
И звуков, и смятенья полн,
.
На берега пустынных волн
.
В широкошумные дубровы.
.
Если тут он и правильно описывает индивидуальное самочувствие писателя-художника, то это еще не значит, что его пробудил к нему какой-то «божественный глагол». Глагол этот исходит несомненно изнутри его самого, а потому он и в заботах суетного света, когда его творческие силы как бы засыпают, не является ничтожеством. Писатель есть общественное явление, продукт сложных влияний и сил наследственных и социальных, а потому не может выскочить индивидуально, в одиночку, без того, чтобы те же общественные силы и влияние не вызвали и других писателей, поэтов и художников. Взятое в своей совокупности литературное творчество есть общественный процесс, неизбежно начинающийся с того момента, как успехи культуры настолько обеспечивают материальное благосостояние данного народа или хотя бы одного его класса, что у него остается свободное время, чтобы не исключительно погружаться «в заботах суетного света», а подумать и о его происхождении. Отсюда ясно, что и все повествования наших классиков и не классиков о Типпархах, Аристотелях, Конфуциях, Буддах, Христах, Магометах и Моисеях, выскочивших одиночно, есть ни что иное, как простые мифы. Да и сами эти сложные мифы не могли развиться одиночно в глубокой древности по одному «божественному гласу Аполлона», и не могли быть продиктованы самим богом, удостоившимся этого людям, как утверждают христианские и магометанские теологи, — а были продуктами сложного общественного процесса, который в ту же эпоху и в том же народе должен был создать и ряд других произведений близкого к ним уровня, так как эволюция литературного и художественного творчества шла хотя и порывами, но последовательно все вперед и вперед.
.
Все эти соображения, имеющие характер общего закона, должны быть нашими верными руководителями при исследовании имеющихся в нашем распоряжении исторических первоисточников. Я только что показал, как русские северные сказки, собранные О. Э. Озаровской, имеют огромный этнографический интерес, но никак не исторический. А вот, например, те рукописи по «Буддийской космологии», которые находились в 1837 году в библиотеке Казанского университета и которые я перечислял в этой самой главе по проф. О. Ковалевскому, — какой интерес они имеют? Этнографический или исторический? Локальный или общий?
.
О них не сказано, как они попали под разные нумера каталога Казанского университетской библиотеки… Орфография их современная, имеются они в единичных экземплярах, а не так, чтобы то же самое сочинение было найдено еще где-нибудь в Монголии или Тибете или у Индийских буддистов, и занумеровано в какой-нибудь другой университетской или неуниверситетской библиотеке.
.
Значит, это локальные произведения, и притом недавнего времени. Как же они возникли? Все говорит за то, что по способу Озаровской. Какой-нибудь калмык, получивший высшее образование по-русски в Казанском или Московском университете и вернувшийся на родину, стал записывать космологические и мифические устные сказания своих говорливых старцев, объединяя их на своем языке под названием «Зерцало Вселенной», «Источник мудрецов», «Сокровище, насыщающее желания» и даже «Монгольская летопись» и потом при случае сам (или сын после его смерти) передал ее в Казанский университет или продал проф. Ковалевскому.
.
Значит, эти рукописи (как и все находимые таким же образом в Индии), имеют только этнографический локальный интерес, рисуют современные представления о разных космологических и религиозных предметах, но это еще не значит, что таков же был буддизм и до Чингиз-Хана (1155—1227), владения которого простирались от Пекина через всю область современного буддизма до Инда, через Тибет, на юго-восток и до Каспийского моря через Монголию на запад. Все эти неизмеримо обширные разъединенные пустынями и неудержимые в стратегическом отношении под одною насильственной властью страны, могли быть объединены только теократически и это тем более обязательно, если бы Чингиз-Хан начал свои «победы» (что совсем невероятно) из пустынной Монголии, редкие жители которой до сих пор являются самыми мирными кочевниками, разводящими верблюдов, лошадей и рогатый скот. Теократический характер власти Чингиз-Хана подтверждается и сказаниями, что он дал этим — теперь буддийским странам — их законы, на основании будто бы «старинных обычаев», и тем, что его племянник Батый (довольно созвучно с Буддой) обоготворен монголами.
.
Припомним также, что и Далай-Ламы появились в Тибете только с XIV века, т.е. одновременно с другой буддийской знаменитостью — Тимуром (т.е. Железным, 1383—1463), власть которого простиралась над всей центральной Азией и даже над Индией и Персией, что опять немыслимо со стратегической точки зрения, но вполне возможно с теократической, вроде, например, власти римского папы над всеми католиками. В это же время появляются в Тибете Далай-Ламы, первые достоверные перевоплощенцы вечно воскресающего Будды.
.
Все эти обстоятельства, и в особенности единичность и локальность большинства наших первоисточников по азиатской литературе, как будто собранных по способу О. Э. Озаровской и приведенных потом во взаимную связь самими коллекторами, заставляют считать их больше этнографическим, чем историческим материалом и вынуждают серьезного историка пересмотреть заново всю историю азиатских стран.

85

Глава III
.
Неправдоподобные обстоятельства, при которых найдено большинство наших важнейших древне-азиатских книг.

.

Когда культурные государства, стремясь к своему расширению, выходят из пределов своей основной национальности и захватывают иноязычные малокультурные народы, они всегда не только стремятся их ассимилировать, по внешности навязывая им свой язык и одежду, но и по внутреннему состоянию, т.е., как говорится, по духу, справедливо видя в этом, а не в военной силе, главный залог своей прочности.
.
В древности и в средние века, когда умственная культура и вся ее идеология были основаны на мистических религиозных началах, это проявлялось в стремлении навязать вновь присоединенным народностям свою религию, для чего в их странах основывались на государственные средства правоверные, по мнению государственных правителей, храмы, одинокие развалины которых мы и видим, например, в Сирии и северной Африке, где благодаря отсутствию удобных путей сообщения Ромейская культура не удержалась, и в средне-европейских и северных странах, где первоначальные ромейские храмы переродились в современные нам христианские церкви и соборы.
.
В новейшие же времена, когда теологическое мировоззрение заменилось естественно-научным, и церковь, отстав от жизни, отделилась от государства, это же стремление культурных народов внутренне и внешне ассимилировать к себе соседние некультурные, естественно стало проявляться в построении в них или на границах с ними низших, средних и высших школ.
.
Таким образом, например, на границе с мусульманскими татарами и буддийскими калмыками был еще в 1804 году основан Казанский университет, со специальными кафедрами восточных языков: коранического, калмыцкого (причем нелишне отметить, что калмык по-тюркски значит «отсталый») и турецко-татарских.
.
Таким же образом в своих ост-индских владениях англичане сначала построили ряд храмов, а потом (до 1900 года) там было уже пять университетов: в Калькутте (с обсерваторией), в Бомбе, в Мадрасе, в Алмагабаде и в Лагоре, и кроме них 156 высших и более 130 000 низших школ.
.
Посмотрим же теперь естественные последствия такого сочетания высшей культуры с иноязычною ей низшею. Для простоты наших соображений возьмем хотя бы ближайший к нам Казанский университет, где появился первый (из русских) профессор монгольского языка Осип Михайлович Ковалевский (1800—1873 гг.), «Буддийской Космологией» которого я достаточно пользовался здесь. Еще до поступления на эту кафедру, он был прикомандирован 27 лет от роду в Иркутск для изучения монгольского языка, затем через три года в Пекин, и наконец, от 1836 по 1862 год был профессором в Казани. Что он делал в эти двадцать девять лет своей профессорской и преподавательской деятельности, — это можно сказать и не имея о нем никаких «свидетельств очевидцев», пользуясь лишь его собственными краткими указаниями, что в его личной библиотеке имелся, среди других книг, ряд интересных рукописей на монгольском языке по буддийской литературе. Как он их достал в Казани? Да так же, как сделали бы вы, если б были там, на его месте. Среди казанских студентов, особенно по этой специальности, неизбежно оказались бы хоть три-четыре калмыцкие юноши, родители которых, живя между русскими, пожелали приобщить своих способных детей к европейскому знанию, чудеса которого они не могли не видеть даже и в начале XIX столетия. Если даже эти студенты и были не на факультете восточных языков, то все же попадали тотчас же в ведение Ковалевского, как своего естественного покровителя, и он, как страстный ориенталист, не мог не поручать им, когда они уезжали на каникулы к своим родным, собирать в родных степях и записывать для него по-калмыцки все, что может служить образчиком их литературы, или представления об окружающем мире и о их прошлой истории. Усердные студенты, желая угодить своему патрону, действительно записывали сказания своих говорливых старцев, комбинировали их отдельные рассказы, в более или менее связный ряд, подобно тому, как это мы имеем, например, в Илиаде или Одиссее, и, возвратясь, доставляли это своему учителю не как собственную компиляцию, которая в его глазах потеряла бы всякую ценность, а как целиком записанное ими со слов одного человека, а более лукавые (какими бывают обязательно все дети первобытных народов, среди которых мистификация считается похвальной ловкостью), могли выдать свою запись, изменив нарочно почерк, и за найденный у своих родителей документ, заметив, что это более понравится их учителю.
.
Таким процессом и объясняется тот поразительный факт, что вплоть до напечатания всех таких документов, они оказываются униками, не находимыми более нигде, что не могло бы ни в каком случае быть, если б мы имели в этих документах образчики настоящей национальной литературы, т.е. ходячих в этой форме народных или сословных представлений какой-нибудь области. Тогда однородные рукописи, хотя и с индивидуальными легкими вариациями не выуживались бы то тут, то там современными европейскими востоко-искателями, как караси из озера, чего абсолютно нет. Есть даже нечто гораздо худшее.
.
Что бы вы сказали, например, если б какой-нибудь страстный удильщик рыбы стал вас уверять, что, просидев целую ночь на берегу озера, он выудил последовательно 1 щуку, 1 карпа, 1 линя, 1 ерша, 1 карася, 1 плотичку, 1 лягушку и т.д., перечислив все десятка два существ, которые можно выудить в данном озере и все по одному экземпляру? Вы рассмеялись бы, конечно, такому разнообразному однообразию, и сказали бы, что для правдоподобия следовало бы хоть кого-нибудь утроить или учетверить и сократить породы. А между тем в области литературы мы находим выуженными таким же образом по экземпляру не два десятка, а несколько сот документов из истории Востока, считаемых нами за основные. Все это, оказывается, рукописи, не имевшие распространения. Все они стоят на уровне вашего частного письма к своему знакомому, которого он никому не дал читать. И все они явно новые, так как хранить их, никому не давая, нет смысла. Особенно это «индивидуальное» творчество распространено в Индии, где 5 университетов (не считая 150 высших английских школ), занимались такого рода спортом много долее и усерднее, чем у нас О. Ковалевский в Казанском университете. Там даже платили премию за каждую новую находку. Так почему же мы до сих пор не смеемся над такого рода нелитературной литературой?
.
Но тут выходит нечто даже более удивительное. Несмотря на эту унитарность имеющихся документов, часто оказывается, что после напечатания какого-нибудь из них, т.е., когда он становится общеизвестным для всех интересующих его предметом, вдруг кто-нибудь выуживает в том же азиатском океане сильно пополненную и усовершенствованную и опять единичную рукопись на том же языке или опять тоже единичный его перевод на другой азиатский язык, или даже оригинал на другом языке, если первая находка сочтена за перевод.
.
Все это заставляет серьезно и обстоятельно исследовать, в каком числе экземпляров найдены нашими европейскими учеными в отдаленных странах Азии документы по современной истории их народов (до их напечатания) и если окажется, что статистика дает для множества из них те же числовые результаты, как у меня здесь относительно выуженных любителем щук, линей и карасей, то и очистить от них навсегда историю Востока.
.
Глава IV
.
Буддизм в Сибири

.

Приступая к исследованию Буддизма с точки зрения свободно мыслящего человека, я прежде всего буду говорить о его состоянии в Сибири и пограничных с ней странах, так как тут я могу пользоваться нашей русской литературой, мало известной на Западе, а между тем очень оригинальной и представляющей первостепенный научный интерес.
.
В составе своего народонаселения Сибирь никогда не представляла единства. Там на огромном пространстве между Тоболом и Иртышом, Обью и Енисеем, вплоть до XIV века нашей эры развертывалась Татария. За Обской губой, особенно в приленских местах тянулись широкой полосой кочевья якутов, татарских единоплеменников, на север от рек Витима, Вилюя и Олекмы до Ледовитого океана, к востоку от Енисея до Охотского моря. На Камчатском полуострове считались Крашенинниковым в 1738 году три народа — камчадалы, коряки и курильцы. Коряки были смежны с чукчами, юкагирами и ламтуамамми, курильцы с камчадалами и японцами.
.
Все эти разнообразные племена принадлежали и принадлежат теперь исключительно Северной полосе. На Юге же Сибири разноплеменность почти исчезает.
.
Обстоятельные исследования Синологов не позволяют сомневаться, что в странах, лежащих на северо-восток от Великой Китайской стены, по степям, сопредельным с северным Китаем, с самых древних времен обитали лишь Тунгусские и Монгольские племена. Эти племена, и только они одни, жили на юге Сибири и при ее покорении русскими царями.
.
Отечеством тунгусов была нынешняя Манчжурия. Там и теперь разные племена под общим именем манчжуров, составляют господствующее народонаселение. Границами которого служат: на юге Китай, на севере — река Амур, на востоке Японское море и на западе Великая Монголия, начинающаяся несколько выше слияния Шилки с Аргунью.
.
Но тунгус давно перешагнул за пределы своей страны. Он раскидывает свой шатер на Даурских равнинах, пасет стада оленей на берегах Енисея и Лены, Колымы и Алдана; является с колчаном в руке среди непроходимых гор и левов, на всем протяжении от Амура до Анадыря. Они были долго независим и стали платить подать русским не ранее 1657 года. Бродячие тунгусы, почти дикари, любят горы и леса, они переходят с места на место небольшими партиями и носят различные ее местные названия, с разными оттенками в языке. Они кочуют в Нерчинском крае от верховьев Нерчи до Аргуни, по Онону, Инде, Турге, Ачинге, и по другим рекам этого бассейна.
.
Все они носили издавна общее название Хамниганов и в XIX веке составляли наследственный удел князя Гантимура. Большинство их склонилось в XVIII веке к буддизму, а остальные еще держатся шаманства или колеблются между обоими верованиями.
.
Второе — монгольское племя известно в Восточной Сибири под именем бурятов. Они многочисленнее всех других инородцев и состоят под непосредственным ведением своих наследственных князей. В Даурии, за Яблоновым хребтом, их числится шестнадцать племен, и все они буддийского вероисповедания.
.
А по эту сторону Яблонового хребта, в Верхнеудинском округе, по рекам Уде и Хилке тянутся кочевья харинцев. В начале XIX века это племя составляло одну семью с Нерчинскими монголами и ему первому усвоено было наименование Хариата, измененного потом в Бурята.
.
Буряты Селенгинцы кочуют по реке Селенге, Ворге, Джиде (от дзеде — мель) и Темнику. Они прежде всех других подверглись обаянию буддизма и очень преданы ему.
.
Тункинские и Окинские буряты обитают к северо-западу от Байкала в ложбинах и долинах между Байкальскими и Саянскими горами. Прибрежья реки Иркута наиболее покрыты их кочевьями.
.
Идинские буряты и 27 родов Балаганских размещены ниже Иркутска на степях, прилегающих к Ангаре.
.
Кудинские ближе всех других к Иркутску. Их земли тянулись до Байкала и граничат с уделом Верхоленских Бурят, которых улусы рассыпаны от Восточных Высот Байкала до Верхоленского отрога, и здесь замыкается длинная цепь бурятского населения.
.
Архиепископ Ярославский Нил, проведший в этих странах миссионером 16 лет и хорошо изучивший язык местного населения, так характеризует его быт в своей книге «Буддизм» (1838г.).
.
«Хотя от присоединения Сибири к державе Российской протекло уже около 250 лет (с 1736 года), но быт сибирских инородцев не представляет и теперь ощутимых перемен. Где искони водворялись племена, там и ныне их видим, и видим во всей простоте века Авраамова. Домо-обзаведение их ограничено убогою палаткою, потребности в пище и одежде не простираются далее того, что получает он от стад; деятельность и житейские развлечения сосредоточены в передвижении из дебри в дебрь, из степи в степь. Исключение делают собою лишь те из инородцев, которые постоянно находясь под влиянием русского народонаселения, невольно свыкаются с его образом жизни и начинают постигать, что не скитальческая беззаботность, а труд, подъемлемый в поте лица, составляет прямое назначение человека».
.
«Вера, — говорит он далее в своей интересной, но неудобочитаемой книге, которою я много пользуюсь здесь, — старинных обитателей Сибири имела один общий характер, следы которого видимы еще в остатках шаманства. Но единство это давно рушилось, быв потрясено силою обстоятельств.
.
По раздроблении огромной Монгольской монархии, сперва приволжские татары, входившие в связь с турецкими поколениями, а потом и Азийские, стали изменяться из идолопоклонников в магометан.
.
Религиозный переворот начался в Западной Сибири при Кучуме. Кучум взялся за меч, и к тому же расположил он и отца своего Муртазу, Бухарского властителя. От последнего прислано было войско под начальством старшего его сына Ахмет-Гирея и вместе с ним целый легион мулл. Тогда одно оставалось для народа — покориться необходимости. Лишь жившие в отдаленности от ханской столицы могли еще сохранять прежнюю свою веру».[4]
.
«Но магометанство, вторгшись в северную Азию с запада, не проникло на Восток далее Енисея. Там осталось старинное язычество, которое известно под именем шаманства. Но взамен магометанства туда стал проникать буддизм и боле столетий господствует там от Амура до Лены, над значительнейшею частью монголо-бурятского и тунгусского племени».
.
Так оканчивает автор свое изложение, основанное на официальных актах русских архивов, показывающих совсем недавнее проникновение буддизма на прибрежье реки Амура, тоже одновременно с магометанством, и продолжает еще так:
.
«Буддизм, порожденный во времена Гомерические, признает законоположником своим Шигемуния-Сакья-Муни, и от него ведет связанную свою эру, по которой еще (в 1857 году) считается ему 2894-й год.
.
Делится он на две секты — фоистов и лам. Первая удержалась в Китае, а последняя в Индии, Тибете и Монголии. Существенное между сектами различие в том заключается, что одна из них имеет иерархию, у другой, напротив, ее нет».[5]
.
Но в этой хронологии мы уже не будем верить ему на слово, а попытаемся исследовать дело самостоятельно, в остальном же на его наблюдательность положиться можно.
.
Буря, поднятая исламом, отозвалась страшным потрясением среди турецкого и татарского племени, от Кавказа до Урала. Бедные шаманы всюду принуждены были уступать место неумолимым муллам. И конечно, не многие бы из них, особенно в Сибири, пережили XVII столетие, если б северные области Азии не отошли к христианской России.
.
Но еще большее поражение испытали шаманы от буддистов в конце XVIII и начале XIX века.
.
В отделе о древней истории Китая я покажу, что нельзя придавать серьезного значения сообщению о южных Гуннах под 336 годом нашей эры (т.е. во время возникновения христианства в Европе), причем говорится, что тогда в царствование государей Ши-лэ, Ши-ху и Цзун-чжина двор, а с ним и аристократия, были преданы буддизму.
.
Но даже и без специальной критики этого указания, мы могли бы доказать неправильность представления о его большой древности.
.
Мы можем доказать, что буддизм слишком недавняя религия на сибирской почве, потому трудно объяснить, как мог он оставаться чуждым для Сибири, если бы он проник в среднюю Азию, да и в самую Монголию, за много веков пред этим. Ведь ламизм, вплоть до XVIII века нашей эры не находил себе приюта даже и в Даурии, сопредельной с Китайской Монголией и сопряженной с резиденцией Ургинского патриарха.
.
Первым его принял Цонгольский род в 1741 году, когда Пунцук добился старейшинства над ламами, со званием протоирея (Ширета).
.
Русское правительство с удивлением увидело, что за Байкалом, как из недр земли, вдруг возникли 11 храмов с 150-ю ламами. Воспрещено было всякое дальнейшее размножение ламизма, но не смотря на это, лет через 15 в 1756 году, там оказалось уже 324 ламы. Но и это были только цветочки, а ягодки оставались впереди.
.
Таблица 1.

№.....Наим.Дацанов.....Храмы..Сумэ..Число прихо-жан..Хамба (митро-полит)..Шире-туй (епис-коп)..Ламы..Дандии
1...Гусино-озерский.....1...........17............4136.......................1.............................1.....................7.........1
2...Цонгольский...........1...........11............6625.......................-..............................1.....................12.......1
3...Джидинский............1...........16............5113.......................-.............................1.....................9.........1
4...Ацайский................1............9.............921.........................-.............................1.....................2.........1
5...Сортольский...........1............3.............2279.......................-..............................1.....................3........1
6...Гнгетуевский...........1............4.............1690......................-..............................1......................2.........1
7...Учотоевский............1............6.............1170.....................-...............................1.......................2.......1
8...Бултумурский..........1............17............2473.....................-...............................1......................4........1
9...Аракиретуевский.....1............2..............2554.....................-...............................1.....................4.........1
10..Чогагуетаевский......1...........11............3035.....................-...............................1.....................5..........1
11..Кударинский...........1...........2..............3666.....................-...............................1.....................6..........1
12..Иройский................1...........10............2505......................-...............................1.....................3..........1
13..Янгасинский...........1.............4............3705......................-...............................1......................6.........1
14..Ходонский...............1...........3.............6400.....................-................................1......................12.......1
15..Анинский...............1.............4..............5813....................-................................1.....................11........1
16..Туггальгатаевский..1............4..............4864....................-...............................1......................9...........1
17..Агинский................1............-..............10622...................-...............................1.....................19..........1
18..Ацагатский.............1............1.............3305.....................-..............................1......................5............1
19..Яицановский.........1............9...............3089....................-..............................1......................5............1
20..Хохюртаевский......1............-................3698....................-............................1.......................6...........1
21..Эгитуевский..........1............4................5250....................-............................1.......................9...........1
22..Цугилинский..........1............1...............5410....................-.............................1......................13..........1
23..Цулгинский............1............1...............2105....................-.............................1......................3............1
24..Гунинский..............1............-...............1067....................-.............................1......................2.............1
25..Токчинский............1............-..............919.......................-............................1......................2.............1
26..Хожиртаевский......1............1.................896.....................-..........................1......................2..............1
27..Тарбатараевский.....1............1.............898.......................-.........................1.......................2.............1
28..Бырцуйский...........1............1..............1240.......................-........................1......................2...............1
29..Ольхонский............1.............-.............1710......................-.........................1.....................2................1
30..Баргузинский.........1.............2..............3428......................-........................1.....................8.................1
31..Кыренский.............1.............-...............2695.....................-.........................1....................4..................1
32..Болакский..............1.............-..............7957.....................-..........................1...................14.................1
33..Боргальтаевский......1..........-...............2709.....................-..........................1...................5....................1
34..Аларский................1.............2..............7972....................-.........................1...................15....................1

.
Преемник Пунцука Зайяга начал домогаться достоинства епископа (Бандиды0, которое и успел получить в 1764 году. Это было допущено с целью прекратить отношения здешних буддистов к чужеземному патриарху (Хутукте). Но результат получился тот, что чрез десять лет насчитывалось уже 617 лам.
.
Потом начался временный раскол. Галдан, второй из лам по старшинству, объявил себя независимым от Заянги и основал отдельное управление.
.
Обе соперничающие стороны — Цонгольская и Гусиноозерская, для поддержания своего авторитета, наперерыв старались увеличить массу своих приверженцев и только в 1808 году, вместе со смертью Цонгольского епископа Кеторкоя, борьба партий прекратилась и власть сосредоточилась в лице Гусино-Фаерского Хамбо-ламы. Шаманисты всюду были преследуемы: ни леса, ни горы не укрывали их от гипноза лам, рыскавших по всему Забайкалью и даже в окрестностях Иркутска. Само христианство ощутило тяжесть их влияния. Из язычников никто почти не решался принимать его.
.
В 1822 году оказалось уже более 2530 лам, при 19 храмах-монастырях и пробужденство охватило две трети инородческого населения Восточной Сибири. Христианское духовенство перепугалось, и вот в 1825 году управление Сибири положило принять за предельное число 20 буддийских храмов и 293 лам; остальные же ламы обращались в сверхштатные, но в этом же году составлен был новый штат, по которому <…>
.
Вслед за тем, вопросом об ограничении числа лам и храмов и об изысканию средств к пресечению дальнейшего распространения буддизма занимался Сибирский комитет, и с этой же целью послан был, по распоряжению генерал-губернатора Руперта, в Сибирь чиновник особых поручений.
.
В 1842 году озабочивалось этим делом Иркутское общее губернское правление и составило штат в 34 храма с 580-ю ламами. При подсчете оказалось, что в этом году в Восточной Сибири было 120 035 одних мужчин, исповедующих шигемунианскую веру и 5 545 лам, т.е. в то самое двадцатилетие, когда деятельно изыскиваемы были средства к их ограничению, буддисты более чем удвоились.
.
В русском христианском духовенстве опять возникли тревожные вопросы: как организуется это сонмище лам, где способы к их существованию, каково их умственное и нравственное состояние.
.
Буддийский канон и гражданские законы, заключавшиеся в известном монгольском уложении, требуя от лам безбрачной жизни, назначая им пребывание в монастырях, вместе с тем предписывали, чтобы они принимались в духовное звание не иначе, как с ведома и дозволения русского начальства, по его выбору и действительной надобности, и под непременным условием собственного желания со стороны приемлемого. Каким же образом такой поразительный успех?
.
Конечно, мы теперь можем на это ответить: действовали те гипнотические методы, о которых я вам уже говорил при описании таинства Джанан, но в то время о гипнозе еще не было научных представлений, а в чертей уже мало кто верил. И вот при виде такого успеха ламаизма, сравнительно с успехами христианства, ничего не оставалось делать, как восклицать: «Ламизм вербует, где хочет. Умножает свои легионы, и в то же время обеспечивает себя отовсюду. Чем больше семейств, связуемых с ними узами родства, тем выгоднее для них. В них находят ламы тайных своих агентов, чрез них склоняют общее мнение в свою пользу и становятся грозными для своих противников (т.е. христианских миссионеров).
.
Надлежит только явиться ламе в какой-нибудь улус, и лучшая сикера, тучнейшие яства, со всеми угодьями, будут к его услугам».
.
И вот начались правительственные ограничения:
.
1) Ламам поставлено в непременную обязанность иметь жительство только при монастырях, не иначе отлучаться из них, как по делам службы и притом всегда с ведома их епископа (Ширета).
.
2) Им дарованы: земли: хамбо-ламе пятьсот десятин, а прочим членам в меньших количествах, сообразных с их званием.
.
3). В отвращение старых злоупотреблений, строжайше запрещено им привлекать в свою веру не только христиан, но и шаманистов, и наконец
.
4)положен твердый штат для их духовенства, который я и привожу на табл. 1.
.
Но нам здесь более всего интересен не этот штат, а то, что в единственной области, относительно которой были собраны точные официальные записи, буддизм начался только в половине XVIII века и с молниеносной скоростью стал распространяться среди первичного шаманского населения только в первой половине XIX века. Но эта область никакими непреодолимыми преградами не была отделена от остальных мест господства буддизма, относительно которых нет никаких статических сведений и надежных исторических указаний.
.
Так, какое же право мы имеем думать, что он в них возник еще две тысячи лет назад, но не захотел проникнуть в Забайкалье и Амурскую область? Ведь это же просто нелепо.

86

Глава V
.
Шаманство и буддизм

.
Поговорим теперь немного и о смешанных с буддистами территориально шаманов.
.

Если верить буддийской книге Улигерундалин, то шаманство до последнего из пятисот уже бывших перерождений Будды было всеобщей религией и имело свой писанный закон и много магических книг; а представители этой веры шаманы, держа в руках своих ключ к таинствам природы — дивили свет метаморфозами и всякого рода чудесностями.
.
Не будем говорить ничего о предполагаемых шаманских волшебных книгах, а отметим лишь то, что и по буддийским первоисточникам религия пробужденцев сменила шаманство и что чудотворство на гипнотических основах характеризует и буддийское духовенство.
.
Буддийские святые, которым удалось соблюсти «Тарнин санвар», по сказанию книги Даг-Ик (гл. 8, л. 19), обладают даром восьми великих чудес. Они могут:
.
1. Исцелять все недуги.
.
2. Летать по воздуху.
.
3. Становиться невидимыми, если захотят.
.
4. Делать проходимыми для себя все места на земле и под землей.
.
5. Производить без малейших последствий резанье тела у себя и у других.
.
6. Все видеть и предвидеть.
.
7. Производить Пылден, т.е. белое тяжеловесное семечко, обладающее притягательной силой.
.
8. Производить зелено-желтые изумительных свойств пилюли (Ринчин кралу). Они зарождаются в волосах у пустынножителей или в их священных книгах, или падают свыше в виде манны. Чаще же всего они добываются руками праведников из пещеры <….> , где проводил дни своей невинности Шара бычин, пока его не соблазнила Ранчиса.
.
Крупинки этого Пылдена и Ринчина влагают в уста умирающему, чтоб избавить его от влияния демонов и открыть ему путь к счастливой будущности.
.
Буддисты считают, что все это тайна, недоступная для шаманов, а в другие мистерии (числом 81) они входят наравне с ламами, посвятившими себя исключительно богу ада — Чойжилу.
.
Первым местопребыванием его избранных сил была прекрасная область божественного хана, в лесах которой летает птица Галиндига. Хан этой области, по имени Об-гамби, принадлежал к числу ревностнейших последователей Шигемуния и царски покровительствовал Буддизму. Но младший брат его представлял собой жалкую жертву ослепления. Шаманы окружали его, морочили и делали из него, что хотели.
.
Об-гамби, источник всех средств к вразумлению брата, решился наконец показать ничтожество шаманов в сравнении с Голомою (так назывался Шигемуни в период последнего своего перерождения). И пригласил на пир и его и их. Но пиршеством распоряжался ханский брат, и потому шаманам доставлена была большая честь явиться прежде других и занять почетнейшие места. Но вот пришел Шигемунии, не видя для себя места в первых рядах, гневно взглянул на шаманов — и что же? Вдруг все они заколебались, как былинки, и мгновенно очутились за дальнейшими рядами, отброшенные туда невидимою силою. Такая катастрофа, совершившаяся над шестьюстами человек, изумила всех, но только не самих шаманов. Им казалось, что Шигемуни произвел только потешный фокус. Оградив от него себя заклинаниями — былга, тулгу, керчи, дзарик, они ринулись вперед сквозь ряды для занятия прежних мест. Но тотчас же были отбрасываемы на прежние места.
.
Все осталось как было, и гости начали умывать руки, как требовал того обычай. Шаманы тоже поспели к сосудам. Но вода в них окаменевала, как только шаман прикасался к ней. При всех усилиях, им нельзя было добыть ни капли и к довершению позора, им среди такого великолепного пиршеств пришлось еще и голодать. Подносимые им блюда улетали от них так быстро, что им не удавалось даже коснуться лакомств, коими пресыщались шигемунисты. Такие мистификации довели несчастных до уныния. Они сидели окаменелые и недвижные. Так что все вельможи презрели черную веру и обратились к желтой. Шаманам ничего более не оставалось, как бежать от общего посмеяния и втайне придумывать средства к поправлению дела.
.
И вот, когда они сидели, убитые горем, к ним явился легион лукавых духов (Шимнусов) с предложением услуг, в случае обещания им покорности. Шаманы обещали. И тут же из среды их избраны были шесть представителей, которые, кроме личных достоинств, еще принадлежали к знаменитым родам, искони хранившим шесть господствующих в мире зол.
.
Вожди эти, приняв в свое распоряжение полчища лукавых духов и сопутствуемые ими, пробрались в местопребывание Тойна Годомы и напали на него. Произошло ужасное зрелище. Земля затряслась под ногами Годомы, стихии забушевали вокруг него; град и молнии сыпались на его главу. Все было напрасно! Годома стоял твердо и только посмеивался. Но его сторонники испугались. Это обстоятельство дало смелость врагам Будды обратиться к Об-гамби с просьбою предписать Шигемуни, чтоб он вступил в публичное состязание с представителем черной веры, и Шигемуни согласился.
.
Начались приготовления, и все были уверены, что шаманству готовится роковой удар, под тяжестью которого должно оно исчезнуть навсегда. Но каково же было общее изумление, когда пронеслась весть, что Шигемуни и его 1200 священников бежали, не дождавшись дня, назначенного для состязаний, и скрываются в области Вайсали. Шаманы мчались за беглецами, оглашая путь победными криками. Туда же отправился и сам Об-гамби, чтобы узнать причину странного поступка перевоплотившегося Будды. А он повторил ту же историю и в Вайсали. Сперва он показал готовность вступить с шаманами в состязание, а потом изменил своему слову, и за день до срока ушел в область Гоосамбир. Оттуда таким же образом он переправился в Баранзу а потом в Тигисари, в Варкасон, в Габалик и далее, — в такие же таинственные страны, которые впоследствии стали усердно, но мало успешно разыскиваться буддологами. Переходя из страны в страну, от одного народа к другому, он достиг страны, где владычествовал Добропобедный и здесь решился приступить к развязке.
.
В первой четверти Белого месяца, после сытного обеда и находясь в наилучшем расположении духа, он воткнул в землю свою зубочистку, и она, как когда-то жезл Арона, к общему удивлению, мгновенно расцвела и представила огромное ветвистое дерево, обремененное множеством разных плодов, и все, кроме шаманов, наслаждались ими. Потом в той же стране он произвел две горы, из которых одна наполнилась бесчисленными сокровищами, а другая — цветами и травами, врачующими все недуги.
.
В изъявление благодарности одному хану, он пополоскал свой рот и выплюнул из него столько воды, что произвел огромное озеро, обогатившее всю страну. Одним мановением своей руки он произвел восемь больших рек. Гостя у одного хана, он испустил изо рта такой свет, который озарил весь мир и уврачевал все недуги. В области Лизей-ори он наделил всех обитателей способностью узнавать, что мыслят другие. А после поражения шаманов волоса его сделались светозарными, и отразился его образ на тверди небесной, в 38 тысячах повторений (Улиг. Далай гл.3).
.
Слава его загремела повсюду и всех приводила в восторг и удивление. Ханы и народ спешили на поклонение к великому учителю и сопровождали его до самой области Бурхан-хана.
.
Но шаманы ни на что не обращали внимания. Увлекаемые злым роком, они настаивали на том, чтоб сразиться с Шигемунием, и выступили против него, в числе шести сот человек.
.
Шигемуни в это время возлежал на львином седалище, со своими последователями Асури и Хогмузду. Остальные лица, в том числе и ханы, заняли места в почтительном отдалении от них, и все, от первого до последнего, хранили глубокое молчание, надеясь видеть небывалое в мире состязание.
.
Но случилось то, чего никто не ожидал. Шигемуни, не удостоив шаманов ни словом, ни взглядом, решил участь их одним мановением руки. Земля затряслась, раздался оглушительный звук, похожий на рев слона; из земли вышел огонь и выскочили гении, которые, виде грозных богатырей, ринулись на шаманов и стали поражать их. Несчастные искали спасения в бегстве. Но река преградила им путь и погибель их сделалась почти всеобщею. Из шести сот тысяч уцелело всего двести шаманов. И они-то, рассеявшись по свету, послужили средством к сохранению «черной веры», которая и до сих пор удерживается ее последователями.
.
Легенда эта достаточно показывает, что на севере Азии буддизм, откуда бы он ни пришел, сопровождался жестокой борьбой с шаманами. Но по мере того, как властелины подчинялись влиянию нового вероучения, положение шаманистов становилось затруднительным. Одни из них принуждены были уступить силе, другие рассеялись по менее культурным местам.
.
Известно, что область этой веры некогда была очень обширна. И до сих пор последователи шаманизма находятся между манчжурами, монголами, тунгусами, калмыками, якутами, чукчами, татарами, остряками, чувашами, черемисами, вотяками, киргизами и разными другими мелкими племенами, не исключая островитян тихого океана. Их догматы и обряды, предания и поверья различаются лишь условиями жизни каждого народа. Допуская во вселенной действие двух начал — доброго и злого, шаманизм признает необходимым служить и тому и другому. У монголов эта догматика выражается в таких положениях:
.
Между их божествами первое место занимает Тангери, как источник жизни и всякого добра, а его дети Тенгерины представляют собой олицетворение сил природы, стихий и даже человеческих страстей. Таковы, например, 1) Багатор тенгери, гений храбрости; 2) Дайсун Тенгери — покровитель войны и девяноста девяти гениев, господствующих над горами, реками, лесами, пустынями, зверями, как это видно из следующего напева:
.
Девяносто девять Тенгеринов!
.
Внимайте словам нашим!
.
Алтай хан, Кунтей хан…
.
Вы, владычествующие повсюду,
.
Поспешите к нам!
.
Духи, входившие в эту категорию, делятся на благодетельных и злых. Первые из них не возбуждают опасения. Они и являются лишь там, где нужна их помощь и услуга, а последние питают всегдашнюю вражду не только к людям, но и к самому небу. Их-то шаманизм боится и вменяет в главнейшую обязанность укрощать их злобу жертвами и молитвами. Они однако те же, как и в буддийской духологии. Из них Элье является в виде коршуна, который, сидя на диком коне и впустивши когти в его гриву, стрелою мчится по горам и степям. Албин, шатаясь по дебрям и распутиям, делает оклики, зажигает ложные огни, представляет фантастические виды и заставляет путников блуждать. А Вук принадлежит к числу домовых и, поселившись в юрте, не дает покою.
.
Среднее место между добрыми и злыми духами занимают Онгоны, т.е. души людей, которые прославившись в жизни злыми или добрыми деяниями, не прервали и по смерти своих прежних отношений к миру и продолжают действовать то во вред, то в пользу живых. Первые из них наносят поветрия, причиняют тяжкие болезни, губят детей, изнуряют скот и являются бичом того племени, среди которого водворились.
.
Обрядовая часть шаманства имеет много сходства с Докшитским отделом буддизма.
.
Рождение дитяти и наречение ему имени сопровождается домашним праздником. Но если опасаются за жизнь ребенка, то призывают шамана. И он, совершивши заклятия и возлияние, ставит на почетное место свою уродливую маску, составляющую принадлежность служебного шаманского наряда, и долг шамана наведываться о здоровье ребенка и исправлять при нем обязанности жреца, магика и врача.
.
При совершении брачных союзов поклоняются огню, совершенно так, как и буддисты. Но заплатив колым, жених вступает тут в права мужа часто без всяких формальностей. В свою очередь и жена, по возвращении колыма, считается независимою или муж передает ее другому за былык, т.е. дар. Здесь допускаются всевозможные перемены, без малейшего внимания к условиям семейного счастья.
.
Не веселы и похороны, потому что все убеждены, что умирающий идет в царство тьмы и он при мертвенном безмолвии, или же при завывании шамана или шаманки, так как к этому допускаются и женщины, кладется в могилу, чаще всего в сидячем положении. Многие придерживаются и старинного порядка. Они делают особой формы ящики и, положив труп, ставят их на подмостках в лесах и дебрях.
.
Шаманы же во всяком случае погребаются. Им делают пещеры, или гроты, складывая их из валежного камня. Усадив его труп, оставляя лишь малый просвет, куда глядит фигура шамана во всех его доспехах. Затем тут же протягивают веревку, от одного дерева к другому, и развешивают на ней бубен, лук, котел и всякий хлам, бывший в употреблении у покойника. После этого обводят вокруг могил девять раз принадлежавшего шаману коня и убивают его или отпускают на волю.
.
Шаманисты утверждают, что человек, берущийся за шаманское ремесло, должен иметь к нему внутреннее призвание и особое душевное настроение, признаком которого считаются: частые обмороки и состояние исступления. Заметив такие свойства в ребенке, родители приглашают наиболее известных по своей опытности шамана или шаманку, а иногда и несколько таких лиц и, при посредстве их стараются проверить свои предположения.
.
Если признаки благоприятны, то адепт обязуется теоретически и практически изучать не только служебный чин, но также терапию и всякого рода фокусы. Потом выбирают в лесу такое место, где бы березы представляли собою правильную аллею, или же насаждают ее нарочно не в дальнем расстоянии от улуса. На каждой стороне ее должно быть по девяти берез, в том числе две, оканчивающие собою аллею, должны быть значительной высоты. Все они украшаются девятью породами лесных животных, начиная от белки до собаки.
.
Шаман, облекшись в полный служебный наряд и надев такой же на своего ученика, берет его за руку и начинает бегать с ним вокруг дерева, делая прыжки и напевы. Потом он вспрыгивает на вершину высокой березы, и становится там в нарочно приготовляемом уступе, похожем на гнездо и в той позиции еще увеличивает свои метания и крики, чему должен подражать и ученик, стоя на вершине второй высокой березы.
.
Сцена эта повторяется три дня, в каждый из 9 учебных годов. Если ученик пригоден, то он мало-помалу принимается за ремесло своего наставника, а в противном случае делается заключение, что духи чем-либо не довольны, и потому родители отказываются от дальнейших хлопот. Тогда последний раз после должной подготовки совершается последний акт: учитель и пригодный ученик взлезают на заповедные березы, и первый, вращаясь во все стороны на верхушке дерева, возвещает языком оракула, что определенные к изучению таинств шаманизма годы истекли, жертвенные обряды исполнены, и при помощи их, такой-то оказался вполне способным к прохождению многотрудного шаманского служения. Юный шаман произносит якобы импровизированный гимн в честь своего наставника, благодарит его и клятвенно обещается пребыть до конца жизни в сыновнем к нему послушании. А в заключение раздаются всеобщие крики, соединяемые с гулом бубнов и сопровождаются играми и пиршеством.
.
Глава VI
.
Житейско-религиозные обряды пробужденцев.

.

Общеупотребительные из них следующие: крещение, брачный обряд, призыв души обратно в тело, выкуп жизни опасно больного, проводы души умершего.
.
Разберем по очереди каждое из них.
.
Крещение.
.

В третий день по рождении ребенка сзываются родственники и приглашается лама. Священник принесши обычные молитвы, раскрывает книгу, названную Джурхейлите, и по ней определяет <…> 1) восьми-стишные начала мира и находящихся в стихийной связи с ними стихийных духов. 2) Девяти цветные знаки — служащие символами разных предметов духовного мира, знаки Зодиака, определяющие собою значение данного года, месяца, суток и даже часа. 3) День недели, обыкновенно начинающейся с субботы и служащей ближайшим указателем дней благоприятных для младенца и злосчастных. 4) Суточный отдел, заключающий в себе 360 ступеней (градусов). 5) Господствующие созвездия, особенно 25-ти звездное созвездие, и другие, могущие иметь влияние на судьбу нового человека.
.
Определив все эти условия, священник торжественно возвещает, что по верному указанию его книги, рождение дитяти последовало, например, «в стихии огня, под красным знаком, в год тигра, месяц Овна, в день вепря, в час дракона, в сороковом отделе суток, под влиянием десятой звезды; и потому новорожденному усвояется соответствующее имя. В этом же тоне составляется и письменный акт, для справок в последующей жизни. Затем происходит и крещение: родственники омывают дитя освященной водой, причем священник читает молитвы и заклинания по книге пяти богов (т.е. ангелов)-хранителей.
.
Крещение это — несомненно того же корня, как и христианское, — оканчивается домашним праздником, носящим исключительное название праздника крещения (Милангора).
.
Брачный обряд.
.

При заключении брачных союзов сначала обращают внимание и на родство, причем по мужской линии не должно быть родства до десятого колена, а по женской — до шестого, но так как никто не знает такого количества предков (126 по женской и 510 по мужской линии), то знатные лица избегают всех однофамильцев, а незнатные принимают во внимание лишь слухи, да и действительное отдаленное родство по разрешению лам может быть устранено. Затем принимаются к рассмотрению стихии и созвездия, под влиянием которых родились жених и невеста. И если окажется, что условия рождения взаимно противоположны, если например, в роковой момент на одно лицо действовал огонь, а на другое вода, то такие лица признаются не могущими иметь друг к другу сродства, а потому и брак между ними не допускается, пока священники не найдут возможность умилостивить враждебных духов и примирить враждебные между собою стихии, путем серьезных пожертвований в их пользу.
.
Устранив религиозные затруднения, приступают к формальному сватовству, совершенно как в старинной Руси. Родители будущих супругов сперва действуют через сватов, потом сами непосредственно, и вообще без согласия невесты, которая признается не имеющею никакого права располагать собою. Ей даже не позволяют видеть при этом жениха, и никого из принадлежащих к его стороне. Главный разговор при этом всегда идет о размерах платы за невесту, т.е. колыма, который служит краеугольным камнем всех буддийских брачных сделок. Условившись об этом, приглашают священника и вместе с ним молятся о благоуспешии предпринятого брака, чем и заканчивается помолвка. В назначенный после этого день вторично являются к родителям невесты посланцы, или сам отец жениха, вместе с ламою. Войдя в юрту, делают колено преклонение и приносят домашним божествам жертву. Она обычно состоит из кирпичного чая, который вместе с другими дарами кладется перед буддийскими иконами — бурханами. Все радушно друг друга приветствуют, с соблюдением правил этикета. При близком знакомстве, при равенстве лет и состояния обнимают друг друга, при дальности отношений — ограничиваются взаимным простертием рук и легким склонением головы; старший кладет руки на плечи младшего, а младший имеет право коснуться только ребер старика.
.
Излив таким образом чувства совей радости и благожеланий, се садятся вокруг огня и принимаются за трубку, мандзу, кумыс, и другие сласти кочевого быта. Задача о колыме получает тут окончательную развязку, но это все еще лишь помолвка и исполнением условий не спешат, особенно в тех случаях, когда плательщик не богат стадами, или когда жених и невеста не созрели для брака. Только к окончательному бракосочетанию никогда не приступают прежде платы колыма во всей условленной полноте, и прежде присылки гостинцев, известных под именем Сагал, дающих повод к брачному собранию и веселью. Бывают случаи, что помолвленную невесту до брака отдают другому, а иногда и жених, проживши с невестой годы и не получив детей, отказывается от нее и отправляет ее домой.
.
Свадебный обряд совершается в юрте, принадлежащей отцу жениха. Невеста приводится туда под покрывалом, и переступив через порог, становится вместе с двумя подругами на колени перед огнем. Священник прерывает молчание молитвенными воззваниями, на которые невеста отвечает земными поклонами. Сперва кланяется она трижды иконам и приносит им через старосту разные вещицы. Потом кланяется огню и бросает в него кусок жареного бараньего жира; староста украшает лентами треножник, воздавая честь священной стихии огня. Далее следует длинный ряд поклонов родственникам и знакомым, старшим и младшим, ближним и дальним. И на долю каждого из них невеста бросает по куску жира, а староста раздает подарки. А те в свою очередь отблагодаривают невесту подарками. В продолжение всей этой сцены лама, сидя на почетном месте, дает своим чтением религиозный характер этому обряду.
.
Подруги отводят наконец невесту в палатку жениха. Там снимается с ее глаз повязка, чтобы воззреть на своего суженого, которого, впрочем, она большею частью уже видала не раз.
.
Обряд призыв души вернуться в тело.
.

Буддийская психология признает в человеке две души: материальную, т.е. дышащую душу и духовную, которая у христиан называется духом. Одной из них подчиняется физическая жизнь человека, другой умственная и нравственная; одну ставят в неразлучной связи с телом, другую, наоборот, лишь обитающею в теле.
.
Эта главная душа может быть похищена у человека демонами, чем объясняется сумасшествие и может оставлять тело самостоятельно при сильных потрясениях. Но как бы ни случилось это несчастие, последствия его всегда бывают ужасны. Человек, потерявший эту свою душу, быстро слабеет умом и памятью. Врачебная помощь ему не в пользу, и лишь священные заклинания подают луч надежды на выздоровление.
.
Это и есть обряд призыва души обратно в тело. Когда не остается более сомнения, что душа кого-либо похищена у больного одним из демонов, то первым долгом надо умилостивить адского царя Чойджила, дабы при помощи его вызвать похитителя и отобрать у него эту душу. С этою целью делают изображение девяти Иргачинов, с надписями их имен. Дождавшись полночи, кладут их в мешок из сырой пестрой кожи и завязывают пестрым арканом в девять оборотов. Избранные из общества девять смельчаков, окружив заключенных сюда иргачинов, с оружием в руках, слушают заклинания, произносимые ламою по таинственной книге Сидил. По окончании их, один из этих смельчаков, схватив аркан и перекинув его через плечо, вытаскивает мешок из юрты и трижды бежит вокруг нее в сопровождении толпы, старающейся как можно более встревожить духов ночи своим диким воплем, стуком оружия, звуками труб и бубнов. А когда мешок с иргачинами снова появляется в преддверии юрты, его встречают стрельбой и поспешно выбрасывают истуканов на землю, замечая, как они падают — на спину или вниз лицом. Упавших вниз лицом раздробляют тут же молотом; а лежащие на спине признаются требующими еще жертв. Их опять кладут в мешок и подвергают новым усиленным заклинаниям, повторяя вместе с тем и беготню. И эта репетиция с дополнительными в ней обетами, определяемыми книгою Сидил, повторяется до тех пор, пока все иргачины попадут под сокрушительный молот.
.
Осколки их снова забираются в мешок и более не выходят из него. Их влекут в пустыню, зарывают и кладут над ними черный камень с надписью, что хитрые духи удовлетворены и не станут впредь причинять вреда семейству, для которого совершился обряд.
.
Все обещанное при этом иргачинам, в том числе и бывшие в деле орудия, отдаются совершителям этого таинства.
.
Но и этим не всегда кончается дело. Очень часто случается, что больной не чувствует никакого облегчения. Тогда приступают к новым предположениям о причине гнездящегося в нем зла. Прежний совершитель обряда, очевидно, не имел достаточной опытности и не соблюл всех предписанных правил. Семейство больного вторично обрекается на совершение заклинаний, пока тайноведы не скажут, что душа больного, хотя и освобождена из-под власти иргачинов, но не может возвратиться в тело, не находя к нему дороги; или даже не хочет, пренебрегая его недостатками.
.
Чтобы помочь последнему горю, раскладывают вокруг больного его лучшую одежду и все то, чем наиболее он дорожит, и сам он отмывается, окуривается и вообще приводится в возможно хорошее и успокоительное положение. Тут же должны находиться и ближайшие родственники, друзья и приятели больного. И все эти лица три раза важно обходят юрту, и умиленно зовут по имени бедную скиталицу, высшую душу, умоляя ее возвратиться в тело.
.
Для удобства ее возвращения в забытое ею, или потерянное жилище, проводится как путеводитель пятицветный шнурок, на протяжении девяти аршин, от головы больного за дверь юрты.
.
Священник, облаченный в свою священную одежду, читает во всеуслышание об ужасах ада и об опасностях, каким подвергается душа, самовольно отделившаяся от тела. Он обращается к присутствующим и к самому больному с вопросом: пришла ли? И все в один голос отвечают: пришла, пришла, пришла! Все спешат с приветом к возвратившейся страннице и в знак радости, бросают на больного семена. А шнурок, послуживший проводником для души, свивают в моток и надевают больному на шею, с тем, чтобы он семеро суток носил его не скидая. Все члены семейства обязуются не ругать больного в это время и не пугать его какой-либо нечаянностью, но и всячески угождать ему. Иначе душа, не привыкшая еще к телу, вторично расторгнет с ним свою связь и подвергнет жизнь и здоровье пациента новой и горшей опасности. Так, еще в XIX веке лечили буддийские священники-доктора от горячки и всех болезней, сопровождавшихся бредовыми явлениями. Аналогичным способом лечились вплоть до настоящего времени и все опасные болезни.
.
Обряд выкупа жизни.
.

Когда все средства, принятые к исцелению обычного больного, оказываются не действительными, приступают к совершению обряда, называемого выкупом души, — нечто вроде православного соборования.
.
Совершителями этого обряда по преимуществу были ламы Докшитского чина. Под их руководством делают из травы чучелу, одевают ее в лучшее платье пациента и дают ей по возможности приличную позу. Вокруг чучелы расставляют лепные изображения всех тех духов, которые любят тешиться горем и бедою человека. Изображения эти украшаются атрибутами каждого такого духа. Вместо же жертв им кладут волосы разных животных, приносимых в выкуп за душу. Тут же должен находиться в полной сбруе лучший конь больного, или его вол, чтобы изгоняемый дух мог беспрепятственно уехать в пустыню.
.
Сделав такие приготовления и дождавшись глубокой ночи, священники приступают к обряду. Сначала чтение идет тихо, духи умаливаются оставить больного и переселиться в сделанную чучелу, взяв в придаток и предложенные жертвы. Но, мало помалу, тон начинают изменять, изменяя и положение чучелы: она делает поворот и становится лицом к священнику. Чтецы постепенно доходят до неистового козлогласия и ему аккомпанирует такая же музыка. Искуснейший из лам выходит в Докшитском всеоружии на арену, пляшет под текст бубнов и других музыкальных инструментов , и достигнув апогея своего исступления, яростно мчится по всем направлениям юрты, пророчествуя что-то бессвязное, режет себя, а иногда и больного своим ножом, бросая на очаг какие-то химические составы, производит пламя, треск, дым и удушающее зловоние, чтобы принудить духов оставить в покое больного и переселиться в чучелу, или уехать куда-нибудь. И действительно, хозяин не видит уже более своего любимого коня или вола. Какой-то дух уехал на нем, а куда? — про то знает лишь совершитель таинства. Тогда сожигают чучелу вместе с изображением чертей в некотором отдалении от жилища. А их одежда, и все животные, обреченные в жертву, достаются ламам.
.
Подобные обряды, совершаются и при общественных бедствиях, с целью умилостивления злых богов. Близ места, осененного деревьями, делается деревянная статуя, представляющая собою одного из враждебных миру духов. Ей дается грозный вид, и она облекается во все воинские доспехи. А самое место и осеняющие его деревья украшают разными мелочными вещицами.
.
Следуя общему правилу заклинания, сначала упрашивают богов, особенно Ормуздду, а потом сыплют проклятия на Асури и на все мятежное царство, находящееся, как известно, под священной горой Сумбером. Провозглашается победа над враждебными духами; представитель их — Линга — расстреливается и погребается на том же самом месте, где был выставлен для позора. А вся орда продолжает пировать и веселиться. Иногда же, вместо расправы с Лингою, укрощают местных духов и заклинают их в одном из находящихся при каждом храме малых часовен. В них духи-заключенцы содержатся безвыходно круглый год, потом, вынеся их, чествуют жертвами, и опять на год заключают, пока время не наложит на них свою руку.
.
К обрядам, избавляющим от бед, относятся и гадания. За это дело берутся ламы красного ордена. Авгур-гипнотизер прежде всего оглушает своих адептов сотнями вопросов, как бы не относящихся к делу, но нужных в гадании. Он намекает на разные мистерии, касающиеся демонологии и тех способов, которыми мудрецы всегда умели пользоваться для узнания сокровенных таинств. Затем он раскрывает книгу судеб, и она дает искомый ответ.
.
Но в некоторых случаях считают нужным прибегать и к высшим степеням гипноза. Гадатель, сев на землю, держит в одной руке книгу, а другую кладет на миниатюрный столик, к которому привязана длинная веревка. И вот все видят, как после более или менее продолжительного чтения столик подчиняется движению его руки. Гадатель сначала выносит его из юрты, потом следует за его самостоятельным движением. Столик вырывается наконец из-под его руки и мечется в ту и другую сторону, он взлетает на воздух и несется, волоча веревку. И зрителям кажется, что гадатель хватается за нее и скачет на коне вслед летуна, тщательно наблюдая, куда и как он разворачивается и как упадет.
.
Но если указания столика не определительны, пользуются еще стрелой. Священник ставит ее острием на ладонь и слегка придерживает, а его помощники монотонно начинают читать. Стрелка начинает двигаться на ладони все быстрее и силится вырваться из рук. И вот ее заставляют писать на песке, подобно тому, как пишут и теперь карандаши в руках наших европейских сомнамбул. Но это уже не относится к обряду «выкупа жизни», о котором мы начали говорить.
.
Обряд проводов души умерших.
.

Надо одеть тело покойника прилично, закрыть ему лицо хадаком и положить на правый бок, чтобы одна рука могла находиться под головою, а другая на бедре. Левая нога должна быть несколько согнута. Эта поза называется львиною. Перед изображениями святых зажигаются свечи, берутся за чтение «молитвенной книги», которое продолжается до ближайшего из счастливых для данного человека дней. Тогда приводят к его юрте оседланного коня и ставят против двери с левой стороны, а человек, держащий его, садится внутри юрты на цыпочки.
.
По окончании отпевания, старший священник восклицает: хек! хек! хек! И вслед за этим, нарочно избранный человек дотрагивается до покойника рукой, а иногда стрелою, или другим оружием. Все выходят из юрты и садятся на коней, а покойника кладут на телегу или сани.
.
Пришедший в безмолвии, под предводительством священника, на место погребения, бросают белый войлок, длиной около сажени; вколачивают по его углам четыре палки. Покупают это место обыкновенно очень дорогой ценой, судя по которой устраивается и весь церемониал службы, с большею или меньшею торжественностью.
.
После выкупа земли под войлоком, каждый из священников, обходя три раза войлок, проводит борозду по земле. Четыре малые сосудца, с монетами и всякими блестящими безделицами, зарывают по четырем углам купленной земли.
.
Начинают рыть могилу. Заупокойное пение и чтение лам оживляется только звоном колокольчика: другим музыкальным инструментам не дают места.
.
Изготовивши могилу, зарывают посреди нее такой же сосудец, как и по углам. В нее кладется покойник, обращенный лицом на запад.
.
Погребение кончается. Все бывшие при нем возвратясь, совершают очищение, т.е. остановившись перед огнем очага, умывают руки теплою водою, над раскаленными камнями совершается каждение, выслушивается очистительная молитва, а юрта еще до прихода гостей уже перенесена на другое место.
.
Поминки по умершем у зажиточных людей справляются в течение 48 дней, по утру, в полдень и вечером. А люди бедные обязаны исполнить это по крайней мере четыре раза: в 3, 7, и 49 день. Жертвенное животное делится на многие части, и одна из них поступает на долю души покойника и сожигается. Остальными же частями пользуются священники, которые еще получают по животному за каждый совершенный ими обряд и общую благодарность за все свои труды при поминках.
.
Подобно символу веры христиан и буддисты имеют такой же, называемый ключом закона. Вот некоторые из его членов:
.
1) Я верую, что все в мире имеет свое начало, все твари живые разделены на шесть великих степеней. Сонм хубилганов, священный сонм, красит собой все страны света, все времена.
.
2) Я верую и в лам, верую в Бога, верую в закон.
.
3) Верую в Идамов, Докшитов и в грозных богинь.
.
4) В четыре начала божественных натур.
.
5) В бодисадов и Хутукт, Праванов и Брадигабут, со всеми прочими отделами богов и гениев благих: я верую и поклоняюсь им.
.
Следующие за сим два члена содержат молитву о избавлении от бед и даровании всем и каждому счастия в жизни настоящей и будущей и этим дело ограничивается.
.
Но так как все это писано на языке чуждом для монгола, то закон делает к их плебеям снисхождение, дозволяя им зазубрить лишь второй член, который по-монгольски так читается: Ламадор итегемой, Бурхан-дор итегемой, Ном-дор итегемой (верую в лам, верую в бога, верую в закон).
.
Но кроме этого символа веры, в устах и в сердце истинного ревнителя благочестия не должна умолкать молитва, заключающаяся в шести словах: Ом, ма, ни, бад, ме, хом.
.
Таинственность этих слов наделала немало хлопот ученым ориенталистам. О них написаны целые диссертации и сочинен ряд гипотез. Но весь этот руд в глазах буддистов напрасен. Это, — говорят они, — символ шести классов живых существ, воззвание ко всем живущим, а тем более к богам, заведывающим ими.
.
Но и они не приводят для этого никаких доказательств. Так, до сих пор это и остается неразъясненным.
.
Не менее остроумна в этом культе и так называемая «молитвенная машина» курду. Это шестисторонний цилиндр, расписанный по наружности шестью священными цветами — белым, зеленым, желтым, черным, красным и синим, — вращающийся на своей оси. Ось эта до последней возможности обвивается бумажными свитками, тысячекратно повторяющими только что приведенную молитву вместе с другой, коротенькой к сонму богов. Внутри же цилиндра дается место богу милосердия — Ариабодою. А иногда помещаются и книги молитвенного содержания.
.
Шесть сторон цилиндра, — говорят нам, — указывают на шесть классов мировых существ. Но «душа всего» сосредоточена около оси, как представительницы священной горы Сумбера.
.
Кто с благоговением вращает этот цилиндр, тот ставит себя в такое близкое соотношение ко всем существам, что они как бы трудятся с ним и для него. Каждый оборот курды равен тысячам молитв. А если вращаются тут еще и священные книги, то каждый кругооборот заменят собою весь труд прочтения всех священных книг.
.
Кроме цилиндрической, есть и ветренная курда (салкин). Это разноцветный лоскут, исписанный молитвою и поставленный в виде флюгера на юртах, могилах, и других меатх, имеющих почетное значение. Каждое их колыхание есть совершение написанной повесившим молитвы.
.
Кроме таких молитв и пост занимает почетное место между средствами к нравственному усовершенствованию пробужденцев. Хотя времена постов у них и не установлены, но все (кроме малых и старых), обязуются поститься по крайней мере единожды в год, соблюдая при том постнические правила, изложенные в особой книге.
.
Все постники поступают в распоряжение избираемого на сонме лам духовного отца, пред которым позволительно каждому раскрывать свою совесть, хотя и нет закона, положительно обязывающего к исповеди.
.
В первый день постники могут раз вкушать пищу, почему день этот и считается полупостным. Но на другой день, в собственном смысле постный, не дозволяется ни есть, ни говорить, ни даже глотать слюну. Должно лишь терпеливо выслушивать три раза в день длинные поучения и повторять клятву воздержания от грехов. Ночь же надо проводить в бодрствовании и молитве. На третий день дозволяется снова принять пищу, по примеру первого дня, но не прежде, как по прочтении ламою молитвы на разрешение пищи и самых уст.
.
Такой подвиг, с переходом от поста к полупосту и обратно, требует для совершенства своего 16 дней. И кто совершил его, тот получает полное разрешение от грехов.
.
Что же касается до слабых и не могущих почему-либо выдержать 16-дневное затворничество со семи условиями аскетизма, то закон позволяет им сокращать это до одного дня или подкреплять себя в полупостные дни питьем мандзы (род чая). К тому постящимся дают чрез каждые двое суток по чашке настоя из имбиря, корицы, шафрана и других ароматических трав и корней, и напиток этот для постников кажется нектаром бессмертных обитателей Олимпа.
.
Интересно, что все расходы, коих требует содержание постников, часто приходящих огромными толпами, относятся на счет самих храмов или частных благотворителей.

87

Глава VII
.
Гипнотические средства буддийских учителей для поддержания аскетической корпорации

.

Буддизм, возложивши на адептов своих ярмо подвижничества, не мог достигнуть этого без гипнотических средств, и они им применяются и теперь. И мы должны предварить читателя, что эти мистерии в сфере буддизма почти то же, что у каббалистов врата ведения — с откровенным чрез них Сефиротическим небом. Буддисты верят, что их мистериями человек вводится в мир чудес и в общение с богами.
.
Вот почему они считают нетерпимым всякое присутствие стороннего лица, особенно же иноверца, при своих тайнодействиях и строго возбраняют открывать профанам что-либо касающееся до таинств.
.
Адепта сначала подготовляют чтением мистических книг, затем над ними производится джанан, причем внушается, что у адепта происходит сближение с богами, простирающееся до того, что душа его рада бы навсегда покинуть земную свою оболочку и вознестись к родному ей лону вечности.
.
К участию в этом таинстве допускаются оба пола, не моложе 15 лет. Собравшись в указанном месте, все усаживаются рядами на земле, подражая, по возможности, в позах тому богу, которого избрали своим патроном. Священник облачается во все свои одеяния и садится на возвышенной кафедре. По правую его руку ставят жертвенник со всеми его принадлежностями, а впереди столик с чашею, жезлом, колокольцем и другими атрибутами Будды.
.
Готовящиеся к таинству делают поклонение и подносят жрецу мандал, т.е. вогнутый металлический кружок величиною с чайное блюдце, с приложением к нему монет и разных вещиц.
.
Мандал устраивается так, что за ним тянутся лоскуты шелковой ткани (хадаки), привязанные один к другому как длинная веревка. Это нужно для того, чтобы все участники таинства могли касаться ближайшего шелкового куска в то самое время, когда мандал будет в руке священника-гипнотизера.
.
Прикоснувшиеся становятся духовными его детьми, а он их духовным отцом.
.
Пока все это происходит, чтение и монотонное пение не умолкают. В песнях прославляется Будда и тот бог, для которого совершается таинство. Не забываются и другие боги, да и сам совершитель обряда, в честь которого поются гимны.
.
По окончании песнопения, Ачиту Лама, не изменяя своей недвижимости и являясь вдохновенным, обращается к присутствующим со специальной речью, приблизительно такого смысла:
.
«Внимайте словам премудрости! Счастье, которым боги наделяют вас, есть удел немногих. Недосягаемо царство Суковади, а вы теперь близки к преддверию его. Тесно соединена душа ваша с телом; но под могучим влиянием таинства, она готова выйти из тела на три шага, чтобы сблизиться с существами горнего мира, чтобы насладиться лицезрением даже верховных Будд. Умейте же воспользоваться этим. Обратитесь делом, словом и мыслию к священному таинству. Сосуд вашего тела и души, нечистый, сокрушенный, опроверженный, обратите в сосуд, достойный вмещать в себе сокровища богов. Пребывайте в том убеждении, что жизнь наша — сон, а смерть — путеводительница к счастливым перерождениям. Все чувства ваши да погрузятся в эту бездну судеб».
.
Этим оканчивается первый акт таинственного обряда. Переходом ко второму служит приношение жертвы, состоящей из плодов и семян, сопровождаемое гимном. Удаляют всех лишних людей от шатра на такое расстояние, чтоб ни одно слово, ни один звук не могли быть слышны ими. Адептов приводят в стройный ряд, требуют от них благоговейного молчания и неподвижности, простирающейся до того, что самые глаза их должны быть все время обращены к собственному носу.
.
Когда все собрание представит из себя недвижимые изваяния, главный Лама унылым гробовым голосом запевает песни на исход души. Один за другим, к нему пристают и прочие ламы. Составляется хор, мертвящий все чувства.
.
По мере приближения конца, возрастает сила плачевного тона, и наконец, переходит в припев, многократно повторяющийся в смысле: слава смертному уметь умирать.
.
Вдруг все смолкает и раздаются слова главного:
.
«Хек, хек, хек» — сила этих слов после всех приготовлений обаятельна. Под ее таинственным влиянием все адепты, и только они одни, засыпают. Они могли бы и совсем не проснуться, если бы не была им подана скорая помощь. Заранее приготовленные ламы, не теряя ни минуты, принимаются вытаскивать людей из шатра, брызжут водою в лица и обливают водою головы; и чуть проявится жизнь, заставляют загипнотизированного произнести: га-га-га, т.е. говорят ему это слово сами. И если это удалось, опасность заснуть навеки считается минувшею.
.
Скорое возвращение к самосознанию при этом обряде принимается за добрый знак, а медлительное и трудное восстановление сил приводит к заключению о недостоинстве человека идти далее по ступеням священства и об отчуждении его от дара совершать таинства. Такому не дозволяется участвовать даже в подобных действиях.
.
Бывают также и крепкие натуры, на которых первое хек главного ламы не действует и он не засыпает. В таком случае повторяются усыпляющие припевы вместе с хеком и человек наконец подчиняется таинству.
.
Вера в непобедимую силу хека господствует над всяким буддистом. Все убеждены, что слово «хек!», произнесенное их патриархом (Хутукту) и подобными ему священниками, может всякого умертвить, как и слово «га» в его устах — воскрешать умерших.
.
После этого адепту внушается, что ему отпущены все прежние грехи; что он признан умершим для настоящей жизни и перешагнувшим в область бессмертных богов, что он свободен от страха смерти, где бы ни был застигнут ею, боги защищают его, или немедленно принимают в свои обители.
.
Таким образом, все буддийское духовенство состоит из пожизненно загипнотизированных людей, и в то же время из гипнотизеров: одно не только не мешает другому, но даже как будто содействует.
.
Этим, собственно говоря, и оканчиваются основные ритуальные таинства, но время от времени у пробужденцев происходили и экстренные всенародные моления, на которые стекались верующие со всех сторон. Они называются у монголов ванами и я здесь расскажу только о двух из них: Абиагарин-ване и Мидор-дзогин-ване.
.
Чтобы понять разницу между ними, необходимо знать, что как в Тибетском, так и в Монгольском священном кодексе, одни места писаны на обыкновенном книжном языке, другие же на языках, известных под общим именем: тарнин-келе. Писанное на последних считается в высшей степени таинственным, но для буддистов оба языка то же, что были иероглифы для европейцев в старое время.
.
Кода избранным слушателям, с соблюдением установленных правил, прочитываются лишь те места закона, которые писаны на обыкновенном книжном языке, тогда действие получает название Абиагарин-вана, и на совершение его требуется сорок дней. А если к ним присоединяется и остальное все, то обряд называется Мидор-дзоргин-ван и требует для себя уже не сорок, а шестьдесят дней.
.
В этом случае значительная подготовка требуется от совершителя. Он должен уже совмещать в себе благочестие с духовной опытностью, и с основательным знанием священных языков.
.
Он должен быть уже в сане патриарха (Хутукту) или по крайней мере в сане митрополита (Хубилгана), с неоспоримыми правами на совершение таинств и с самыми положительными доказательствами по крайней мере трех своих перерождений.
.
А как люди, которым внушена память о нескольких прежних жизнях, редко встречаются даже и там, где качается колыбель буддизма, то легко себе представить, как редки были мистерии такого рода. В северной Монголии даже и предания не сохранилось о бывших в ней когда-нибудь Ванах. И по всей вероятности ни один из них не был там совершен до 1842 года, когда из Срединной империи явился, как бы из другого мира, таинственный пришлец, называвшийся Лу-дуп. Он вскоре обратил на себя внимание своими религиозными, врачебными и другими познаниями. Но не легко было решить — кто он? Ученейшие из лам взвешивали, определяли все обстоятельства и наконец, признали, Лу-дуп прошел ряд славных перерождений, а в настоящем периоде жизни своей подвизается по воле судеб, для восстановления буддизма во всей его чистоте.
.
Вслед за астрологическими вычислениями, так благоприятствовавшими пришлецу, не замедлили явиться и фактические доводы. Нашлись люди, трубившие повсюду, что Лу-дуп перешагнул реку Селенгу, пока спутники его заботились о переправе; что страшные высоты Цохолды и другие горы посещаются им среди глубокой ночи, для развлечения после дневных занятий; что самые мощные и злейшие духи бессильны против Лу-дупа.
.
Обаянию его не было предела. Оно до того возросло, что не взирая на февральские морозы, решились приступить к совершению сорокодневного Абиагарин-вана.
.
Местом действия был избран Цукгольский храм, находящийся в Нерчинском округе при реке Ононе. Там Лу-дуп, в качестве патриарха, торжественно явился на сцене.
.
Дальнейший рассказ я беру из слов миссионера Николая Нилова-Доржеева, родом из монголов, принявшего потом христианство. Он был очевидцем этого вана во все его сорок дней и ему мы обязаны наибольшею частью тех сведений, которые так скрывают ламы.
.
Отец его кочевал в первой половине XIX века в степях, прилегающих к реке Онону и находящихся между Нерчинском и Акшинской пограничной крепостью. А Нагмат — так назывался его сын — еще с самого юного возраста стал проявлять особенную любовь к чтению и уединению. Отцу не оставалось ничего как предназначить его в Ламское звание. После домашнего обучения он был записан в школу Гуджиртайского храма-монастыря и находился в ней под опекою лам до 18-летнего возраста, когда уже диаконом-гецулом, отправился он за 500 километров для слушания уроков Дандарапа, управлявшего Цуголским храмом и считавшегося за ученейшего человека между монголами. Несмотря на свою молодость (21 год), он удостоился священнического (Гелунского) сана.
.
В степном быту бурят такое возвышение составляло тогда чуть не предел всех желаний. Но для Нагмата новый сан служил лишь переходом в новую область духовных подвигов. Он принял обет пустынножителя и сделался строгим аскетом и трехлетний период его странствования представлял ряд необычных приключений всякого рода.
.
Он узнал многое и о буддизме и о христианстве, взвешивал достоинства обоих и вдруг с ним случилась галлюцинация. Он с необычной ясностью увидел во сне крест, который озарен был чудесным светом, между тем как глубокий мрак покрывал буддийскую Даурию.
.
И в тот же день с ним встретился будущий Ярославский архиепископ Нил, из книги которого «Буддизм», вышедшей в 1858 году, я почерпнул главную часть своих сведений. Подж его влиянием Нагмат, освободившись от своего профессионального гипноза, обратился в христианство и в конце 60-х годов переводил Библию на монголо-бурятский язык. По его-то сообщениям и составлено то, что говорится далее.
.
Приготовляясь к Абиагарин-вану в 1842 году, более всего заботились об устройстве посреди храма большого (не менее кубической сажени) жертвенника. Его покрыли шелковыми тканями четырех священных цветов, исписанными 360-ю именами «богов четырех корней». На них находились жертвенные принадлежности во всей полноте и стройности; а возле колоссальные кресла для Лу-дупа и стол для вещей, которыми пользуются боги, как отличительными знаками своего достоинства.
.
После этого, избрав благоприятнейшее положение созвездий, священники в своих профессиональных одеждах отправились толпой к жилищу своего патриарха. Это был смиренный шатер, не в дальнем расстоянии от храма. Легион жрецов приближался к нему тихо и безмолвно, безмолвствовал и народ.
.
Но вот завеса поднялась, и все пришло в восторженное движение. Все музыкальные инструменты, сливаясь с голосом многих сотней лам и тысячей народа, громовым эхом отозвались на пространстве Цугольской пустыни и возвестили о торжественном шествии патриарха на великий подвиг Абиагарин-вана.
.
Он явился в полном облачении, сделал придя в храм обычные поклонения богам, трижды (по течению солнца) обошел алтарь и сел на приготовленном для него месте. Священники спешили принять его благословение и поднесли ему от всего собрания просительную жертву, с благоговейным подъятием рук и всенародным коленопреклонением.
.
Сорокадневные беседы Лу-дуп начал речью о важности действия, к которому приступают теперь слушатели. Торжественные поучения и собрания для этой цели происходили каждый день три раза. Только при вечерней службе допускались к нему почетные лица, обращавшиеся с просьбою об избавлении их от злых духов и других злополучий, и ночь посвящалась на совершение разного рода заклинаний.
.
Пусть же читатель мысленно перенесется на утесистые берега Онона: перед ним одинокий храм-монастырь и необозримая пустыня. И вот среди мрака зимней ночи является таинственное существо, озаряемое лишь блуждающими огнями. В руке его красное копьевидное оружие Докджур; его одежды блещут серебром и бряцают тысячей навешанных на него звонков; его унылая песня потрясает душу, и кажется, духи гор и долин внимают ей, выглядывая из пещер исполинскими тенями.
.
Но никто не смеет приблизиться к дивному магу: от всех отделен н заветною чертою. Целая орда людей, слившись в одну массу и сомкнутая в кольцо, стоит перед ним цепенея и покоряется всякому его внушению, особенно когда произнося свои заклинания, он выполняет под звуки музыки священную пляску. Потом он входит внутрь горящего шатра и там борется с явившимися демонами и прогоняет их своим копьем.
.
Восторг народа доходит до исступления. Пустыня оглашается криками:
.
— Эне-ину бурхану ике агога куцун мун. (Это великая сила божия)
.
И вот на подвижных, довольно высоких устоях построили квадратный амвон около 6 метров в поперечнике, с 4 ступенями, из которых каждая имела с лишком два с половиною метров в ширину. По углам нижнего яруса и в центре верхнего поставили столб, высотою до 6 метров и скрепили их между собою, вверху, тремя рядами перекладин, оканчивающихся звездчатыми фигурами. Такую же фигуру поставили и на вершине центрального столба.
.
Этот остов оснастили наподобие корабля. И как снасти, так и столбы обвешивали шелковыми материями четырех священных цветов, стараясь при этом, чтоб под этими флагами исчезли из виду все другие части здания. На пирамидальном основании из четырех ступеней сделали лепные изображения всяких видов живых существ, начиная от человека. Тут же положили и жертвенные вещи, посвященные богам.
.
Это здание по имени Гандой, было символом и как бы представителем горы Сумбера и четырех главных ступеней мира. Оно же было ручательством, что боги не попустят враждебным духам причинить народу бедствия на целых пятьсот лет!
.
Под влиянием таких представлений о Гандое, буряты и тунгусы отовсюду неслись к Цугольскому дацану и в сороковой день, долженствовавший положить конец Абиагарин-вану, венчая его всесожжением, рев труб не умолкал, жрецы суетились, а народ не сводил глаз с Гандоя. Около трех часов пополудни началась служба.
.
Шествие из капища открывали грозные духи Докшиты, изображения которых в числе десяти несли на длинных шестах. За шестами следовали ламы всех рангов, со всеми атрибутами их звания, и наконец, сам Лу-дуп.
.
Приняв от всех приветствие и поклонение, он начал с высоты седалища своего великую жертвенную службу перечислением по именам всех существ горнего мира. Все они приглашались к жертве и посредничеству. Обряд продлился до ночи; и не смотря на то, что был чужд кликов, произвел глубокое впечатление, так как патриарх казался таким набожным, что у зрителей, при его молитвенных воззваниях текли слезы.
.
И вот было вызвано огромное число людей для перенесения Гандол, — устроили шеренги оруженосцев и стрелков, зажгли костры, факелы и китайские огни и Лу-дуп переменил свою одежду на докшитскую.
.
Теперь все отзывалось тревогой: ибо надлежало иметь дело уже не с мирными, а со злыми духами. Сам патриарх не скрывал своего смущения. Голос его дрожал, глаза сверкали; во всех движениях его обнаруживалась таинственная борьба. К довершению всего забушевавшая ночная буря заставляла думать, что даже стихии принимают участие в деле и вместе с патриархом стараются извлекать духов тьмы из их глубоких жилищ.
.
Так начался «черный обряд». За исступленными заклинаниями стали раздаваться свисты и громы музыкальных орудий, неслись отовсюду клики и вопли, стрельба и все, что только может служить к увеличению ужаса. Духи, — кричали ламы, — стремглав неслись к Гандою, хотя и знали, что их ожидает тут не честь и не радость.
.
Лу-дуп, отбросив первое смущение, обличил многих из них за проступки против буддизма, напомнив всему их сонму о преградах, которые издавна постановлены для пользы человечества между могущественными богами и членами темного царства; указал им на предстоящее сожжение, как на великую жертву, долженствующую служить достаточным выкупом и требовал от духов честного слова, что они, до истечения определенного срока, не станут ничего затевать на общую беду тех стран и лиц, от имени которых приносится в жертву Гандой.
.
Бедные духи должны были покориться необходимости и принять Гандой в качестве искупления. Был дан сигнал, и толпы народа, как бурный поток, устремились к сооружению, подняли его и потянулись с ним в пустыню на запад от храма.
.
Там он представил из себя во мраке пылающий столб, и искры с дымом полетели вдаль, как духи. Все зрители были уверены, что теперь для них открыты врата мудрости.
.
С наступлением летних месяцев, сцена, подобная Цугольской, повторена была в Гусино-озерском храме тем же Лу-дупом. Многочисленность присутствовавших при этих «ванах» уже мешала применению массового гипноза.

88

Глава VIII.
.
Церковная иерархия пробужденцев.

.

Шигемунианская церковь, в общем своем составе представляет нечто похожее на Римско-католические духовные ордена. Как эти ордена различаются между собою не только цветом и формою одежд, но и частностями своего устава, так и в буддизме духовенство, обязанное вообще к безбрачию, делится на четыре ордена: желтый, красный, белый и черный. И каждый из них имеет свои отличительные признаки, как внешние, так и внутренние.
.
Так, ламы желтого ордена в своих нарядах дают более места желтому цвету и главнейшею своею обязанностью считают благотворительность. Это орден будды Шигемуния, как наивысшего образца милосердия и любви.
.
Второй орден — красный — отличается от первого преимуществом красного цвета и его члены находятся в постоянных сношениях с Докшитами, грозными духами, у которых просят помощи против враждебных сил, и деятельными помощниками признаются: Ямандага, имеющий 36 рук, 16 ног и звериную с рогами голову; Гомбо, оказавший величайшие услуги Буддизму; Сендуме и Лхамо, прославившиеся превращениями и чародеяниями.
.
Остальные два ордена, т.е. белый и черный — сходны с красным и своею целию и условиями обрядовых действий. Покровителями их признаются те же грозные духи, только не красные, а белые и черные.
.
И все эти ордена имеют оккультный характер и входят в одну и ту же иерархию, похожую на папскую или на русскую патриархальную. Мы с первого же взгляда отмечаем ее такие же степени посвящения. Вся разница только с названиями чужого нам языка. Вот приблизительное сопоставление:
.
Русские........................Буддийские
1) Причетчик.................Убашъ
2) Дьячек.......................Ховарак
3) Дьякон.........................Гуцул
4) Священник.......................Гелун
5) Протоиерей.........................Ширегету
6) Епископ................................Бандида-Хамбо
7) И возрожденцы архиепископы.....Шаваран и Хубилган-перевоплощенец
9) Патриарх.................................Хутукту
10) Наместники Будды.............Далай-Лама
11) — Христа........................Баньчень-Богда
.
Как у нас причетники и причетницы, так и у них Убаши и убасаницы являются лицами, срединными между клиром и мирянами. Принимая малое посвящение и даже иногда как монахи новое имя, они не обязуются ни к какому служению в храме. Давая восемь благочестивых обетов, они не отторгаются ни от семейных уз, ни от житейских попечений. Отличительными признаками их звания служит желтый, или красный пояс, трижды охватывающий своего адепта; затем четки, состоящие из 109 бусинок и Чаша, которою они должны пользоваться только для себя (признак того, что от общих церковных сосудов были уже и здесь заразные болезни). Кроме того к ним приставлялся еще неотлучный наставник — бакши, из пожилых и набожных лам. Это же относится и к женам причта; только вместо пояса они носят перевязку через левое плечо. Соответствующие русским льячкам буддийские Ховараки или Баньди занимают в храмах должность не только прислужников, но и музыкантов. При своем посвящении они получают четки, чашу и пояс — шире и длиннее, чем у причетника. Им дается также, судя по их ордену, желтый, красный, или черный особого покроя кафтан, составляющий их служебную и частную одежду. Они уже принимают на себя 14-ть обетов, в том числе и обет целомудрия.
.
Гецули или Унзаты соответствуют православным диаконам. Посвящаемому в этот чин даются между прочим два лоскута красной и желтой материи и пояс в 7 аршин длиною. При каждом из них находится еще помощник. В старину ими бывали и женщины, как и при средневековых храмах дьякониссы, но теперь это не допускается.
.
Священники — Гелуны — получают желтый камзол с красными обшлагами и ряд других принадлежностей костюма, в том числе желто-красные шапки, похожие на петуший гребень, и другие шапки с длинными наушниками, упадающими на грудь, или увешанные кистями, прикрывающими собою затылок.
.
Они одеваются в мантии желтого или красного цвета с коротким семизубным воротником, лежащим на плечах. Эти мантии накидываются поверх других одежд и ими пользуются при разных церемониях. Непременной принадлежностью священников является разноцветный коврик с разными нашивками, длиною в три локтя, служащий защитой против враждебных сил.
.
Все эти атрибуты священнического чина принадлежат, с малыми изменениями, всему высшему духовенству так называемого желтого ордена. А если служба совершается по красному обряду или в честь «девяти духов» (Докшитов), то священник является в особой форме, вроде хитона, надеваемого поверх обыкновенных одежд. Он тоже бывает разных цветов, судя по рангу Докшитов, которым приносится жертва.
.
Другими признаками священнического сана являются длинный красный кафтан, похожий на русский подризник, на котором сверху донизу нашиты эмблематические изображения гениев, привешены кисти, позвонки, побрякушки и все то, что может служить для произведения звука и пестроты, металлические поручи, украшенные моржанами и всякими блестящими мелочами, остроконечная черная каска. Ее всегда увенчивают литыми изваяниями пяти будд и стольких же мертвых голов. От макушки этого шлема висят черные волоса, закрывающие лицо. Кисти и длинные наушники его падают на грудь и плечи.
.
Отметим, что для служения по обряду трех последних орденов мало еще обыкновенного посвящения в священники, требуются еще особые таинства. И кто удостоился этой чести, тот, будучи даже мирянином, имеет право служить по обряду Докшитскому, хотя на деле и не бывает этого.
.
Протоиереями — Ширету — называются как и у православных священники, управляющие храмом. Право на это достоинство приобретается долговременною службою в священническом звании, принятием четырех таинств, а более всего знанием веры. При каждом Ширете, на случай болезни или смерти, находятся два кандидата, старший и младший; а для почета и в помощь при богослужении он имеет двух прислужников. В русской Монголии половины XIX века огромной известностью пользовался Цугольский Ширет, для монголов это был истинный оракул, и буряты говорили, что все глубины мудрости ему доступны.
.
Епископы «пробужденцы» (Бандида-хамбо) считаются посланцами от Далай-Ламы и его соперника Баньчень-эрдени. В середине XIX века у русских бурятов был только один — у Гусинского озера, которое Буряты называют Кулун-нур, в угрюмой степи, прилегающей в Забайкальи к Новому Селенгинску.
.
Соответствующими нашим митрополитам — Шавараны, Хубилганы и Биширелту — начинают собою ряд священников-перерожденцев, приходящих к нам из другого мира. Из них хубилганы принадлежат к низшему разряду перерожденцев, для того, чтобы быть таковым, довольно сознавать себе три перерождения. Они, — говорят нам, — обладают способностью мгновенно переноситься с места на место; являться, где их не ожидают, и помогать бедствующим, когда считают это нужным.
.
Шавараны сознают в себе несколько перерождений и проявляют светлость ума, чистоту воли и пламенную привязанность к пробужденству. И, наконец, Биширелты, сверх упомянутых совершенств, имеют еще силу делать чудеса.
.
Патриархи (Хутукту) — считаются ламистами за святых, которые, прошедши длинный ряд перерождений, стяжали себе высокие духовные совершенства. Сановников этого класса в Китае находится четыре: Ургинский, Уамдомский, Цзяря кутукту и Пекинский.
.
И вот, наконец, поднимаясь все выше и выше по этой иерархии, мы добрались до самих Далай-Ламы и Баньчень-богды — наместников Христа, что-то вроде римских пап.
.
Стоя во главе Буддийской иерархии, Далай-лама и Баньчень-богла живут — один в Северо-западном Тибете, а другой в Юго-восточной его части, и оба кажутся обреченными на то, чтоб быть во взаимном столкновении.
.
Коренным местопребыванием Баньченя была Индия. А для доступа к нему были необходимы трехмесячные очистительные подвиги и еще благоприятное положение светил, без чего никакие очищения не помогут. Счастливец, введенный в чертоги Баньченя, восходил еще в середине XIX века через многие отделения все выше и выше. Затем он достигал некоего таинственного храма, изумляющего великолепными и дивными гиероглифами. Там ему являлся сам светозарный Баньчень-богда.
.
Совершенства Далай-ламы при всей высоте его уступали Баньченовым. Но тот и другой, хотя и жили в мире, но к миру не принадлежат, ибо их души свободны от всех влияний зла, и от всех ощущений, привязующих человека к земле. Они и теперь исполняют лишь предопределение высших судеб и живут среди людей единственно для их общей пользы.
.
Буддисты, допуская существенное различие между своими митрополитами и обыкновенными людьми, смотрят на первых как на освященных самою природою, а для освящения низших степеней своего священства считают нужными разные обрядовые действия.
.
Действие поставления на низшие степени совершаются не в храме, а в юрте. Причетники и причетницы становятся простым священником; даваемые ими обеты могут быть по произволу возобновляемы, с повторением самого обряда.
.
Но посвящение в льячки (Ховараки) и в Шимнанцы может совершать только епископ (ширет), с одним или двумя священниками, причем епископ, перекинув через плечо нечто вроде римской тоги (оркимджи), садится и вслух прочитывает род символа веры, по окончании чтения которого посвящаемый подносит епископу умилостивительную жертву, от которой тот берет несколько зерен и бросает на воздух богам. Ставленник же, сделав по три земных поклона, становится на колени. Ему подают деревянную чашу, четки и пояс. Совершитель обряда прикрывает его руку краем своей тоги и выслушивает обет поставляемого. Тут возлагается на него священный пояс: и если это дьячек — то остригаются последние его волоса, нарочно оставляемые для этого действия на макушке головы, при сплошном обритии ее в ходе приготовления к принятию нового звания, а если он еще причетник, то лишь укорачивается, но не совсем обрезается его коса.
.
Подобным же образом совершается посвящение в дьяконы. Но действие происходит уже в храме, при участии по крайней мере пяти священников и епископа, причем дается обещание чистоты, бесстрастия, бдительности и милосердия на все, имеющее жизнь. И кто верен своей клятве, тот не может ступить, не уверившись наперед, что какое-нибудь насекомое не потерпит от него вреда.
.
А удостаиваемые священнического сана обязаны сначала исповедать грехи свои духовному отцу. Совершителем обряда над ними бывает архиепископ с сонмом лам. Они в полных облачениях усаживаются на своих местах, перед первенствующим из них кладут с одной стороны колокольчик, чашу, жезл и бубенчик, а с другой священные одежды для готовящихся к принятию священства.
.
Все посвящаемые разом выводятся на арену храма, хотя бы им было и несколько десятков.
.
Там, сделав обычные поклонения, и выслушав учение веры, приносят они умилостивительную жертву, а потом снимают с себя всю одежду донага и делают по три поклона пред «буддами» и первенствующим священником. Приняв первую облачальную принадлежность — опять начинают кланяться. И это повторяется столько раз, сколько дается им вещей. В заключение же всего, посвящаемые дают 255 обета, изложенные в IV томе Кейба Джумнейн, и приносят благодарную жертву и по выходе из храма, ставши рядом, с книгами в руках, благословляют каждого подходящего к ним.
.
Производство в дальнейшие чины, в том числе и объявление перерожденцами ограничивается как в России, так и в Китае пожалованием от правительства.
.
А чтоб читатель не подумал, что я шучу или издеваюсь над буддистами, вот выписка из уложения Китайской палаты внешних сношений, изданного в 1826 году Липовцовым.
.
«Да будет известно всем Монголам и прочим народам, исповедующим ламскую веру, чтоб те, которым предоставлено право доносить по принадлежности о смерти какого-либо патриарха-перерожденца (Хутукты), или Ламы высшей степени, и объявлять места их возрождения, отнюдь не указывали на тех детей мужеского пола, кои соединены родством с самим Далай-ламою и с Баньчень-эрдени, а также и на детей и внуков всех Монгольских ханов, разностепенных князей и Тайцзиев, главноначальствующих над дивизиями, иначе подвергнутся они строжайшей ответственности. Но они могут указывать на детей Тайцзиев, которые не отправляют никаких общественных должностей, равно на малолетних сыновей простых монголов и Тангутов, и могут возвестить, что умерший переродился, или сделался перерожденцем в том, или другом семействе».
.
«Ни под каким предлогом не должно открывать новых перерожденцев, особенно по смерти Лам, начальствовавших в незнатных монастырях, в которых прежде не являлось перерожденцев.
.
Никакой перерожденец не может быть признан таковым, если не будет утвержден в сем звании законным порядком от установления властей… Избрание же и утверждение «перерожденцев» должно производиться следующим образом: писать в жребиях, нарочито для сего приготовленных, имена младенчествующих кандидатов на достоинство перерожденцев; жребий класть в чашу, находящуюся в большом золотом духовном сосуде, состоящемся в Тибетском храме Чжоо, или в Пекинском жуля-сун-хуля-кигурун. Вынимать же оные жребии надлежит в Тибете Далай-ламе, вместе с тамошним генералом, а в Пекине членами Палаты с главным Пекинским патриархом; счастливый жребий должен решить сие дело, которое приводится в исполнение вышеозначенными властями».
.
«Что же касается до возрождения (Синеозерского) Номун-хагана, то избрание его не должно подводиться под общие правила. Но по уважению к тому, что с высоким его духовным саном соединена светская власть — управление целым княжеством, надлежит смотреть при сем случае не столько на род и происхождение избираемого, сколько на расположение и преданность к нему того народа, который имеет поступить в его управление. Таким образом народное желание должно сопроводить жребий избираемого в золотой сосуд-бумба, и извлечь его из оного к общему удовольствию» (т. 11, стр. 203-7).
.
От таких ограничений не изъяты ни Далай-лама в Тибете, ни его соперник Баньчень-эрдени в Китае. И при их перерождениях, Нирвана не может поступить, не испросив предварительно согласия земных властей…
.
Буддийские храмы известны в Сибири под именем дацанов, они построены в пустынных местах, по образцам, заимствованных от Тибета и Китая.
.
Сонм лам в предшествии протоиерея (ширета) и сопровождаемый многолюдною толпою, отправляется к избранному пункту и там, принесши молитвы духам, господствующими над стихиями, и определив размеры будущего здания, роют в намеченных углах его и на средине ямки фута в три глубиною. В них зарывают по сосуду, наполненному разными семенами, с приложением к ним монет и других вещиц, более или менее ценных и составляющих посильную жертву каждого из прихожан. Над ними вколачивают небольшие палочки из акации, исписанные молитвами, и протягивают между ними пятицветный шелковый шнурок, а площадь внутри устилают белыми волоками.
.
Тогда начинается третий и последний акт. Толпа, выстроившись в одну линию, приступает к черте, обозначенной шнурком, и принимается рыть борозду, употребляя все домашние орудия от стрелы до сохи. Тут же должен участвовать и род единорога. Все это походит на вакхический хоровод, повторяется трижды, и столько же раз поливают прорытую борозду молоком верблюдиц, коров, овец и других доящихся животных, исключительно белых.
.
Само собою разумеется, что и ламы в это время не остаются праздными зрителями. Их пение и бряцание в гонги и дамары сопутствует каждому акту.
.
С большею торжественностию совершается освящение храма, с оглушительною музыкою и пением, и он посвящается какому-нибудь святому.
.
В окончательном виде строится монастырь, представляющий группы зданий, имеющих название частию религиозное, частию хозяйственное.
.
Средину храмового двора всегда занимает главная кумирня, отличающаяся от других зданий как размером своим, так и пестротою кровли, с несколькими коническими возвышениями, увенчанными замысловатою фигурою, которую составляют резные изображения — солнца, луны, бубенчики и т.д.
.
Окна допускаются с двух сторон — восточной и западной. Над окнами широкий навес, осеняющий собою круговой балкон так, что в храм проникает лишь полусвет. Да и он значительно уменьшается, заслоненный связками тканей — во множестве развешиваемых на перекладинах между колоннами.
.
Седалищем для лам служат низкие скамьи. Они тянутся и по середине, и по сторонам. Во главе седалищных рядов заметны постепенные возвышения и наконец почетные кресла, причем изображения богов остаются у них за спинами на северной стороне храма.
.
Первое место между ними занимают «боги венца» и сам Шигемуни, т.е. Сакья-Суни, с неразлучными его спутниками, ламами Чодбо и Зунхаба, соответствующими Петру и Иоанну. Они на пьедесталах, за жертвенниками, а иногда и на самих жертвенниках, которые служат для Буддистов предметом глубокого благоговения.
.
На одном из них, кроме мандала и толи — символов неба и земли, постоянно находятся следующие приношения:
.
Вода трех сортов, как жертва морей, семена — от земли, благовония — от воздуха, лампада — от огня, опресноки — от человека и музыкальное орудие — от всего мира.
.
Жертвы эти каждый день должны переменяться, но есть и такие предметы, которые считаются неприкосновенными. В эту категорию входят:
.
1) Пирамидка, сложенная из шариков, приосененных как бы зонтом. В ней видят образ далекой горы Сумбера и всех таинственных сил природы, которые предполагаются и в самих шариках. Кто пользуется ими с умением, тот легко становится чудотворцем, могущим поспорить со всеми магами древних и новых времен.
.
2) две золотые рыбки — представительницы трех исполинских рыб, которые, охватывая землю, не позволяют ей уклоняться от равновесия.
.
3) Сосуд с сладкою и ароматною водою, служащею символом той сладости, какую вкушают небожители.
.
4) Таинственный цветок, как эмблема царства Сукавади.
.
5) Раковина, принимаемая по Буддийской символике за глашатая, возвещающего славу богов.
.
6) Сетчатый платок овальной формы, которым выражается готовность человека принести в жертву тело.
.
7) Четырехцветная хоругвь, напоминающая собою о четырех обрядах.
.
8) Курду — обыкновенная молитвенная принадлежность, являющаяся в разных видах и формах, судя по месту и назначению.
.
9) Священное колесо, изображающее собою вселенную и все превратности судьбы. Оно называется первым из «семи сокровищ».
.
10) Сановник, которого принимают за идеал благотворительности, — второе из семи сокровищ.
.
11) Дивная жена — олицетворение благ жизни — третье сокровище.
.
12) Слон великан, на спину которого мифология возлагает тысячи священных книг, и заставляет его переходить из края в край, из страны в страну, для повсюдного распространения света веры — четвертое сокровище.
.
13) Огненный талисман, напоминающий, что душа человека тогда только просветляется, когда горит небесным огнем.
.
14) Волшебный конь, который имеет то же значение, как и Пегас древних греков.
.
15) Доблестный витязь, который со всеми борется за славу Буддизма. И горе тому, противу кого обнажит он пламенный свой меч. Это седьмое и последнее сокровище храма.
.
А за семью сокровищами стоят пять небесных дев, при посредстве которых возносятся к небу приносимые жертвы, молен я и обеты. Их принимают за символ пяти чувств, которыми одарен человек и которыми он должен работать богу, но может быть, это пять планет.
.
Жертвенник осеняется балдахином, опоясанным бахромою с позвонками и массивными кистями по углам. По правую и левую сторону его находятся два небольших балдахина, всегда пустые и неприкосновенные. Но при религиозных процессиях они торжественно выносятся из храма и почетные «будды» шествуют под их прикрытием.
.
В размещении второстепенных кумиров не соблюдается никакого порядка и они мало замечательны. Из 34-х храмов, находившихся в середине XIX века в Восточной Сибири, только о Цонгольском и Анинском можно было сказать, что они пестреют замечательным разнообразием кумиров.
.
В Цогольском храме были колоссальные истуканы Аюли и Оточи и Махаранзы — разноцветные стражи неба. У одного из них в руках меч и рог, у другого развевающаяся змея, у третьего жезл и белая мышь, четвертый играет на лютне. За ними следуют адское божество когтистый Чойжил, шестирукий Гун-гар, трехголовый Дзукдер, богиня Сендуме и мощный защитник Буддизма Гомбо. Он весь обвит змеями и украшен венцом из мертвых голов; а так как у него шесть рук, он держит в одной трезубец с изображением смерти, в другой крюк и петлю, в третьей бубен из двух сложенных друг с другом чашек, в четвертой четки, в пятой чашу из черепа, в шестой секиру.
.
В Анинском храме, кроме таких же или подобных им украшений, пестреют по наружности каменного здания фигуры, имеющие отношение к буддийскому двенадцатизначию: тигр, змея, дракон, заяц, конь, овен, человек, петух, собака, свинья, мышь, корова.
.
Второстепенные «будды» разрисовываются обыкновенно разноцветными красками на тканях и бумаге. Но бывают и резные и лепные. В последнем случае массивность и уродство составляют их главное достоинство. При каждом храме-монастыре имеются девять главных должностных лиц: настоятель, благочинный, товарищ благочинного, распорядитель, уставщик, экзаменатор, блюститель кумирного порядка, начинатель службы, казначей. И если к этому читатель присоединит десятки и сотни музыкантов, певцов, чтецов и всякого рода прислужников с множеством лам, то он получит верное понятие о буддийском храме.
.
Первую драгоценность буддийских храмов составляет собрание священных книг (Ганджур-данджур), число которых считается до 360, по числу градусов небесной окружности.
.
Но книг канонической важности только 108. все они приписываются частию самому Шигемунию, частию его ближайшим ученикам Ананде, Собади и другим. Остальные 252 носят название Данджура, и их признают индийскими комментариями на первичное учение. Но большинства их как будто никто не видел. Их авторы по числу 9 х 9 = 81 причислены к разряду гениев с почетным титулом Индийских чудотворцев.
.
На эти книги смотрят, как на закон жизни. Верят, что в них все измерено, исчислено «от кедра до иссопа, от человека до червя, от глубин тартара до превыспренного царства». Принимается за аксиому, что писаны они на Санскритском и Тибетском языках. А потом разновременно переведены, с большею или меньшею полнотою, и на другие языки, особенно китайский и монгольский, по появлению китайских императоров.
.
Но это все известно не по наличности данных книг, а по разговорам о их существовании где-то далеко-далеко.
.
По канону Индийских и Сибирских буддистов допущено в основных книгах (Ганджура) всего три части: Основные правила веры (Сутры), Уставы (вина) и Космогония (абидармы). Вот почему и весь кодекс называется трисоставным сосудом.
.
Но знатоки этих книг — редкое явление в Буддийском мире. Знание лам не простирается далее тех из них, без которых нельзя обойтись при отправлении богослужения. Да и вообще общеупотребительные у среднеазиатских буддистов лишь 53 сочинения. Это:
.
1) Книга Юм, которая соответствует Браманским Ведам и служит основанием буддийской догматики и морали.
.
2) Брандза-барамида, в которой говорится по преимуществу о деяниях Будды, прославляется его учение и счастие тех, которые ему верны.
.
3) Джидамба — панегирик всему сонму богов, написанный стихами.
.
4) Доди дзамлун — рассказ о борьбе Будды с последователями черной веры, в особенности о его чудесах.
.
5) Шигемуни намтар — полная биография Пробужденного.
.
6) Чихула Кереглекчи считается лучшим руководством к познанию основных начал буддийской космологии.
.
7) Санан-сецень пытается решить великие космологические задачи, касающиеся начала мира и тех переворотов, какие уже испытаны им, или еще грозят ему.
.
8) Саин-цак дает понятие о первобытном состоянии мира и в особенности о происхождении богов-мироправителей.
.
9) Арапсал — служебник желтого ордена. В его 72-х отделах содержатся службы целого года, примененные: а) к трем богослужебным временам: утру, полудню, вечеру; б) к трем отделениям богов-мироправителей, т.е. богам настоящего, прошедшего и будущего; в) к трем классам существ божеской натуры, в числе которых не забыты и перерожденцы, особенно Банчин-богдо, Далай-лама и Ургинский Хутукту, известный под именем Дзибдзаг дамбейн геген.
.
10) Докшит — содержит службы красного, белого и черного орденов. В нем прежде всего чествуют девять грозных духов, Докшитов; а за ними и других страшилищ.
.
11) Гурумун-ном — содержит обряды, которые служат сближению с добрыми духами и избавляют от злых.
.
12) Сундой — дает заклинания, которые заставляют враждебные силы искать для себя новых убежищ.
.
Остальные 41 книга чужды делу веры и служат как бы энциклопедиею, от грамматики до метафизики и от фантастической геологии до астрологии. Но их никто не читает. Одна медицина составляет некоторое изъятие, потому что с званием священника соединено звание врача. Да и она — одно простое знахарство в смеси с шарлатанством.
.
Каково же богослужение?
.
Встав на рассвете, все богослужители, облекшись в свои ритуальные одежды, идут к храму, останавливаются на крыльце, а Гебгой спешит отворить двери. Жрецы снимают с голов их уборы и делают три поклонения. Но дверь пред ними затворяется. Не сходя с места, они начинают монотонно — многомилостивый господи отверзи нам двери сии!
.
Молитва пропевается трижды. Дверь открывается. Ламы входят в сени и начинают один за другим вертеть курду, а священник делает поклонения пред жертвенниками, касаясь их лицом. Он одевается в полный наряд и усаживается в почетных креслах, причем ему обыкновенно прислуживают два помощника. Ламы, перестав вертеть Курду, обращаются к нему с знаками глубокого уважения и принимают его благословение, которое преподается им возложением на голову каждого «книги трех сокровищ».
.
Ламы садятся на своих местах и пропевают «ключ закона». Одни из них отправляются в верхнюю часть храма или в боковые для отправления служб духам; другие остаются на местах и продолжают утреннюю службу.
.
Этот обряд уже не повторяется при полуденном и вечернем богослужениях. Это — введение к службам целого дня.
.
При них все священники сидят с поджатыми ногами. Молитвы поются всем сонмом служащих, с большим или меньшим повышением голоса, но вообще монотонно. Одни докшитские службы допускают всякого рода экстазы.
.
Каждое патетическое место требует своих жестов: быстрое вращение руками или захватывание чего-то, а потом ударение в ладони напоминают о непрестанной борьбе с злыми духами и об отражении их силою молитв. Ладонь, приложенная к ладони, указует на десять грехов и на готовность человека воздерживаться от них, а поднятие сложенных рук выражает чувство умиления.
.
В молитвах, на утренней службе, поименно призываются на помощь все боги. На полуденной службе прославляются деяния богов-мироправителей и тех, в честь которых совершается служба. На вечерних — благодарят богов и приносят молитвы за живых и умерших.
.
После молитв и хвалебных песнопений берутся за догматическую книгу Юм, историко-религиозную Мани гамбум, или за другую подобную книгу, соображаясь частию с уставом, частию с обстоятельствами и заказами, какие делаются иногда от набожных прихожан. Цель у них одна — прочитать как можно скорее, для чего первенствующий священник берет на свою долю несколько листов из книжного свитка, а прочие распределяет по рукам всех присутствующих лам, и все разом начинают читать доставшиеся им фрагменты. Слова чтецов бьют только воздух, ничего не разберешь, но все знают, что звуки, невнятные людям, понятны богам; и чем больше слияние голосов, тем скорее достигают они небесных высот и низводят оттуда благословение.
.
По окончании обычных молитвословий один, или двое из младших лам отходят к жертвенному месту и там приготовляют пучки сушеного вереска с разными другими травами и воду с примесью молока, называемую Аршиан. Оно подносится на блюдах участвовавшим в священнодействии, и они, начиная от последних до первого, освящают воду с молоком и траву своим дуновением, да и сами на себя дуют, при пении и музыке. Затем и воду, и траву употребляют, как врачевство против осквернения и ознобов, претерпеваемых от злых духов.
.
Жертва, приносимая за живых и умерших, бывает утренняя и вечерняя. По прочтении шести предварительных молитв, долг жертвователей сделать обычные поклонения, разлить мандзу и поднести ее в освященных чашках каждому ламе. А служитель храма является тогда на сцену с монологом следующего содержания:
.
«Светозарные воскресенцы, прошедшие море житейской суеты и поприще великого мира, служащие спасительным орудием противу трех роковых зол! И вы, достопочтенные ламы! Воззрите на предстоящих перед вами. Это благотворители. Принося сию жертву (питие, деньги и пр.), они испрашивают ваших молитв: да будут они избавлены от бед настоящей жизни, и сподобятся достигнуть совершенства в грядущем веке».
.
Выслушав речь, священники поют молитву, держа в руках чашки и показывая движением рук, что они приносят жертву богам. Потом мандза выпивается, а жертвователи, поклонившись, трижды до земли, становятся на колени подле ламских седалищ. В это время епископ читает молитву и препосылает благословение всем, участвовавшим в приношении жертвы.
.
От вводных сих действий возвращаются к общему чину службы. Диакон начинает свое пение, а ламский хор на каждый пропетый им стих отвечает припевом: тунжур! Прочитывается, наконец, благодарственная молитва, и служба кончается. Ламы выходят в предшествии своего епископа, и если благоприятствует погода или случай, совершают обход вокруг храма, а потом отправляются восвояси.
.
Пышнее бывает в дни великих праздников. Тогда буддийский мир дает себя видеть со всею религиозною помпою. Пустынные окрестности храмов-монастырей кипят диким, шумным народом, дающим разгул всем своим религиозным страстям: пылают костры, льется кровь жертвенных животных. Далеко несется эхо, — там гремят барабаны и множество других музыкальных орудий пронзают слух. Звенят хонхо — колокольчики, на поверхности которых изображаются облачальные принадлежности докшитского чина, и начертывается молитва, известная под именем Мани, а вместо рукояти служит изображение <…>, со скипетром, как эмблемою власти, какую имеют «боги венца». Ему помогает дамара — бубенчик, составленный из двух сосудцев, для выражения той мысли, что совершаемое на земле отзывается на небесах и обратно. Гремит Кенрерре — большой, плоский барабан и дударма — малый барабан. Селнины и цаны, вроде тимпанов, производят свои звуки, особые, при их потрясении и взаимных ударах. Мычит Укырь-буре.
.
[1] Брама по-санскритски значит слово.
.
[2] От кубилган — у бэе — принятие на себя различных видов, как переводит это слово О. Ковалевский в своей Буддийской Космологии, 1837.
.
[3]<…>
.
[4] Нил Архиепископ Ярославский: Буддизм, стр. 12.
.
[5] Там же, стр. 17.

Tom_10-1
Х-1-09-первобытное
Часть I (или II)
Глава IX
Первобытное религиозное чувство человека и детские сказания современных сибирских буддистов

89

С.И. Валянский.
.
Многомерная история, или почему история ничему не учит
.
Предисловие к 11 тому Н.А. Морозова

.

Особенность поведения объектов, составляющих предмет исследования общественных наук, заключается в том, что они обмениваются информацией. То есть они обладают информацией, которая управляет образованием самой системы, процессами в них и взаимодействием с окружением.
.
Существующая теория информации развивалась для технических систем, для которых являются важным вопросы передачи информации, в том числе ее оптимизации. Поэтому в рамках этой теории проблемам создания и хранения информации не уделялось достаточно внимания. Но для биологических систем эти проблемы выходят на первое место, не говоря уже об объектах, составляющих предмет исследования общественных наук. Именно в биологии был поставлен вопрос: «Как осуществляется выбор одного (или нескольких) вариантов из многих возможных, и как сделанный выбор запомнить, учитывая, что они всегда функционируют в условиях достаточно больших флуктуаций?» А ведь это и есть процесс создание информации. («Запоминание случайного выбора» — это обычный способ возникновения информации.[1])
.
Таким образом, информационная система должна быть способной: а) создавать или получать информацию, б) запоминать ее и, наконец, в) выдавать ее при взаимодействии с другими системами. А это значит, что система, способная создавать новую информацию, должна быть с одной стороны мультистационарной, чтобы было из чего выбирать, а с другой стороны — диссипативной, что позволит осуществлять процесс запоминания. И, наконец, система неизбежно содержит неустойчивость, благодаря чему осуществляется выбор.
.
Может показаться, что такое определение информации не работает, когда мы говорим об информации, созданной человеком, так как она возникает не случайным образом, а в результате целенаправленной деятельности и на основе прошлого опыта. Если мы рассмотрим нечто, сотворенное человеком, то мы, конечно, отметим, что это якобы новое творение — простой результат перестройки чего-то, что уже ранее существовало, и притом перестройки, которая может подчиняться вполне определенным законам.
.
Но давайте обратимся к творчеству. Существует мнение, что задача художника состоит в том, чтобы «сделать непредсказуемое неизбежным». То есть если в произведении искусств действительно есть какой-то подлинно новый элемент, то предсказать его заранее, очевидно, совершенно невозможно, и здесь не помогут никакие имеющиеся данные. А если работа удалась, то этот непредсказуемый элемент должен стать совершенно неизбежным, он приобретает силу закона. Это можно понять, если рассмотреть аналогию с цифровым замком (примером простой информационной системы). Способ выбора комбинации цифр для его запирания не может быть очевиден, иначе он бы не был секретным. Но когда мы его выбрали, без него уже обойтись нельзя: замок не откроется. И этот выбор становится законом.
.
Может показаться, что есть принципиальные различия между созданием новой информации в результате случайного выбора и созданием информации в результате акта свободной воли (хотя оба способа должны вести к непредсказуемым результатам, чтобы действительно была создана новая информация). Ведь если мы имеем дело с процессом типа случайного выбора, например, с распадом радиоактивного атома в данный момент времени, то на такое событие никак не может повлиять предыстория этого атома. А в случае, если наш выбор определяется актом свободной воли, то мы руководствуемся какими-то рациональными соображениями, что подразумевает использование полезных сведений, извлеченных из предыдущего опыта.
.
Давайте попытаемся смоделировать процесс создания информации в результате акта свободной воли.
.
Можно сделать шахматный автомат, который в простейшем случае знает, как должна ходить та или иная фигура. Теперь предположим, что внутри него есть программа, которая может просчитывать возможные варианты на несколько ходов вперед, и оценивать складывающуюся в результате этого ситуацию. При этом для такой оценки данное устройство может пользоваться своим прошлым опытом.
.
Если будут возникать близкие по последствиям решения, то можно вложить в него алгоритм выбора одного из них, например, с помощью генератора случайных чисел.
.
Поскольку задана отправная точка и включена программа поиска решений, в принципе, можно предсказать даже путь поиска или всю совокупность последовательных стратегий. Правда, если алгоритм, используемый автоматом, очень сложен, то вполне возможно, что предсказать результат поисков подходящей стратегии будет чрезвычайно трудно, но это уже другой вопрос.
.
Наличие случайного элемента превращает этот автомат в информационную систему, так как в этом случае его решение нельзя будет предсказать заранее.
.
Такой автомат, безусловно, способен к непредвиденным действиям. Он может дать нечто совершенно неожиданное. Кроме того, он учится на опыте. Выбирая некую правильную стратегию, автомат создает информацию, выполняя это способами, которые нельзя предсказать заранее. Неким подобным образом идет процесс создания информации в результате акта свободной воли.
.
Возможность моделирования этого процесса позволяет утверждать, что для создания новой информации способом, весьма близким к тому, которым пользуется сознание человека, достаточно лишь одних физических средств, без привлечения каких-либо виталистических принципов. Иными словами, это лишает процесс создания новой информации того характера исключительности, которым его обычно наделяют.
.
Теперь разберем проблем соотношения между информацией и энтропией.
.
Простейшим примером информационной системы может служить обычная рулетка. Изначально идет выбор некоторого состояния. Какого именно, заранее неизвестно. Но когда выбор произошел (шарик застрял в одной из лунок), то он фиксируется, то есть выбранное состояние «запоминается», что и является рождением информации.
.
Но, естественно, нельзя исключить ситуацию, при которой в результате некоторых случайных действий (например, стукнули по рулетке) произойдет перескок шарика в другую лунку. Это значит, что условие «запоминания» не может быть абсолютным, можно лишь говорить о запоминании с определенной вероятностью на определенное (не бесконечно большое) время. Иными словами, информационная система не может помнить вечно.
.
Количеством информации можно определить величину I = log2(N/n), где N – полное число возможных вариантов, n – число выбранных вариантов. Величина I будет равна нулю, если n = N, т.е. ничего не известно. И эта величина максимальна при n = 1, т.е. когда реализовался (был выбран) один определенный вариант.
.
Число устойчивых стационарных состояний N определяет информационную емкость, т.е. то максимальное количество информации, которое система может иметь: Imax = log2N, где N = Г/Гinf, а Гinf – размер одной информационной ячейки.
.
Это выражение внешне похоже на определение физической энтропии. Последняя пропорциональна логарифму фазового объема Г, доступного для системы, измеренного в единицах Г0, где Г0 – размер минимальной ячейки фазового пространства. Формально энтропия может быть представлена в виде S = kln2 log2Г/Г0, где k – постоянная Больцмана.
.
Совпадение по виду формул для энтропии и информации послужило основанием для утверждения, что энтропия есть недостающая информация о состоянии системы. И было предложено использовать термин негоэнтропия, считая его тождественным информации.
.
Однако, в общем случае, это не так. Ведь что такое Г0? Это мера нашего не знания системы. Например, это может быть размерность точности измерения, или, иначе, определяемая соотношением неопределенности величина точности измерения не коммутирующих величин.
.
Это значит, что объем Г0, как правило, много меньше информационной ячейки Гinf., так как последняя должна быть устойчивой к флуктуациям, а значит, занимать большой (по сравнению с элементарной ячейкой) объем. Из этого следует, что энтропия и информация будут сильно отличаться по величине. Например, в печатном тексте энтропия превышает информацию примерно в 1010 раз.
.
Итак, основой отличия физической энтропии и информации является условие запоминания и обусловленный этим большой объем фазового пространства информационной ячейки по сравнению с элементарной.
.
В принципе, наряду с физической энтропией можно ввести и понятие информационной энтропии, которую следует определить как Sinf = log2n, где n – число стационарных устойчивых макросостояний, о которых известно, что система находится в одном из них (но неизвестно, в каком именно). Тогда мы получим связь этой энтропии с информацией соотношением Sinf + I = Imax.
.
Информация интересует нас не сама по себе, а для достижения какой-нибудь цели. Поэтому помимо количества информации, нужно также ввести представление о ее ценности, которая, естественно, зависит от преследуемой цели.
.
Если считать, что «цель» четко сформулирована, тогда в качестве меры ценности информации можно выбрать величину T = log2(pд/pп), где рд и рп – вероятности достижения цели до и после получения информации. Другими словами, ценной считается информация, позволяющая выбрать оптимальный путь, ведущий к цели с наименьшими затратами.
.
Ценность может быть положительной, отрицательной (в случае, если получена дезинформация) и нулевой. Нулевую информацию несут, например, сообщения, не имеющие отношения к поставленной цели, а также избыточная и повторная информация. Отметим, однако, что при наличии шумов, способных исказить ценную информацию, повторы ее также приобретают ценность, поскольку увеличивают вероятность ее сохранения и тем самым ведут к достижению цели.
.
Ценность информации также зависит от взаимодействия системы с другими объектами и, в первую очередь, от возможности передать эту информацию. Так, информация обладает нулевой ценностью, если передать ее невозможно.
.
Ценность информации, возникшей в системе, может повышаться (с практически нулевой до максимальной) с течением времени благодаря взаимодействию данной системы с другими. Например, в процессе взаимодействии людей идет передача и совершенствование информации в виде правила, устанавливающего связь между данным звукосочетанием (или знакосочетанием, если речь идет о письме) и определенным предметом (или его качеством, или действием).
.
Обсудим теперь вопрос о вероятности возникновения самой информационной системы. Естественно, что построение вполне определенной системы (например, устройства типа китайского бильярда с заданным расположением лунок и штырьков) требует наличия большого объема информации. Вероятность случайного возникновения такой системы будет очень мала.
.
Однако, если цель сформулировать иначе, — построить любую систему, способную генерировать и запоминать информацию, — то необходимая для этого информация резко уменьшается (практически до нуля). Так, например, любой неровный рельеф, возникший в результате термодинамически неравновесного процесса, содержит впадины, пики и водоразделы и обладает свойствами бильярда. Отсюда можно сделать вывод, пусть на первый взгляд и парадоксальный: для построения информационной системы информация не нужна. Информация, возникающая в такой системе, не является ценной, пока система одна и не выработаны условия передачи информации и использования ее для каких-либо целей. Однако ценность этой информации может возрастать, если случайно возникшая система сможет копироваться, и копии будут вступать во взаимодействие.
.
Можно рассмотреть процесс постепенного накопления ценной информации на примере образования алфавита. В современном обществе информация о соответствии между звуками и их символами – буквами обладает большой условной ценностью. Вероятность ее случайного возникновения исчезающе мала. Угадать, что чему соответствует, не зная языка, невозможно. Однако эта информация возникла не сразу. Вначале письменность была иероглифической, каждый иероглиф содержал большую и ценную информацию. Вероятность случайного возникновения иероглифа, если человек не знал и никогда не видел предмета, им обозначаемого, крайне мала. Невозможно также угадать, что он изображает, тем более, что значок дает упрощенное изображение. Однако вероятность приема информации об иероглифе из окружающей среды уже не мала; в интересующих нас масштабах она порядка единицы.
.
Затем по мере развития письменности иероглифы утратили первоначальное значение и приобрели новое, – каждый соответствовал определенной букве алфавита и определенному звуку. При этом несколько изменилось написание: «алеф» превратился в греческую «альфу» (a) и затем латинское «a». Каждая буква сама по себе теперь уже ничего не означает, а предмету сопоставляется сочетание букв – слово.
.
Таким образом, появились алфавит и грамматика. Информация, заключенная в них, может иметь ценность (притом условную), только если имеется (или имелось) сообщество людей, использующих данный язык.
.
Процесс превращения иероглифической письменности в алфавитную неоднозначен и допускает много вариантов. Однако в каждом языке выбирается преимущественно один какой-либо вариант (альтернативные отсеиваются); в противном случае язык теряет коммуникативную функцию. Выбор варианта в значительной мере случаен, и поэтому вероятность того, что будет выбран какой-то (любой из возможных), не мала. Информация, возникшая при таком выборе, вначале не является ценной. Эта ценность возрастает по мере увеличения числа людей, использующих именно этот вариант (а не другой, возможный). Отсев альтернативных вариантов происходит в результате общения. (Общение здесь понимается в широком смысле, в частности, становление единого языка в обществе порою сопровождалось войнами.) Подчеркнем, что этот процесс динамический, вероятность, что нечто произойдет, в зависимости от характера общения равна либо единице, либо нулю (в последнем случае общий язык не возникнет и общество распадется). Из изложенного следует, что возможен процесс, в котором вероятность спонтанного возникновения условной ценной информации не мала (т.е. порядка единицы). Основные этапы этого процесса таковы.
.
1. Образование информационной системы, еще не содержащей ценной информации.
.
2. Совершенствование системы на основе элементов, способных к непосредственному восприятию информации (прямое узнавание, возникновение иероглифов).
.
3. Выбор одного из возможных вариантов и отсев альтернативных.
.
Итак, в процессе функционирования общества рождается большое количество различной информации. Теперь интересно разобрать вопрос: как информация передается?
.
В процессе взаимодействия между различными объектами и системами происходит обмен информацией. Естественно передается не вся информация, содержащейся в каком-либо объекте, а лишь некоторая ее часть, т.е. в данном взаимодействии участвует лишь какая-то часть ее считающаяся ценной. Назовем эту часть «образом полной информации» или сокращенно просто «образом».
.
Человек может узнать знакомого по немногим характерным признакам. Какие именно признаки задаются — это определяется ситуацией (например, знакомый виден с большого расстояния или наблюдатель слышит его голос по телефону); кроме того, это зависит также и от привычного для наблюдателя порядка узнавания. Если только наблюдатель не прилагает специальных усилий, то обычно он вообще не замечает различия между объектом и его образом. Например, люди по большей части сильно преувеличивают количество информации, которое они используют в процессе узнавания. Известно, что карикатурист малым числом штрихов с легкостью изображает свою «жертву».
.
Развиваемая теория отражения информации допускает некоторое наглядное описание. Пусть U — некий объект с N различными признаками. U можно представить в виде вектора в N-мерном пространстве. Обозначим «образ» U через V, где V содержит некоторое, но не все количество информации, присутствующее в U. Это будет значить, что размерность U. То есть V может быть представлено в виде некоторой проекции вектора U на некую гиперплоскость с числом измерений, меньшим N. Кроме того, области изменений переменных, входящих в V, могут оказаться меньше этой области для U, т. е. некоторые изменения признаков не входят в «образ», хотя сами признаки входят в нее. Например, когда на картине передается реальное освещение, то интенсивность его, конечно же, не соответствует той, что есть в реальности.
.
Все, что мы здесь обсуждаем, имеет отношение к истории. Действительно, реальность протекает с генерацией большого количества информации. Для описания происходящего летописцами выбирается только та, которая считается ценной для данного описания. А мы показали, что ценность информации зависит от поставленных целей. А сами эти цели у разных авторов разные и могут меняться со временем. То есть мы имеем набор, но далеко не полный, проекций реальной информационной системы. При составлении же истории мы пытаемся решить обратную задачу: восстановить по «образам» исходную информационную систему.
.
При формировании «образа» возможны два эффекта, которые в теории информации называются неоднозначностью и двусмысленностью. Что имеется в виду, можно проиллюстрировать на основе примера из лингвистики. Мы можем под разными словами подразумевать один и тот же предмет. Это пример неоднозначности. А может быть и обратная ситуация, одним словом называть разные предметы. Это пример двусмысленности.
.
Пусть у нас есть два «образа», А и В, некоторых исходных информационных систем. Тогда возможны четыре ситуации.
.
В случае, когда «образ» В полностью включается в «образ» А, то мы имеем неоднозначность и ограниченную двусмысленность.
.
В случае когда «объем» «образов» А и В полностью совпадают, то в результате появляется неоднозначность, но отсутствует двусмысленность.
.
В случае, когда у «образов» А и В имеется общая часть, наблюдается как неоднозначность, так и двусмысленность.
.
В случае когда «образ» А не имеет ничего общего с «образом» В, то нет ни неоднозначности, ни двусмысленности.
.
Неопределенность может приводить к путанице, а путаница, касающаяся причин и следствий, может оказаться весьма вредной. Следовательно, надежность действия системы отражения – это отсутствие двусмысленности и неоднозначности. Тогда меру надежности можно связать с мерой перекрывания совокупностей А и В.
.
«Образы» информации могут фиксироваться разными способами. «Образ» информации, содержащейся в реальном событии, записанная при помощи некоего кода, который может быть совершенно произвольным и называется символом. Кроме того, должны существовать некие носители символов, то есть некие материальные носители «образа».
.
По разным причинам нам приходится копировать эти носители, либо в силу прихода их в негодность, либо чтобы создавать копии. Ошибки, возникающие при последовательных актах копирования, будут накапливаться, и со временем информация и ее копии, разделенные друг от друга несколькими поколениями, окажутся столь различными, что это будет просто другая информация. Конечно, сделать величину ошибок равной нулю трудно, но она должна быть достаточно малой. Кстати, в природе (например, в живых клетках) есть механизм отбраковки «плохой» информации. Его можно пояснить на таком примере. Пусть у нас есть замок и ключ к нему. Затем мы делаем копию ключа, затем копию с копии, и т.д. Проверка того, что ошибка в копировании еще не достигла критического значения, возможна через прямое соединение копии ключа с замком, подходит он к замку или нет. То есть мы следим за сохранностью не всей информации, содержащейся в носители, а лишь ценной информации. Поэтому, если наши цели изменятся, то вполне может оказаться, что в результате такого копирования она исчезла полностью. Это может стать причиной возникновения неоднозначности, то есть потери носителем «индивидуальности».
.
Некоторым решением этой проблемы может быть добавка избыточной информации. В результате копирования она вовсе не будет излишней! Очень желательно при образовании «образов» делать так, чтобы они содержали некоторое минимальное количество избыточной информации, требуемого для преодоления описанной выше двузначности.
.
Существует еще один неприятный эффект, возникающий вследствие копирования, также хорошо известный в биологии. В ходе проверок, подходит ли ключ к замку, последний может сам изменится. В результате возникает новая «пара». Иначе говоря, возникла новая «мутантная» система. И мы продолжаем подгонять свои копии под другой «замок». В истории такие сбои могут приводить к образованию «фантомных» фрагментов.
.
При большом N (числе признаков, определяющих «образ») случайный выбор обеспечивает хорошее приближение к оптимальным условиям. Отсюда следует, что при достаточно большом N вероятность двусмысленности можно поддерживать пренебрежимо малой до тех пор, пока в системе останется хотя бы ничтожное количество излишней информации.
.
То есть вероятность возникающей неопределенности задается отношением функциональных потребностей к функциональной емкости данной системы. Это согласуется с нашим интуитивным представлением, — чем ближе к пределам возможностей системы, тем больше опасность путаницы и ошибки.
.
Для сохранения социальной информации мы используем различные носители, если угодно, некого социального алфавита (т.е. аппарата трансляции и кода), ибо смысловая часть могла возникнуть лишь на базе алфавита, но не раньше его. Но если «код» может быть присущ всей социосфере, то смысловые части информации, которые содержит каждый индивидуум, вообще говоря, могут отличаться. Более того, эти отличия и определяют разницу между индивидуумами и сообществами разного типа социальных организаций. Ясно, что код (или алфавит) мог возникнуть лишь в результате взаимодействия многих индивидуумов. Информация, заложенная в первичных структурах, обладает условной ценностью, поскольку для ее приема необходим аппарат трансляции.
.
Время запоминания в социальных системах должно быть достаточно велико – порядка времени жизни социальной системы, т.е. во многих случаях много больше времени жизни отдельного индивидуума или структур, входящих в данную систему. Отсюда следует, что «запомнить» информацию означает не только сохранить ее в течение жизни, но и передать потомству. Это значит, что социальная информационная система должна быть способна к комплиментарной авторепродукции. Для того, чтобы процесс действительно был авторепродуктивным, необходимо, чтобы скорость его была много больше скорости ее изменений за счет мутаций и скорости деградации. Возникает вопрос: как может образоваться информационная система, не имеющая еще информацию о коде (условную), но содержащая большую и ценную (безусловно) информацию? Это возможно, если она не возникает случайно, а рецептируется извне, путем прямого узнавания подобно иероглифу.
.
Следует подчеркнуть, что возникновение информации из шума — это совсем не то, что обнаружение информации, замаскированной шумом. В последнем случае информация существовала, хотя и в замаскированном виде, тогда как в первом случае ее просто не было. (Одно дело искать шифр тайнописи, если текст записан плохим почерком, и другое — выбор этого шифра из некого набора равноправных образов. Такая последовательность сама по себе не имеет никакого «смысла», т.е. не несет никакой информации, являясь лишь «шумом». Но она становится весьма осмысленной, как только возникает необходимость точно следовать ей.)
.
Разные этапы развития социальных систем генерируют разное количество информации. В критические периоды развития, когда общество вступает в фазу неустойчивости, любые малые внешние воздействия, которые можно рассматривать как шум, приводят к очень большим последствиям, предсказать которые заранее невозможно. То есть возникает новая информация. Аналогом этой ситуацию будет поведение шарика, находящегося на вершине полусферы. Это явно неустойчивое положение. В какую сторону он скатится, зависит от любых случайных малых флуктуаций и в общем случае непредсказуемо.
.
Что есть причина того, что шарик скатился сюда, а не в другое место? Малая флуктуация, это вызвавшая? Нет. Причина — в неустойчивом состоянии шарика.
.
К сожалению, сегодня у историков нет понимания этого. Используя в основном детерминистский стиль мышления, причину последующих событий они видят в прошлом. А это неверно, когда социальные системы попадают в состояние неустойчивости. Вот та причина, по которой история ничему не учит. При «качественных скачках» возникает новая информация, которую очень сложно предсказать на основе прошлого опыта. Выбор произошел не из-за того, что та или иная «флуктуация» повлияла на ход истории, а из-за того, что система находилась в неустойчивом состоянии.
.
То есть в периоды между качественными скачками идет накопление повторов информации, которые в эти периоды не имеют никакого смысла. Не ведут к эволюционному преимуществу, хотя и не является «вредными» признаками. Такая информация является нейтральной. Подобно тому, как если бы мы стали записывать на бумажки различные варианты кода для замка. Информация, однако, становится весьма «положительным» признаком при приспособлении к качественно новым условиям. Иными словами, накопление «нейтральной» информации является необходимым условием социального прогресса.
.
Рассмотрим теперь соотношение между ценной информацией Iс и «лишней» информации I0 содержащейся в различных социальных системах. При этом учитывая, что выбрать, какая информация ценная, а какая нет, можно, только если известна цель.
.
Отношение количества ценной информации Iс, к полному ее количеству можно назвать коэффициентом эффективности ?: ? = Iс/(Iс + I0).
.
Этот коэффициент может быть полезным для понимания характера и смысла событий, происходивших в эволюции. Ведь в результате эволюции цели меняются. Тем самым меняется количество ценной информации и ее эффективность.
.
Понятно, что совершенно разные ситуации возникают, когда мы стараемся описать процесс, обеспечивающей жизнеспособность некого социального института или государства (назовем ее целью № 1). Совсем другая будет ситуация, когда мы захотим понять процесс, когда система желает не просто сохранится, а и развиваться (обозначим это как цель № 2). И, наконец, ситуация будет совсем другая, когда система будет стремиться сохранить себя в условиях, включающих две предыдущие цели при дополнительном требовании – способности к выживанию в ходе «большого скачка», например революции (цель № 3). При этом, однако, нужно иметь в виду, что значимость целей существенно различна на разных этапах эволюции. Так, на этапах между «большими скачками» цель № 3 не является главной. Если от нее отказаться, то увеличение эффективности может быть достигнуто за счет уменьшения количества исходной информации. При этом сохраняется «ценность» в рамках цели № 2, но уменьшается «ценность» в рамках цели № 3, т. е. в данном случае – потенциальная ценность. Это дает эволюционные преимущества при адаптации к стабильным условиям обитания.
.
Отсюда видно, что рассмотренные цели находятся в дуальном отношении, стремление к эффективности одной уменьшается вероятность достижения другой. Поэтому стремление к максимальной эффективности нельзя считать движущей силой на всех ее этапах. Следует полагать, что в среднем в ходе эволюции сохраняется некоторое оптимальное (не близкое к максимальному) значение эффективности.
.
Ясно, что современники не в состоянии сохранить всю сложную информацию, которая важна для понимания этих процессов. Это становится понятным лишь по прошествию определенного времени. И восстановить ее можно, занимаясь только теоретическим анализом исходной ситуации. И здесь нельзя обойтись только чисто историческими методами.
.
Открытость для естественных наук лишь обогатило бы историю.
.
Подведем итог. Любая история есть всего лишь проекция реальных событий, и как таковая, она слабо выражает реальность. Есть такая шуточная задачка: «Что изображают шесть кружочков, нарисованных на листке». Оказывается, это проекция слона – четыре ноги, хобот и хвост.
.
Более того, разные проекции могут давать и разную временную последовательность событий.
.
Надо помнить, что объекты изучения общественных наук развиваются в условиях ограниченных ресурсов и подчиняются закономерностям нелинейной динамики, что делает необходимым учет различных неоднозначностей в динамике развития под действием всевозможных флуктуаций. Причем последнее обстоятельство надо учитывать как при анализе прошлого, так и прогнозировании будущего.
.
Какое же это имеет отношение к работе Н.А. Морозова «История человечества в естественнонаучном освещении»?
.
Дело в том, что Морозов, опираясь, практически на ту же фактическую базу, что и «традиционные историки», показал имеющуюся возможность создания другой проекции, среза исходной информационной системы, называемой реальной жизнью. И задача состоит не в абсолютизации той или иной «проекции» действительности, а в получении их в достаточно большом количестве, чтобы уже из их анализа создать объемное «изображение» прошлого.
.
Поэтому очень плохо, что не дали ему спокойно работать, хотя и в этом есть определенная закономерность. На пути различных новшеств всегда должен быть некий барьер. По воспоминаниям коллег С.П. Королева, у него был даже свой метод, называемый «разрушить дом и найти хозяина». Суть его была в следующем. Выслушав любое новое предложение, он говорил, что это несусветная чушь. Что при этом достигалось? Если идею высказывал не автор, а просто человек, имеющий доступ к генеральному конструктору, то он не будет сражаться за чужое и портить отношения с начальством. А какой смысл говорить не с автором. Если идею высказывал настоящий автор, но не слишком проработавший ее, он тоже не будет за нее сражаться: а вдруг и действительно это ерунда. Но если для автора эта идея действительно важна и выстрадана, он, несмотря ни на что, будет ее отстаивать.
.
Такой подход очень полезен. Он позволяет не тратить силы на не слишком продуманные идеи. А продуманные себе дорогу пробьют! Если Вы читаете это предисловие, значит, то, что не позволили Н.А. Морозову издать в свое время, все же дошло до читателей, несмотря на все противостояние идеям этого мыслителя планетарного, скажем прямо, масштаба.
.
Кстати, ситуацию с противостоянием «официальной истории» и ее «модернизаторов» описал Н.А. Морозов еще в 80-х годах XIX века, когда анализировал процесс образования новых политических партий. Пусть существует некоторая партия. Упорным трудом своих членов она добилась определенного авторитета и признания в обществе. Принадлежать к ней стало престижно. И большое количество конъюнктурщиков начинает заполнять ее ряды, но при этом, это «большинство», требует, чтобы партия следовало уже оправдавшим себя курсом. Наряду с этим «большинством» в ней есть члены, которые примкнули к ней не потому, что это престижно, а искренне разделяя ее стремления. Они начинают выступать против мнения большинства. Становятся внутренней оппозицией, и в результате их изгоняют из партии. Но они организовывают новую партию и своими искренними действиями добиваются ее признания и авторитета. В нее опять устремляются те, кто хотел бы быть при авторитетном деле, и чтобы это дело продолжало быть авторитетным, требуют ее «окостенения». Опять появляется внутренняя оппозиция. Их изгоняют и т.д.
.
Ровно то же самое можно наблюдать в истории. Огромная армия конъюнктурщиков требует канонизации того, что в ней достигнуто, и с жестокостью изгоняют всех, кто собирается что-то изменять.
.
Конечно же, потери из-за этого наука история понесла немалые. Если бы Н.А. Морозов имел возможность печатать свои труды, то он не стал бы заниматься вопросами теоретической геофизики, а продолжил бы работу над историей. А это, быть может, дало бы качественно другой результат. Он неоднократно говорил, что долго идет к какому-нибудь результату, но когда он получен, ему становится ясно, как его можно получить гораздо более простым образом. А это значит, что могла появиться работа с совершенно другим стилем изложения, делающая доступной и интересной всю его работу еще более большому кругу читателей. А это позволило бы привлечь к проблемам исторической хронологии достаточное количество последователей, способствовало бы более быстрому переходу истории из служанки идеологии. Конечно, такая функция у нее все равно бы осталась, но одновременно с этим стала бы развиваться история как наука, опирающееся помимо всего прочего и на методы естествознания.
.
А вопрос появления единомышленников очень важен. Можно считать ошибкой Морозова (хотя в то время другого пути и не было) его попытку опереться в своих исследованиях на профессионалов в различных областях, особенно в астрономии. Он предлагал им работать с задачами, которые очень трудоемки и лежат вне магистрального направления их деятельности. Поэтому они и сопротивлялись проведению этой работы и саботировали ее. И уже к началу 20-х годов это стало для Н.А. Морозова абсолютно ясным:
.
«Как и всегда бывает в тех случаях, когда какой-либо исследователь идет против общих представлений, установившихся в продолжение нескольких веков, у меня в течение всего подготовительного периода этой работы не было ни одного помощника, и всю эту трудную задачу переработки древней и средневековой хронологии мне пришлось делать в одиночку. Даже и самый доброжелательный и математически подготовленный из моих сотрудников по астрономическому отделению Государственного Научного Института имени П.Ф. Лесгафта — М.А. Вильев, так рано умерший в самом начале своей астрономической деятельности, и тот уговаривал меня бросить дело, представлявшееся ему штурмом неприступно защищенной крепости. Дошло до того, что когда предложенное ему мною вычисление Атрибских египетских гороскопов не дало, как я и ожидал, никаких результатов от минус 484 года и до начала нашей эры, он долго не хотел продолжать его на более позднее время, как противоречащее установившейся хронологии, хотя именно для средних веков у меня и вышло уже тогда единственно удовлетворяющее решение. А некоторые другие сотрудники моего астрономического отделения прямо отказались участвовать в моем предприятии».
.
Так он говорил в предисловии к 4 тому «Христа».
.
Но постепенно стал формироваться вокруг него некоторое неформальное сообщество людей, разделявших его взгляды. Но произошло это все же слишком поздно. Сам он отошел от активной работы в этом направлении. Так что полноценную научную школу создать не удалось, и это затормозило развитие его идей. А то, что они были жизнеспособными, видно из того, что уже после его смерти появились люди, продолжающие выдвинутое им направление работы: М.М. Постников, А.Т. Фоменко, А.К. Гуц, А.М. Жабинский, Д.В. Калюжный и многие другие.
.
Выходят в свет книги Н.А. Морозова, в том числе и те, что не были изданы при его жизни. Здесь нужно ответить на часто возникающий вопрос: почему печатаются далеко не полные копии неизданных томов Н.А. Морозова?
.
Дело в том, что сегодня фонд Н.А. Морозов в архиве РАН не доступен для работы, так как находится на копировании, а это дело не быстрое, ведь фонд Н.А. Морозова один из самых больших. Потом, когда допуск будет получен, предстоит большая работа с ним для реконструкции текстов. То есть основное содержание их будет еще долго скрыто от широкой публики.
.
Мы же вынуждены спешить, поскольку нет уверенности, что ситуация в стране не ухудшится настолько, что будет не до издания «Христа». Поэтому было принято решение издать то, что есть. Придет время, и будет осуществлено полное и выверенное издание трудов Н.А. Морозова — основоположника нового направления в науке, которое он сам так характеризовал во введение к своему 4 тому: «Главная цель моей работы, — согласование между собою естественных и исторических наук, которые шли до сих нор по совершенно отдельным руслам». И повторил это во введение к 5 тому: «Моей задачей было согласование исторической науки, взятой во всей ее общности, с науками естественными, далеко обогнавшими ее в наше время».
.
В качестве основы для составления томов нынешнего издания были взяты документы из личного архива С.А. Стебакова. А потом они были дополнены на основе документов из архива В.Б. Бирюкова, родственника Н.А. Морозова и активного исследователя его творческого наследия. И, наконец, некоторые фрагменты сравнивались с теми документами, которые хранятся в архиве РАН, с которыми нам удалось в свое время ознакомиться.
.
Пользуемся случаем и выражаем искреннюю благодарность всем тем, кто помогал получить информацию, легшую в основу данных томов.
.
Особой благодарности заслуживает издательство КРАФТ+ЛЕАН и его руководители А.А. Румынский и В.С. Белов, благодаря энтузиазму и подвижнической деятельности которых удалось частично переиздать, а частично издать впервые энциклопедический труд Н.А. Морозова, являющийся достойным элементом русской культуры.
.
С.И. Валянский.

90

НИКОЛАЙ МОРОЗОВ.
.
"X Р И С Т О С"

том 11
.
Часть 2

ЛОГИКА НЕБЕС И СЕНСАЦИОННЫЕ НАХОДКИ ЕВРОПЕЙСКИХ АВАНТЮРИСТОВ ХIХ ВЕКА.

(Бругш, Штрассмайер и т.д.)
.
Логика небес и сенсационные находки восточных авантюристов XIX века с точки зрения логики небес.


Глава I. Сенсационная астрономическая находка Генри Бругша в Египте, предназначавшаяся сделаться дневником “отца астрономов” Птолемея Александрийского.
.
Глава II. Подстрочный перевод этой эфемериды.
.
Глава III. Логика Сатурна по отношению к эфемериде Бругша.
.
Глава IV. Логика Юпитера.
.
Глава V. Логика Марса.
.
Глава VI. Логика Венеры.
.
Глава VII. Логика Меркурия.
.
Глава VIII. Логика Солнца.
.
Глава IX. Общий обзор астрономической осмысленности эфемериды Бругша и определение по ней точного времени гелиоцентрического обращения планет, которыми пользовался вычислитель этой эфемериды.
.
Глава X. Историко-астрономическая разведка 1 и 2 дощечек псевдо-птоломеевой эфемериды Бругша.
.
Глава XI. Историко-астрономическая разведка дощечек Бругша.
.
Глава XII. Историко-астрономическая разведка дощечек Бругша и печальный вывод по поводу этой “находки”.
.
Глава XIII. Поразительная находка патера Штрассмайера в Месопотамии, предназначавшаяся сделаться предсказаниями “дедушки астрономов” Гиппарха.
.
Глава XIV. Подстрочный перевод первой таблетты пантера Штрассмайера, помеченной 125 годом от “Царя Аршака”.
.
Глава XV. Подстрочный перевод второй таблетты патера Штрассмайера, помоченной 137 годом от "царя Аршака"
.
Глава XVI. Астрономическое определение времени обеих псевдо-эфемерид Штрассмайера и вывод об их подложности
.
Глава XVII. Простой ли это подлог или описание схождения всех планет в Деве в 1247 году?
.
Глава XVIII. Нелепая клинописная астрономическая таблица, приведенная в книге Куглера "Астрономия и звездопоклонство в Вавилоне" под шифром <…>.


Вы здесь » Новейшая доктрина » Новая хронология » Morozov_Tom7-11 Великая Ромея Первый светоч средневековой культуры