Новейшая Доктрина

Новейшая доктрина

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новейшая доктрина » Без картинок майбб » Проблема понимания географических описаний средневековых авторов: и


Проблема понимания географических описаний средневековых авторов: и

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

http://s58.radikal.ru/i160/1210/0b/0a356ccf7be7.gif

2

В.В. Макаренко

Проблема понимания
географических описаний
средневековых авторов:
идентификация реки Днепра
по описанию у Константина Багрянородного
в сочинении «Об управлении империей»
(глава 9)

Идентификация географических описаний — эффективный метод истори-
ческого анализа. Он дает ключ к огромному объему информации, имеющейся в
античных  и  средневековых  текстах,  позволяя  локализовать  и  тем  самым  по-
нять  события.  Долгое  время  бесчисленные  описания  географических  объектов,
которыми полны летописи и исторические сочинения древних авторов, не были
востребованы, потому что исследователям, которые обращались к ним по слу-
чаю в рамках доминировавшей исторической концепции, не удавалось проложить
маршруты древних и средневековых путешествий, или привязать эти описания
к географическим объектам, которые они якобы отражали. Но дело было не в
искажениях реальности авторами текстов, как пытаются доказать коммен-
таторы, а в современном, искажающем реальность  этих текстов восприятии
через  призму  историко-географических  аксиом.  Тексты  искажены  не  сами  по
себе, а из-за привнесенной в них постфактум новой географической аксиомати-
кой основных географических объектов (морей, гор, рек, городов, и пр., встреча-
ющихся в текстах других эпох), не соответствующей их положению в античное
время и в ранее средневековье. Географическая сетка, наложенная на восприятие
античных текстов, превращает тексты с реальными параметрами географиче-
ских объектов в мифы.

Ключевые  слова:  идентификация  географических  описаний,  историко-гео-
графический дискурс

3

П

енки  и  использования.  Работа  Константина  является  одной  из
наиболее  информативных  по  древней  русской  истории,  но  она  порожда

поставимом с трудами Геродота и даже Страбона, информация не получила
должной  оценки  и  использования.  Работа  Константина  является  одной  из
наиболее  информативных  по  древней  русской  истории,  но  она  порождает
больше вопросов, чем дает ответов. Причина этого в неоправданно скептиче-
ском подходе к содержащейся в его работе сведениях. В статье предпринята
попытка избавиться от излишнего скептицизма и попытаться восстановить
представление о географическом пространстве Константина в полной мере,
даже если для этого потребуется отказаться от каких-то ныне существующих
догм и установок или даже пересмотреть доминирующий историко-геогра-
фический дискурс.

Проблема идентификации
географических описаний

Известна  т.н.  «несуразица  в  маршруте»  Ростислава  Мстиславовича:  «Под
1168 годом мы имеем следующее известие о пути киевского князя Ростислава
Мстиславича из Kиeвa в Новгород. Он шел на Чичерск, т. е. вверх по Соже, к
Смоленску; «и оттуде в Торопечь. И оттуде посла к сыну Святославу Новогоро-
ду, веля ему възъехати противу себе на Лукы, бе бо уже Ростислав не здравствуя
вельми, и ту снимася на Луках с сыном и с Новгородцы. И оттуде возвратися
Смоленьску». Ипат., 94». Столкнувшись с этой «несуразицей», историки обыч-
но не утруждали себя поиском причин несоответствия маршрута современным
представлениям, а объявляли его неверным или просто понимали его по-своему
в рамках утвердившегося дискурса (доминирующей версии представления) рос-
сийского  исторического  пространства:  «Это  известие  передано  или  неполно,
или неверно. Луки (т. е. Великие Луки) лежат значительно на юго-запад от То-
ропца, вовсе не по пути из этого города в Новгород.» [Барсов 1873].

Проблемой современных исследований древней и средневековой истории
является именно аксиоматичность восприятия географических реалий источ-
ников, специально идентификацией которых никто не занимался. Существует
ложная уверенность в обоснованности и точности локализации основных го-
родов древней Руси: «Отождествление перечисляемых Константином локусов
с древнерусскими городами, как правило, не вызывает сомнений: Немогард

4

Новгород, Милиниска — Смоленск, Телиуца –Любеч, Чернигога — Чернигов,
Вусеград — Вышгород, Киоава — Киев» [Петрухин 1995: 63]. Некоторые слож-
ности и сомнения возникают у историков, когда они сталкиваются с объекта-
ми, отсутствующими на современной исторической карте: «Сложно решить
проблему, какие из этих городов относятся к «внешней Росии» — при том, что
о «внутренней Росии» у Константина речи нет» [там же]. Это неслучайная по-
зиция, поскольку положена сравнительно новая карта России (от начала XVII
в.) по принципу: «Где стоят сейчас, там стояли и тогда».

Тождественны ли нынешний Днепр
и константинов Данапр?

Это относится и предмету данного исследования — описанию реки Да-
напр, данному Константином Багрянородным (905-959) в 9 главе его сочине-
ния «Об управлении империей». Глава называется «О росах, отправляющихся
с моноксилами из Росии в Константинополь». Сегодня у историков аксиомой
является идентификация этой реки как Днепра, протекающего со стороны
Валдайской возвышенности к Черному морю.   

Константин детально описал путь, по которому доставлялись «моноксилы»
из страны росов в Константинополь. Это описание фактически соответствует
современному бар-коду, которым маркируют товары, и по нему можно абсо-
лютно точно идентифицировать район, где происходит действие. Теоретиче-
ски наличие в тексте географических реалий ограничивает «степень свободы
прочтений и толкований» текста [Лавренова 2010: 4], но этот, сейчас, казалось
бы, элементарный подход до сих пор не востребован в исторической геогра-
фии из-за приобретшей силу предрассудка историографической традиции.

В результате споры об элементах маршрута, главным образом о порогах и
о городах, которые упоминаются Константином, продолжаются уже несколь-
ко столетий без видимого успеха. Эти споры сосредоточены главным образом
вокруг  этимологии  названий  порогов  на  реке  «Данапр».  Многочисленные
авторы  неоднократно  пытались   привязать  названия  этих  порогов   к  дне-
провским порогам, а также дать их семантическую и этимологическую ин-
терпретацию. Каждый следующий автор не удовлетворялся работой предше-
ственника. Борьба вокруг этих этимологий тем ожесточеннее, что билингвы
названий порогов считаются чуть ли не последним доводом в пользу теории

5

норманизма, неразвенчанным до сих пор [Брайчевский 2010]. Парадоксаль-
ным образом интерпретация этого текста сосредоточивалась на лингвисти-
ческой  стороне  дела,  а  подробное  описание  Данапра  как  географического
объекта, включая геофизические характеристики порогов, не использовалось
для сравнения нынешнего Днепра и константинова Данапра на предмет их
тождественности.

http://ipic.su/img/img7/fs/2019-08-19_19-38-43.1566236398.png

Рис. 1. Схематический профиль Днепра. [Соколов 1952]

Кажущаяся очевидность локализации реки Данапр из-за его созвучия с
названием реки Днепр (на нынешней Украине) является основанием их пря-
мого отождествления. Это делается без использования других, физико-гео-
графических признаков, сопоставление которых обязательно для идентифи-
кации объектов. При этом не учитывалось то, что гидроним Днепр или его
вариант  Данапр  являются  в  иранских  языках  названием  реки.  Учитывая  и
синонимичность многих гидронимов, которые, как правило, имели значение
«река» в разных языках и возможность повторения названия в разных частях
территории  распространения  близких  по  языку  народов,  требуется  прове-
рить, действительно ли объект, описываемый Константином, отождествлен
точно.

Принципиальное отличие Данапра от Днепра обнаруживается с первых
строк  описания  Данапра,  поскольку  Константин  указывает,  что  «славяне…
рубят в своих горах моноксилы». Это прямо говорит о гористой местности,
но, как обычно в подобных случаях, комментаторы заявляют: «Сообщение
Константина о «горах», в которых рубят моноксилы, неясно» [Константин
(Комментарий  22)  1991:  317].  И  дальше  комментаторы  пытаются  вписать

6

текст  в  неподходящий  для  него  ландшафт  ныне  украинского  Днепра.  Но
горы,  одна  из  главных  характеристик  местности,  где  проживают  славяне,
являются ключевой характеристикой и для понимания как географии текста
Константина Багрянородного, так и характера занятий славян, связанных с
«мучительным и страшным, невыносимым и тяжелым» плаванием по Дана-
пру [Константин 1991: 51].

Первичное  сравнение   физических  параметров  описываемых   объектов
говорит, что Днепр и Данапр — это реки, текущие в принципиально различ-
ных условиях. Если нынешний Днепр, берущий начало на Валдайской воз-
вышенности на высоте 220 м., — это равнинная река с небольшим падением
(0,0961м/км, т.е. всего лишь 10 см на км), впадающая в Черное море, то опи-
санный Константином Данапр — это рождающаяся в горах порожистая река,
ниспадающая с огромным шумом с гор на скалы, по которой славяне и росы
сплавляли лес и доставляли его через огромную плоскую беслесную болоти-
стую равнину (низменность) до греческой столицы того времени.

Гипотеза исследования

Сочетание элементов рельефа в бассейне реки Данапр позволяет предпо-
ложить, что идентичный ему географический район, находившийся в сфере
интересов  Византии,  поэтому  и  включенный  в  наставление  Константина,
соответствует  только  сочетанию  ландшафтных  зон  Ближнего  Востока,  где
соседствуют поросшее лесами Армянское нагорье и безлесная  Месопотам-
ская низменность.  Это описание можно соотнести с рекой Евфрат, которая
в древности и в средние века использовалась для сплава леса в обширные
районы Месопотамской низменности, полностью лишенные леса, пригод-
ного для строительства судов и использования в дворцовом и храмовом стро-
ительстве.

Это позволяет выдвинуть гипотезу: описанная Константином в тексте де-
вятой главы река Данапр — это река Евфрат, а проблемой восприятия текстов
Константина  является  то,  что  сформированный  на  сегодня  историко-гео-
графический дискурс полностью не совпадает с реалиями географического
пространства  Константина  Багрянородного.   В  результате  все  территории,
упоминаемые Константином, в 9 главе локализованы неправильно. 

Чтобы аргументировать эту гипотезу, нужно убедиться, что географиче-
ские и другие реалии, приводимые Константином, относятся к Евфрату, а не к

7

Днепру. Это возможно сделать через сравнение географических реалий, име-
ющихся в описании Константина, с характеристиками рек Евфрат и Днепр.

Основное занятие славян —
заготовка и сплав леса

Прежде всего, надо определить, что собой представляло одно из основных
промышленных занятий славян, из-за которого они были вынуждены совер-
шать ежегодно столь сложные плавания по Данапру? Казалось бы, ответ на
этот вопрос очевиден, поскольку именно это занятие росов является предме-
том описания Константина, но до сих пор внятного ответа на этот вопрос нет.

Чтобы дать этот ответ, нужно понять, что понимает Константин под сло-
вом  моноксил. Именно здесь лежит камень преткновения и для историков,
и для лингвистов, показывая, насколько сложно человеку науки преодолеть
узы сложившегося дискурса. Слово «моноксил», как все признают, раскла-
дывается на два корня «моно-» и «-ксил» (mono- (цельное) + xylon (дерево),
которые вместе дают значение бревно, колода. Но это не устраивает авторов
комментариев,  они  переводят  это  слово  как  лодка-однодревка,  или  лодка-
долбленка, ссылаясь на устоявшуюся традицию.  Это резко меняет контекст
константинова описания, а именно: из ежегодного занятия, являвшем специ-
ализацией славян и росов [Константин  1991: с. 51], рубка и доставка лодок-
однодревок в Константинополь становится разовым, случайным занятием.

Кому и зачем нужны лодки-однодревки в Константинополе? Если только
росским князьям для нападения на город. Именно случайным, нерегулярным
пытаются  представить  это  занятие  комментаторы,  ссылаясь  на  сообщение
Михаила Пселла о рубке леса в глубине территории славян для строительства
судов для похода на Византию в 1043 г. [Константин (Комментарий 22) 1991:
с. 317]. Безусловно, бывали и такие случаи, когда значительная часть заго-
товленного леса шла на строительство судов, но Константин характеризует
это занятие как ежегодное, т.е. как промышленную специализацию славян и
росов, чья деятельность делилась на два цикла: один (с апреля по октябрь) —
заготовка леса и его сплав в Романию, а второй — полюдье (в зимний период
— с ноября по март). 

Почему официальные комментаторы игнорируют прямые свидетельства
реальной  хозяйственной  активности  славян   и  росов,  которыми  насыщен
текст Константина? Причина этой коллективно-бессознательной трансфор-

176

8

мации текста состоит в том, что процесс заготовки и сплава леса не вписыва-
ется в территорию как севернее, так и южнее Киева десятого и более ранних
веков. Невозможно доставить заготовленный лес в плотах из бассейна Днепра
через Черное море в Константинополь, нынешний Стамбул, где, как записа-
но в господствующей версии древней истории, находилась столица Византии
(Рума, или Романии) в правление Константина Багрянородного. Признать,
что столица Византии находилась не на Балканах, а на Ближнем Востоке, и
даже не в нижнем течение Евфрата, а за болотистыми морями-озерами, ко-
торые покрывали большую часть Месопотамии, означало бы полностью от-
казаться от существующей традиции интерпретации всей древней и средне-
вековой истории.

Дополнительно возникает и естественный вопрос: «Зачем из Киева сплав-
лять моноксилы (даже если понимать это слово как бревна) в Константино-
поль (ныне Стамбул), если в странах, которые гораздо ближе расположены
к этому городу, полно леса?» Правда, невозможно рационально ответить на
вопрос, кому и зачем нужны лодки-однодревки и сколько они могут стоить в
районе Константинополя, если их там продавать. Нисколько. Но ведь долж-
на же быть мотивация у столь тяжелого труда, каким занимались славяне и
росы? И Константин ее видел, но затем представление о ней, как и о содержа-
нии самого труда славян и росов, было утрачено.

Авторы  комментариев,  даже  истолковывая  слово  «моноксил»  как  лод-
ка-однодревка,  безусловно,  понимают,  что  речь  идет  о  бревне-колоде,  но
подчеркивают, что «судя по дальнейшему (! — В.М.) описанию, собственно
долбленки  использовались,  по-видимому,  в  качестве  килевой  части  более
сложных  конструкций  типа  поздней  русской  набойной  ладьи-насада  с  на-
ставными бортами из планок, пригодной для морских (курсив мой. — В.М.)
плаваний» [Константин (Комментарий 2) 1991: 307]. Но им нужно придать
слову «моноксил» такое значение, чтобы обозначаемый этим словом предмет
приобрел качества, позволяющие ему преодолеть нынешнее Черное море, по
которому невозможно доставить лес, связанный в плоты, в Константинополь
(Стамбул). Т.е. историкам в рамках существующего историко-географическо-
го дискурса нужно было представить моноксил как морское судно, или как
потенциально его существенную часть, иначе понять смысл текста в рамках
доминирующего дискурса было невозможно. Кроме того, нужно было най-
ти мотивацию для этих действий, поскольку в рамках существующих ныне
представлений о географии текста Константина целью не может быть про-

9

дажа этих лодок-однодревок в Константинополе. Эту активность можно спи-
сать на военные приготовления князей. Константин, конечно же, пишет не
об этом, иначе бы в его тексте не было бы сочувствия мучительным трудам
славян и росов, но его позиция игнорируется, как и другие элементы текста,
которые не вписываются в сложившийся дискурс.

Это, скорее всего, сознательное искажение смысла текста Константина
позволяет в дальнейшем использовать это произведение, написанное в прин-
ципиально другом географическом дискурсе, в рамках сконструированного
на сегодняшний день в общественном сознании образа географического про-
странства древнего и средневекового мира. А, если говорить конкретнее, то
для того, чтобы вписать нынешнее Черное море в пространство рассматри-
ваемого ими текста, где, судя по описанию и характеру действий росов, нет
водоема  с  морскими  характеристиками,  а  термин  «таласса»  Константином
используется для обозначения большого внутреннего моря-озера, типа Ка-
спийского или Аральского морей.

Возникают  вопросы  и  к  доставке  леса  в  Киев  из  удаленных  районов.
Даже  если  бы  Константин  описывал  район  Днепра,  то  естественно  возник
бы  вопрос,  зачем  славянам  было  нужно  тащить  огромные  бревна-колоды
из Новгорода, преодолевая 200-километровые волоки, если такого рода лес
был  доступен  в  бассейне  Днепра?  Экономгеограф  С.  В.  Бернштейн-Коган
писал, опираясь на предлагавшиеся идентификации географических назва-
ний: «Трудно представить себе, чтобы имело смысл через два волока с Ловати
тащить в Киев колоды, когда их, по словам того же Багрянородного, можно
было бы получить из Смоленска, Любеча, Чернигова и других мест, располо-
женных на Днепре» [Бернштейн-Коган 1950: 250].

Осознание  этой  проблемы  на  какое-то  время  вызывало  споры  об  иден-
тичности и местоположении Немограда, который практические все коммен-
таторы Константина необоснованно отождествляют с Великим Новгородом
[Константин комментарии 1991: 310].  В.А. Пархоменко предположил, что Не-
моград — это название какого-то другого города, находившегося много южнее
Великого Новгорода, а А.Л. Никитин вообще поставил под вопрос прохожде-
ние пути из варяг в греки по территории нынешней России. Он допустил, что
речь могла бы идти о принципиально ином районе и о сухопутном пути вдоль
Дуная через Адрианополь на Филиппополь (ныне Пловдив), далее на Средец
(ныне София) и через Ниш до Белграда, где он раздваивался — один маршрут
вел на Триест и Адриатику, а другой по Дунаю на Рейн, Эльбу, Одер и далее на

10

Ютландию [Никитин  2001: 125]. Но вряд ли по этому пути могли сплавлять
лес, чтобы доставить его в Константинополь (нынешний Стамбул).

Другое препятствие в толковании этого текста состоит в том, что сплав
леса по Днепру существовал. Но он не вызывал больших затруднений, чтобы
о нем писать, как о чудовищно тяжелом занятии, да и появился он в другую
эпоху, когда по мере освоения россиянами территорий Малороссии в низо-
вьях Днепра сформировался огромный спрос на лес [Пестунова 2016]. 

Если  же  мы  принимаем  гипотезу,  что  Константин  описывает  бассейн
Евфрата,  то  логика  текста  становится  прозрачной:  на  участке  до   Киева,
или Самватаса  (вариант написания Самбатас; греч. Σαμβατας), шел молевой
сплав леса с притоков Евфрата, а в районе города Самосата (на территории
нынешней Турции), который, оказывается, очень созвучен Самватасу (вари-
анты написания — Sumaysāt; Samsat), было место сбора леса и подготовки его
к следующему этапу сплава.  И сейчас, как и во времена Константина, только
начиная от Самосаты после того, как река Евфрат проходит Армянский Тавр,
где последний водопад был расположен между Гергер и Самосатой, Евфрат
становится пригодным для сплава леса в плотах, а до Самосаты возможен, в
отличие от бассейна Днепра, молевой сплав леса. Срубленый лес с началом
весны сплавлялся по горным речкам, впадающим в Данапр, в район Киева
(Самватаса, или Самосаты). Логика текста Константина восстанавливается.
Но для этого нужно перестать воспринимать его слова, что лес рубили в го-
рах, как ошибку.

Самосата был хорошо известен Константину, поскольку византийцы   не-
однократно нападали на него, да и было бы удивительно, если бы только ки-
евские князья могли наносить ущерб Царь-граду, а ромеи бы не решались на
ответные действия. А именно так получается в доминирующей версии рус-
ско-византийских отношений, по которой Киев каким-то чудесным образом
никогда  не  подвергался  византийским  нападениям.  В  иллюстрированном
«Обозрении истории» Иоанна Скилицы, хранящемся в Мадриде, приведена
миниатюра,  изображающая  неудачное  нападение  византийского  войска  на
Самосату в 859 году, о чем Константин прекрасно знал. Кстати, в 860 году
было нападение русских на Царь-град. Скорее всего, эти действия взаимос-
вязаны. Кроме того, это означает, что Константин не мог ошибаться в своих
описаниях и района, и занятий славян и росов, поскольку не полагался на
случайных информаторов, а обладал необходимыми знаниями. Это обесце-
нивает многие рассуждения комментаторов.

11

С другой стороны, идентификация Киева/Самватаса как Самосаты дает

совершенно иную базу для понимания взаимоотношений славян и росов и
византийцев,  что  может  быть  серьезным  стимулом  отказа  от  устоявшегося
историко-географического дискурса. 

Особенности сплава по Днепру и Данапру:
Иван Бунин, Иван Болтин
и Константин Багрянородный

Текст Константина Багрянородного, если пытаться привязывать его к ны-
нешнему Днепру, вызывает недоумения у внимательных исследователей.

Совершенно иначе, чем Константин, описывает прохождение по Днепру
и по днепровским порогам великий русский писатель Иван Бунин. Всего-то
за сутки, не замочив ног, он прошел днепровские пороги на барке, груженой
несколькими тысячами пудов дров. А до этого от Киева до порогов, которые
расположены почти в пятистах км ниже по течению, его плавание протекало
спокойно и незаметно. Описывая его, И. Бунин отмечает: «… плавно отдава-
лась медленному течению наша барка, а навстречу ей двигалась многоводная
ширь Днепра, проходили зеленые рощи островов, там и сям тяжело плыли
огромные плоты (! — В.М.), а на них хлопотали за работой люди, раздава-
лись бойкие крики, говор и песни». И только на небольшом участке марш-
рута практически за… одни сутки барка прошла «тяжелейшие» днепровские
пороги, при этом не высаживая пассажиров и не снимая груз. Преодоление
порогов началось «с утра во вторник, а утром следующего дня» писатель уже
покинул барку… Даже не прошли, а именно: «проскочили», — сказал после
испытания порогами лоцман. [Бунин 1898] Обратите внимание, что парал-
лельно с чайкой,  на которой путешествовал И. Бунин, без особого труда шли
плоты с лесом, видимо, из Белоруссии, который сплавляли вниз по реке, и
пороги не были для них препятствием.

Это не совпадает с тем, что Константин Багрянородный называл сплав
леса  на   Данапре  «мучительным,   страшным  и  невыносимым   плаванием»
[Константин 1991: 51].

Иван Бунин не выразил вслух своего недоумения от того, насколько не со-
впало описание Константина с относительной легкостью прохождения дне-
провских порогов даже на крупном судне, каким была чайка, перевозившая

12

дрова вниз по Днепру. А вот генерал-майор Иван Болтин, разбирая Леклерко-

ву «Русскую историю», въедливо отметил неестественность описанной у Кон-
стантина переправы, если соотносить ее с днепровскими порогами. Он особо
настаивает на сравнительной легкости прохождения Днепра небольшими су-
дами, подчеркивая, что требовалось преодолеть только «один порог, называе-
мый Ненасытец, а через прочие, во всякое время, таковые суда проходить мо-
гут и по ныне». И.Болтин возражает тем, кто утверждал со слов Константина о
сложности прохождения днепровских порогов: «Полою водою, которая стоит
там не менее двух месяцев, проходят чрез пороги нарочитой величины суда с
грузом, без большой опасности (курсив мой. — В.М.)… К препровождению
судов  чрез  пороги  не  сила  потребна,  а  искусный  лоцман,  который  бы  умел
управлять  между  каменьев  судно,  быстротою  воды  стремительно  несомое.
Когда же по неосторожности или по неискусству управляющего, приразится
барка к камню или набежит на оный, тогда ни руки, ни рычаги не сильны бу-
дут спасти ее от разбития. Удивляюсь странному воображению их. Как можна
перетаскивать через каменья барки (Почему барки? Таким образом сработал
перевод слова «моноксил» как лодка-однодревка. — В.М.), посреди быстрого
течения воды в порогах? Какая человеческая сила может противостоять стрем-
лению изливающихся с крутой покатости ярых волн? Да и как могут в такой
быстроте стоять люди, коим ту барку рычагами на камни поднимать должно?
Дело нестаточное, чудное и неслыханное» [Болтин 1788: 65–67].

Но тогда вопрос, почему Константин описывает сплав по Данапру столь
сложным и трудным? Ответ только один, у Константина описана другая, явно
столь непригодная для судоходства река. Из значительных рек на территории,
прилегавшей к Византии, такое рекой являлся Евфрат, так и не ставший судо-
ходным даже в нижнем течении, несмотря на попытки англичан организовать
там судоходство.   

Еще одна важная деталь, на которую обращает внимание Николай Бар-
сов:  «Константин  Порфирородный,  оставивший  подробное  описание  Дне-
провских порогов, говорит только о спуске судов по ним, но ничего не со-
общает о взводе судов вверх по течению» [Барсов 1885]. Естественно, что до
Киева/Самватаса невозможно было добраться по реке, двигаясь снизу, а на
Днепре движение судов и вверх, и вниз от порогов, хотя и с трудностями, но
существовало. 

Вражеские набеги были возможны только по суше: неслучайно у Михаила
Скилицы нападение на Самосату показывает ромейских воинов на конях. С

13

реки территория Киева/Самватаса была защищена естественными преграда-
ми, основные проблемы могли возникать в районах порогов-переправ, куда
был возможен подход с сухопутных направлений и где стояли крепости.

Сравним пороги на Днепре и на Данапре

Историки начиная с Г.З. Байера и Г.Ф. Миллера в основном фокусировали
свое внимание на расшифровке названий порогов, но, завороженные тем, что
Константин называет реку Данапр, не поставили вопрос, относится ли опи-
сание порогов Константином к нынешнему Днепру или речь идет о какой-то
иной реке.

Название Данапр сохраняет свою иранскую структуру, а его полнозвучие
позволяет  раскрыть  морфологическую,  семантическую  и  этимологическую
природу этого гидронима. Морфологическая структура слова выглядит так:
«Дан-а пр», или, если записать с соблюдением ирано-курдской орфографии,
то «Den-e pr», что дает семантическое значение den — исток, гнездо, или зер-
но как начало (поразительно, но в близком значении этот корень оказался
даже в английском языке, где den означает логово, берлога, нора), e — со-
единительный  формант,  pr  —  река  (сравните  с  корнями  слов:  Прут,  Фурат
[арабское название Евфрата] и даже с английским словом spring со значением
источник, начало). По аналогичной модели построены многие названия в по-
лосе расселения иранских народов. Примером этой модели может служить
структура названия курдского населенного пункта Сарекани и его иноязыч-
ных калек, названных по ключу, которым отмечено его расположение (курд.
Serê Kaniyê — «У истока», точнее «голова/начало» ключа; тур. Джейланпинар /
Ceylanpınar [обычно переводят, как Источник газелей, но Джей — может быть
морфемой со значением река], араб. Рас-ал-Айн) в провинции Хасаке в За-
падном (сирийском) Курдистане).

Если сравнить совокупность порогов на нынешнем Днепре — Кодацкий,
Сурской,  Лоханский,  Звонецкий,  Ненасытец,  Вовнигский,  Будило,  Лиш-
ний, Вольный, а также шесть более мелких забор (заруб): Волосская, Яцева,
Стрильча, Тягинская, Воронова, Кривая, то они не совпадают с описанием
Константина Багрянородного, который упоминает семь крупных порогов, но
главное, что в его описании они сгруппированы принципиально иначе, чем
пороги на нынешнем Днепре, и имеют совершенно другие физические ха-
рактеристики. Именно опираясь на сравнение характеристик самих порогов

14

и расстояний между ними, можно ставить вопрос, что у Константина Багря-
нородного речь идет о другой реке.

На Днепре пороги расположены на сравнительно небольшом по протя-
женности участке. Кроме того, они сами по себе не высоки: от г. Днепропе-
тровска до г. Запорожья Днепр на протяжении 90 км пересекает Азово-По-
дольский кристаллический массив в его наиболее пониженной части. Именно
на этом участке находились знаменитые Днепровские пороги с общим паде-
нием  около  32  м  [Соколов  1952].  Пороги,  которые  описывает  Константин
Багрянородный,  много  круче   днепровских  и  группируются  относительно
течения реки принципиально иначе, что дает совершенно другой продоль-
ный профиль реки, чем тот, что мы имеем на Днепре. В частности, перепад
высот между первым порогом у Самосаты и четвертым у Береджика (400 м над
уровнем моря), отстоящих друг от друга на 133 км (83 мили), составляет 188
метров, не включая высоту падения на самом четвертом пороге.

Сам Береджик стоит на 130 м скале, а вода у расположенного рядом с ним
порога падала с такой большой высоты, что преодолевать порог приходилось
только по суше, бревна перетаскивали волоком или на плечах: «Затем также
одни волоком, другие на плечах, переправив свои моноксилы по сю сторо-
ну порога, столкнув их в реку и внеся груз, входят сами и снова отплывают»
[Константин  1991:  49].  Обход  порога,  а,  следовательно,  и  волок,  составлял
шесть миль (или 9 км). Эта часть текста непонятна ни Ивану Болтину, ни дру-
гим комментаторам, потому что эти характеристики неприложимы к соответ-
ствующему порогу на Днепре, который ни по одному показателю не сравним
с его мнимым тёзкой на Евфрате. Причиной была высота порога, которая не
позволяла пройти его по воде.

По мере спуска с гористой части высота порогов становится все ниже, а
их характеристики теряют в эмоциональности, название последнего порога
переводится как «Малый порог». Высота Хита — 65 метров над уровнем моря.
Общее падение на сплавном участке составило 523 м.

Порядок следования порогов на Днепре друг за другом и их высоты, рас-
стояния между порогами, положение городов относительно порогов не со-
ответствует той картине, что описана у Константина Багрянородного (ком-
ментаторы   указывают   на  невозможность   идентификации   некоторых   из
описанных у Константина порогов). Идентификация продольных профилей
рек — это точный способ идентификации рек, аналогичный сравнению от-
печатков пальцев. Соответственно эта разница указывает на то, что Данапр
К. Багрянородного и нынешний Днепр — это разные водные объекты.

15

Описывая порог Эссупи, первый после Киева (Самватаса), Константин

Багрянородный пишет, что «порог [этот] столь же узок, как пространство ци-
канистрия, а посередине его имеются обрывистые высокие скалы, торчащие
наподобие островков. Поэтому набегающая и приливающая к ним вода, низ-
вергаясь оттуда вниз, издает огромный и страшный шум» [Константин 1991:
47]. Узость порога свидетельствует, что река течет в горной местности, а сам
порог  образовался  в  горной  породе,  которую  пробила  река.  Порог  сравни-
тельно узкий, но с большим перепадом высот, о чем свидетельствует и указа-
ние на расположенные внизу «обрывистые высокие скалы, торчащие наподо-
бие островков» и на «огромный и страшный шум», который производит вода
при падении.

Этот порог пытаются отождествить со Старокодацким порогом (Барсов
Н.П. Очерки. С.XII), упомянутым впервые в форме Кодак (Кадак) в «Кни-
ге Большому Чертежу» (XVII в.). Старокодацкий порог — первый из девяти
—  находился  в  18  км  вниз  от  станицы  Днепропетровская  и  состоял  из  не-
скольких уступов. Вот описание этого первого порога, относящегося к XIX
веку: «Долго любовался я с горы на Кодацкий порог, который ревел и пенился
между камней, брошенных природой во всю ширину реки, упадая четырьмя
уступами на протяжении 150 сажень. Падение 8 футов (около 2,5 метров. —
В.М.).  Уступы эти у лоцманов называются лавами, которых четыре: Плоска,
Остренька, Вишнякова и Мишина» [Афанасьев-Чужбинский  1863].

Перепад высот на Кодацком пороге составлял всего 8 футов (2,5 метра).
К тому же. Он был разбит на четыре уступа, на протяжении всего лишь 320
или чуть более метров, где река в лучшем случае пенится между камней, но не
«торчащих скал», как у К. Багрянородного, а небольшой перепад высот вряд
ли дает основание говорить о низвержении воды со «страшным шумом».

Комментаторы не подчеркивают большое различие в расположении поро-
гов относительно Киева, а ведь пороги на Днепре начинаются не от Киева, а
только от Днепропетровска (ранее Екатеринослава), который отстоит от Ки-
ева на 500 км: только в районе Лоцманской Каменки на борт судов поднима-
лись лоцманы, чтобы провести суда через пороги. ДнепроГЭС была создана на
порогах в районе нынешнего Днепропетровска, а не в районе Киева. Плоти-
ны, как и переправы, устраивались непосредственно в районе порогов. Прак-
тически на всех крупных порогах Евфрата сейчас поставлены плотины ГЭС.

В тексте Константина Багрянородного пороги начинаются сразу от Киева
(Самватаса). Это точно соответствует ситуации на Евфрате, где первый из по-
рогов был в непосредственной близи от Самосаты (588 м над уровнем моря).

16

И именно в этом месте была построена плотина им. Ататюрка, а образовав-
шееся водохранилище почти полностью затопило Самосаты. 

https://i.ibb.co/DDdDY4R/2019-08-20-10-48-41.png

Рис. 2. Плотины на Евфрате, в основном на месте бывших порогов.

Самосата долго сохраняла свое значение как место, где начинался сплав
по Евфрату. В XIX веке отсюда начинался маршрут вниз по реке: «В Самосате,
где находится переправа через Евфрат, по дороге в Урфу, артиллерия и обозы
поставлены были на плоты и спущены по реке в Биледжик (курсив мой. —
В.М.), где и присоединились и войску Хафыза-паши» (Чириков Е.В. Путевой
журнал, 1849–1852 гг.). Участок Евфрата от Малатьи (или Мелитена антич-
ных авторов) до Самосаты (Самсат) на плотах проходил в 1838 году будущий

17

фельдмаршал Г. фон Мольтке, который в этих местах был еще в чине капита-
на при турецкой армии. 

Участок сплава по порожистому участку реки, по описанию Константи-
на,  начинался у Киева/Самватас и заканчивался у Витичева, куда росы до-
бирались в июне. То, что Витичев стоит в конце пути по среднему течению
Данапра, Константин определяет тем, что там в июне происходит сбор всех
сплавников, отдохнув два-три дня и дождавшись отставших товарищей, они
формируют большие плоты, оснащают их «парусами, мачтами, кормилами»
и отправляются по завершающему участку своего маршрута к Константино-
полю. Витичев стоял на острове Св. Эферия, оба названия и указания Кон-
стантина на двух-трехдневный отдых для ожидания отставших плотов, если
следовать  тексту  Константина,  относятся  к  одному  и  тому  же  месту.  Ком-
ментаторы, привязав описание Константина к Днепру, вынуждены локали-
зовать Витичев до начала порогов (считается, что ныне это с. Витачев Киев-
ской области) и придают ему значение места начального сбора моноксилов.
При этом считается, что «Витичев был местом сбора русских войск вплоть до
XII в.» [Константин (Комментарий 26) 1991: 318–319], будучи последней кре-
постью на Днепре подчиненной росам. Проблема комментаторов в том, что
они, следуя традиции локализации этих событий на Днепре, закрывают для
себя возможность понять географию Константина, в том числе и географию
России того времени.   

На Евфрате сплавной участок тянется до Хита, который и можно, предпо-
ложительно, идентифицировать с Витичевым. Пройдя это место, Евфрат впа-
дал в болотистый район Месопотамской низменности и разливался, образуя,
особенно во время половодья, обширное море-озеро Эль-Хаммар (нынешнее
море-озеро Эль-Хаммар — это лишь слабое напоминание о том, каким оно
было в древности), или, если перевести название, то Черное, или Эгейское
море древних, расположение которых, естественно, не соответствует их со-
временным тёзкам. Проблема в том, что мы рабы не только своей националь-
ной исторической традиции, но и общеевропейской.

Технология сплава

Константин описывает заготовку (зимой) и сплав леса (с началом павод-
ка на реке). Описаны три фазы сплава леса: молевой по горным рекам (до
Киева,  называемого  Константином   Багрянородным  Самватас)  из   района

18

городов, которые стояли на притоках Евфрата, кошельный (до Витичева) и

плотовой (далее до Константинополя). Реально молевой сплав шел по при-
токам Евфрата, включая реки Мурад и Карасу, слияние которых образует сам
Евфрат. У Константина четко проведено членение реки на горную часть от
истоков до нынешнего Киева/ Самватаса и на часть, пригодную для кошель-
ного сплава от Самватаса/Киева и далее вниз до Витичева. Третий этап на-
чинался за Витичевым, когда бревна сплачивались в плоты для доставки на
рынки Константинополя. Эта схема полностью вписывается в бассейн реки
Евфрат, членение которого на эти три части сохраняется и сегодня. Моле-
вой сплав осуществлялся в верхнем течении Евфрата до Самсат (Самосата).
Молевой сплав возможен на горных реках с сильным течением. На Армян-
ском нагорье сплав леса (бревен-моноксилов) начинался на горных речках
во время весеннего половодья, поскольку летом (в межень) они, как правило,
неглубоки и были не способны нести бревна. Следовательно, сама заготов-
ка леса производилась в зимнее время. Именно такой порядок выполнения
операций описывает Константин: «Славяне же, их пактиоты, а именно: кри-
витеины, лендзанины и прочие Славинии — рубят в своих горах моноксилы
во время зимы» [Константин 1991: 45]. От Киева/Самватаса  лес сплавлялся
в небольших плотах, специально оснащенных  «прочим убранством» [там же:
47]. Это слово не вызывало комментариев, а они нужны, поскольку это было,
прежде всего, оборудование для уменьшения осадки: бревна или небольшие
вязанки бревен оснащали специальными бурдюками (келеками, традицион-
ная ближневосточная технология, позволявшая использовать сравнительно
неглубокие реки, или преодолевать перекаты), заполненными соломой или
воздухом, которые каждый раз после завершения сплава возвращали на ослах
в верховья рек как весьма ценное оснащение. Это соответствует кошельной
фазе сплава леса. Такое оснащение, например, в бассейне Евфрата использо-
валось со времен Гильгамеша. Сплав леса был традиционным промыслом, ко-
торый осуществлялся жителями нагорий в течение нескольких тысячелетий,
поскольку равнинные районы Ближнего Востока были лишены леса, пригод-
ного для строительства домов, храмов, судов.

Вот описание келека-плота в том виде, как они использовались в начале
XX века: «Несколько десятков и даже сотен бурдюков из бараньих шкур укла-
дывают вплотную рядами, связывают и покрывают сверху плетневым или до-
щатым помостом. Иногда для удобства путешествия на плоту устраивается ша-
лаш или даже домик; этот келек имеет весьма значительную подъемную силу

19

и сидит в воде так неглубоко, что проходит по мелководным местам (курсив
мой. — В.М.)» [Корсун 1928: 65]. Отмечено использование от 50 до 500 бур-
дюков для устройства одного плота. Если оснастить бревно таким образом, то
оно много легче преодолеет порожистую часть реки. Аналогичная технология
использования камелей (или плотов-понтонов), облегчавших проводку судна
по мелководью, попала и в Европу, и использовалась в России.

Только в июне лес достигал Витичева, крепости, стоявшей на острове Св.
Эферия, а далее сплав осуществлялся в больших плотах, в которые «соединя-
лись все моноксилы» [там же: 47]. Это был конец порожистого участка реки,
для преодоления которого требовалась специальная техника и специальное
оборудование. Далее начиналась плотовая фаза сплава леса. Для этого плоты
оснащались парусами, поскольку река выходила на равнину к устью, которое
образовывало залив [там же: 49].

Дальше  предстоял  путь  по  морю,  но  речь  явно  идет  о  внутреннем  мо-
ре-озере, которое не представляло существенной проблемы для сплава леса
в плотах, но требовались паруса для движения, а также шесты. Оставшаяся
часть плавания также требовала немалого времени — около 900 км до моря,
поэтому попадали они в Константинополь в конце лета, а то уже и осенью, а
к ноябрю должны были вернуться домой, чтобы участвовать в полюдье. Зи-
мой шла заготовка леса, а в апреле снова начинался годовой цикл сплава леса.
Если бы речь шла о разовом или нерегулярном занятии, то не было бы четкого
календаря сплава, устоявшегося за многие годы.

Неясыть

Очень интересно описание четвертого порога, который называется «Ай-
фор, по-славянски же Неасит, так как в камнях порога гнездятся пеликаны»
(Константин Багрянородный. Об управлении империей, 9). О нем идут дав-
ние  споры.  Дело   в  том,  что  на  Днепре  гнездовий  пеликанов  нет,  поэтому
вопреки автору его название пытаются трактовать как «ненасытный», при-
писывая ему излишнюю опасность. Но вот такие птицы есть в Сирии на Ев-
фрате. Это — уникальные лысые ибисы, которые зимуют в Египте, а весной
прилетают гнездится на утесы Береджика. И так продолжалось тысячи лет, до
самого последнего времени.

Четвертый порог, который, на мой взгляд, точно идентифицируется с по-
рогом у населенного пункта Биреджик на Евфрате и расположен на выходе

20

Евфрата  на сравнительно равнинный участок своего пути, но тем не менее
все еще на достаточной высоте, около 400 метров (1170 футов) над уровнем
моря. Птицы, которых описал К. Багрянородный, — не пеликаны, и дело не в
ошибке Константина, а в том, что в его времена не было нынешней термино-
логический четкости в обозначении пернатых. У В.И. Даля слово «неясыть»
— это «ж. Птица-баба, пеликан | вид пугача, филина. | сказочная, прожорли-
вая, ненасытная птица. | Человек, ненасытно жадный к пище, или к богат-
ству, отличиям и пр.». [Даль 1863] В этом разъяснении В.И. Даля бросается в
глаза характеристика птицы — «сказочная, прожорливая, ненасытная птица»,
что дает повод вспомнить о той роли, которую играл лысый ибис у древних
египтян, будучи ипостасью (скорее всего, действительно ненасытного) бога
Тота. Д.И. Иловайский, правда, пытавшийся привязать эти описания порогов
к днепровским,  предположил, что это могли быть и аисты, найдя подобное
название птиц в голландском языке: «... в голландском языке нашлось слово
oievar, которое произносится ujefar (аист)» [Иловайский 2002: 156]. Ибисы,
прилетающие из Египта,  до сих пор гнездятся только на Евфрате, в районе
порога Биреджик и еще в... Южной Африке, о последнем Константин знать
все  же  не  мог.  Лысые  ибисы  отличаются  от  пеликанов  прежде  всего  свои-
ми лапами: у пеликанов они «веслообразные», а у ибисов — «куриные». Это
связано с тем, что пеликаны для гнездовий предпочитают речные и озерные
тростниковые заросли, а ибисы гнездятся на камнях в скалах, т.е. на порогах,
о чем и пишет Константин. Сам Биреждик стоит на 130-метровой известня-
ковой скале. Птицы гнездятся именно на камнях посередине реки, там, где,
когда спадает вода, обнажается длинная отмель — порог. Особенностью иби-
сов является то, что они гнездятся именно на известняковых скалах. Лысый
ибис представляет собой нечто среднее между пеликаном, которого он напо-
минает силуэтом тела и короткими (что резко отличает его от аиста) ногами,
и аистом по клюву, хотя и клюв у него не такой, как у аиста.

Жители Биреджика издревле отмечают прилет птиц (как и на Руси отме-
чают прилет аистов, на которых они похожи) как праздник прихода весны, по
нынешнему календарю это происходит — 8 мая. Т.е. где-то в мае, после при-
лета ибисов, росы проходили этот порог. Константин, упоминая об этих пти-
цах, указывал и на время прохождения порога, поскольку с ибисами связана
важная библейская аллюзия. Они всегда прилетали в одно и то же время. У
Иеремии сказано: «Аист в небесах — и тот знает назначенное ему время; гор-
лица, стриж и соловей — все соблюдают время своего прилета» [Иеремия 8:7].

21

По  словам  Константина  Багрянородного,   остров,  который  обнажался

со спадом воды в районе порога Неасит, был протяженностью около 6 миль
(считается, что около 9 км). Это значительно больше, чем протяженность Не-
насытенского порога на Днепре (около 2,5 км).

https://i.ibb.co/SBBYgTP/2019-08-20-11-02-51.png

Рис. 3. Лысые ибисы (пеликаны Константина Багрянородного)
на скалах в районе Береджика.

Таким образом, анализ текста Константина Багрянородного при внима-
тельном  отношении  к  тем  реальным  географическим  фактам,  которые  из-
ложены им, позволяет понять, что в работе «Об управлении империей» под
именем Данапр описана река Евфрат. Сформировавшийся господствующий
историко-географический дискурс как минимум вызывает сомнение и может
дать неправильное понимание средневековых текстов, поскольку встраивает
свидетельства античных и средневековых авторов в уже заведомо сложившу-
юся систему представлений о географии древнего и средневекового мира, тем
самым в корне искажая их. 

Литература

Афанасьев-Чужбинский А. Поездка в Южную Россию. Ч. I. Очерки Днепра
[Электронный ресурс] СПб.: А.Ф. Базунов, 1863 // URL: http://gorod.dp.ua/
history/doc/poezdka_porogi.doc (Дата обращения: 10.03.2019).
Барсов Н. Очерки русской исторической географии: География первона-

22

чальной летописи: Исслед. Н.П. Барсова, библиотекаря Имп. Варш. ун-та.
Варшава: тип. Варшавск. учеб. окр., 1873. 180 с.

Бернштейн-Коган С. В. Путь из варяг в греки / / Вопросы географии. 1950.
№ 20. С. 250

Болтин И.Н. Примечания на историю древней и нынешней России г. Ле-
клерка, сочиненные генерал-майором Иваном Болтиным: в 2 ч. Ч. 1. СПб.:
Печатано в тип. Горного училища, 1788. С. 65–67.

Брайчевский  М.Ю.  Русские  названия  порогов  у  Константина  Багряно-
родного [Электронный ресурс] // Варяго-Русский вопрос в историографии /
под ред. В.В. Фомина. М.: Русская панорама, 2010. URL: https://historylib.org/
historybooks/Fomin_Varyago-Russkiy-vopros-v-istoriografii/26 (Дата обращения:
10.03.2019).

Бунин  Иван.  Казацким  ходом  [Электронный  ресурс]  //  Великие  люди:
[сайт]. URL: http://bunin.velchel.ru/?cnt=23&sto … amp;page=1 (Дата обра-
щения: 10.03.2019).

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка [Электронный
ресурс] // URL: http://slovardalja.net/  (Дата обращения: 10.03.2019).

Иловайский Д.И. Начало Руси. М.: Олимп: ACT, 2002. 633 с.

Константин Багрянородный. Об управлении империей. М.: Наука, 1991. С.
496.

Корсун  Н.Г. Арабский  Восток  [Электронный  ресурс].  М.:  Моск.  инст-т
востоковедения  им.  Н.Н.  Нариманова:  Книжная  фабрика  Центриздата  на-
родов СССР, 1928. Т. 1. Ирак. 246 с. // URL: http://www.rummuseum.ru/portal/
node/560  (Дата обращения: 10.03.2019).

Лавренова О.А. Пространства и смыслы: семантика культурного ландшаф-
та. М.: Институт Наследия, 2010. С. 328.

Никитин  А.Л.  Основания  русской  истории.  Мифологемы  и  факты.  М.:
Аграф, 2001. С. 766.

Пестунова Евгения. Экспорт леса до революции. Как это было [Электрон-
ный  ресурс]  //  Белорусская  лесная  газета.  2016.  №20  (1094).  19  мая.  URL:
http://lesgazeta.by/economy/est-takoj-o … -kak-jeto-
bylo (Дата обращения: 10.03.2019).

Петрухин  В.Я. Начало  этнокультурной  истории  Руси  9–11  веков.  Смо-
ленск: М.: Фирма «Русич»: Гнозис, 1995. 317 с.

Соколов А.А. Гидрография СССР: Воды суши: учеб. пособие для гидроме-
теорол. техникумов. Л.: Гидрометеоиздат, 1952. 472 с.

Makarenko Vadim

География искусства: расширение горизонтов

The Problem of Understanding
of Geographical Descriptions
in the Works

of Medieval Authors:

the Identification of the Description
of the River Danapr (chapter 9)
in the Work “On the Governance of the Empire”
by Constantine VII Porphyrogenitus

The  identification  of  geographical  descriptions  is  an  effective  method  of  historical
analyses. It provides keys to huge volume of information contained in antic or medieval
texts  letting  researchers  localize  and  thus  understand  the  events  properly.   For  a  long
time  countless  descriptions  of  geographical  objects  that  are  abundant  in  chronics  and
works of ancient authors were not in demand because researchers that tried to use them
ad hoc in the framework of dominant historical tradition could not lay routes of ancient
and medieval travels or attribute these description to the geographical objects considered
to be reflected in the descriptions. Reasons of failure were not in the corruption of these
descriptions themselves as some commentators used to prove but they lay in the reading of
these texts through prism of geo-historical axioms that misrepresent the historical reality.
The texts are not distorted by themselves but they are perceived in wrong way because
of  new  geographical  axiomatic  of  locations  of  historical  sites  (seas,  mountains,  rivers,
cities and so on) introduced into this process post factum and that do not correspond to
their real location in Antique time and Early Middle ages. The new geographic grid laid
upon perception of ancient texts by historians transforms the texts with real parameters of
geographical objects into mythological ones.

Keywords: the identification of geographical descriptions, historical and geographical
discourse

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Новейшая доктрина » Без картинок майбб » Проблема понимания географических описаний средневековых авторов: и